Глава последняя. Эпиложная.

      Дао, выраженное словами, не есть постоянное дао. Каждый ищет дао в одиночестве, и учитель в этом способен лишь направить, но не показать.       Лань Сичэнь сидел на краю деревянной пристани, свесив голые ноги в студёную декабрьскую реку. Прошёл год с тех пор, как они с Цзян Чэном договорились вместе попробовать ступить на путь бессмертных. Он снова носил ленту, меч и белые одежды ордена, но теперь ещё меньше походил на себя прежнего, чем в то время, когда носил синее ханьфу с красными цветами и длинные фиолетовые ногти. Сейчас в ожидании возлюбленного он сидел на краю пристани, мочил ноги в воде и натирал жёсткой тряпкой деревянную заколку, которую сам вырезал на днях, готовясь к встрече с Юэхуа. Цзян Чэн пришёл, как только у него закончилось последнее прощальное собрание. Им обоим понадобился целый год, чтобы уладить все дела в орденах, назначить преемников, заместителей, подписать все указы… И вот они, наконец, были здесь, готовые к дальнейшему пути. Цзян Ваньинь устало присел рядом с Лань Сичэнем, положив голову ему на плечо.       — Как мне надоели эти собрания… — тихо сказал он. Лань Хуань убрал деревянную заколку в мешочек цянькунь и приобнял возлюбленного. Отчего-то сразу стало теплее.       — Я думаю, мы ещё успеем соскучиться по всей этой рутине… — улыбнулся он. Цзян Ваньинь толкнул его локтем в бок.       — Да ни за что! Давай уже пойдем, чего время тянуть!       — Ты так сильно торопишься? Ты же столько сомневался, надо ли нам тренироваться у Бессмертной! — посмеиваясь, прошептал Лань Сичэнь, коснувшись губами мягких волос А-Чэна.       — Тогда ещё можно было передумать, а сейчас уже всё решили! Сколько можно жевать эту кашу! — Цзян Чэн боднул его, останавливая от дальнейших заигрываний, и требовательно потряс рукой перед главой Лань. — Доставай уже серёжки и пойдем! Лань Хуань улыбнулся, еле сдержав смех. Эта наигранная хмурость его спутника умиляла с каждым днём всё больше. А хуже всего было то, что Лань Сичэнь не мог даже сказать об этом вслух, потому что А-Чэн запретил в отношении него говорить любые “девчачьи” нежности. Особенно называть его милым.       Лань Хуань встал, надел носки и белые сапоги, достал из-за ворота две женские серебряные серьги, в виде дракона, держащего большой лунный камень, и протянул одну Ваньиню. Цзян Чэн встал следом, взял украшение и ещё раз взглянул на Лань Сичэня. Лишь в самой глубине его серых глаз мелькала неуверенность. Каждый из них обхватил свою серёжку руками и потянул из неё энергию. Меридианы Лань Сичэня снова наполнились теплой золотистой ци — ощущение, которое он не испытывал уже долго. В нос ударили свежие запахи зимней ночи, студеной воды, мокрых стылых досок. С берега тянуло запахом масляных ламп и углей, которые жгли в домах, чтобы согреться. И коричный, мягкий и солнечный запах Ваньиня, который Лань Хуань обычно чувствовал лишь по ночам, уткнувшись в шею возлюбленного, и теперь ощущал в каждом дуновении ветра с его стороны. Мир стал ещё ярче, и лунный свет податливым тюлем закрывал звёздный небосвод.       Для Цзян Чэна всё это было впервые, и тот пошатнулся назад от навалившихся ощущений. Лань Сичэнь еле успел его поймать, чтобы он не упал в воду. Как когда-то объясняла ему Бессмертная, так сейчас Лань Хуань терпеливо позволил Ваньиню привыкнуть к силе, объяснил способ хождения по лунным лучам, взял его за руку, и они взмыли вверх.       Энергия окутывал их, и каждый шаг утопал в бархате лунного полотна. Цзян Чэн молчал всю дорогу до Обители Бессмертной, лишь его пальцы были напряжены всю дорогу.       Когда они прилетели к пещере, в которой не горело огней, древняя сосна у входа загудела, приветствуя. Цзян Ваньинь споткнулся от неожиданного шума, напоминавшего потусторонний вой духов. После того, как Лань Сичэнь помог А-Чэну подняться, он коснулся дерева, поздоровавшись со старым другом.       Вместе заклинатели вошли в Обитель, и только теперь убедились, что Юэхуа не было дома.       — Она может долго сюда не возвращаться, — сказал Лань Сичэнь, зажигая духовный фонарь и освещая пещеру.       — И что, нам теперь просто сидеть? — спросил Ваньинь, оглядываясь. Он не спеша шёл по пещере, разглядывая кучи вещей и утвари, которые валялись то тут, то там.       — Возможно. Хотя, наверное, скучно будет, — подтвердил Лань Хуань, расставляя на камне селадоновый чайный набор и оставляя рядом вырезанную деревянную заколку.       — Ты говорил, что её подолгу тут не бывает. Сколько нам ждать? — Цзян Чэн присел на тот же камень и упёрся руками в колени.       — Я ещё не научился видеть будущее, чтобы знать, когда придёт гроза, — Лань Сичэнь достал из корзины рядом нагревающий камень и медный котелок, чтобы сделать чай, пока Ваньинь рядом нервно постукивал пяткой по полу. Набирая воду в кранике у ванны, Первый нефрит раздумывал, что же делать дальше. Слова “успокойся” и “не волнуйся” были настолько же эффективны, как и пускание пузырьков через трубочку. Первое он говорил много раз, а значит второе могло оказаться даже эффективнее. Лань Сичэнь поставил воду нагреваться и посмотрел на возлюбленного.       — А-Чэн, давай я тебе тут всё покажу, — предложил он, обводя рукой помещение.       — Я ещё не настолько стыд потерял, чтобы бродить по дому без его хозяина, — насупился Цзян Ваньинь и продолжил нервно дёргать ногой. Лань Сичэнь совсем не мог выдержать такого настроения. Он нежно взял его за руки и потянул вверх, заставив встать.       — Она сама сказала, что если её не будет, можем распоряжаться пещерой по своему усмотрению, — в надежде разгладить морщины, Лань Хуань поцеловал А-Чэна в лоб. — Пойдём, пока чай закипает.       — Ладно, уговорил, — сдался Цзян Чэн.       Лань Сичэнь вздохнул с облегчением, потому что появилась надежда отвлечь возлюбленного от его переживаний. Он начал показывать с самого начала, от входа, где стояли барьеры, чтобы не пускать внутрь холод и ветер. Показал большой комод с вещами, плетеные корзины и тазы с инструментами и материалами для ювелирного дела, шкуры вместо кровати. С удивлением он обнаружил, что Бессмертная не слишком следила за порядком. Пока он жил здесь, он не обращал внимания, что всякие баночки, инструменты, материалы и посуда стоят на полу и распиханы по углам без особого порядка и классификации. Как он мог этого не замечать?       Они добрались до охлаждающей ниши в конце пещеры и нашли там свежее мясо, овощи, яйца и масло. Идея приготовить обед пришла сама собой, хотя оба заклинателя не особо чувствовали голод. Они растопили печь, нашли на полках рядом муку, специи и сковородки. Не прошло и часа, как были готовы свинина в кисло-сладком соусе и отпаренный свиной язык. Бессмертной по-прежнему не было, зато за едой Цзян Чэн наконец расслабился и перестал нервно дёргаться.       Они пили зелёный чай из селадоновых чашек, договорившись, что помоют их до прихода Юэхуа, и Лань Хуань как раз продумывал, как ещё повеселить Цзян Чэна. Ванна между тем поблёскивала перед ним серебряным краном, ни на что не намекая.       — Давай наберём ванну! — предложил Лань Хуань, с энтузиазмом посмотрев в глаза А-Чэна. Тот замер с чашкой у губ и отставил её, так и не сделав глоток.       — Ни за что! — Цзян Чэн хмуро свёл брови. Лань Сичэнь растерялся.       — Почему?       — Потому что я знаю, чем всё закончится! — Ваньинь был настроен очень серьёзно. — Сюда может прийти Юэхуа. Даже если ей тысяча лет и правила приличия её не касаются, я о приличиях всё ещё что-то знаю!       — Но она может прийти и через месяц, — возразил Лань Хуань. — Может и через год. Если я буду находиться с тобой рядом столько времени, но не смогу любить тебя, я же умру!       — Не говори глупостей! — по кольцу на пальце Цзян Ваньиня пробежала фиолетовая искра.       — Какие глупости, А-Чэн! — Лань Сичэнь резко встал перед ним, глядя прямо в глаза. — За месяц я же забуду, каков на вкус твой нефритовый жезл!       Цзян Чэн поперхнулся воздухом, кашлянул и отвернулся. Засмущался! Он уже должен был бы привыкнуть, но это всё равно каждый раз срабатывало. Лань Хуань улыбнулся, ощущая себя довольным котом.       — Честное слово… — прошипел Ваньинь. — Если однажды ордена будут соревноваться в благонравии и добродетели, я буду голосовать за какой угодно орден, но только не за Гусу Лань!       — Нет таких правил, которые бы запрещали быть развратным со своим партнёром по совершенствованию, — Лань Сичэнь присел перед ним, посмотрев в его прекрасное хмурое лицо снизу вверх. — И к тому же, даже если ты настолько жесток, что не подпустишь меня к себе, ты совершенно точно должен хотя бы раз помыться в этой ванне. После неё хорошо себя чувствуешь.       Цзян Чэн закатил глаза и вздохнул. Решив расценить это как согласие, Лань Сичэнь встал, снял верхнее ханьфу, сложив всё на тот же камень, стянул ленту, подвязал ей рукава, вооружился щёткой и начал чистить ванну. Цзян Ваньинь подошёл ближе, скрывая любопытство за скептическим прищуром.       — И что, каждый раз нужно её оттирать? — спросил он, разглядывая вполне чистый белый мрамор на дне.       — Нет, но я не знаю, сколько здесь не мылись, поэтому решил, что лишним не будет, — Лань Сичэнь набрал тазик и ополоснул ванну. Вода потекла в слив, исчезая где-то под полом. Цзян Чэн проследил её взглядом.       — Куда она утекает?       — Юэхуа рассказывала, что там сложная система очищения воды, и в конце концов оттуда получаются облака, — Лань Сичэнь подтолкнул щёткой остатки воды, заткнул слив и открыл краник, чтобы набрать ванну. — Ещё немного времени надо, можешь пока там у бортика выбрать порошок… какой больше понравится.       Лань Хуань посмотрел, куда сам показывал и растерянно замер. На полу стояли разные баночки без какого либо порядка или систематизации, а тем более подписей. Отправлять туда искать что-то А-Чэна было издевательством, но Лань Сичэня беспокоило не это, а то, что раньше его это не беспокоило.       — Я в этом не разбираюсь, сам знаешь, — Цзян Чэн смотрел туда же, скрестив руки. Лань Сичэнь взял несколько баночек, какие он помнил, проверил что внутри, и протянул одну А-Чэну.       — Вот, это мыльный корень с магнолией. Как тебе?       — Сойдёт, — понюхал смесь Цзян Чэн. Лань Хуань отставил баночку и потянулся к поясу Ваньиня, чтобы раздеть, но тот резко перехватил его руки.       — Даже не думай. Я полезу с тобой в ванну только при условии, что ты не будешь приставать!       — Я постараюсь, но ничего не могу обещать, — Лань Сичэнь улыбнулся настолько искренне, насколько мог. — А ты сам сможешь удержаться?       — Если будешь приставать — я буду сопротивляться. Я предупредил! — строго сказал Цзян Чэн, прежде чем отпустить руки и позволить себя раздеть. Постепенно набралась вода; заклинатели нагрели её с помощью талисмана, подвязали волосы и залезли в пахнущую магнолией воду, покрытую пеной.       Жар расслаблял тело. Цзян Чэн откинулся на бортик, вытянув ноги под водой. В свете магических фонарей его кожа на руках отливала бронзой. За несколько месяцев у него так и не сошёл загар, но грудь у него была светлой. Из-за шрамов, которые сейчас лишь слегка виднелись над пеной, он не снимал безрукавку на тренировке даже в самый жаркий день. Он стеснялся этого уродства. Сколько бы Лань Сичэнь ни пытался объяснить ему, что никто не будет осуждать его за шрамы, ведь он — воин, а воины обязаны иметь хотя бы пару отметин в подтверждение боевых заслуг. Но Цзян Чэн был непреклонен. Не сразу Лань Хуань понял, что он стеснялся вовсе не перед людьми, а перед самим собой.       Поначалу он прятал шрамы и от любовника, убирал чужие руки с груди, заворачивался в одеяла, отворачивался, и потребовались долгие ночи уговоров и объятий, чтобы Цзян Ваньинь мог вот так довериться, спокойно раскинуть руки и лежать, расслабившись. И как теперь Лань Сичэнь мог справится с приступом всепоглощающей любви к этому человеку, когда думал об этом? Он подсел ближе, но только потянул руку, как Цзян Чэн открыл глаза и резко схватил его за запястье.       — Я предупреждал!       — Я помню, — улыбаясь, Лань Хуань вывернул руку из хвата и быстро сел сверху на бёдра любовника, расплескав воду за борт. Цзян Ваньинь резко упёр ему кулаки в грудь.       — Сичэнь, прекрати! Если мы здесь будем драться, мы тут обязательно что-нибудь разрушим! — глаза главы Цзян опасно блеснули как сталь острого меча. Лань Хуань улыбнулся ещё шире.       — Я бы предпочёл, чтобы мы тут что-нибудь разрушили в несколько ином сражении, — он положил руки на кулаки А-Чэна и потянулся к тонким сладким губам. Цзян Чэн, в ужасе широко открыв глаза, попытался отпихнуть Лань Сичэня, но тот всегда был сильнее, особенно в руках, а Цзян Ваньинь никогда серьёзно не сопротивлялся. Лань Хуань почти коснулся его, когда А-Чэн резко подался вперёд и укусил за нижнюю губу, не больно, но неожиданно.       Лань Сичэнь ойкнул, чуть отодвинувшись и ощущая, как внизу живота становится всё жарче. Стоило ему пошевелить бёдрами, как их члены соприкоснулись, оба одинаково напряжённые от желания. Это была отличная возможность.       — Ты ещё будешь сопротивляться? — лукаво улыбнулся Лань Хуань, придвигаясь ближе и покачивая бёдрами. От каждого движения он хотел стонать, но не смел терять концентрацию, пока не разобьёт упрямство любовника. Щёки А-Чэна покраснели, и глаза затянуло дымкой.       — А у меня есть варианты? — шёпотом ответил глава Цзян. Когда Лань Сичэнь отпустил его запястья, Ваньинь обнял партнёра, положив ладони ему на задницу, и притянул ближе.       Лань Хуань застонал и с силой прикусил губу, чтобы не потерять контроль. Он обхватил под водой оба их члена, проведя вверх и вниз, наполняя их жаркой истомой. Если бы он сейчас посмел остановиться, он бы умер от желания!       — У тебя нет вариантов… — прошептал хриплым голосом Лань Сичэнь. Цзян Чэн, до этого тяжело дышащий, попытался что-то сказать, но вместо этого застонал, прикрыв глаза. Его щёки покраснели, и совсем не из-за горячей ванны. Лань Хуань двигал рукой всё быстрее, и под водой казалось, что ладонь ещё сильнее и крепче, чем раньше, обхватывает оба члена. Цзян Чэн приоткрыл губы, выпуская стон вместе с выдохом. Он подрагивал от каждого движения, пытаясь двигать бедрами, но Лань Сичэнь крепко сидел на нём, не позволяя шевелиться.       — Специально мучаешь? — Ваньинь приоткрыл глаза, сверкающие очаровательным серебром сквозь туманную дымку.       — Нет… — шепнул Лань Хуань, продолжая двигать рукой. Его движения становились всё нетерпеливее. Застонав, А-Чэн сильнее сжал пальцы на бёдрах Сичэня, рискуя оставить синяки. Откинувшись на бортик, он полностью отдался ощущениям. Ещё немного ласк, и жар в члене невозможно стало сдерживать. Лань Сичэнь наклонился ближе, отдаваясь ощущениям, и кончил, излившись в воду. Цзян Чэн следом за ним вздрогнул всем телом, кончая со стоном, и они оба замерли, тяжело дыша. Лань Хуань наклонился ещё ближе к возлюбленному, с трудом уперевшись в борта, чтобы не придавить его.       Цзян Ваньинь лежал, раскрасневшийся и расслабленный, прикрыв глаза. Усилием воли Лань Сичэнь оторвался от этого прекрасного вида, сел рядом с ним, приобняв и положив голову А-Чэна себе на плечо.       — Ну как, расслабился? — улыбнувшись, спросил Лань Хуань.       — Издеваешься? — тихо ответил Цзян Чэн. Его голос был похож на кошачье мурчание, и Лань Сичэнь улыбнулся ещё шире и прижал Ваньиня ещё сильнее, отчего тот тихо шикнул. Постепенно от жара и сладкого запаха магнолии мышцы совсем расслабились и голова поплыла. Однако когда шум в ушах наконец прошёл, они услышали тихое бряканье фарфоровой посуды о камень. Звук был таким тихим, что если бы не идеальная тишина, на него бы никто не обратил внимания. И было не так много причин, в этой обители, которые могли бы этот звук вызвать. Мужчины повернулись в ту сторону.       Возле печи стояла высокая смуглая женщина со смоляными кудрявыми волосами и коровьими глазами. Её пышную фигуру не могло скрыть даже странное пёстрое платье, расшитое незнакомыми узорами. От образа Бессмертной, который был знаком Лань Хуаню, остался только золотой огонь, горящий в её груди. Впрочем, кто ещё это мог быть?       Первым среагировал Цзян Чэн. Он напряг плечи и мгновенно перебрался на другой конец ванны, подняв волну вспененной воды и отвернувшись. Лань Сичэнь, не зная, куда себя деть и как выбрать между Бессмертной и возлюбленным, похолодел и только крутил головой от одного к другому. Наконец, он протянул руку к Цзян Чэну, пытаясь понять, насколько всё плохо, но глава Цзян зашипел и отодвинулся от прикосновения.       — А я говорил! — сквозь зубы процедил он, прикрывая грудь руками. Его загорелые скулы стали ещё острее. Бессмертная заметила их шевеление и повернулась, держа в одной руке палочки с кусочком кисло-сладкой свинины, а в другой — чашку чая. Она проглотила мясо, которое жевала, и весело сказала:       — О, я вам помешала? Жаль, жаль! Можете продолжать, не обращайте на меня внимания! — она отвернулась обратно к сковороде. Кто в здравом уме стал бы продолжать после такого? Лань Сичэнь снова попробовал прикоснуться к плечу Цзян Чэна, но тот дёрнулся и отполз ещё дальше.       — А, вы уже закончили?! — Юэхуа отложила палочки. — Оу, ну что ж поделать! Сейчас, подождите!       Она быстро заварила чай, разлила его на две чашки и подошла к ванне. На её странном варварском лице играла самая лучезарная улыбка, какую только видел у неё Лань Сичэнь.       — Холодный чай, — она протянула напиток, от которого совсем не поднимался пар. — В такой горячей воде отлично освежает!       Цзян Чэн фыркнул, хмурясь. Лань Сичэнь не знал, что ему делать. Он смотрел то на Бессмертную, то на Цзян Ваньиня, и не шевелился, ощущая, как уши закладывает от жара и бешеного сердцебиения.       — Пфф! — Юэхуа ткнула чашкой прямо ему в лицо. — Бери давай! Остынь немного! Лань Хуань поймал холодную чашку рефлекторно, осознавая, как много его в этой ситуации беспокоит.       — Мы не поприветствовали тебя как следует, — сказал он. — Это нам надо было заварить тебе чай…       — Ты имеешь ввиду тот обычай, где ученик заваривает чай своему учителю? Ой, ладно тебе, у нас ещё много времени будет на всякие обряды! — Юэхуа махнула рукой с непривычно короткими красными ноготками и ткнула Цзян Чэна в плечо. — Эй, красавчик, тебе тоже чай полагается! Не хмурься так сильно, ну!       — Ты! — Цзян Чэн дёрнулся, злобно на неё зыркнув. — Если ты пришла, зачем было скрывать ауру? Могла объявить о своем присутствии, раз пришла!       Очень весёлая улыбка лисицы превратилась в не менее радостный оскал.       — Ой, я тебя смутила? Не волнуйся, пока вы были заняты, я тоже нашла, чем заняться. Кстати, отличная свинина. Хуань, ты готовил? Здорово получилось, кляр хорошо хрустит!       Лань Сичэнь резко выпил холодный чай, пытаясь спрятаться за чашкой. Он знал, что делать замечание Бессмертной так же бесполезно, как пытаться объяснить кролику “Искусство войны” .       — У тебя хоть немного стыда есть?! — огрызнулся на Юэхуа Цзян Чэн. Бессмертная поднесла ладошку к уху, изображая, что прислушивается.       — Что ты сказал? Я не расслышала! — она изобразила самый фальшиво-невинный голос, какой только можно было встретить. — Совсем я уже старая стала, со слухом туго! Ну повтори!       От взгляда Цзян Ваньиня атмосфера вокруг похолодела, и откуда-то донёсся запах грозы. Хихикнув, Юэхуа поставила чашку на бортик перед главой Цзян и села на пол.       — Хорошо, — она подняла вверх палец. — Вот вам первый урок. Если кто-то вламывается к вам без спроса, то делайте вид, что смущаться вам сейчас нечего! Лань Сичэнь выдохнул, собираясь с мыслями, и всё-таки придвинулся ближе к Цзян Чэну.       — Это мы к тебе без спроса залезли, а не ты к нам. Как мы можем делать вид, что всё в порядке? Но мы не ожидали, что ты так быстро вернёшься…       — А, это… — Юэхуа указала на вход. — Я действительно планировала ещё на пару месяцев задержаться в Хорасане. Но я знала, что вы должны ко мне однажды прийти, так что поставила ещё один барьер, который оповещает меня, если кто-нибудь через него проходит.       — Барьер? — Лань Сичэнь уставился на неё, осознавая все свои ошибки за сегодня. — Я не знал, что ты так можешь!       — Так я и не говорила, — игриво улыбнулась Бессмертная, задрав подбородок. — Я, ты знаешь, так стара, что не помню всего, что умею. Так, ситуативно вспоминаю. О том, что я знаю такой барьер, я вспомнила после того уже, как отдала вам серёжки. Я его очень давно использовала, но из-за того, что он постоянно тянет из меня ци и требует соединения со мной, я считала его почти бесполезным. Но вот, пригодился!       — Не надо нам так старательно объяснять, где мы ошиблись! — огрызнулся Цзян Ваньинь, всё ещё усиленно от неё отворачиваясь.       — О… — ответила Юэхуа и позволила говорить дальше.       — Мы к тебе залезли, потрахались, — продолжил злиться Цзян Чэн. — Если мы ещё будем делать вид, что всё так и должно быть — то нашему бесстыдству нет никакого предела! А у меня всё ещё есть чувство стыда!       Бессмертная внимательно его рассмотрела карими, но такими же пронзительными глазами, размышляя, прежде чем ответить:       — Тот, кто врывается к вам в такие моменты, ещё более бесстыжий, чем вы. Или вы считаете, что я недостаточно бесстыжая?       Цзян Чэн поджал губы, наконец посмотрев на неё. Лань Сичэнь тоже не знал, что ответить, чтобы оно не прозвучало грубо. Хихикнув, Юэхуа махнула рукой и сменила тему.       — Поговорим о другом. Итак, вы пришли ко мне, чтобы попробовать стать бессмертными. Готовы ли вы к тому, что дни ваши будут наполнены постоянными трудами, у вас постоянно будет риск умереть, и это даже до небесного испытания, а в случае успеха все, кого вы знали, рано или поздно умрут, оставив вас?       — Ты как будто нас отговариваешь… — Лань Сичэнь постарался вежливо улыбнуться. Он ждал чего-то другого от этой встречи. — Но мы уже приняли решение и весь последний год к этому готовились. А, я приготовил небольшой подарок тебе, раз ты станешь нашим учителем…       Юэхуа вскочила раньше, чем Лань Хуань успел договорить.       — Это та деревянная заколка, которая на камне лежит?       — Да… Ты уже?..       — О, давно я деревянных украшений не носила! — Юэхуа подбежала, схватила заколку и тут же закрутила пучок с ней, вернувшись к ванне. — Очень мило с твоей стороны! Сам делал? Заметно: не очень искусная работа, но у тебя всё впереди! Я буду наблюдать за тобой!       — Я не думал… — начал говорить Лань Сичэнь, но Цзян Чэн резко его оборвал.       — Есть более важный разговор, — глава Цзян выпрямил спину, скрестил руки и нахмурился, “надев” своё лучшее самоуверенное выражение лица, с которым он часто появлялся на собраниях орденов. — Я пришёл сюда, но я не думаю, что смогу достичь бессмертия.       Лань Хуань забыл, что он хотел до этого сказать. Он даже забыл, как дышать! За длинные вечера, что они провели в разговорах об этом, Лань Сичэнь думал, что смог переубедить Цзян Чэна… Так почему же?       — Так-так, — Юэхуа постучала красным ногтем по коленке. — Ты считаешь, что у тебя недостаточно таланта?       — Нет, — Цзян Ваньинь напрягся всеми мышцами. — Да, но не в этом дело…       — О?       — У меня чужое золотое ядро.       — Что?! — Юэхуа подпрыгнула от удивления. Прямо в одежде она запрыгнула в ванну, поднимая волны, и подползла к Цзян Чэну, отчего он попытался отодвинуться и отвернуться, но Бессмертная схватила его за голову сильной хваткой. Пальцы второй руки она положила ему на ключицу и медленно стала опускать вниз, к животу. Цзян Ваньинь глубоко вздохнул, забыв выдохнуть, и стиснул зубы.       — Да расслабься ты, — велела она, что-то рассматривая в меридианах заклинателя. — Я только посмотрю! О, вот, вижу повреждение. Да, тут могло быть ровнее… Тут... О! Как непросто!       — Да какого чёрта! — Цзян Чэн наконец попытался вырваться, но Юэхуа и сама его уже отпустила. И пусть она не делала с ним ничего страшного, Лань Сичэнь еле удержался от того, чтобы притянуть А-Чэна ближе к себе и подальше от неё.       — Невероятно! — воскликнула Бессмертная, хлопнув в ладоши. — Да ты гораздо интереснее, чем мне сначала показалось! Просто восхитительно! Впервые вижу кого-то с чужим ядром! Как это вышло? Расскажите, расскажите!       — Это не очень приятная история. Я расскажу в общих чертах, — Лань Сичэнь коснулся плеча Цзян Ваньиня, пытаясь хоть как-то его защитить, но тот дёрнулся и отполз подальше от них обоих, погружаясь глубже в воду и пряча шрамы на груди под пеной.       — Я не настолько слаб, чтобы не суметь рассказать эту историю, — буркнул глава Цзян. — Во время войны с Вэнями у меня уничтожили ядро, и Вэй Усянь уговорил одну знакомую целительницу, чтобы она перенесла его ядро в меня.       — Понятно, — кивнула Юэхуа, прикрыв глаза. И когда она их вновь открыла, в них горел настоящий интерес. — Нет, давай подробнее! Как это — уничтожили ядро? Кто уничтожил? Ну?       Цзян Чэн скривился. Пришлось рассказать с самого начала и в подробностях, и хуже всего, что Бессмертная не стеснялась спрашивать про самые больные места. После рассказа про операцию она воскликнула:       — Вот это да! Смертная заклинательница! Почему я не узнала про неё раньше! Вот это талант! Я бы взяла её в ученики!       — Можешь сходить в Диюй за её душой, если она тебе так понравилась! — огрызнулся Цзян Чэн, нервный и бледный от всего этого разговора.       — Вернуть кого-то из круга перерождения, когда он уже умер — это плачевная затея, — возразила Юэхуа, разгоняя вокруг себя пену. — Мало того, что это рискованно и требует много сил, так ещё и тот, кого ты вернёшь, будет совсем другим человеком. Так что это так не работает, увы. Надеюсь, следующего талантливого лекаря я не пропущу.       — Ты, — Цзян Ваньинь смотрел на неё исподлобья. — Убедилась наконец, что на меня нет смысла тратить время?       Лань Сичэнь виновато смотрел на осевшую пену, сквозь которую уже просвечивали голые тела и пёстрая одежда. Он думал, что смог переубедить возлюбленного в его мнении о себе, но оказалось, что Цзян Чэн просто держал в себе больше, чем говорил.       — Чегось?! — Бессмертная повернулась к нему ухом, изображая глухоту. — Кто тут тратит время?! Я своё время провожу с пользой и интересом прямо сейчас!       Лань Хуань взял под водой Цзян Чэна за руку. Вернее, Цзян Чэн наконец-то позволил к себе прикоснуться, но его пальцы держались в одном положении, словно вообще не гнулись.       — Я же говорил, что это всё решаемо… — Лань Сичэнь погладил ласково ладошку большим пальцем.       — Ты говорил! — шикнул Цзян Чэн. — Но ты за неё не можешь решать, возиться со мной или нет. Это ведь скорее всего из-за этого она сказала, что моя техника мне не подходит!       — Я на тебя одним глазком взглянула, а ты уже выводы делаешь, да? — Юэхуа встала из ванной, отряхнулась как собака и снова оказалась сухой. — Но ты прав в том, что мне нужно подумать, что с тобой делать. Какая техника тебе подойдёт, и как будет вести себя ядро… Мне есть, о чём подумать. Но! Есть одна проблема, при наличии которой не получится стать бессмертным ни в каком раскладе, и эту проблему мы будем решать прямо сразу!       Юэхуа развернулась и пошла в другой угол пещеры. Лань Сичэнь посмотрел на Цзян Чэна, стараясь угадать мысли, скрывающиеся за сведёнными тонкими бровями и строгими серыми глазами.       — Видишь, всё будет в порядке… — шепнул Лань Хуань. Цзян Ваньинь, всё это время следивший за Бессмертной, ткнул Сичэня в бок и кивнул в её сторону. И в этот момент Юэхуа поставила перед ванной знакомый деревянный ларь.       — Ну, — сказала она, радостно улыбаясь. — Я тут стрелку И его лук не вернула, так что пока я думаю о всяком, почему бы вам не поискать демонов?       …Что ж…       …В общем-то никто и не обещал, что дорога к бессмертию будет лёгкой и приятной.

〜·・✤❖歩❖✤・·〜

Конец.