1.2 Измененные

      — Новости для Его Высочества. Приоритет: докладывать немедленно.       Привратницы мазнули безразличным взглядом по крошечной пушистой фигурке у ног, и Мммм нервно сглотнул и сжался, предчувствуя, как тяжелый подбитый сапог врезается ему куда-нибудь в бок, отшибая внутренние органы. Не далее как вчера утром хоронили уже одного из таких незадачливых, попавших под горячую руку, вернее, ногу охраны. Ну почему, почему мать-эволюция не создала их вид размером хотя бы с земную рысь? А лучше — тигра? И чтобы с соответствующим охотничьим арсеналом? Подобное тело гораздо больше подошло бы под мощный брастакский интеллект, чем… это вот.       Мммм нервно дернул ухом. Та из привратниц, что стояла справа, чуть ослабила хватку пальцев на тяжелом лучевом бластере.       — Вы можете пройти, но Его Высочество не любит, когда его отвлекают от купания. Последствия могут быть… соответствующими. Даже если новости срочные. Помните об этом.       Чувствительный кошачий зрачок в единственном янтарном глазу превратился в подрагивающую щелочку. Он помнил. Каждую проклятую секунду, когда был вынужден находиться в непосредственной близости от правящей семьи и их приближенных — помнил.       — Спасибо, — Мммм с признательностью взглянул на привратницу. Во дворце не так часто можно было встретить нормальное человеческое отношение, особенно по отношению к тем, кто слабее, мельче, незначительнее. Многие из двуногих, из-за сходства брастаков с земными котами, и вовсе не воспринимали их как разумных. Считали кем-то вроде забавных говорящих зверушек и, по настроению, норовили то погладить, то пнуть.       — Удачи, — женщина ободряюще кивнула гонцу и дотронулась до массивного замка. По двойной металлической преграде мазнул аквамариновый луч света и одна из тяжелых дверей бесшумно приоткрылась. Мммм проскользнул в образовавшийся проем, мысленно поблагодарив кого-то незримого, что у командира повстанцев такая человечная и понимающая жена. Была, — тут же поправился он. Конечно же, была. Теперь это дивное белокурое видение — верноподданная исключительно Империи.       В купальне было жарко и не видать ни зги — тяжелый ароматный пар заволакивал немаленькое помещение от пола до потолка. Откуда-то из середины этого сладко пахнущего тумана доносился плеск воды и звонкий женский смех, распадающийся на несколько голосов. Мммм замер, дрожа от макушки до подушечек лап, не зная, как обозначить свое присутствие и стоит ли вообще это делать; брастак повел чувствительным носом и яснее ясного различил феромоны, увязнувшие в капельках пара после недавнего человеческого (и не только) соития. И последнее, чего ему хотелось — это объясняться перед кронпринцем, какого вшивого пса он здесь забыл в подобный момент.       Шумный всплеск воды, такой, будто кто-то с размаху погрузился в бассейн, либо напротив, резко вырвался из объятий воды, заставил брастака подскочить и сбросить оцепенение. Со всей возможной скоростью, он попятился обратно к двери, отчаянно надеясь, что не успел вступить в поле миелофонового браслета и не был застукан с поличным. Позже, он придет позже. Возможно, в тронный зал, или даже к личным покоям кронпринца, но только не сюда, не так, и не… в присутствии посторонних. Сегодня определенно был его день — из гущи пара Мммм никто не окликнул и не приказал оставаться на месте. Брастак выскочил из купальни как ошпаренный, однако, усилием воли заставил себя успокоиться и как можно спокойнее сказал привратницам, что откланивается. Под их безразличными взглядами спокойно дошел до ближайшего поворота, и уже там, где его никто не мог видеть, рванул с низкого старта так, словно за ним гнались все псы галактики. Только бы как можно скорее и как можно дальше убраться от проклятой двери! Пес с ним, с приказом, с обязанностями и пленниками — шкура дороже! Сообщит Его Высочеству, когда тот отдохнет и не будет занят ничем. И никем. А то не вовремя явившемуся гонцу, как известно, голову снимают, причем, в случае правящей семьи, делают это быстро и без усилий, собственными же клешнями.       Желтоглазый гонец уже давно скрылся за изгибом коридора, ведущего вниз, к жилому уровню для прислуги, когда этой же дорогой направил свои тяжелые шаги глава СИБа*. Проходя по маршруту, где несся незадачливый посыльный, он остановился и задумчиво потянул носом воздух. Искусственно усиленное обоняние тут же заработало, раскладывая слабый след на мельчайшие составляющие: мокрая шерсть, мыльный химический запах, секреция, которая выделяется организмом брастака, если тот испуган. Явно несся, не разбирая дороги: запах разбрызган по всему коридору. На этот этаж был доступ только у одного представителя данного вида, и глава СИБа сам, лично, отправил его сюда с донесением. И судя по тому, что тот не вернулся с докладом, а шарахался здесь от стены к стене, не помня себя от ужаса… Сложить два и два не составляло никакого труда, и генерал вскипел. У них там люди гибнут, как мухи — повстанцы загнаны в угол и огрызаются словно бешеные; диверсии следуют за диверсиями, и вот в кои-то веки удалось захватить ответственного за это, действительно стоящую фигуру! А Его Высочество с потаскухами развлекается и ни во что вникать не хочет. Ну, он с ним поговорит, как следует…       — Нет, — в приятном женском голосе отчетливо лязгнул металл и глазок бластера загорелся зеленым — боевая готовность. — Вас велено не пускать ни при каких обстоятельствах. Личный приказ Его Высочества.       — Слушай, ты! — пришел в ярость генерал. — Да ты хоть понимаешь, на кого ты…       — Это приказ, — не дрогнув ни единым мускулом, отчеканила привратница. — Если вы намерены его нарушить, мне придется драться с вами.       Генерал замер, рассматривая холодное женское лицо и постепенно остывая. О том, как дерется бывшая жена инфернального лидера повстанцев, он знал не понаслышке — его людей при ее взятии полег целый отряд. Элла была прекрасным специалистом по рукопашному бою, знала, где на гуманоидном теле находятся смертельные точки и, ни капли не колеблясь, била именно в них, выводя из строя сердечный ритм и дыхательную систему противника. Со второй привратницей, простой провинившейся из «своих» он бы справился в две секунды, не помог бы и бластер, но с этой вот… У генерала не было ни малейшего желания разводить возню возле личных покоев кронпринца, чтобы потом еще долго выслушивать за порчу редких кадров с особо привлекательной внешностью.       — Хорошо, — скрепя сердце, кивнул он. — Передайте Его Высочеству, что я буду ждать его в кабинете при библиотеке. Как освободится, пусть почтит меня своим присутствием.       И, не дожидаясь ответа, развернулся и, прихрамывая, зашагал прочь.

***

      — И не надоело тебе еще?       — Нотации твои выслушивать? Чертовски надоело, ты прав. Может, прервем эту славную традицию, мм?       — Я о потаскухах твоих, умник. Как ни сунешься по важному вопросу, вечно ты ими занят. Провонялся своими игрищами уже так, что дышать невмоготу. Хочется взять да и перевешать всех, чтобы ни одной этой… юбки во дворце не осталось.       Его Высочество ухмыльнулся заминке, за которой генерал в последнюю секунду скрыл куда более крепкое словцо, и вальяжно прошествовал к домашнему бару у дальней стены. Тяжелый сладкий аромат шампуня и всевозможных целебных масел волнами расходился по кабинету от его еще влажных волос, и генерал сморщился, прикрывая нос — острое обоняние не выдерживало такого напора. Его Высочество же, достав из бара широкий бокал и красивую пузатую бутылку, в которой плескалось что-то черное и крепкое, подсел в свободное кресло и одним движением свернул на бутылке пробку. Черное содержимое с радостным бульканьем устремилось в бокал.       — Ну, всех перевешать — расточительство. С кем мне тогда время проводить прикажешь? Я люблю, чтобы меня окружали красивые девушки, а не грубые мужланы вроде тебя. Кроме того, сегодня я тесно общался вовсе не с потаскухами, а с более чем культурными кринянками. Цвет нации, три лелеемые дочери местных царьков. Очень культурные и невинные девушки. Были.       Генерал уронил руку и с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.       — Так почему молчишь, что нужна бригада зачистки? Такие вещи сразу сообщать нужно.       Кронпринц удивленно вскинул ресницы.       — Какая бригада? А, ты подумал… Нет, они живы. Просто теперь уже не девушки и не невинные. Только лишь в этом смысле.       Генерал почувствовал толику успокоения. Зачистка следов кровавых развлечений правящей семьи всегда была тошнотворной обязанностью и хорошо, что в этот раз не придется.       — У тебя были какие-то вопросы, — Его Высочество, глядя на пляшущий в камине огонь, покачнул бокал. Отхлебнул черного, как деготь, пойла и перевел взгляд таких же темных глаз на собеседника. — Я слышал, как вы спорили за дверью. Что случилось?       — Взяли одного из повстанцев. Важная шишка, похоже.       — Номер, раса? — быстро спросил кронпринц.       — Третий, кажется. Фиксианец. Как бы не он был ответственен за самые масштабные диверсии последних двух лет. Молчит, конечно, но без тебя мы особо углубляться в допрос и не стали.       Его Высочество досадливо цокнул языком.       — Фиксианец — это безнадежно. На допросах они молчат до последнего, поле на них не действует. Для развлечений, и то не годятся — сразу дохнут. Только разогнался, а под тобой уже труп.       — А мысли? — генерал кивнул на красивый браслет из светлых кристаллов, позвякивающий на запястье принца. — Хотя бы явки-пароли, местонахождение повстанческой базы?       — Практически без шансов, мысли у них тоже вечно в каком-то тумане, хрен продерешься. Не то защита такая, не то эмпатия эта их пресловутая так проявляется. Ну, раз говоришь, что важная шишка…       — Просто попробуй, — в голосе генерала отчетливо проскользнули просительные нотки. — Не получится — буду действовать привычными мне методами, но ты же знаешь, какие эти крысы упрямые. С ними только ментальные взломы работают, больше ничего.       Кронпринц вздохнул, покачивая бокал в длинных пальцах.       — Фиксианец, Третий… У меня стойкое ощущение дежавю. Словно мы вляпываемся во что-то, что уже делали, и что закончилось полным провалом. Ладно, раз этот повстанец может быть полезен… Попробую. Но результат обещать не буду, так что не разгоняйся особо и лучше сразу готовь дыбу.       Он прикончил остатки пойла и поднялся на ноги. Немного постоял, задумчиво глядя на огонь, а потом со стуком поставил бокал на столик и, развернувшись, молча направился к выходу. Уже у самой двери его нагнало тихое:       — Крыс?       — М? — кронпринц вопросительно обернулся на генерала. Тот смотрел не на него, а в огонь; рука с крупными узловатым пальцами бессильно свисала с подлокотника.       — Сегодня я забыл еще кусок того, что было «до». Воспоминания с каждым разом исчезают все большими кусками, и мне кажется, мы тоже необратимо меняемся. Этот мир, он нас как будто… сжирает? Растворяет, искажает, я не знаю... Ты думаешь, это правильно? Думаешь, мы правильно поступили, согласившись на ту сделку?       Его Высочество помедлил несколько секунд, но так ничего и не ответил. Молча отпустил скобу, за которую держался, и так же молча вышел, оставив генерала в одиночестве, наедине с треском пламени и неповоротливыми, тяжелыми, словно большие рыбы, мыслями.