13 лет назад

– Шартер вышла на след? – переспросила Лавеллан, удивленно поднимая брови. Новость была неожиданной, и она не могла скрыть тревогу. Прошло столько лет с их последней встречи с Соласом, и вот, когда она уже почти смирилась с его отсутствием, снова появилась зацепка, которая могла изменить всё. Тревога, боль и надежда сплелись в её душе, заставляя сердце учащённо биться. Она думала, что давно отпустила его, но оказалось, что не смогла. Каллен нашёл клан Лавеллан всё на той же поляне, где эльфы остановились пять лет назад. Торговля с людьми шла плодотворно, да и еды в лесу на всех хватало, так что не было особых причин двигаться дальше. Велана временами поддерживала связь с Инквизицией, поскольку номинально всё ещё являлась леди Инквизитором, но возвращаться в Орлей не планировала. Несмотря на то, что большую часть войска Инквизиции распустили, Каллен всё ещё оставался главнокомандующим. Правда, за восемь лет со дня окончания Священного Совета, мужчина успел жениться и даже обзавестись двумя сыновьями. Лавеллан слышала, что его жена была родом из знатного рода Тревелианов. Когда Резерфорд только прибыл в клан, Лавеллан поинтересовалась его семейной жизнью, на что мужчина смущённо улыбнулся. Брак нисколько не тяготил его, даже наоборот. Его дорогая жена нисколько не уступала мужу в стратегическом мышлении и умении размахивать мечом. Лавеллан печально улыбнулась. Ну хоть у кого-то с личной жизнью было всё в порядке. Но Каллен нашёл её не просто так. Через несколько лет после передачи Инквизиции под управление Церкви, на поиски Соласа выдвинулась разведчица Шартер. От неё временами приходили донесения, но особых успехов у неё не было. И вот, несколько месяцев назад пришло очередное письмо. Каллен, кажется, не заметил её волнения. Он продолжал спокойно рассказывать, как если бы эта новость не касалась его. Его глаза были спокойны, но внутри него скрывалась некая тяжесть, которую Лавеллан ощущала. С годами он стал не только другом, но и человеком, к которому она всегда обращалась за советом, и в его голосе она чувствовала, что он не просто главнокомандующий Инквизиции, а также человек, который беспокоится о ней, даже если порой скрывает это. – Шартер утверждает, что напала на след на границе Невары с Тевинтером, он ведёт дальше на север. Она предполагает, что Солас может быть где-то недалеко от Минратоуса, но ещё рано делать какие-либо выводы. Сердце Веланы сжалось при упоминании Соласа, и она на мгновение застыла, перебирая в голове все воспоминания, что оставил после себя этот эльф. Прошло уже восемь лет, но всё, что касалось Соласа, не отпускало её. Её мысли метались, как птицы, не в силах найти путь. Энан, её сын, становился всё взрослее, и в нём она видела все те черты, которые когда-то видела в самом Соласе: нос с горбинкой, вытянутое лицо и веснушки на переносице. Но, несмотря на все эти схожести, характер сына был совершенно иной. Энан был неугомонным бунтарём и любителем язвить. Возможно, таким был Солас в молодости до Великого Предательства. Велане оставалось лишь догадываться. – Арлатан находится на севере, – задумчиво проговорила Лавеллан, рисуя в мыслях карту Тедаса. – Было бы логично, что он отправится именно туда. – Шартер упоминала, что след то пропадает, то снова появляется, – продолжил Каллен. – Словно Солас временами растворяется в воздухе. – Возможно, он использует элювианы, – предложила Лавеллан, мысленно возвращаясь к этим загадочным зеркалам, которые могли переносить их в любой уголок Тедаса. А ещё Солас мог путешествовать по снам других людей. Она уже давно поняла, что волк, навещающий её во снах не просто плод её воображения. Солас следил за ней, казалось незаметно, но женщина всё равно чувствовала его присутствие. – В любом случае, делать какие-либо выводы ещё рано. Нужно дождаться подробностей от Шартер и лишь потом отправлять ей кого на подмогу, – подытожил Каллен. – Инквизиция всё ещё базируется в Скайхолде? – спросила Лавеллан после долгого молчания, голос её стал чуть тише, как будто она уже знала ответ, но всё равно пыталась как-то укрепить свою уверенность. Каллен кивнул. – Ферелденская аристократия была крайне недовольна тем, что войска Инквизиции оставались на их границе, даже после сокращения числа воинов. Но Королю Алистеру удалось убедить их, что церковная миротворческая организация всяко лучше войск Орлея. Так что Скайхолд остаётся нашим. Не хватает только Инквизитора. Лавеллан не смогла удержаться от горькой улыбки. Она ведь знала, что несмотря на все свои обещания и надежды, ещё не могла вернуться к Инквизиции. Далеко не всё было улажено. – Ты же знаешь, я не могу пока что вернуться, – проговорила она, пытаясь скрыть растерянность. – Из-за Энансала? – Каллен недовольно цокнул. – Мой старший сын всего на несколько лет младше твоего, но уже размахивает мечом. В Скайхолде безопасно. Энану там будет хорошо. – Я волнуюсь не только за безопасность сына, Каллен. Я не хочу вытягивать его во всё это, - больше всего на свете Велана желала для сына счастливого детства и мирной жизни. Если для этого придётся держать его в дали от дел Инквизиции, она готова пойти на эту жертву. Её слова повисли в воздухе, и Каллен, заметив эту напряжённость, тихо спросил: – Он не знает? Об отце? – Нет, – Лавеллан вздохнула. Её взгляд смотрел куда-то в пустоту, как будто она прятала боль, которую не хотела показывать. Рано или поздно ей нужно будет поговорить с сыном, но как начать этот разговор? Как сказать ему правду, зная, что это может разрушить его? – Как ты себе это представляешь? Я посажу его перед собой и скажу, что его отец – Фен'Харел, бог лжи, обмана и предательства, оставил меня, потому что считает, что должен уничтожить мир ради эльфийского народа? Так это будет? Я не могу просто... За пределами палатки, в которой они сидели послышался звук быстро удаляющихся шагов. Велана встревоженно посмотрела на Каллена, а потом быстро подорвалась и выглянула наружу. Они разговаривали в специально отведенной для Каллена палатке. Лавеллан не хотела, чтобы лишние уши слышали её разговор, поэтому попросила поставить палатку чуть в отдалении от всех. На улице никого не было, но интуиция подсказывала, что что-то не так - Останься здесь, - тихо попросила она Каллена, а сама двинулась к принадлежащей ей с тётей шатру. Она попросила тётю присмотреть за Энаном, пока разговаривает со старым другом. Её сын имел дурную привычку сбегать по ночам. Лавеллан отодвинула полог шатра и заглянула внутрь. Её тётя сидела уже спала в своём спальное мешке. Женщина не стала её будить и направилась к спальному месту сына. Под плотной тканью одеяла оказалось несколько подушек. Энан сбежал из шатра и подслушал их с Калленом разговор. Он слышал про правду про Соласа. Он узнал. Велана оглянула эльфийский лагерь, думая, куда же мог убежать ребёнок, узнавший правду о своём происхождении. Был один вариант. Она двинулась в лесную чащу. Велана всего один раз ходила по этому пути, но каким-то образом смогла запомнить дорогу. Она шла, опираясь об деревья чтобы не споткнуться. За прошедшие годы, здесь появилась чёткая тропинка, как будто бы кто-то каждый день ходил по этому пути. Лавеллан усмехнулась, догадываясь кто это мог быть. Она нашла его в разрушенном храме Митал, нашедшего утешение у статуи Ужасного волка. Энан свернулся калачиком в лапах статуи, прильнув к каменному изваянию, как будто бы та могла защитить его от всех бед в Тедасе. Мальчик дрожал то и дело всхлипывая, уткнувшись лицом в худые колени. Велана побоялась притрагиваться к сыну. Она села рядом, давая время, чтобы мальчик сам пришёл в себя. Плакать не было стыдно, но её сердце разрывалось от этого. Она не знала, какие подобрать слова, чтобы извиниться перед ним. Но как можно извиниться за правду? – Я не хотела, чтобы ты узнал правду таким образом, – заговорила она сдавленным голосом, когда всхлипы сына почти стихли. – Я... Мне очень жаль, волчонок мой... Энан сотрясался от плача, её слова только увеличивали его боль. Губы Веланы едва заметно дрожали. Даже прозвище её сына, волчонок, напоминало о прошлом, о его отце. – Из меня вышла плохая мать, – почти шёпотом произнесла она, смотря на сына сквозь застилающие глаза слёзы. – Нет! – мгновенно возразил Энан, поднимая голову. – Не говори так, в этом нет твоей вины. Он поднял голову, смотря на статую волка своими ярко фиолетовыми глазами, которые, казалось, слегка светились в темноте. – Я почувствовал что-то странное в тот день, когда нашёл эту статую. Меня по какой-то причине тянуло к ней снова и снова. Возможно, потому что это его статуя. Моего отца, - он вытер грязным рукавом слезы, оставив на лице темные разводы. – Как так вышло, что ты полюбила Ужасного волка? Велана грустно улыбнулась. Это был вопрос, который она ожидала, но всё равно не могла подготовиться к нему. С чувством боли и любви в душе, она извлекла платок и попыталась вытереть грязь с его лица – Помнишь, я рассказывала про эльфа-отступника, который помогал мне, когда я была Инквизитором? Это имя он носил еще задолго до того, как получил свое второе имя - Фен'Харел. Он ушел, когда мы победили Корифея. Я не понимала тогда, почему он так поступил, и злилась на него за то, что он нарушил данное мне обещание – никогда не оставлять меня одну. – Бог обмана, лжи и предательства, – тихо произнес Энан, глядя на мать с грустью во взгляде. Он прижался к ней, спрятавшись лицом в ее груди, будто ища защиты. Та крепко обняла мальчика, проводя пальцами по его мягким, темным кудрям. — Мы снова встретились лишь спустя год после твоего рождения, — продолжала она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри кипела буря эмоций. – И тогда я узнала кому на самом деле отдала своё сердце. Энан поднял глаза, всматриваясь в лицо матери. В его глазах читались сомнения и страх. Шмыгнув носом, он спросил: – Ты жалеешь об этом? – Энан шмыгнул носом, но голову не поднимал. Сердце Лавеллан сжалось от боли при виде страха в глазах своего ребенка. Наклонившись, она нежно поцеловала его в лоб, вложив в этот жест всю свою любовь и заботу. — Что ты, мой дорогой! – сказала она, улыбаясь сквозь слезы. – Твое рождение стало самым ценным подарком для меня. Поэтому я назвала тебя Энансал, что означает "подарок" и "благословение". Они сидели к тени статуи волка, которая возвышалась над ними, словно древний страж. Ночной лес был холоден, но они согревали друг друга теплом взаимной любви и заботы. Прошло несколько минут тишины, прежде чем Энан вновь заговорил: – Ты теперь вернёшься в Инквизицию? Лавеллан ощутила волну тревоги, смешанную с решимостью. Она понимала, что впереди ее ждут нелегкие испытания, но она должна защитить того, кого любит больше всего на свете. — Не сейчас, милый, — ответила она, мягко касаясь его щеки. – Позже. Когда мы точно узнаем, где находится твой отец, я вернусь. Мальчик посмотрел на нее с надеждой и беспокойством одновременно. — А что ты сделаешь, когда найдешь его? Этот вопрос заставил Лавеллан задуматься. Она вспомнила все те времена, когда Солас был рядом. Их редкие моменты уединения, когда он был просто Соласом, а она просто Веланой. Когда-то она поклялась спасти любимого от самого себя. Но теперь ее сердце разрывалось между двумя самыми дорогими ей эльфами. Что если остановить Соласа не удастся? Что если он разрушит Завесу, и мир погрузится в хаос? Как она сможет защитить своего сына? Эти мысли мучительно терзали ее душу, оставляя ощущение беспомощности и страха. Лавеллан стояла на перекрестке двух дорог, каждая из которых вела к разным судьбам. Одна дорога вела к Соласу, другая – к Энану. Ее сердце разрывалось от невозможности понять какой путь правильный.