Пролог

О Связанных Судьбой ходило множество историй. Даже среди разрушений, насилия, боли и страха в Адской Кухне у людей еще оставалась вера в лучшее, и это лучшее заключалось в поиске своей второй части. Части своего существования, недостающего элемента для полноценной жизни, если быть точнее, а если говорить проще - родственной души.  Мэтту это выражение никогда не нравилось, наверное потому что веру в души он потерял уже давно. После всех ужасов, творившихся в городе, после перебитых им ублюдков, отравляющих улицы медленно и незаметно, он уже не надеялся на что-то положительное. Надежда найти своего человека растаяла сразу после того, как Мэтт узнал, что Связанные находили друг друга, по «ауре», как это прозвали в народе. Люди начинали замечать еле видимое свечение, исходящее от человека, который являлся их половиной. Для глаз других людей - друзей, незнакомцев и остальных - оно было скрыто.  Люди, которым посчастливилось отыскать эту «ауру» друг у друга наслаждались совместной жизнью, любовью и счастьем даже в этом жутком городе. А Мэтт по понятным причинам таким похвастаться не мог. Он десятки раз проклинал свою слепоту, когда слушал на улицах увлеченные голоса Связанных. Внутри сразу же становилось пусто, будто бы пропасть, уходящая далеко в глубину души и не имеющая дна, заполняла его сердце. И все же была единственная вещь, успокаивающая его в эти трудные моменты: в жизни Сорвиголовы слишком опасно иметь близких людей. Он и о друзьях позаботиться не всегда способен, а тут родственная душа… Может именно поэтому к нему не подходили незнакомки, сообщая что-то вроде «у тебя тело светится, ты моя пара?». Он бы впал в ступор, если бы подобное все же случилось. Да и к одиночеству он привык: случайные связи приносили недолгое чувство удовлетворения как физического, так и душевного, но все это заканчивалось новым броском в пустоту.  Да и не было гарантии найти того самого человека - многие в Адской Кухне жили либо в одиночестве, потеряв родственную душу, либо сходились с такими же потерянными. О счастье в таком случае и речи быть не могло.