18 лет назад

Она резко обернулась, инстинктивно вглядываясь в густую лесную чащу. Сердце застучало быстрее, когда ей показалось, что кто-то следит за ней. Лавеллан чувствовала чужое присутствие. Это ощущение щекотало кончики её ушей, как если бы невидимый взгляд проникал в её душу, точно сквозь толщу дерева и листвы. Но стоило лишь повернуться, как чувство исчезало, как утренний туман под лучами солнца. Она снова огляделась. Вдруг её взгляд на мгновение застыл. На самом краю леса мелькнула тёмная фигура. Волк? Нет, это всего лишь тень, но она была там. Стояла неподвижно, как будто ожидая чего-то, а затем исчезла, как только Лавеллан попыталась сосредоточиться. Это видение преследовало её, так часто появлялось в последние недели. Иногда волк являлся в её снах — огромная тёмная фигура с яркими синими глазами. В этих снах она пыталась догнать его, но он всегда исчезал за поворотом, ускользая в лесную тьму. А иногда… Иногда она падала в пустоту, бесконечно проваливаясь, а потом просыпалась, зарывшись лицом в подушку, в холодном поту, пока её маленький сын спал у неё под боком. Энану недавно исполнилось пять лет. Он был маленьким диким волчонком, неутомимым и безрассудным. Он любил бродить по лесными зарослям и так не любил расчесываться и заплетать волосы. Лавеллан часто сетовала, что с ним всегда можно найти приключение, но вот с порядком было сложнее. Сколько бы она не пыталась заплести ему волосы или привести их в более-менее аккуратный вид, Энану это было абсолютно не нужно. Его волосы, тёмно-каштановые и растрёпанные, всегда падали ему на лицо, а в них нередко запутывались листья, палочки и даже маленькие кусочки мха. Мальчик не знал, что значит слово «спокойно». Даже сейчас, пока Лавеллан старалась привести лагерь в порядок, этот маленький ураган снова исчез, словно испарился, хотя она попросила его не уходить далеко, пока не завершит дела. Но его не уговорить. Клан Лавеллан, сколько она себя помнила, раз в несколько лет переезжал в новое место. Это оставалось неизменностью частью жизни, даже с поддержкой Инквизиции. Хотя её клан продолжал вести торговлю с людьми и даже имел определённое влияние в Вольной Марке, эльфы не могли забыть свои древние традиции. И, несмотря на политические связи, не собирались отказываться от них. Вот и сейчас они остановились на просторной поляне, окружённой высокими деревьями. Здесь было всё, что нужно: близость к торговым путям и безопасное расстояние от военных патрулей и бандитов. Но несмотря на видимую безопасность, Вольная Марка всё равно оставалась Вольной Маркой — полным опасностей местом, особенно для маленького эльфийского ребёнка. – Куда же он мог подеваться? – пробурчала Велана себе под нос, укладывая опустошенные корзины для вещей одна в другую. Её левую руку пришлось ампутировать. Солас приглушил магию метки, но лишь на время. Стоило ей вернуться в Халамширал, как боль снова охватила её. Рука в обмен на жизнь – не такая уж и большая цена. По-началу было тяжело, приходилось заново учиться делать повседневные вещи, но время решает всё. Правда, когда Энан стал подрастать, держать его одной рукой стало трудно. Три года назад на Священном Совете она приняла трудное решение — отдать Инквизицию под руководство Церкви. Это было не легкое решение, но она знала, что нельзя просто так распустить такую мощную силу, которую создала. Кассандра и Лелиана потратили много сил, чтобы убедить Церковь в том, что образование Инквизиции было последним желанием Верховной Джустинии. Было бы глупо расформировывать такую мощную политическую силу. Велана решила не потакать желаниям аристократов Ферелдена об расформировании Инквизиции, а также не передавать её под управление Орлея. Она доверила Инквизицию Верховной Виктории. Передав все дела заместителям, Велана вернулась в родной клан, чтобы воспитывать сына. К чему такие амбиции, если рядом было нечто более ценное? – Ты не видела Энансала? – спросила она у тёти, та помогала ставить один из лёгких шатров. Та удивлённо оглянулась, явно не заметив его поблизости – А? Он не с тобой? В последний раз, когда я его видела, он был где-то у аравелей. Велана покачала головой, понимая, что её сын уже давным-давно убежал в другое место. Порой она пыталась найти баланс между доверием к своему сыну и беспокойством за его безопасность. Она хотела было вернуться к разбору вещей, но вдруг снова заметила что-то мелькнувшее среди деревьев. Это был Энан. Он стоял у кромки леса, выглядывая из-за ствола дерева. Его глаза — яркие, почти светящиеся фиолетовым светом — внимательно скользили по лесу, и он ещё не понял, что мать его уже заметила. Лавеллан почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Он был слишком далеко. Но Энан, заметив её взгляд, улыбнулся, и его глаза игриво заблестели. Он помахал ей, подзывая к себе. – Нашла его, скоро вернусь, – бросила она через плечо и направилась к окраине поляны. Мальчик широко улыбнулся, когда мать подошла к нему. Его маленькие руки потянулись к ней. Он был в своём мире, полном открытий, и был невероятно воодушевлён желанием, показать ей что-то важное. – Мама, ты не представляешь, что я нашёл! Пойдём, покажу! – он потянул её за руку, увлекая за собой в лесную чащу. Энан проявлял заботу и старался идти медленно, зная, как тяжело его матери передвигаться по лесу из-за отсутствия одной руки – трудно удерживать равновесие и не запинаться за корни деревьев. Но ему всё равно было трудно сдержать волнение от находки. Они уходили всё глубже и глубже в чащу. Велана уже хотела попросить сына повернуть обратно, но неожиданно перед ней возникла обвалившаяся стена какого-то древнего строения. Часть стены обвалилась, образовывая проход внутрь сооружения. Энан пробрался внутрь, пригибаясь под ветвями, которые загораживали часть прохода. Лавеллан двинулась за ним, прикрывая лицо руками. Она сразу поняла — это место когда-то было частью храма, посвящённого богине Митал. Велана поняла это по статуе Ужасного волка в центре строения. Каменный волк, изваяние его было подёрнуто мхом, лежал на передних лапах, с головой, повернутой вбок, словно он чего-то или кого-то ждал. Сквозь обвалившийся кирпичный купол внутрь проникали лучи солнечного света, освещая статую древнего Бога. Каменный волк походил на стража, охранявшего храм богини от нежелательных гостей. Плавные линии статуи придавали ей мягкости и изящества. Незнающий человек никогда бы не догадался, что это статуя бога-мятежника. Велана замерла, вспомнив кому принадлежит эта статуя. Солас. Венан. Отец её ребенка. – Мама, ты знаешь, что это за статуя? Я никогда таких не видел, – мальчик обошёл вокруг статуи, рассматривая её, казалось, уже в сотый раз. Он много часов провел в этом месте, будучи не в силах оторвать взгляд от этой величественной статуи. Лавеллан глубоко вздохнула, подойдя к статуе ближе. В её груди как будто что-то защемило, и воспоминания о прошлом, о том, что она оставила позади, снова нахлынули. – Это – Фен’Харел, милый, – тихо ответила она, пытаясь не позволить голосу задрожать. Память о нём, о Соласе, была ещё слишком свежа, хотя она думала, что боль давно прошла. – Фен’Харел? Это один из Забытых? — с интересом спросил Энан, его фиолетовые глаза сверкнули любопытством. — Я слышал от Старейшины про Забытых. Это боги, которые пошли против Творцов. Фен’Харел тоже был среди них? «Нет, милый, он обманул и Творцов, и Забытых», — подумала Лавеллан, но вместо того чтобы говорить вслух свои мысли, она ответила спокойно, скрывая в голосе всю ту горечь, что заполнила её сердце. – Фен’Харел Бог лжи, обмана и предательства. Он обманул других Богов и запер их в ловушке, из которой те не смогли выбраться. Энан задумался, его взгляд не отрывался от статуи. Он был ещё маленьким, но порой его вопросы могли поразить своей глубиной. – Но если этот Бог - плохой, почему здесь его статуя? Кто-то поклоняется ему? – спросил Энан, его взгляд не отрывался от статуи. Он был ещё маленьким, но порой его вопросы могли поразить своей глубиной. Велана немного замерла, задумавшись. Она понимала, что сыну предстоит много узнать, и не все эти знания будут лёгкими. Но как рассказать ему об этом — о лжи, предательстве и боли, которую она сама когда-то испытала от этого Бога? – До Великого Предательства, как это называют, Фен’Харел был близким соратником Митал. Ты знаешь кто такая Митал? – спросила она, стремясь перевести разговор в более безопасное русло, решив заодно проверить насколько внимательно тот слушает рассказы Старейшины по вечерам, хотя сама чувствовала, что слова, как ножи, оставляют раны в её и без того поломанной душе. – Митал - Богиня любви, она покровительница материнства, справедливости и возмездия, – ответил мальчик, не задумываясь. Легенды об эльфийских богах всегда вызывали у него неподдельный интерес. Это был тот редкий случай, когда он мог сидеть на месте и слушать, не отрываясь. Велана улыбнулась, потрепав сына по волосам, чувствуя, как в груди вновь затопила волна материнской нежности. Это была тёплая улыбка, полная горечи. Воспоминания захватывали её одно за другим. Всё, что она любила в этих воспоминаниях, казалось теперь частью другой жизни — той, где она сама была другой. – Верно, – сказала она, прижимая его к себе. – Митал и Фен’Харел были союзниками. Я не раз встречала его статуи в храмах богини во время своих странствий. Её взгляд потух, когда воспоминания окончательно захлестнули её, прорвались сквозь стену, выстроенную за многие годы. Она скучала по их походам по просторам Южного Тедаса и по дням в Скайхолде. Кто бы мог подумать, когда она была Инквизитором, то скучала по жизни в долийском клане. А теперь, спустя годы, она скучала по тем дням, когда путешествовала по просторам Южного Тедаса, уверенная, что на пути нет ничего невозможного. Но жизнь — как река, что не стоит на месте. И вот она вернулась сюда, к своему клану, к этим лесам и полям, и обнаружила, что её сердце тянет к совершенно другой жизни — жизни Вестницы Андрасте, той, где каждый день был полон смысла. Энан вдруг повернулся к ней с серьёзным выражением лица, что-то в его глазах заставило её замереть, смотря на него. – Наверное, ему очень одиноко, – неожиданно произнёс он, его маленькие пальцы зацепились за край её рукава. – Никто не поверит Богу лжи и обмана, даже если он говорит правду. И никто не будет доверять Богу предательства, даже если его намерения искренни. Эти слова, сказанные таким простым, детским голосом, потрясли Лавеллан. Она ошеломлённо взглянула на сына. В его глазах не было наивности, только глубокое понимание того, что правду часто не видят, даже если она очевидна. Он был слишком мудр для своих лет. В её груди что-то сжалось. Она не могла понять, как такой маленький ребёнок может проникаться такими мыслями. Это было одновременно странно и пугающе. Энан — он был слишком похож на него. На Соласа. Лавеллан почувствовала, как холодок прошёл по её спине. Как бы она ни старалась забыть, его эти чувства не отпускали её. Её взгляд упал на сына, и мысль о том, какую силу он мог унаследовать от отца. Женщина с замиранием сердца ждала того дня, когда у её сына проявятся магические способности. Как трудно быть матерью, когда твой сын — полубог, и ты не знаешь, какие силы скрываются в нём. – Его не просто так прозвали Ужасным волком, дорогой, – произнесла она, стараясь вернуть себе контроль. С языка чуть не соскочило нежное «волчонок», но она вовремя остановила себя. Не здесь, не перед его статуей. – Он обманул Творцов и Забытых, предал собственных союзников и стал причиной падения Арлатана. Никто не захочет стать другом такого Бога. Взгляд Лавеллан снова вернулся к статуе. Волк, застывший в камне, словно вечно ожидающий чего-то, был одновременно величественным и пугающим. Это было напоминание о том, что Солас был частью этого мира, частью этой древней, разрушенной истории. Её мысли вновь возвращались к Соласу — где он сейчас? Что делает? всё ещё чувствовала его присутствие в своих снах, и, несмотря на все усилия забыть его, он не уходил. – Ладно, хватит на сегодня эльфийских легенд, — сказала Лавеллан, подавив дрожь в голосе. — Мы далеко ушли от лагеря, нас могут начать искать. Она направилась обратно к обвалившейся стене, зная, что Энан рано или поздно последует за ней. Она чувствовала его взгляд на своей спине, но ничего не сказала. В этот момент ей хотелось только одного — вернуться в лагерь и успокоить бешено бившееся сердце. Энан догнал её на полпути, простояв какое-то время перед статуей волка и обдумывая то, что рассказала ему мать. Его голос, полный любопытства, разорвал молчание. – Расскажешь мне про свои приключения? – оживлённо спросил он, перепрыгивая через корни деревьев, его глаза сверкали огоньками интереса. – Ты часто упоминаешь об этом, да и от других членов клана я слышал, что у тебя есть множество подвигов. Лавеллан усмехнулась, оглянувшись на сына с любовью. Она видела в нём искреннюю жажду узнать больше. Это было для неё важнее всего на свете — возможность дать ему узнать мир, даже если этот мир был не всегда тёплым и безопасным. – О чем именно ты хочешь услышать? – спросила она, слегка прищурив глаза. В её сердце снова возникла тёплая, но печальная нежность. – Обо всём, с самого начала. Смех и лёгкость в голосе сына согревали её сердце. Она снова погружалась в рассказ о далёких землях и великих испытаниях, которые когда-то составляли её жизнь. И пусть она не была уверена, что сможет когда-нибудь полностью убежать от своего прошлого, она знала, что сейчас её место здесь, рядом с ним. – Ну хорошо, – согласилась она, и, по-настоящему улыбнувшись, начала свой длинный рассказ. – Всё началось в Морозных горах, протянувшихся от Диких земель Коркари на юге Ферелдена до берегов Недремлющего моря…