Глава 5

Смотреть другие покои Александр не захотел, он и опочивальню был бы не в настроении рассматривать, если бы только не удивительное ложе: самое лучшее белье и мягчайшие подушки лежали как будто на основании гигантской оливы. —Это что, останки настоящего дерева? —спросил Александр удивленно, наклонился, сунув руки под перину и ощупал в изумлении теплую полированную древесину, гладкую и шелковистую, —Там ниже, в глубине корни и они спят, все еще живые. —О да, это был когда-то исполин священной рощи, —ответил Магнус тихо, —твой народ любил его больше, чем самого Разиэля, ведь он не бывал равнодушен к мольбам даже самого слабого малыша-нефилима. За что этот добрый гигант и поплатился, Разиэль в гневе поразил его молнией, его тело раскололось на пять частей, из них были изготовлены позже удивительные артефакты, чаша жизни, дающая живую воду —один из них. Это было много-много столетий назад. Отец воздал ему почести, основав столицу вокруг ушедшего под землю пня, а из него самого изготовил это самое ложе. Я и не знал, что он может быть жив. —Он так глубоко спит, давным-давно, —прошептал Александр опускаясь перед ложем на колени и продолжая гладить выступающие корни, —Так ужасно был ранен, так сильно заснул. О, мой прекрасный… —Любовь моя, я ревную, —сказал Магнус вроде бы шутливо, но с неприкрытым беспокойством. —Ты так разгневан, что в первую нашу ночь отдашь предпочтение ему? —Не настолько разгневан, —Александр улыбнулся через плечо короткой и очень соблазнительной улыбкой, —в этот раз. Он приподнялся на руках и сел на край перины, а потом и вовсе откинулся на спину, позволив мужу развязывать на себе сандалии, напомнил только «Мин», когда Магнус поцеловал его колено и принялся спускаться губами ниже по голени. —Стоило бы сперва посетить термы или хотя бы обмыть ноги с дороги, но я не могу ждать больше ни секунды, —ответил Магнус, отшвырнув сандалии в сторону, —Там, у ручья ты просил поднять хитон и целовать, это не идет у меня из головы с тех самых пор. Он задрал тонкую ткань и очень нежно поцеловал бедра, а затем медленно-медленно взял в рот самый кончик члена, пососал немного головку, чем вызвал серию тихих всхлипов. —Ты не знал такого раньше, мой нежный, —проговорил Магнус не в силах унять волнение, отчего и продолжал болтать, —не бойся ничего. —Я видел однажды, —сознался вдруг Александр, —моего друга Андера и его филэ, я так завидовал. —Хотел такого же удовольствия? —спросил Магнус игриво. —Хотел своего возлюбленного, —ответил Александр негромко и совсем затих, когда Магнус вернулся к своему занятию. Магнус вбирал член в рот совсем неглубоко, ласкал очень легко, заставляя Александра издавать просящие звуки, но не давая слишком многого. Он довольно быстро отпустил его, расстегнул наконец и вторую фибулу на правом плече, чтобы полностью отбросить хитон, заставил развести колени и очень мягко коснулся пальцами сжавшегося ануса. —Магнус, —забеспокоился  Александр, стиснул тревожно простыни в кулаке. —Мне страшно. —Больно не будет, —успокоил его тот, смазал пальцы оливковым маслом, втер его в кожу Александра, провел руками снова по бедрам, —Может только непривычно. Я остановлюсь, если тебе не понравится. Он очень медленно ввел скользкий от масла палец, не делая резких движений, давая привыкнуть, и так же медленно потянул его на себя. Александр шумно дышал, но остановиться не просил и вторжению не сопротивлялся, позволил добавить еще один палец. —Как ты, филэ? —спросил Магнус тихо, переживая, что любовник не проявляет признаков страсти или хотя бы просто желания. —Странно, —ответил Александр почти беззвучно, —не понятно. Вроде, ничего, не больно. Магнус добавил третий палец, что вызвало небольшое беспокойство и он, желая отвлечь возлюбленного, наклонился и прильнул губами к мошонке, что вызвало к его огромному удивлению дрожащий нежный стон. —Так? —спросил он, не ожидая собственно никакого настоящего ответа и на пробу лизнул несколько раз, опасаясь надавливать на яички слишком сильно, —Какие славные, гладенькие… —Он очень бережно взял одно в рот, замирая от каждого сладкого плачущего стона, чтобы тут же выпустить и еще несколько раз лизнуть, смелее и увереннее. Александр в ответ почти непрерывно стонал и свободно, расслабленно двигался на его пальцах, легко их принимая, но все равно выгнулся в экстазе совершенно неожиданно и для себя и для Магнуса, выплескивая себе на грудь жемчужную сперму, мягко сияющую во тьме опочивальни тем же перламутром, что и его кожа. Магнус застонал вместе с ним, беспорядочно вылизывая мягкий белый живот и твердую грудь, но рукой двигать перестал и вскоре аккуратно потянул пальцы на себя. Александр в ответ на это издал маленький звук, какой-то слабый и жалобный и Магнус напряженно закусил губу, чтобы не скулить, будто котенок. Слишком давно он не брал на ложе никого такого невинного и юного, партнера, который не знал бы до такой степени собственного тела, настолько не был бы знаком со своим желанием и наслаждением. —Я хочу тебя внутри, —сказал вдруг Александр совершенно ясным голосом, —медленно. Так же чувственно. Хочу слышать, как тебе хорошо. Затрахай меня до потери памяти. Потеря памяти, пусть и кратковременная, от этих слов случилась у самого Магнуса, он смутно помнил как медленно входил в нежное расслабленное тело Александра под ним с каким-то звериным рычанием, стискивая зубы на его загривке, как стонал, будто раненое животное, потому что никогда еще обладание не приносило настолько совершенного удовольствия, такого сильного, что было сравнимо с настоящей предсмертной агонией. Он слышал и не слышал одновременно как Александр стонет вместе с ним, умоляя продолжать, как он сам сознается в том, в чем никогда не собирался признаваться супругу: как опоил его и вожделел, практически поддался соблазну, как все еще хотел бы усыпить или обездвижить и брать его беспомощного и безвольного, как сходил с ума от ревности все это время, стоило только другу или подруге дотронуться до его обнаженного локтя или плеча. Он поставил Александра на колени перед собой, заставил откинуться  на свою грудь, закинув его мерцающие в темноте предплечья себе за голову и брал, лаская руками соски, живот и пах. Его юный супруг кончил от этого с отчаянным, рыдающим стоном, сперма брызнула вперед, куда-то на изголовье их ложа и Магнус провалился в темную бездну наслаждения, вновь вцепившись зубами в загривок мужа, как настоящий похотливый кошак. —Я с ума схожу, когда ты ласкаешь мне яички, —признался Александр со смущенным смешком уже после, когда они отдыхали в обнимку на смятых и перекрученных простынях. —Я и не знал, что это так приятно. —Я собираюсь в полной мере этим воспользоваться. —ответил Магнус бесстыдно и довольно, —и найти другие места, прикосновения к которым заставят тебя также кричать и задыхаться. Теперь, когда ты знаешь, что я не сделаю тебе больно… —он беспокойно посмотрел на синяки от укусов, —Ну то есть… —Я знаю что ты хотел сказать, любимый, —засмеялся Александр. —Мой собственный рычащий монстр. В возникшей в разговоре паузе отчетлива слышна стала какая-то возня и шуршание за дверью опочивальни и Александр подозрительно приподнялся на локте, нахмурившись. —Кто-то особенно бесстрашный или оголодавший без жизненной энергии, —сказал Магнус шепотом, —Не сердись на них, мой повелитель. Я научу их вежливости. —Посмотрим, —ответил Александр, укладываясь вновь в объятья супруга, —быть может нужно их просто получше кормить, —добавил он сонно и немного бессвязно, закрывая глаза. Магнус издал какой-то согласный звук, обещая то ли вместе посмотреть, то ли еще что и задремал следом. А в изголовье их ложа, в том месте, куда на старое полированное дерево упали жемчужные капли спермы, начали пробиваться счастливые зеленые ростки.