31. Свобода

Утром Энни обнаружила Армина на веранде — в теплые дни он предпочитал работать снаружи. Похоже, он так и не ложился, потому что сейчас явно дремал. Нет, его глаза были открыты, но он глядел куда-то в одну точку не моргая. Рядом с печатной машинкой была аккуратная стопка исписанных листов и пустая чашка кофе. — Я закончил, — произнес он наконец, заметив Энни. Потянулся, расправляя затёкшее тело, сонно размял шею ладонью, снял очки, протер глаза. — Ого, — проговорила Энни. Взяла верхний лист, но все равно сейчас не могла сосредоточиться на тексте, — Надеюсь, это стоило того, чтобы не спать всю ночь. — Откладывать дольше было бы глупо. Впрочем, люди все равно не получат то, что хотят. — Я думала, смысл был в том, чтобы изложить полную историю, нигде не приврав? С самого начала, каким оно было для вашей троицы. С нападения на Шиганшину. — Да… — он потер небритый подбородок, — Но то, что было дальше… Я не могу рассказать, почему Эрен так поступил. Это не разрушит культ вокруг него, только усилит напряжённость. Я не стал врать, просто не сказал прямо. Набросал много пространных слов о благородстве и предопределённости, о рабстве свободы. Я бы не смог разрушить миф об Атакующем Титане, даже если бы сам его создал. — Но ты жалеешь, что его создал не ты. — Нельзя сказать, что я не приложил к этому руку, — с некоторой печалью отметил Армин,  — Что ж, зато я исполнил обещание, которое дал капитану Леви, и написал до ужаса счастливый и до тошноты приторный финал. — Тебе пришлось приложить немало усилий, чтобы и это оказалось правдой,  — Энни провела пальцем по его щеке, заправляя выбившуюся длинную прядь волос за ухо. — Всем нам,  — отметил он. На лужайке капитан Леви уже играл с детьми, не смотря на то, что было ещё далеко даже до полудня. Ну, точней, ребятня соревновалась, кто сильней сможет разогнать коляску с капитаном на борту. Бывшему разведчику, по правде, уже не так нужна была коляска, осваивал костыли, но ради детей все же иногда воссоединялся с символом собственной беспомощности. В конце концов,  — подумала Энни,  — это значило и то, что ему больше не нужно быть сильным и сражаться. — Раз все закончилось, думаю, теперь ты можешь позволить себе наконец поспать. — Да, дорогая. Это было бы неплохо.