Глава 1

Отца он навещал примерно каждые сто лет. Обнаженная по пояс дева, свежая и гибкая, как тростинка, провела Магнуса через атриум* и почтительно пропустила в перестиль**, откуда ему прекрасно была видна фигура отца, поджидающего его в экусе***. Асмодей полулежал на удобном лектусе****, опирался на локоть, он повернул голову, услышав звук шагов, и приветственно поднял руку в салюте. Магнусу вообще-то не нужен был здесь провожатый, но прелестница все равно подвела его к отцу и склонилась в низком поклоне. Асмодей посмотрел на нее с явным удовольствием и отпустил взмахом руки. — Отец, — поздоровался Магнус. — Теперь, когда я слаб и немощен в этом смертном земном теле, ты не можешь осуждать меня за желание иметь помощников, которые облегчили бы мою жизнь, — сказал Асмодей без всякого предисловия, как будто продолжая давний разговор. Магнус не приходил сюда чаще потому, что посещения были практически запрещены. Судя по суете в доме, никто кроме него этого правила не соблюдал и даже не делал вид, что соблюдает — там шли приготовления к вечернему пиру. Кроме того, у Магнуса в царстве теней всегда было множество забот, а главное он просто не хотел встречаться с Асмодеем. Магнус принял приглашение располагаться и приготовился выслушивать как тяжело и одиноко приходится его бедному отцу, несчастному пленнику, забытому своими бывшими слугами и подданными, и, — самое трагичное, —покинутому любимым сыном. Магнус кивал, глядя на изящные колонны перестиля, на яркие мозаики, украшающие стены, на освещенные мягким солнцем статуи и благоухающие цветы, слышал звонкий смех, доносящийся от бассейна в атриуме, — там веселилась стайка наложников и рабынь, — и думал, что ужасно продешевил: отцу в его так называемом заточении жилось повеселее, чем самому Магнусу в царстве теней, откуда к тому же все время норовил кто-то удрать. Как будто они так ему нужны! — И правда, какое же жалкое существование ты влачишь, мой бедный отец, — сказал он сухо, пригубил разбавленного вина из богатой серебряной чаши. — Азазель в Тартаре и представить себе не смог бы твои муки. Асмодей в ответ промолчал, заинтересовавшись вдруг игрой солнечных зайчиков на листьях ароматного лавра. — А как дела дома, в моем милом царстве вечного сумрака и смерти? — спросил Асмодей вежливо, после того как стало ясно, что молчание затянулось, а Магнус прерывать его не намерен. — Все так же, ну, знаешь, бесконечная ночь, мрак и много мертвых людей, плюс оборотни полу-звери и вампиры, которые, впрочем, технически тоже мертвые люди, — сказал Магнус ядовито, — и если бы ты не пытался все время завоевать кого-то, мог бы и до сих пор наслаждаться всем этим великолепием, и не сидел бы тут, а я в свою очередь не сидел бы там, изнывая от скуки и рутины. — Вот видишь! — непонятно чему обрадовался Асмодей, — Ты и сам знаешь как там тоскливо, так и тянет куда-то выбраться и кого-нибудь покорить или на худой конец соблазнить. Ты не можешь винить меня. —Папа, —застонал Магнус, но сам же оборвал себя, заметив то, чего просто не могло быть, —Что это?! —он резко схватил отца за кисть и потянул его руку к себе с удивлением разглядывая дряблую кожу и темные старческие пятна, —Как это случилось? Асмодей тут же выдернул руку, но Магнус успел разглядеть, что это лишь иллюзия. И опять же, как? Асмодей, заключенный в человеческое тело, которое пусть и не старело и не болело, не мог однако пользоваться магией, на то оно и человеческое. Магнус головой мог поручиться, он сам создал эту оболочку. —Тихо! —повелительно шикнул Асмодей на сына, будто он все еще был господином царства теней, а не узником в человеческом мире, и тут же обернулся к кому-то с приятной улыбкой. —А вот и ты, юноша, признаться, я ждал тебя немного позднее, —сказал он новому посетителю, —Как видишь, сегодня меня навещает мой дорогой сын… Магнус обернулся и откровенно говоря разом забыл Асмодея с его интригами и загадками. К их ложам в экусе приближался юноша в коротком легком хитоне*****, хламис****** переброшен через плечи назад, на длинных загорелых ногах мягкие кожаные сандалии, а в руке маленькая плетеная корзинка с крышкой. —А это кто? —спросил Магнус пораженный совершенной красотой их нового гостя: кожа сияет здоровьем, огромные глаза на нежном лице скромно опущены, но взгляд светится умом и упрямством, крупный рот наверняка привык много улыбаться, хоть сейчас яркие губы и сжаты немного, а между густых темных бровей залегла сосредоточенная складка. «Сюда идет совершенство, а я со злости на отца вцеплялся в волосы и они жутко растрепаны и на тоге свежее винное пятно, от того, что у кого-то рот дырявый» подумал с досадой Магнус, совершенно упуская из виду то, что любой, при взгляде на него, отмечал в первую очередь идеальную гармонию его лица и тела, а потом уж замечал, если вообще мог это сделать, какие-то там пятна, которые, как известно, и на Солнце встречаются. —Подойди, милый Александр, —прошелестел Асмодей, как будто и правда был древним стариком, —Присядь с несчастным пленным старцем. Так вот, перед тобой мой сын и правитель подземного мира, ты слыхал о нем, наверняка. Магнус, сей дивный юноша облегчает с милостивого разрешения Разиэля моё плачевное состояние. —Приветствую владыку теней. Я не могу задерживаться, господин, ты же знаешь, —сказал юноша и Магнус не понял даже каким был его ответ, хотелось лишь, чтобы голос этот не утихал, звучал снова и снова. Александр между тем опустился на колени перед Асмодеем, раскрыл корзинку и вынул за черенки два небольших и довольно зеленых яблока, которые положил на блюдо с финиками, гранатами и фигами, затем он по очереди коснулся указательным пальцем каждого из них. Экус осветился мягким и теплым золотым светом, который посрамил бы и солнечные лучи, в воздухе словно разлилась дивная музыка, а яблоки теперь спелые и сочные по сравнению с другими фруктами были так прекрасны, что привлекательные прежде фиги и гранаты казались мерзким гнильем. —Твое лекарство, господин, —сказал юноша, —поправляйся и будь здоров. Асмодей быстро взял первое из яблок и откусил сразу же большой кусок. И тут же кожа его разгладилась, морщины и пятна исчезли, члены распрямились, а волосы заблестели гладкой волной. —Молодильные яблоки, —проговорил в удивлении Магнус, забывшись на секунду. Ему конечно вмиг стала ясна отгадка возникших неожиданно волшебных сил Асмодея. —Да, это они, —ответил ему негромко Александр, закрыл свою корзинку, поднялся на ноги и почтительно поклонился им обоим. —Прощай, господин, —сказал он Асмодею, бросил на Магнуса украдкой взгляд искоса, что впрочем не осталось незамеченным, как и окрасивший его щеки персиковый румянец. —До встречи, юноша, —ответил Асмодей звучно, как будто яблоко и правда вернуло ему молодость. —До очень скорой встречи. —Ты нарушаешь условия своего заключения, —очень тихо и с угрозой проговорил Магнус, как только смог оторвать взгляд от круглой попы под коротким хитоном —надо было взять себя в руки, сейчас в самом деле было не до юнцов, сколь бы хороши они ни были, —Ты должен жить здесь как смертный, а ты копишь силы с помощью этих яблок, не пытайся обмануть меня. —Ты в самом деле думаешь, я позволил бы себе остаться беспомощным на милость Разиэля и других моих бессмертных братьев и сестер? —бессовестно хмыкнул Асмодей, —Да ни за что! —А что за новая магия была тут явлена? —спросил Магнус, немного помолчав. Стыдить отца он не собирался — Асмодей был прав, предавать его — тем более, а читать нотацию об осторожности было просто глупо, оставалось сменить тему. —Ах, это! —довольно ответил Асмодей, обновил собственноручно кубки с вином не дожидаясь виночерпия, —Ты немного теряешь связь в этом нашем Эдоме, я припоминаю, что со мной такое тоже бывало от долгой изоляции. —Магнус на это только скривился, он терпеть не мог, когда Асмодей бывал так обидно прав, но к сожалению это случалось почти все время, —Но к твоему вопросу: среди нефилимов рождаются в последнее время детишки с новыми способностями. Думаю, не обошлось без Итуриэля, да и самого Разиэля: потрахивают, небось, их бабенок. Способности по большей части никчемные, одна девица статуи оживляет. Ну и вот Александр… Одно прикосновение, и все кругом цветет и плодоносит. Они не сообразили пока что с ним делать, но, конечно, в какой-то момент дойдет. Понравился тебе? —Отец, мне пора, дел много, —сказал Магнус, чтобы не отвечать на провокационный вопрос.  —Навещал бы почаще, —вздохнул Асмодей, —У меня и пиры по вечерам, да и мальчик скоро опять зайдет. — Про авантюру твою от меня никто не узнает, —Магнус понял, что нотации не избежать, а обещал же себе не журить отца, ведь это бесполезно, —надо ли говорить. Но ты не жадничай, не попадись. —погрозил он пальцем на прощение и ушел волшебным путем, решив не тратить время на переход сквозь атруим и потом через город. Ему надо было крепко подумать.  *** Думал Магнус не о том и не там. Следовало решить что делать, когда обман Асмодея раскроется и как ему Магнусу не остаться при этом крайним: по какой-то причине наказанию за интриги Асмодея всегда подвергались те, кого он любил больше всего, а последние шестьсот-семьсот лет эта почетная роль принадлежала его сыну. Вместо этого Магнус сидел в тени смоковницы*******, жевал рассеянно инжир, и мечтал о нежных исцарапанных локтях и таких же коленях Александра и что он мог бы сделать, чтобы стереть их до ярко-розовой кожи. Все это была чушь и блажь, но Магнус все равно сидел здесь и ждал. Ему не составляло труда узнать куда пойдет нефилим, если бы он только мог хоть себе признаться зачем он ждет юношу и на что рассчитывает. Ну, то есть, да, сказал он себе, легкими движениями отправляя туда и сюда струи ледяного воздуха, они касались нежных ягод винограда, целовали их тонкую кожицу, и гроздья в считанные минуты наливались коварным пьяным сахаром. Да, кое-в-чем он мог бы себе признаться, но только какой толк от этого признания. Александр пришел скоро, он то и дело оглядывался, будто боялся преследования, но выйдя к ручью успокоился. Прошел буквально в нескольких шагах от того места, где сидел Магнус, невидимый и не замеченный ни самим нефилимом, ни смешными белками и крольчатами, которые прыгали за ним по пятам. —Кыш-кыш, ненасытные ленивые твари, —махнул руками на грызунов Александр, —в лесу достаточно еды, хватит вам. Дармоеды. Магнус усмехнулся, видя, что это бесполезно: стоило Александру отвлечься или задумать о своем и все вокруг него росло, цвело и распускалось. Жадные кролики и белки были уже очень упитанные и скоро не смогут так резво прыгать, подумал Магнус, интересно, лисы и волки тоже где-то тут поблизости? Александр между тем устало сел на камень возле ручья, затем развязал сандалии и опустил в поток ноги, поболтал ими, а потом, видимо найдя воду приятной, снял плащ, хитон и набедренную повязку, оставив их на камне, и окунулся с головой. Магнус закусил губу: ему не удалось полюбоваться вволю — прелестный юноша разделся слишком уж быстро, а в воде его не было видно вовсе. Ну да ничего, когда-то он замерзнет и выйдет, решил Магнус, а пока он поднял незаметно волну, смывшую набедренную повязку. Пропажа, конечно, обнаружится не раньше, чем Александр решит выйти на берег, а он пока беспечно плескался и играл в воде, ужасно смущая деву источника, которая едва сдерживала возбужденных рыб, рвущихся к нефилиму и его вкусной магии жизни и плодородия. Устав до изнеможения, она послала в сторону утомившего ее гостя пару струй от холодных ключей и Александр, озябнув, вышел из воды к ее бесконечной радости и к нетерпеливому удовольствию Магнуса. На берегу он забавно попрыгал на одной ноге, вытряхивая из ушей воду, обтерся парой крупных листьев и обнаружил пропажу исподнего, немедленно обругав бедную наяду похотливой воровкой, так что та даже посерела от обиды. Обсохнув и согревшись в солнечных лучах, Александр оделся и не утруждаясь хламисом и обувью, которые так и бросил возле камня, обратил внимание на виноград. «Проголодался, наверное» — подумал Магнус, с различимым треском он раздавил в пальцах одну ягоду и яркий запах тут же окутал крохотную полянку. Александр шумно сглотнул от аромата, с сомнением сорвал виноградину и несмело раскусил ее, ожидая, вероятно, что та будет кислой, как часто бывает с лесными сортами и тут же упал на колени перед плющом, быстро срывая ягоды и без всякого смущения запихивая их в рот. «Мммммм, какие сладкие» —пробормотал он, сок тут же потек по его подбородку. «Как и ты, мальчик, — подумал Магнус, жадно вдыхая эти алчность и возбуждение, — такой же сладкий, невинный дурачок.» Александр видимо не пробовал раньше пьяных ягод, Магнус был уверен, мальчишка не понимает, что захмелел: движения стали неуверенные и неловкие, он потряс несколько раз головой и потер глаза, сел странно подогнув колени мимо травы на сыроватую землю, пачкая белый хитон, и вновь потянулся к вкусным ягодам. Щеки его были перемазаны соком и наверняка были сладкие и липкие, Магнусу больше всего на свете хотелось облизать их, а потом поцеловать такие же сладкие и липкие губы. Александр между тем самым уморительным образом икнул, помотал снова головой, а затем прикрыл ладонью половину лица, видимо, в глазах двоилось, и с подозрением потянул на себя лозу, начиная, кажется, понимать, что с ним не все хорошо и в чем причина его странного самочувствия. Недоверчиво осмотрев листья и сам побег, он с отвращением отшвырнул предательское растение, Магнус подозревал, что никогда еще флора так ужасно не подводила бедного нефилима, отполз на коленях ближе к ручью, не пытаясь подняться на ноги, и правильно делал, те бы не удержали его. Сердобольная наяда, простившая уже оскорбления, окатила было его прохладной водой, она встречала конечно не раз опьяневших человеков, но Магнус тут же шикнул на нее и водная дева в страхе исчезла в пене и волнах. Прятаться больше не было смысла, Магнус подошел к беспомощному юноше не скрываясь, опустился на колени перед ним и с тихим смешком пощекотал травинкой, а затем и пальцами нежные прохладные бедра, обнажившиеся, когда нелепо задрался и так недлинный хитон. Повернул к себе запрокинутое лицо и с огромным наслаждением поцеловал разгоряченную пьяной отравой щеку, с нескрываемой похотью вылизал другую и все еще сладкий от сока подбородок, его потряхивало немного от вожделения и от ощущения безраздельной власти над этой слабостью и беспомощностью. Ему хотелось прижать к себе несопротивляющееся тело и… Нет. Забавляться со смертными, играть с ними, даже потешаться над ними — да. Но есть черта, которую нельзя переходить. То, что он практически сделал, то, на что был готов, внушило ему такое отвращение, что он сильно ударил себя ладонью по щеке со злости. Александр между тем приоткрыл глаза и что-то шепнул. —Прости меня, —сказал Магнус с настоящим сожалением, —Цирцея превратила бы меня в свинью за такое и было бы права. Тебе нужно попить, я помогу тебе. Он усадил безвольного Александра и напоил его прохладной водой из большого глянцевого листа. Александр раскрыл снова чудесные глаза, обычно блестящие и ясные, а сейчас затуманенные и расфокусированные и почти внятно сказал: «ты наконец-то мне приснился, как я и молил Морфея, прекрасный повелитель теней. Если я завтра снова съем этих ягод, увижу тебя вновь?» —Увидишь, если пообещаешь их не есть, —заверил его Магнус, он думать не мог без содрогания, что сам же чуть не испортил все дело. Похоже, не нужны были ни магия, ни отрава, Александр вспоминал его и без того, но вряд ли остался бы благосклонным после изнасилования. —Посиди со мной, —попросил Александр слабо, —не уходи. —Побуду немного, —решил Магнус, —поспи. Придешь сюда завтра и вновь увидишь меня, обещаю. Юный нефилим видимо поверил ему, прикрыл успокоившись глаза и тихо задышал, проваливаясь в сон. —Ох, какая славная головная боль его ждет по твоей вине, —вынырнула вновь голубая от возмущения наяда, белые буруны пены стекали по ее голове и щекам, будто пышная прическа знатной нефилимки. —Не ждет, —буркнул Магнус, —я позабочусь, чтобы он проснулся в добром здравии, —сказал он все еще укачивая в объятьях юношу, но если быть честным перед собой, ему вряд ли пришло бы такое в голову, не скажи водная дева, ведь сам он был лишен болезней и горестей смертных. —И исподнее верни, —добавил он, чтобы оставить за собой хоть какое-то последнее слово. Наяда брызнула в Магнуса ледяной водой и уплыла, прежде чем он смог бы ответить ей какой-нибудь гадостью. *атриум – открытый внутренний двор **перестиль – окруженное колоннами пространство ***экус - одно из помещений дома ****лектус – разновидность мебели, ложе, на котором сидели и лежали во время пиров и встреч *****хитон – некроеная одежды из прямоугольного куска ткани ******хламис – короткий плащ *******смоковница – фиговое дерево