Глава 6

Время после пробуждения было посвящено посещению терм (оно как и положено было очень длительным и обстоятельным) еде и напиткам (нектар все еще казался Александр слишком крепким и он отдавал предпочтение чистой воде), знакомству с обстановкой его нового дома и очень скупым, совершенно недостаточным ласкам и поцелуям. —Ты садишься с осторожностью и бережешься, когда идешь, —объяснил наконец Магнус причины своей холодности, —Я был слишком поспешен и груб с тобой, что совершенно непростительно. Следует подождать. —Но мы могли бы не заходить так далеко, —попытался выпросить внимание супруга Александр, —Мне хочется твоих поцелуев. —Сокровище мое, ведь я не смогу на этом остановиться, —вновь отказал ему Магнус, мягко, но решительно отстраняя, —Никогда еще обладание другим существом не сводило меня с ума так сильно, не захватывало мои мысли так полно. Стоит мне лишь вспомнить какое это блаженство, представить, что я мог бы испытать его сейчас же, и я не смогу сдержать себя. —Так что же, ты наказываешь меня за собственное слабоволие? – спросил Александр с обидой. —Думай, как хочешь, —ответил Магнус коротко. – Твое прекрасное тело такое хрупкое и нежное, —не выдержал он повисшего молчания, —и как бы ни хотелось мне вновь заставить тебя кричать и отметить тебя всего укусами и синяками, я подожду, пока тебе не станет лучше. Отдыхай пока, мне нужно подняться в мир людей — тебе скоро потребуется еда. —Уже? – удивился Александр, приняв перемену темы, —Кстати, об этом. Скоро? Как давно я тут? —Более трех суток, —ответил Магнус рассеянно, расправляя на плече ткань гиматия и укладывая его изящными складками, —Я говорил, что ты пока не чувствуешь времени, но скоро привыкнешь… —Магнус, мне нужна клепсидра*! – перебил его Александр, —Трое суток, подумать только! Да мне казалось… Не знаю даже, что мне такое казалось. Так и год пройдет, как будто неделя. —Любовь моя, но сразу после свадьбы не постыдны несколько дней праздности, —попытался утешить его Магнус, —Никто не осудит молодых супругов… —Причем тут это! – невежливо фыркнул Александр, снова его перебив, —Я за одобрением и не гонюсь, все равно тут никого не знаю. Как мне иначе чувствовать течение времени, когда нет ни луны ни солнца? —Ну хорошо, ладно, —ответил Магнус недовольно, —Я придумаю что-то. И ушел. *** Александр, впрочем, не планировал отдыхать, что бы там ни говорил ему супруг. Хитон и исподнее были несвежими (и пованивали), а ремешки сандалий склеились и отвердели от слюны минотавра, но его это не остановило: воду он нашел все в тех же термах и, как можно лучше прополоскав и отжав ткань, решил высушить хитон прямо на себе, а кожаные ремешки просто размял руками. С набедренной повязкой же пришлось временно расстаться, но Александр был не из стеснительных. Какой бы подготовкой ни занимался повелитель теней и монстров с их последней встречи у ручья в мире живых, новые одежды, обувь и даже гребень для супруга в нее очевидно не входили. Но Александр привык заботиться о себе сам. Понимать бы только какая валюта в ходу у местных, а уж обеспечить он себя всегда сможет. В атриуме, возле одной из колонн, он нашел, как и ожидал, нескольких подданных Магнуса, это были вероятно просители и какие-то прислужники (или чиновники?) с табличками. Решив, что с полу-волками ему будет чуть привычнее, чем с совершенно незнакомыми вампирами, Александр обратился к молодой волчице, как ему показалось той же, что срезала для Мина его цветы. —Мне нужен провожатый за пределами этого дома, —сказал он ей, —Я не знаю пока города и местности. Оставь свои дела и проводи меня, если можешь, либо укажи того, кто сделает вместо тебя. —Повелитель не давал таких указаний, господин, —сказала волчица ровно и даже прохладно. Александр взглянул на нее прямо, размышляя не напомнить ли ей, что он отныне супруг и соправитель ее повелителя и тот публично велел каждому… А, если подумать, ничего не велел, вообще-то. Прикажи он прямо, она быть может еще и откажет ему, отправит к мужу за разрешением, будто он дитя. И как бы не оказалось, что тот, пожурив ее, чтобы позабавить Александра, и погрозив пальцем, не наградит незаметно другой рукой за это. В доме отца его зависимое подчиненное положение было привычным и он знал как вести себя в нем, здесь же при всех пафосных жестах и громких заверениях, он стал еще более зависим, а положение его сделалось еще более жалким. Это было так унизительно. Хотя такого следовало ожидать, вероятно. Но он был влюблен и глуп и поверил. Что же. —Разумеется, —кивнул он вежливо, ничем не выдавая своих горьких мыслей, —Благодарю тебя, волчица. Продолжай работу. Он развернулся и направился спокойно к выходу, в конце концов он действительно не дитя и он не станет сидеть один в покоях, пока не получит от супруга разрешение выйти. Волчица однако быстро догнала его и поставила перед фактом «я провожу тебя, господин». Александр глянул на нее искоса и хмыкнул. Ну да, лучше приглядеть, чем потом оправдываться перед повелителем, что распоряжений не было. Умная. Вот и хорошо. —Мне нужно взглянуть на тот ядовитый плющ, который мой супруг упоминал на свадебном пиру, —сообщил он волчице, —Знаешь ты где это? —Да, господин, следуй за мной, —сказала волчица все так же ровно, но звериный нрав взял все же свое, —Это место опасно для тебя, ты напрасно собрался идти один. —Ты считаешь, кто-то навредит мне? – спросил Александр с большой иронией, —Другие волки? Вампиры? Минотавры, может? —Ты веселишься, —сказала она строго, будто младшему братишке, —Но земли чужие тебе, сама местность опасна, она же не знает кто ты. Воды Леты отберут у тебя память, как и у всякого другого, болота поглотят не спрашивая твоих регалий. —Похоже мне повезло, что у опытной провожатой нашлось время, —заметил Александр в ответ на эту вспышку. —Какое несчастье, —сказала волчица, —Ты всегда такой, господин? Повелитель теней разумеется скажет выполнять малейшую твою прихоть и отныне ты будешь выкручивать нам руки и заставлять «добровольно» делать все, что твоя душа ни пожелает, а мы даже пожаловаться не сможем на то, что ты принуждаешь нас? —В общем-то да, —кивнул Александр не считая нужным лгать, —Впрочем, можешь говорить, если тебе что-то не по нраву, я приму во внимание. Что бы ты ни думала обо мне, я не люблю мучить других. —Надеюсь, это правда, —пробормотала волчица с беспокойством, в глазах ее мелькнул страх. —Не дерзи слишком сильно и мы чудесно поладим, —пообещал Александр, —Рассказывай мне обо всем, что я вижу вокруг, если добавить будет нечего, говори о волках. Я ничего не знаю о твоей расе. —Как пожелаешь, господин, —сказала волчица уже совершенно покорно, —Сейчас мы выходим в город и нам потребуются факелы, поскольку светил, как ты мог заметить, у нас нет, хотя тебе наверное иметь светильник и не обязательно, раз ты сам сияешь, как бессмертные. Устройство города, насколько мне известно, такое же, как и у полисов в твоей местности, хотя я никогда там и не была сама…  *** Город вокруг дворца против ожидания Александра не был темным или пугающим, как он вскоре сообразил, вместо акрополя** располагался собственно дворец повелителя мертвых (логично, в общем-то), агора*** как и улицы ниже были ярко освещены хорошо продуманной системой лампад в нишах и факелов на стенах, хотя особенно оживленными они и не выглядели, но и не были совсем пустынны —даже шла какая-то торговля и для расчетов в основном использовали долговые расписки и незнакомые ему кристаллы. К тому же город оказался портовым, хотя и возле причалов не было заметно обычной для таких мест суеты: не слышны были громкие крики грузчиков, не ругалась пьяная матросня, не смеялись визгливо шлюхи. И все же корабли в доке стояли и паруса их ветхими не выглядели, значит кто-то по реке ходил. Все реки подземного мира, как узнал Александр от волчицы, были коварны и опасны для любого, даже для бессмертного, а плющ нужный Александру находился в глубине стигийских болот —основного места обитания полу-волков. —Те из нас, кто не живет в полисе, редко ходят на двух ногах. —Сказала волчица, —К тому же в городе много вампиров: предыдущая возлюбленная твоего супруга из них. Мы вампиров не любим. Александр вдруг почувствовал, что тоже их недолюбливает, но виду не подал, просто кивнул. Болота оказались очень обширны и в другой раз следовало наверное взять колесницу, чтобы не тратить столько времени и сил, зато волчица успела многое ему рассказать, в том числе и то, что она сама никогда не видела Луны, как и остальные волки, хотя все равно от нее зависела и испытывала ее влияние. —Почему к вам отнеслись так сурово? – спросил Александр без большого сочувствия, но с очевидным интересом,—Вампиры по сути мертвецы, им здесь самое место, но ты определенно живая. И вы живорожденные бесспорно, я видел молодых волков. — Мы теряем способность принимать человеческую форму, если не охотимся, —сказала волчица без стыда, для нее в этом буквально не было ничего ужасного, —Чтобы жить не зверьми, нам требуется убивать. Я слышала, что наши предки не могли отказать себе в том, чтобы охотиться на людей: их непрожитая жизнь была самой долгой, страх самым вкусным. Нефилимы изгнали нас под угрозой полного уничтожения, если останемся. Так мы оказались здесь. Мы с тобой тоже, господин, вот это место. Стигийские болота были мрачными, темными и труднопроходимыми. Волчица предусмотрительно взяла целую связку факелов, чтобы освещать им путь: в мире теней стоял такой полный мрак, что даже ее волчьи глаза не справлялись. Александр исследовал местность (разумеется, волчица лишь приблизительно знала, где рос плющ), с сомнением осмотрел странные явно искусственного происхождения зловонные ямы, наполненные маслянистой черной жижей. Она мало того, что мерзко пахла, но еще и образовывала на коже противную пленку и похоже не смывалась водой. —Будь осторожнее, господин, это и есть тот яд, которым был убит плющ, —сказала с беспокойством волчица. —Откуда он взялся? – спросил Александр скорее себя, его мучило ощущение, что он встречал уже где-то такое вещество, но не мог вспомнить где. Он опустился на колени возле ямы, приложил руки к земле и медленно пополз на четвереньках от нее, возя руками по влажной, мягкой (и очень плодородной) почве. Белый и все еще непросохший полностью хитон пачкался в черной жиже и земле, когда Александр вытирал о него ладони, которым все это не слишком помогало, колени были такие же черные, ремешки сандалий намокли и он подозревал, что грязь так их скрепит, засохнув, что останется только разрезать и тогда он, супруг повелителя подземного мира и его соправитель, останется не только без исподнего, но и босым. Волчица (одетая, кстати, не в пример богаче и даже с украшениями в волосах и на лбу, не говоря уж о браслетах) смотрела на его голые без набедренной повязки бедра, ягодицы и чресла с насмешкой, но без осуждения. Впрочем, все это не слишком его волновало. Смотрит и смотрит. —Не погиб, —сказал наконец Александр, лоб у него взмок от напряжения и он нарисовал на лбу жирную черную полосу, вытерев пот рукой, но и этого никто не видел, кроме волчицы, а та ничего не сказала. – Смог отсечь отравленные корни, молодец. Плющ огромный, корневая система простирается под всем этим болотом. Зачем его вообще убивали? – он плюхнулся устало на бедро, поморщившись от того, что хитон промок окончательно, а почва под ним сырая и холодная, но на ноги не поднялся — устал. Только продолжил возить задумчиво по земле совсем уже черными руками: слушал как спят в глубине корни, наткнулся пальцами на косточку и вытащил ее из земли, затем на вторую, положил ее рядом с первой, а потом и вовсе выкопал из земли небольшой череп какого-то зверька, совершенно гладкий, желтоватый и очевидно очень старый. Нахмурившись, Александр начал искать кости абсолютно целенаправленно, а затем повернул чумазое лицо к волчице и сказал: —Повтори? Я отвлекся. —Я сказала, —медленно повторила волчица с явным опасением и смотрела на него как на полоумного, —что не застала этого, потому что это случилось много веков назад, но говорят, что сперва, когда отец нашего правителя принял волков в подземном мире, мы поселились в этих местах и они были густо населены зверями и даже неплохой растительностью. Потом же разросся сей ядовитый плющ, начал захватывать земли, как чума, те кто ранились о него, мучились от незаживающих ран, галлюцинаций. Да ты и сам видел раны посланца. Признаться, я надеялась, что дело безнадежное. Мне страшно даже представить, что будет, если тебе удастся разбудить этого монстра, ведь… —Послушай, девушка… Как твое имя, кстати? – перебил ее Александр, — Помоги-ка мне найти другие кости. В них нет жизни и мне сложно. —Мое имя Майя, господин, —волчица украдкой перевела дух, решив, что сумасшедший юноша отвлекся и передумал воскрешать это лихо, от которого ее бросало в дрожь, хотя она даже не видела его сама (кроме плети повелителя, а тот никогда даже не снимал ее с пояса), лишь слышала легенды. – Сколько ты хочешь найти? – спросила она, ожидая, что тронувшийся супруг правителя захочет сделать ожерелье или другое тематическое украшение в знак своего статуса или в подарок мужу. —Сотни две, —огорошил ее безумец. – Ну хвост можно не весь, да и ноги, лишь бы хоть три… Они работали почти два часа, хотя Александр этого и не почувствовал наверное, а волчица, заразившись его азартом (это как-то очень легко произошло и она сама не поняла, как увлеклась) нашла еще один череп, потом третий и целый склад тоненьких косточек, и в конце концов у них было почти шесть сотен разных частей скелета. Александр выбрал местечко посуше и поровнее и медленно-медленно, шикая на сующуюся под руку волчицу, выложил на земле маленький скелетик какого-то четвероногого животного. Если бы не череп, она бы подумала про волчонка месяцев двух, но к своему сожалению она слишком хорошо знала, как выглядят черепа волчат. А предпочла бы не знать, конечно. Безумный супруг ее повелителя, грязный, как самый гадкий и поганый минотавр, весь в мерзкой черной жиже и болотной тине и тухлой воде, вытер как мог хорошо руки подолом хитона и достал из-за пазухи фляжку, но к удивлению волчицы пить не стал, а аккуратно подрагивающими руками капнул на беленький очищенный от земли череп, на одну косточку, другую, третью. Волчица поняла со ужасом, что полоумный все сильнее теряет связь с реальностью и начала думать о том, чтобы на свой страх и риск оставить его здесь и скрыться. Если повелитель спросит с нее, она скажет, что тот напал и она бежала. Она совсем было собралась обернуться и скрыться незаметно, пока блаженный занят своим странным делом, но тут на ее глазах произошло чудо: косточки подтянулись друг к другу, соединились, покрылись жилами и сухожилиями (несимпатичное зрелище), а затем осветились золотым сиянием, таким ярким, что на него больно было даже взглянуть: опыт ранее ей не знакомый, потому что ей не приходилось случайно взглянуть на солнце или на его блестящее отражение в воде, Когда она проморгалась и в глазах перестали плавать цветные круги, волчица увидела, что на месте косточек возилось пушистое и черненькое сладко пахнущее кровью и мясом и жизнью создание. —Меееее, —сказало оно жалобно и волчица затрепетала, рот наполнился слюной и она почувствовала, как против воли удлиняются руки и ноги и вытягивается череп. —Ну-ка! – будто бичом, будто плетью из ядовитого плюща хлестнул ее голос грязного безумца, которого повелитель зачем-то взял в мужья, —Возьми себя в лапы, не то я тебе четыре лишних отращу, будешь волоко-паучиха. И огрооомные хелицеры, на тебя после этого ни один волк не смотрит. И обернись обратно в девицу. Майя, слышишь меня?! —Такой сладенький, мягонький, —простонала она, тяжело сглатывая. – Мммммм, ну почему… —Закрой рот, —сказал Александр властно, —И не смей жрать его, ты, серая глупая сука. Мне надо сосредоточиться, я не смогу удерживать тебя в это время. Не можешь – проваливай, только факелы оставь. Волчица посмотрела, раздувая ноздри на черный пушистый комок и ужасно укусила саму себя за плечо. Заострившиеся зубы проткнули ее темную кожу, потекла кровь и зверек задрожал, жалобно мекая, прижался пачкая шубку к грязной ноге Александра. Боль отрезвила ее и она села рядом, вцепившись когтями в грунт. Александр между тем и правда закрыл сосредоточенно глаза, на бледном лице вновь появилась испарина, он кажется даже издал какой-то звук, не то стон, не то всхлип и возле его ног так же медленно, с заметным трудом пробился первый зеленый лист. Четвероногий комок взмекнул и потянулся к нему. —Нет! – окоротил его Александр, отворачивая ладонью мордочку, —Какие вы все жадные, я не могу просто. Жди, черныш. Сейчас подрастет и поешь. —Ты растишь ужасный ядовитый плющ, —сказала Майя потрясенно, —Ты погубишь нас. Зачем ты это делаешь, блаженный? —Вы сами чуть себя не погубили, —сказал бледный до синевы Александр сердито, впрочем он слишком устал для настоящей злости, —Сожрали всех коз, а те ели плющ. Вот он и разросся. Не трогай козленка! – прикрикнул он снова. —Что они такое? – спросила волчица после того как снова укусила себя, теперь за другое плечо. – Почему он не умирает от яда плюща? Черный зверь встал на маленькие копытца (как у минотавра, только крошечные и ножки нежные, вкусные) и начал с аппетитом есть побеги ядовитого плюща, не ранясь и не погибая, как любой другой на его месте. —Козы, —сказал ей Александр устало, —всеядные живучие твари, жадные, прямо как ты. Поумнее только. Так прошел еще час: плющ рос, козленок его жевал. Рост ядовитого плюща, впрочем, вскоре замедлился, а козленок наелся, обгадил все вокруг себя (вонюче и жидко) и устроился подогнув ножки рядом с Александром, который собирал в это время еще один беленький скелетик. —Вот бы козочка оказалась, —сказал он с надеждой. —Почему? —Спросила волчица с интересом, она немного оглупела в самом деле от того, что все время удерживалась от превращения и от одуряющего запаха нежной шкурки и мяска, от звука частого биения сердечка. —Потому что у двух козлов не будет козлят, —сказал Александр, посмотрев на нее косо, —Я думал ты знаешь такие вещи, я видел тебя в этой вашей оргии. Козочки размножатся и будут есть плющ. А тот не будет разрастаться. И наверняка еще что-то полезное откроется. А если вы кровавые безумные монстры снова сожрете мне всех коз, я устрою так, что у вас будут рождаться только двухголовые волчата, а суки ваши будут дохнуть в родах. Но если мне и это не поможет, я буду так долго рыдать в подушку, что Магнус вас сам перебьет, лишь бы я утешился. Поняла меня? —Да, господин, —ответила волчица жалобно, глядя с отчаянием на второй черный комок, общипывающий как ни в чем не бывало ядовитый плющ, который держал в страхе всех волков и если совсем уж честно то и самого Асмодея пугал довольно сильно. Александр отделил несколько длинных плетей, которые специально сберег от козлят, завернул их в свой хламис, который связал на манер кулька, насыпав туда же перед этим оставшиеся кости. Посмотрел на малышей и с сомнением посадил их себе за пазуху. —Может Магнус что-то придумает, —сказал он скорее себе, —Козлы не подкозлить не могли, парни оба. Пойдем обратно, волчица. И сделай так, чтобы меня с ними не сожрали твои сородичи. —Я защищу тебя, не бойся, —сказала Майя, начав наконец больше чувствовать себя женщиной, чем волчицей, —А что полезного сделает нам плющ? Понятия не имею, —ответил Александр, забрасывая мешок из плаща на плечо, —Поживем увидим. Но зачем-то он нужен… *клепсидра - водяные часы **акрополь - верхняя укрепленная часть города, храм ***агора - рыночная площадь