Часть 2

      Неумолимая холодность его взгляда, особенно пугающая в ту минуту, парадоксальным образом вызывала волну облегчения и нежное тепло, окутавшее ее целиком, несмотря на присутствие явной опасности. Ее грудь вздымалась — ведь она была с ним наедине.       — Мы сотрем это место с лица земли.       Он молчал, это приободряло, и она спокойно продолжила:       — Мои люди знают, что ты все еще здесь, и не будут колебаться.       — В равной степени они знают, что и ты здесь.       Она продолжала смотреть уверенно и серьезно.       — Пожертвовать собой, чтобы остановить тебя навсегда — честная цена.       — И что, они смогут это сделать?       — Как думаешь, почему они мне подчиняются?       Он оттолкнул ее лицо и отвернулся, чтобы посмотреть в окно, находившееся чуть дальше. Толчок отозвался болью в шее, зато появилось время, чтобы лучше рассмотреть помещение.       Это было что-то вроде офиса с компьютерами, стульями и оборудованием. Скудный свет сочился из трех больших окон, в двух из которых жалюзи были задернуты. Вдалеке слышались выстрелы и крики.       Нужно было отсюда уходить.       Путы на запястьях были туго затянуты, и, даже выламывая руки, она не могла их ослабить. В ящике, на котором она сидела, навряд ли было что то полезное; но оружие все еще было при ней. Снять его было слишком хлопотно для Сарена, и он предпочел попросту связать свою пленницу.       Ее копошения привлекли внимание, и он снова повернулся лицом, обхватив ладонью ее шею, впрочем, мягче, чем ожидалось. Она стиснула зубы и пристально посмотрела в ответ.       — В плену меня будешь удерживать?       — Удерживать я тебя буду любыми способами.       — А если ты не прав? Думал об этом?       — Цикл подходит к концу, Шепард, я хочу спасти нас. Это ты упускаешь единственный шанс на выживание.       — Есть и другой способ, я же говорила: ты сражаешься не с тем противником.       Он снова пальцами сжал ее горло, придавив сильнее к холодной, твердой поверхности. Турианец, находившийся так близко, обжигал дыханием ее лицо.       — Они начнут меня искать, так что лучше сразу со всем этим покончим.       Он не отрывал от нее ледяного взгляда.       — И правда, давай с этим покончим.       Она ожидала, что он выхватит оружие, но вместо этого сильные руки стали шарить по ее телу в поисках застежки. Он расстегнул молнию до середины и обнажил ее до пупка.       Девушка лишь охнула от удивления, глаза ее расширились. На ум не приходило ни единого слова, и попытка самозащиты разбилась об ощущение пут, врезавшихся в кожу. Дышал он часто и тяжело; длинными пальцами изучал ее тело, как изучают неизведанное, то сжимая руками мягкую плоть, то едва касаясь ее. Это была она, та, о ком он мечтал когда-то, рассматривая голограммы из старых записей Найлуса и даже фотографии Альянса. Очертания ее талии, тела под облегающим костюмом давно уже намекнули, какая красота там скрыта, но теперь хотелось конкретики.       Его влекло к Шепард.       С тех пор, как он перешел ей дорогу, с тех пор, как решил устранить ее, с момента переговоров с Андерсоном и Советом, где он давал ей оценку, задаваясь при этом вопросом, что же такого исключительного в человеке, способном привлечь внимание Найлуса и претендовать на статус Спектра.       С самого начала она вызвала живой интерес. Несмотря на свою ненависть к людям, несмотря на Властелина, который своим влиянием регулярно пытался убить в нем любые нормальные устремления органического существа, несмотря ни на что, и особенно на собственные принципы, он желал эту женщину, хотел ее до боли.       И при этом межвидовые отношения всегда казались ему абсурдными, и подобный опыт никогда не интересовал его, независимо от расы потенциального партнера.       Да и сами по себе плотские удовольствия были для него смутным понятием, слишком далеким от его приоритетов, в лучшем случае было несколько кратких переживаний в юности во времена военной подготовки, больше подогреваемых любопытством.       Никто никогда не вызывал у него ни малейшего интереса, ни малейшего желания.       И тогда он понял, что эта женщина была единственной, кто разделял с ним так много, при этом даже не находясь рядом, единственной, кто, как и он, носил в себе видения от протеанских маяков, и прежде всего, единственной, кто смог противостоять ему, и более того, быть ему равной. Достойной его больше любых других.       Он никогда не отказывался от перспективы победить ее, и одна его часть яростно отвергала эту идею, а другая допускала только при условии обладания Шепард. Его одержимость постоянно колебалась меж этих двух осей, и его стали посещать все более дикие мысли. В каких-то из них Шепард была всего лишь игрушкой, которую он хотел сломать, а в других, куда как более сладостных, он становился с ней единым целым и одаривал всевозможными наслаждениями. С тех пор желание причинить ей вред постепенно ослабло, уступив место чему-то, о чем он раньше не подозревал.       Если бы ему нужна была женщина хотя бы на несколько минут, это была бы она.       Черный бюстгальтер мешал исследованиям, поэтому полетел в сторону.       — Сарен…       Он не удосужился ответить и, полный любопытства и решимости проверить точность своих исследований человеческого эротизма, медленно наклонился, чтобы погладить ее обнаженную грудь. Он даже толком не понимал, почему люди так ценят эту область, уж слишком нежную на его вкус, почти неинтересную, но контакт неприятным не был, пусть это и было не то место, куда он направил бы свое внимание в первую очередь.       А она отчетливо чувствовала трехпалые ладони, обхватившие грудь, большие пальцы его рук, потиравшие соски. Странное дело, но касание руки гета отвращения не вызвало, мало того, она едва сдерживала дрожь. Совершенно беспомощная, она могла только сдаться на милость победителя и отвести взгляд.       — Посмотри на меня.       — Черт возьми, Сарен, что за игры?       — Посмотри на меня, — повторил он настойчиво.       Девушка подчинилась без особого сопротивления — вид ей безумно нравился, пусть и не совсем так она представляла их близость. Сарен был достаточно проницателен, чтобы уловить ее страх, ненависть, или гнев, но ничего из этого не было, лишь изумление, удовольствие и огромное облегчение.       Как же он был красив.       Особенно когда наклонился, чтобы облизать ее, заставив ее вздрогнуть, заставив ее грудь тяжело вздыматься, к своему собственному удовольствию.       — Тебе нравится…       — Сарен, почему?       Он ответил не сразу и стал обнажать ее еще ниже, там, где сходились бедра, где можно было опустить застежку еще ниже. Не совсем так, как хотелось бы, но доступ к низу ее живота был получен, притом достаточно быстро.       — Я хочу тебя, Шепард.       — А Властелин? Как же ты?..       Он приблизился, чтобы надышаться ею, коснулся на мгновение своим лбом ее, прижался к ее щеке, втянув дыхание с ее губ.       — Сейчас я держу его на расстоянии, он далеко, и не все еще у меня отнял. Как же я устал ждать, устал мечтать.       С резкостью, контрастирующей с ледяной сладостью его голоса, он содрал оставшееся нижнее белье и с силой раздвинул ее бедра.        — Сарен! Что ты…       — Сама знаешь.       Это была возможность применить свои экстранет-исследования на практике. Живой рукой он принялся ласкать ее вверх-вниз, деликатно прижимая палец к борозде между больших губ, не надавливая, а лишь слегка массируя. Эффект не заставил себя долго ждать: она закрыла глаза и издала долгий хриплый вздох, в котором послышалось произнесенное шепотом ругательство.       — Сарен, у нас нет ни времени, ни…       Его исследования оказались плодотворными: чуть повыше действительно было чувствительное место, стимуляция которого заставляла ее таять. С любопытством он провел пальцем немного ниже и усмехнулся.       — Ты давно уже готова.       Снаружи все еще слышалась стрельба, но все тише, едва различимо.       — Хватит… — выпалила она, прислонившись головой к стене и с измученным видом.       — Мне остановиться?       — Нет!       Пальцы без устали продолжали одно и то же движение, снизу вверх, иногда задерживаясь на вершине, покружив там, и вновь возвращаясь к неспешным поглаживаниям. Молчаливо ликуя, он терпеливо наблюдал за врагом, поверженным лучшим из возможных способов.       — Ты хочешь меня, Шепард, так же сильно, как я хочу тебя.       Она издала тихий стон и еще больше выгнула спину, насколько это позволяли путы, стягивавшие запястья. Его пальцы обжигали плоть, практически заставляя ее кричать.       — Да что это меняет, Сарен…       — Для меня - все.       Она становилась все более мокрой, и в какой-то момент его пальцы стали соскальзывать. Тогда он положил туда всю ладонь и чуть нажал. Идея оказалась удачной: она подалась к нему бедрами, чтобы намеренно потереться о его руку, ведь тело требовало разрядки. Ему захотелось высказаться по этому поводу, но он продолжал задумчиво молчать. В этот момент он не делал ничего, лишь позволял доставлять себе удовольствие так, как ей хотелось, в то время как его перчатка становилась все более влажной. Движением большого пальца он иногда украдкой приветствовал ее губы и клитор; она казалась совершенно порабощенной, из ее рта вырывались только нечленораздельные звуки, голос становился все более и более хриплым. Она двигалась все яростней, пока, наконец, не достигла точки невозврата, после чего напряглась, а затем вздрогнула всем телом. Стоны удовольствия почти заглушали шум снаружи, и хоть шансов, что их кто-нибудь услышит, было мало, им обоим, похоже, было все равно.       Было ново и головокружительно слышать, насколько прерывистым было ее дыхание, как ее постанывания становились громче, когда она обращала свой взгляд к нему. Затем, возвышаясь над ней, он провел пальцами по ее подбородку и в сердце его разлилась гордость, мимолетное ощущение собственного могущества.       Секрет был в том, что он волен был делать, что хотел, но все, что ему хотелось, — это вернуться на несколько секунд назад, чтобы снова увидеть, как она теряет себя, и пережить этот момент заново.       С самого начала между ними было много общего, они были связаны, как никогда, они должны были быть навсегда вместе, но вместо этого их разделили Жнецы.       Нет, еще не поздно!       Сопротивляться!       Не отступать, никто не украдет у него этот момент, даже Властелин.