Глава 12. Заблуждения

      — А-У! — бросилась к племяннику тётушка Фэй, когда демон исчез. Цзян Фэнъу упал на колени, схватившись за культю. Он побледнел, но не издал ни звука, вероятно, из-за шока, глядя, как из раны вытекает кровь. Братья Лань тут же оказались рядом. Ванцзи перевязал верёвкой рану, чтобы остановить кровь, пока Сичэнь подобрал отрубленную конечность и очищал её от грязи.       — Можно постараться прикрепить её обратно. Срез очень чистый, так что должно получиться, — сказал Лань Хуань.       — М-можно? — Цзян Фэнъу задрожал, еле справляясь со своим голосом. Цзян Чэн подошёл к нему сзади и придержал за плечо.       — Сделайте всё, что сможете, — велел глава Цзян. Может быть ему стоило просить, а не приказывать, но на это не было ни у кого настроения. Закипела работа. Лань Цижэнь распорядился, чтобы тётушка Фэй не мешалась, а принесла горячей воды. Вэй Усянь и Цзян Чэн нашли уцелевшие подушки и стол, за который можно было усадить раненого. Юэхуа нашла в ларе бинты и обезболивающее.       Пока Лань Ванцзи фиксировал руку, Лань Сичэнь пытался соединить здоровые ткани и отрубленную конечность, с помощью своей ци ища меридианы и сосуды. Юэхуа некоторое время наблюдала за этим, а потом поджала губы.       — Ай-я… Драгоценное время уходит, а ты всё копаешься. Тебе явно нужна помощь!       — Пусть у меня есть твоя сила, — ответил Лань Сичэнь. — Но я всё же не бессмертный!       — Само собой! — Бессмертная повернулась к Цзян Чэну и поманила его пальцем. Тот долгие мгновения смотрел на её палец, потом всё же шагнул к ней, и лисица одним ловким движением запустила руку ему за воротник и достала маленький кошелёк с золотой вышивкой. Глава Цзян подавился воздухом от неожиданности и потянул к нему руки.       — Ну что ты! — надула губки Юэхуа. С некрасивым лицом сестрицы Лянь это получилось почти уродливо. — Тебе жалко косточки для своего ученика? Разве не на такие случаи ты с собой её носишь? — она заглянула в кошель. — А, подождите, тут ещё серьга. Так ты носишь это как память о дорогом друге! Не волнуйся, скармливать косточку не придётся, я тебе всё отдам!       — Да я…! Да при чём тут…! — Цзян Чэн отчаянно покраснел, с трудом заставив себя опустить руки. — А просто попросить не судьба была?!       Юэхуа кокетливо подмигнула ему, вытащила искомое, вернув кошель главе Цзян в руки, и бросила косточку Лань Сичэню, но он был слишком занят сращиванием меридиан, чтобы отвлекаться. Артефакт упал на землю в самую пыль.       — Ну вот что это? Что это?! — возмутилась Бессмертная, подняла вещицу, и присев рядом, приложила её к солнечному сплетению Цзян Фэнъу.       — Хуань, держи, направляй энергию через неё, — велела Юэхуа. — Так проще будет прощупывать меридианы.       Лань Сичэнь взял косточку и поправил её расположение ровно напротив золотого ядра адепта. Цзян Фэнъу жалобно застонал, но наконец-то можно было ощущать всю сеть его потоков. Постепенно Лань Хуань рассмотрел меридианы и сосуды в руке, подсвеченные золотым, благодаря косточке, и смог соединить нужные.       — Ты только не подумай, — рядом Юэхуа разговаривала с Цзян Чэном в самой издевательской манере. — Я всё понимаю. Я сначала думала, что ты носишь её для каких полезных дел. Она ведь у тебя была и в первую нашу встречу. Но я всё понимаю, всё понимаю.       — Смеёшься?! — шикнул на неё Цзян Чэн, густо покраснев. — Откуда ты вообще знаешь?!       — Ой, как будто я не смогу разглядеть такого свечения у тебя на груди, — Бессмертная коснулась его ворота, лукаво улыбаясь. Глава Цзян дёрнулся, покрывшись мурашками, и покраснел ещё сильнее. Лань Ванцзи, слушая это, посмотрел на брата, неуверенный, как стоит реагировать, и Лань Хуань в ответ только улыбнулся. Удивительно, как Юэхуа даже в такие моменты могла думать о всяких глупостях.       Пока никто не обращал внимания на господина Ду, тот встал, потрогав облысевшую макушку, и осмотрелся. От здания с одной стороны не осталось даже опорных столбов, а другая сторона еле держалась на искромсанных досках. Переступив через груды обломков и мусора, старик Ду нашёл плоский кусок дерева, стряхнул с него щепки и сел, глядя в даль отсутствующим вглядом. Стараясь не шуметь, к нему подошёл Лань Цижэнь и чуть поклонился, выражая скорбь.       — Я сочувствую вашей утрате, — сказал учитель Лань. Старик Ду выдохнул, сосредоточив взгляд на одной из куч с деревянными обломками, между которых виднелись белые скатерти и куски ширм.       — Оставьте эту вашу вежливость. К чему она мне?       Лань Цижэнь кашлянул, прикрыв рот кулаком.       — Я понимаю ваши чувства. Нужно ещё организовать похороны, а у вас теперь даже дома нет. Орден Лань участвовал в этих событиях, поэтому мы возьмём на себя все расходы на похороны и всё организуем. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.       — Не говорите глупостей, учитель Лань! — рыкнул Цзян Чэн, оторвавшись от препирательств с Бессмертной. — Это территория ордена Цзян, и к тому же родственники моих адептов! Я сам организую всё!       Цзян Фэнъу вздрогнул под руками братьев Лань. Каким бы испуганным он ни был, всё же он внимательно следил за происходящим. Пока спорили о том, кто займётся похоронами, Цзян Фэнъу тихо спросил:       — Неужели третий дядя обязательно должен был умереть?       — Не знаю, — тихо ответил Лань Сичэнь, туго забинтовывая его руку и фиксируя между двух палок. — Я думаю, это оттого, что он сам выбрал свою судьбу.       — Плохо получилось, — возразил Лань Ванцзи, поправляя повязки на руке адепта.       — Я лишь надеюсь, что в следующей жизни он будет счастливее, — Лань Хуань завязал последний узел и улыбнулся Цзян Фэнъу. — Я думаю, что останется шрам, но рука восстановится.       Всё это время молчавшая тётушка Фэй громко выдохнула.       — Счастье какое! — объявила она, погладила племянника по спине. — Ты не останешься калекой, а значит всё у тебя будет хорошо! А я пойду позову слугу и гроб куплю что ли…       — Я сам обо всём распоряжусь! — снова вернулся к ним Цзян Чэн. Он бы и тут начал спорить об организации, но внезапно Лань Цижэнь сложил руки перед грудью и обратился к Юэхуа, которая до этого со скуки сидела на ларе и накручивала синюю ленточку платья на палец.       — Старшая, — сказал учитель Лань, и Лань Сичэнь успел только подумать о том, что дядю надо остановить.— В деле похорон кроме самого обряда важна ещё и дата. Вы не могли бы выбрать благоприятный день для проведения церемонии?       — Конечно-конечно! — оживилась Бессмертная. Радостно улыбаясь, она повертела головой по сторонам, потом подняла взгляд к небу и некоторое время смотрела на пасмурные облака. — Ветер западный, и пока что с востока не видно дождевых облаков, так что сегодня и завтра вряд ли будет дождь. Вот, вполне удачные дни для обряда. А дальше сказать сложно, зима всё-таки. Копаться в сырой земле будет неприятно!       — Старшая! —Лань Цижэнь от возмущения чуть не подавился воздухом. — Как можно так безответственно относиться к выбору такой важной даты! Это же…! А если он вернётся лютым мертвецом!       — Если б удачную дату действительно можно было бы выбрать на счётах, случались бы в такие дни казусы? Вы сильно много думаете, учитель Лань, это вредно. Гораздо важнее фэншуй того места, где будет лежать покойный, но и там можно навести порядок своими руками. Вы же знаете обряды очищения — что я вам рассказываю?!       Лань Цижэнь убрал руки в рукава и нахмурился. Пока он нервно поджимал губы в раздумьях, Юэхуа звонко засмеялась и повернулась к Цзян Чэну.       — А ты что думаешь?       Глава Цзян, угрюмо хмурясь, посмотрел на Бессмертную, лукаво ему улыбающуюся, на господина Ду, сгорбившегося и давно махнувшего рукой на происходящее, на Лань Цижэня, возмущённо поглаживающего свою бородку. Последним он посмотрел на Цзян Фэнъу. Адепт с подвязанной белым плащом рукой медленно встал, придерживаемый тётушкой Фэй и Лань Ванцзи. Его лицо снова приобретало цвета живого человека, но взгляд так и остался потерянный.       — Ай, к гуям всё! — выругался Цзян Ваньинь, сплюнув. — Чем быстрее закончим, тем лучше. Сегодня благоприятный день для похорон? Отлично!       И быстрыми шагами он направился в сторону улицы, где всё ещё ждали остальные адепты.       — Подожди! — догнал его Лань Сичэнь, схватившись за край фиолетового парчового рукава, чтобы остановить.       — Что? — резко развернулся глава Цзян, и Лань Хуань быстро вложил ему в руку персиковую косточку, накрыв его кулак ладонью.       — Это правда, что ты всегда носишь с собой косточку и серёжку?       — Ну, — Цзян Чэн насупился, отобрав руку и пряча косточку за воротник. — Нашёл время об этом спрашивать! Заняться больше нечем?       На этом он быстро убежал давать распоряжения навстречу нескольким мужчинам, которые как раз принесли гроб, ощущая жар на лице.

〜·・✤❖歩❖✤・·〜

      Такие быстрые похороны мало кто видел. В обед усмирили демона, а к ночи тело утопленника уже закопали на кладбище, проведя все соответствующие обряды и позволив Бессмертной сотворить очищение над могилой. У Ду Аня не было друзей или приятелей, которые бы захотели с ним проститься, но с похоронами помогали адепты ордена Цзян во главе с Цзян Чэном, и потому провожающих было гораздо больше, чем Ду Ань когда-либо представлял. Впрочем, он всё равно не мог об этом знать.       Когда процессия вернулась к гостинице, тётушка Фэй сразу бросилась к сохранившимся жилым комнатам, а господин Ду остался стоять перед руинами. В темноте здание выглядело ещё более жалко, чем при свете дня, представляя собой тёмную непроходимую массу камней и дерева. Господин Ду смотрел на это пустыми глазами, даже на свои обрезанные волосы не обращая внимания.       — Все мои труды… — сказал он обречённо. — Столько лет, и всё разрушено одним днём.       — А то, что у вас сын умер, вас не волнует?! — Цзян Фэнъу, проходивший в этот момент рядом, остановился и сжал кулак на здоровой руке, словно хотел врезать своему деду.       — Это всё его вина! — господин Ду указал на развалины. — Если б у него была хоть капля сыновней почтительности, и он сам был бы жив, и моё дело бы уцелело!       Юэхуа, всё ещё носившая образ Лянь-сяоцзе, фыркнула, услышав слова деда. Она забралась на ларь, который Лань Сичэнь поднёс к ней и поставил на землю.       — Прелестно, — сказала она со смешком в голосе. — Меня это в людях всегда впечатляет. Даже когда их ошибки начинают отдаваться пинками под зад, люди продолжают считать, что они всё правильно сделали.       — И что прелестного? — спросил стоявший рядом Цзян Чэн. Цзыдянь на его пальце поблёскивал фиолетовым весь день, потому что вся эта история раздражала.       — Совершенно очаровывает наблюдать за людьми, особенно в таких ситуациях, — пояснила Бессмертная.       — А мне не нравится, — возразил Лань Сичэнь, встав рядом с ней. — Особенно мне не нравится, что демон всегда добивается своих целей. И никого не получается защитить, если он выбрал свою цель.       — Этот демон разрушил гостиницу, но никого не убил. Он так и хотел? — Лань Цижэнь стоял рядом с племянником, поглаживая бороду.       — Ду Аня никто не убивал, — задумчиво сказал Вэй Усянь, прижимаясь к мужу. — Самоубийство можно считать насильственной смертью, но он знал, что его смерти никто не хотел. Даже его жена хоть и не была ему верна, но такой судьбы ему не желала.       — Думаю, больше всего он ненавидел себя, — дополнил Лань Ванцзи.       Некоторое время они стояли кружком и молчали, обдумывая слова Второго нефрита, а некоторые даже примеряли эти слова на себя.       — Выходит, нам повезло, если так можно сказать, с демоном, раз никто не умер кроме Ду Аня? — уточнил Лань Цижэнь. Юэхуа весело засмеялась, пояснив:       —Вон тот с обрезанными волосами с тобой не согласится. Такие демоны бывают от глубокой обиды, которая копилась годами. Одной несправедливой смерти им недостаточно. То, что хотят демоны — не просто месть за обиду, а справедливость и избавление. Посмотри на руины и скажи, повезло им всё-таки или нет?       Не только Лань Цижэнь, но и остальные повернулись в сторону, где Цзян Фэнъу всё ещё ругался со своим дедом, а потом из раздумий их вывел тихенький вежливый кашель. Тётушка Фэй только что вернулась из развалин с большим мешком вещей за спиной, наскоро сделанным из зелёного плаща, и пожилой парой слуг. Она дождалась, когда на неё обратят внимание, и сказала:       — Извините, глава Цзян. Вы сказали, что пока я не решу вопрос с жильём и разводом , то могу остаться в Пристани.       — Да, можешь, — подтвердил Цзян Чэн. — Хотя большого комфорта не обещаю.       — А вы можете пообещать, что не вернёте меня моему свёкру?       — Я ж уже обещал, — снова подтвердил Цзян Чэн, посмотрев на куль за спиной женщины. — Ты его ограбила что ли?       — Ну что вы такое говорите! — тётушка Фэй обиженно надула губы. — Я всего-то забрала назад своё приданое! За все пятнадцать лет у меня других запасов и не скопилось. Мне новое платье покупали только тогда, когда на старом больше трёх заплаток приходилось нашивать!       — Ладно, ладно, я всё понял, — остановил её Цзян Чэн и крикнул всем: — Всё, уже ночь, собираемся и идём в Пристань! Цзян Фэнъу!       Цзян Фэнъу напоследок фыркнул на деда и оставил его одного, подбежав к остальным. Юэхуа слезла с ларя и легко закинула его себе на спину словно маленький узелок.       — Эту штуку я отнесу к себе. Не думаю, что в очень ближайшее время она пригодится, — объявила она. — А вам счастливо тут оставаться. Обсудите там, что вам надо обсудить.       — Без тебя разберемся, — закатил глаза Цзян Ваньинь. Юэхуа похлопала его по плечу, а потом многозначительно потыкала в грудь возле внутреннего кармана.       — Разберётесь, я не сомневаюсь, — хихикнула она, посмотрев на небо, где как раз выглянула луна, взмыла вверх и исчезла. Цзян Чэн же развернулся и пошёл в Пристань Лотоса, а за ним потянулись все остальные.       Кто-то болтал о предстоящем ужине, кто-то о планах, кто-то о произошедшем. Цзян Ваньинь шёл молча, пытаясь спрятать усталость, пока его не нагнал Лань Сичэнь.       — Ты не против поговорить? — спросил он.       — Смотря о чём, — настороженно ответил глава Цзян. Длинные предисловия никогда не обещали ничего хорошего. Лань Сичэнь улыбнулся, отведя глаза.       — Хуа-сяоцзе была права, мне есть что с тобой обсудить.       — …и что же?       — Я… Ох, только не пойми меня неправильно. Я хочу кое о чём спросить тебя, но тебе не обязательно сразу давать ответ. У тебя есть столько времени, сколько ты захочешь.       У Цзян Чэна невольно дёрнулся глаз. День и так был тяжёлый.       — Говори.       — Ты… Я собираюсь вернуться в Гусу, но прежде чем понять, что делать дальше, я бы хотел кое-что узнать у тебя, — Лань Сичэнь усиленно смотрел себе под ноги, подбирая слова. — Ты точно не хотел бы стать Бессмертным? Юэхуа говорила, что может тренировать меня, но я думаю, что смогу уговорить её и для тебя. Я помню, что ты говорил про одиночество, но если всё получится… я готов до конца времён быть рядом с тобой, чтобы тебе не было одиноко.       Цзян Ваньинь посмотрел на собеседника и несколько секунд просто моргал. У него не было настроения решать ребусы, а за этим вопросом явно скрывалось что-то большее.       — Чего? Бессмертным?       — Формально каждый заклинатель стремится стать бессмертным, не так ли? Я думал о том, чтобы продолжить тренировки в эту сторону, потому что это хорошая возможность. Ордену Лань не придётся искать наследника, если у них будет бессмертный глава. А я буду свободен в своем выборе… так же и ордену Цзян не нужно будет выбирать наследника, если ты станешь бессмертным… к тому же, у тебя будет целая вечность, чтобы найти невесту…       — Так, подожди, — остановил его Цзян Чэн, пока рассуждения не ушли слишком далеко. — Ты предлагаешь, чтобы я стал бессмертным, и ты стал бессмертным. Мы вместе стали бессмертными и вечность провели вместе. Всё правильно?       — Да.       — Разве ты не должен такое предложение делать тому, с кем ты хотел бы стать партнёром в парном совершенствовании?       Цзян Ваньинь сам смутился от своих слов, но переживать об этом не было сил. Лань Сичэнь же смутился так, что его уши начали обогревать окружающий воздух.       — Так и есть… — он прикусил губу. — Я и предложил…       — Чего?       — Я… обещал же тебе сказать, помнишь? — Лань Сичэнь выдохнул, немного вернув спокойствие. — Человек, которого ты не можешь не знать… единственный в мире, кого ты не можешь не знать. Это ты сам, Цзян Чэн.       Пока глава Цзян ловил ртом воздух, Хуань продолжил.       — Я не то, что не хотел тебе говорить. Я просто знаю, как ты относишься ко всяким обрезанным рукавам, поэтому мне, наверное, очень повезло, что ты со мной продолжаешь общаться… Я не имею надежды, что у нас могут быть отношения такого рода, как парное совершенствование. Но если б мне пришлось провести вечность, зная, что ты тоже где-то есть, я бы с радостью согласился. Не пойми, я просто…       — Так, всё, заткнись! — велел Цзян Чэн. Лань Сичэнь обеспокоенно на него посмотрел, и в его глазах было слишком много страха. — Вот это вот всё красноречие оставь кому-нибудь другому. Нормально скажи то, что ты хотел сказать!       — Нормально? — растерянно спросил Лань Хуань. Цзян Чэн сплюнул в сторону, вскочил на меч и улетел, пока глава Лань и в самом деле не начал говорить что-нибудь нормальное.       Лань Хуань уставился на удаляющийся фиолетовый силуэт на тёмно-синем небе. Что это всё значило? Он повернулся к идущим позади Вэй Усяню и Лань Ванцзи, надеясь если не на объяснение, то хотя бы на поддержку.       — Что значит “скажи нормально”?       — А что ты пытался сказать? — поинтересовался Вэй Ин. Лань Ванцзи похлопал мужа по плечу, ответив другое:       — Юньмэнцы не понимают намёками или вежливыми речами. Даже прямыми словами не всегда понимают. Но если говорить прямо, то есть хотя бы шанс.       — В смысле? Когда это я тебя не понимал?! — возмутился Вэй Усянь, но Лань Хуань отлично понял, что хотел сказать брат. Чуть поклонившись в благодарность, Лань Сичэнь побежал в сторону Юньмэна. Дорога промелькнула перед глазами, и только на входе пришлось задержаться, чтобы немного отдышаться.       Главу Цзян он нашёл в садике по дороге с кухни. Тот сидел на скамейке под кустом распустившейся камелии, цветы которой в ночи казались мрачно-фиолетовыми, и рядом стоял кувшин вина. Появление постороннего он заметил, но не подал виду. Лань Сичэнь, всё ещё тяжело дыша, подошёл и опустился перед ним на колени.       — А-Чэн…       Цзян Чэн поднял глаза, мрачно хмурясь.       — Могу ли я тебя так называть? — продолжил Лань Хуань. — Я знаю, что мне следовало говорить проще. Я люблю тебя и хотел бы провести с тобой целую вечность. Даже если ты не чувствуешь ко мне ничего похожего, я бы хотел оставаться твоим другом. Просто знать, что ты где-то рядом, для меня было бы достаточно. Поэтому я и предложил тебе стать бессмертным. Пожалуйста, не отвергай предложение только из-за моих чувств. Я обещаю, что не сделаю ничего неуважительного по отношению к тебе.       — Хватит врать… — устало и разочарованно прошипел Цзян Чэн.       — Я не вру, — удивлённо возразил Лань Сичэнь.       — Врёшь, — с нажимом сказал Цзян Чэн. — Меня никто никогда не любил просто так… кроме сестры. Но она давно умерла. Что тебе от меня надо? Моё ядро?! Партнёра для совершенствования?! Так ты можешь очаровать любого, зачем ты прицепился именно ко мне?! Или тебе что-то нужно от ордена Цзян?! А нет, погоди, ты нашёл, кем заменить Цзинь Гуанъяо. Нет уж.       Лань Сичэнь смотрел на него и впервые видел. Только сейчас он понял слова Вэй Усяня о том, что Цзян Чэну досталось недостаточно любви. Глава Цзян просто не верил, что его можно любить. Сам себе он долгие годы придумывал оправдания из-за того, что был одинок, и не готов был отпустить свои убеждения. Он заблуждался. Заблуждался так же, как Ду Ань. Так же, как когда-то заблуждался сам Лань Сичэнь. Получится ли?...       — Забудь о Цзинь Гуанъяо. Как вообще ты мог такое подумать? — ответил Лань Хуань. — Ты.       — Что — я?       — Мне нужен ты. Если бы ты был обычным смертным, я бы не задумываясь уничтожил своё ядро. Если бы ты был небожителем, я бы потратил все силы, чтобы вознестись, — Лань Сичэнь положил аккуратно ладонь на руку Цзян Чэна, и прикосновение обожгло холодом. Похоже, они оба замёрзли. — А-Чэн, я люблю тебя и не вру в этом. Я готов поклясться… нет, я клянусь своей жизнью, что ничего больше мне не надо. Я готов доказывать тебе это всю оставшуюся жизнь.       Цзян Чэн скептично прищурился, отказываясь верить. Лань Сичэнь хотел хоть как-то разбавить этот тяжёлый взгляд. Виновато покачав головой, он сказал:       — Ладно, я немного лукавлю. Мне ничего от тебя не надо, но есть то, что я хочу от тебя, — Цзян Чэн посмотрел с большим интересом, и Хуань не смог не улыбнуться. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Хочу, чтобы ты продолжил общаться со мной… и если ты захочешь… — дальше Лань Сичэню даже не пришлось изображать что-нибудь. Голос сам его задрожал и начал сбиваться от смущения. Он достал фарфоровый флакон с поршнем. — Это… мазь, которая лучше, чем масло, подходит для игр в тучку и дождик . По крайней мере так говорят. Её я тоже хочу с тобой испробовать…       Цзян Чэн шумно выдохнул и вдруг резко схватил главу Лань за воротник, притягивая к себе. Лань Хуань замер, боясь, что он перегнул палку. Несколько секунд они вместе тяжело дышали, прежде чем Цзян Чэн наконец решился и коснулся его губ своими. Это оказалось неожиданно нежно и целомудренно, и когда Лань Сичэнь облизал губы после поцелуя, он почувствовал на них соль. Цзян Чэн плакал.       — Если ты меня сейчас обманул, я тебе ноги переломаю, понял? — Цзян Ваньинь постарался быть угрожающим, но гораздо больше он выглядел несчастным. Лань Сичэнь обнял его.       — Не волнуйся, тебе не придётся ломать мне ноги, потому что я люблю тебя. И хотел бы потратить вечность, чтобы доказывать тебе это.