Вернутся к фанфику

Everything you left behind

28 ноября 2024, 03:04
...Джейк быстро распахнул окно, чтобы Сонхун не начал стучать сильнее и не поднял на уши весь дом. Ледяной воздух хлынул в комнату, заставив его вздрогнуть, а заодно и осознать, как же сильно горит его кожа от всего произошедшего за последние минуты. — Ты что тут делаешь, нахрен? — с раздражением выдохнул он, привстав на цыпочки, чтобы выглянуть в окно к Сонхуну. — Я хотел... — Сонхун на секунду замялся, взгляд его скользнул по фигуре Джейка, а затем мельком зацепил стоящего в комнате Хисына. — Ты был не в сети. Я подумал, что что-то случилось. Хисын стоял чуть поодаль, опираясь на стену и скрестив руки на груди. Его красные уши и щеки всё ещё выдавали перебор с алкоголем, но взгляд был кристально трезвым, почти хищным. — Какое благородство, — протянул он с усмешкой. — Настоящий рыцарь, с копьём и... — он окинул Сонхуна взглядом, — острым языком. Сонхун нахмурился, будто до конца не понимал, что только что услышал. — Кто это? — спросил он, обращаясь к Джейку, но взгляд снова направил на парня. Шим потер переносицу, чувствуя, как раздражение поднимается волной. Слишком много, слишком быстро. — Просто гость, — резко ответил он, захлопывая окно. Но Сонхун не собирался так легко сдаваться. Он тут же направился к входной двери, и, пока Джейк соображал, как остановить эту чертову встречу, звонок прорезал тишину. — Ты издеваешься, — простонал Джейк, направляясь к двери. Хисын, как будто читая его мысли, скользнул вперёд и, опередив его, открыл дверь. Лёгкий наклон его тела и привычная самоуверенность в жестах только подчеркнули его пьяное состояние. — О, ты и правда рыцарь, — усмехнулся он, встречая взгляд Сонхуна. — Правда, явился слишком поздно. — А ты кто такой? — резко бросил Сонхун, его голос дрогнул, но взгляд оставался уверенным. Джейк схватил Ли за плечо и резко потянул назад, вынуждая того убрать себя с дороги. — Всё, хватит, — бросил он, одновременно пытаясь успокоить Сонхуна взглядом. — Сонхун, иди домой. — Джеюн, ты серьёзно? — Сонхун шагнул вперёд, его голос теперь звучал почти с обидой. — Этот тип, — он указал на Хисына, — говорит так, будто знает тебя всего и полностью. — Потому что знает, — выплюнул Хисын, не давая Джейку вставить ни слова. Эти слова прозвучали, как выстрел. Тишина, которая воцарилась, давила на уши, заставляя каждого из них затаить дыхание. Младший почувствовал, как внутри всё замерло, а затем взорвалось. Он резко повернулся к Хисыну, его рука сжалась в кулак. — Ты, сука, это нарочно, да? — прошипел он, угрожающе шагнув вперёд. Хисын только усмехнулся, но в его глазах читалась скрытая боль. Сонхун молчал. Его руки дрожали, и он с трудом удерживал себя от того, чтобы просто развернуться и уйти. — Развлекайтесь, — выдавил он сквозь стиснутые зубы и вышел за дверь. Джейк застыл на месте, не зная, на кого больше злиться: на себя, Хисына или Сонхуна, который оставил его разбираться с этим дерьмом в одиночку. Когда дверь захлопнулась, оставив за собой тишину, Джейк не мог избавиться от ощущения, что что-то из этой ночи уже вырвалось из его контроля. Сонхун ушёл, но всё, что оставалось, это чувство неудовлетворённой тревоги. Это было как удар по горлу — внезапно и болезненно. Он встал у двери, не в силах двигаться, и скользнул взглядом по комнате. Хисын остался рядом. Его присутствие было тяжёлым, будто бы всю атмосферу заполонило что-то неприличное, что-то, от чего нельзя было просто так отвернуться. Джейк не знал, что делать с этим. Он сам не знал, что чувствует. Его сознание было перевернуто, и сердце колотилось так, будто оно стремилось вырваться наружу. Он почувствовал, как Хисын стоит за его спиной. Тот никогда не стоял слишком далеко. — Ты доволен? — Джейк не смог сдержать раздражения, не оборачиваясь. Хисын не ответил сразу, его дыхание было ровным и низким. Он не спешил подойти ближе, но Джейк знал — он всё равно не уйдёт. Это стало привычкой. Они оба вели эту игру, где никто не может выйти победителем. — Ты всегда такой? — продолжил Джейк, не сдерживая сарказма, повернувшись к нему. — Когда всё начинает выходить из-под контроля, ты ждёшь, что я буду ждать? Хисын шагнул вперёд, но не касался его. Он стоял почти на расстоянии вытянутой руки, но не было ни прикосновения, ни слов. Только взгляд — такой же чёрный и поглощающий. — Ты... что хочешь от меня, Юн-и? — его голос был тихим, но в нем была некая опасная хрипотца. — Хочешь, чтобы я ушёл? Джейк почувствовал, как внутри всё начинает сжигать. Его тело напряглось. Эта ситуация, этот разговор — он не знал, что ещё чувствовать. Он должен был сказать что-то, что поставит всё на свои места. Но вместо этого его взгляд скользнул по Хисыну, задержавшись на его губах. Он сглотнул, пытаясь найти слова. — Я не знаю, чего я хочу, — выдавил он сквозь зубы, вставая прямо. — Но с тобой всё всегда запутано. Сука. Хисын не ответил, его руки всё так же висели безучастно у тела, но в его глазах было что-то… более глубокое. Он видел, как Джейк сжимает кулаки, как его тело начинает вибрировать от стресса. Тот не хотел этого признать, но был на грани. На грани не только от того, что случалось регулярно каждую ночь пятницы, но и от самого присутствия Хисына рядом. И тут, когда Джейк почти решился сделать шаг назад, чтобы оставить всё в прошлом, Хисын быстро поднялся на цыпочки, приблизился, и вдруг его рука оказалась на щеке Джейка, словно бы не давая ему выбора. Его прикосновение было почти нежным, но всё равно ощутимым, как тяжёлое напоминание о том, что всё ещё не закончено. — Не прогоняй меня, — Хисын прошептал, почти зарывшись лицом в его шею.

***

С чего же все началось?... Когда Джейк впервые встретил Хисы́на, его первое впечатление было простым — этот парень был слишком спокойным, слишком сдержанным. Он был тем, кто всегда оставался в тени, тихим, почти несуществующим. Но с каждым днем всё становилось яснее: что-то в этом странном молчаливом взгляде заставляло сердце Джейка биться быстрее. Это было больше, чем просто странное притяжение — это было как ядовитое желание, которое просачивалось в кровь и заставляло его не видеть ничего другого, кроме этого отчаянного взгляда, который скрывал в себе невыносимую темную боль. И что же привело их сюда, в этот момент? Это было не просто физическое влечение. Нет, всё было гораздо сложнее. Это была зависимость от того, что находилось на грани. Адреналин. Страх. Жажда того, что должно было уничтожить, но одновременно подпитывало. Этот безумный баланс между отторжением и притяжением. Хисын всегда был в стороне — наблюдатель, сдерживающий свои желания. Но в его глазах Джейк видел нечто большее, чем просто холод. Он был как вулкан, готовый взорваться в любой момент, но сдерживаемый этой чертой, этой гранью, которую невозможно было пересечь. Тот первый момент, когда Джейк заметил, как Хисын немного неуклюже прошел мимо него на одной из вечеринок, был странным. Он, казалось бы, не был заинтересован в общении, не пытался выделяться. Но потом был взгляд — взгляд, который был настолько проницательным, что казалось, он видел тебя насквозь, хотя Джейк старался быть вне всего этого. И это ощущение было новым. Интригующим. То, что вызывало жар в его крови, заставляя каждую клетку кричать, что с этим парнем что-то не так. Это было началом их борьбы за власть — над собой, друг другом, их телами, их желаниями. Тогда ещё никто не знал, что всё, что начиналось как игра с искрами возбуждения и возмущения, перерастет в зависимость. Они оба знали, что это не любовь, это не романтика. Это было нечто грязное и неудовлетворённое, что подталкивало их к краю, заставляя их искать болевые точки друг друга. Взгляд Хисына был как наркотик. Он мог бы быть тираничным, мог бы быть жестким, но в нем было нечто, что делало это несказанно притягательным. Иногда, когда они сталкивались, на долю секунды его глаза становились мягче, словно бы он показывал свои уязвимости. Но это сразу же исчезало, и на его месте снова появлялась холодная решимость. Он не был готов дать Джейку никаких привилегий — только равенство в этом адском танце. Джейк, в свою очередь, был не менее сложным. Он никогда не любил откровенные слова, не любил показывать слабости, но Хисын умел копаться в этом. И вот, стоя перед ним, чувствуя его горячее дыхание на своей коже, Джейк не мог сказать, почему именно с ним всё становилось настолько реальным, настолько захватывающим, что он, наконец, позволил себе пойти на это. Он не мог в этом признаться, но с каждым их столкновением становилось яснее: это было не просто желание, это было более чем зависимость. Они оба были зависимы от боли и наслаждения, от смешанных эмоций, от ощущений, которые оставались с ними надолго после того, как всё заканчивалось. Этот адреналин, этот хаос, который они устраивали вместе, заставлял их быть в поисках очередного вызова. Не любовь. Не привязанность. А именно зависимость. Завораживающая, ядовитая, страстная. И так началась их игра — мрак, боль и наслаждение, каждый раз всё сильнее и сильнее, но с каждым разом всё более невозможная для них обоих. Каждое новое столкновение между Джейком и Хисыном было как следующее столкновение двух стихий. В их мире не было места для слабости, не было места для чувства вины. Они оба знали, что такие вещи, как забота, привязанность или любовь, для них были чужды. Их отношения были не больше чем искры на поверхности, и они оба с наслаждением целовали эти острые углы, угрожая друг другу с каждым взглядом и каждым словом. Джейк знал, что Хисын был опасным. Он мог быть резким, жестким, и его молчание всегда говорило больше, чем слова. Он не был как все, его молчание было обманчиво. Он умел держать дистанцию, но только до тех пор, пока не решал, что игра на грани риска того стоит. Хисын, в свою очередь, прекрасно знал, что Джейк не был ни ангелом, ни идеальным парнем, каким бы он ни пытался себя показывать. Его жестокий юмор и сарказм скрывали только одну вещь — отчаяние, которое, похоже, становилось тем более глубоким с каждым их поцелуем, с каждым новым столкновением. С каждым днем Джейк все больше ощущал, что не может вырваться из этого круга, который сам же и затянул. Он не мог понять, что происходит, но Хисын был как тень, преследующая его на каждом шагу, и это было не просто притяжение. Это было более странное, более опасное, как будто что-то внутри него ломалось с каждым новым столкновением. Когда они были рядом, казалось, что воздух становился тяжелым, как будто каждое слово, каждый взгляд оставляли след в его душе. Хисын был не таким, как все остальные. Он был чересчур проницательным, всегда знал, как заставить Джейка почувствовать себя так, как он никогда не позволял себе. Он знал, как нажимать на эти неуловимые точки уязвимости, заставляя Джейка почти терять контроль над собой. И при этом сам Хисын оставался словно в тени, всегда закрытым и в какой-то степени чужим. Он не нуждался в словах, в обещаниях. Он был тем, кто действовал, и его действия говорили гораздо больше, чем любые слова. Джейк заметил это с самого начала. Он заметил, как Хисын использует молчание как оружие, как он может заставить себя быть тем, кем нужно, чтобы не дать младшему выбрать. В этом было что-то зловещее и притягательное. И, несмотря на то, что Джейк всегда пытался держать дистанцию, внутри он чувствовал, что эта борьба была неизбежной. Они оба были привязаны друг к другу невидимыми нитями, их души переплетались в каком-то страшном, но в то же время безумно возбуждающем танце. То, что началось как случайная встреча, вскоре стало чем-то гораздо более интенсивным, чем они могли себе представить. Джейк знал, что он не должен был позволять себе попасть в этот круг. Он был умен. Он всегда держал под контролем свои эмоции, всегда знал, когда отступить и когда напасть. Но с Хисыном всё было иначе. Он разрушал все его привычные границы, разрушал его мир, и, что самое странное, Джейк не хотел остановиться. Это было как игра, где правила менялись с каждым шагом, а каждый новый момент становился всё более безумным. Они не говорили об этом. Не говорили о том, что происходило между ними. Но это было там. В каждом взгляде. В каждом прикосновении. В каждом молчаливом мгновении, которое заставляло сердце биться быстрее. И Джейк знал, что не сможет выбраться из этого, потому что то, что началось как простое желание, теперь стало зависимостью. И эта зависимость была разрушительной. Ли, с его холодной и уверенной манерой поведения, умел заставить Джейка чувствовать себя живым. Но эта жизнь была полна опасностей, полна того, что он не мог контролировать. И, несмотря на всю свою гордость, несмотря на все свои попытки дистанцироваться, Джейк был втянут в эту игру. Он уже не мог вернуться. Так вот, все начиналось. Не с обычного притяжения, не с простого секса. Это была зависимость, которая сжигала изнутри, оставляя после себя только пепел, но этот пепел был слишком красивым, чтобы от него отказываться.

***

Прошла неделя, после, ни от Сонхуна ни от того идиота, новостей не было. Джейк стоял у окна своей квартиры, наблюдая за дождем, который лениво стекал по стеклу. Улица внизу утопала в темноте, только редкие фонари освещали мокрый асфальт. Ночь была тихой, почти слишком. Но тишина никогда не приносила ему покоя. Она напоминала о том, что он пытался похоронить глубоко внутри себя. Он провел ладонью по лицу, ощущая усталость, которая была не только физической. Воспоминания о нем, их странной, почти болезненной связи, всплывали в его голове, несмотря на все попытки забыть. Казалось, что они всегда следуют за ним, как тень. Слова, взгляды, прикосновения. Все это оставило следы, которые не стереть. Звук телефона отвлек его от размышлений. Экран мигнул, высветив имя: Ли чертов Хисын. - странно тот его подписал, да? Джейк выругался. Конечно, кто еще. Это было неизбежно. Хисын всегда появлялся в моменты, когда Шим чувствовал, что начинает дышать. Как будто он специально ждал, чтобы снова выбить его из равновесия. Он поднес телефон к уху, не удосужившись даже поздороваться. – Чего тебе? – его голос был холодным, но внутри он ощущал, как напряжение охватывает его. Секунда тишины, затем знакомый низкий голос: – Ты дома? Этот простой вопрос заставил Джейка сжать зубы. – А тебе какое дело? На том конце провода послышался тихий смех, насмешливый и странно теплый одновременно. – У меня есть дело к тебе. Джейк почувствовал, как внутри него поднимается волна раздражения. – Если ты снова напился и собираешься ввалиться сюда среди ночи, забудь об этом. Но голос Хисына изменился, стал мягче, глубже. – Джеюн, я хочу увидеть тебя. Эти слова прозвучали как вызов, от которого невозможно было уклониться. Джейк закрыл глаза, чувствуя, как внутри него борются желание и злость. – Ты всегда хочешь, – наконец ответил он, с трудом сдерживая себя. – А я устал от твоего дерьма. Снова тишина. Но не та, что приносит покой. Это была тишина, наполненная напряжением, словно перед бурей. – Я буду через пятнадцать минут, – просто сказал Хисын и отключился. Парень бросил телефон на диван, сжав кулаки. Конечно, он будет. Конечно, снова заставит его вспомнить все то, что он пытался выбросить из своей жизни. Но, черт возьми, почему часть его самого этого хотела? Он подошел к кухонному шкафу, достал стакан и налил виски. Глоток обжег горло, но это отвлекло его хотя бы на мгновение. Пятнадцать минут. Он знал, что будет дальше. Всегда знал. Но каждый раз думал, что, может, на этот раз всё будет иначе. Джейк присел на край дивана, крутя в руке стакан с остатками виски. Горьковатый вкус все еще жег язык, но в голове стало легче. Не настолько, чтобы забыть обо всем, но достаточно, чтобы подавить раздражение. Он услышал, как открылась входная дверь. Хисын вошел тихо, как будто был у себя дома. Это всегда злило Джейка – эта его уверенность, эта манера вести себя так, будто он хозяин ситуации, будто он понимает все, что происходит внутри Джейка, лучше, чем сам Джейк. Джейк поднял взгляд. И сразу его что-то зацепило. Не улыбка, не самоуверенный взгляд. Цветок. Одна единственная темно-красная гвоздика, зажатая между длинными пальцами. Хисын держал её небрежно, будто это была просто случайная деталь, но от его образа она казалась частью чего-то куда большего. – Ты что, на свидание собрался? – Джейк фыркнул, подняв бровь. Голос был чуть более хриплым, чем обычно, алкоголь делал своё дело. Хисын не ответил. Вместо этого он прошел к столу, положил гвоздику рядом с бутылкой виски, и только потом взглянул на Джейка. Взгляд был странно ясным, спокойным. Почти пугающим. – Ты напился, – тихо заметил он. – Ничего нового. – Ты что, пришел читать мне лекции? Трезвый, конечно. Великий и всемогущий Хисын, который никогда не теряет контроля. – Я пришел, чтобы увидеть тебя, – спокойно сказал Хисын, его голос был на удивление мягким. Джейк закатил глаза. – Конечно. Потому что я – центр твоего гребаного мира, верно? – Да. Слово прозвучало так просто, так уверенно, что Джейк на секунду потерялся. Он привык к играм, к насмешкам, к этой постоянной борьбе, которую они вели. Но сейчас в голосе Хисына не было ничего, кроме уверенности. – Да? – переспросил он, усмехнувшись. – Ты всегда так уверен? Хисын сделал шаг ближе, и Джейк ощутил его запах – смесь дождя и чего-то тёплого, почти пряного. Трезвый. Черт возьми, трезвый и слишком собранный для этой ситуации. – Ты не понимаешь, – тихо сказал Хисын, склонившись чуть ближе. – Или не хочешь понять. – И что я должен понять? Что ты считаешь меня своим? Что ты можешь являться ко мне, когда вздумается? – Джейк поднял подбородок, взгляд бросал вызов, но в глубине глаз читалось смятение. Хисын протянул руку, его пальцы прошлись по краю стола, остановившись на цветке. Он поднял гвоздику и взглянул на неё, прежде чем снова посмотреть на Джейка. – Ты можешь считать это чем угодно, Юн. Но когда я думаю о тебе, это больше не вопрос желания. Это другое. Шим хрипло рассмеялся, хотя внутри что-то болезненно сжалось. Он чувствовал себя уязвимым, разоблаченным. – Ты звучишь как псих, – пробормотал он. Хисын усмехнулся, подавая гвоздику Джейку. Тот замер, глядя на неё, но не двинулся, чтобы взять. – Возьми, – спокойно сказал Хисын, игнорируя его слова. Джейк поерзал на диване и отвернул свою пьяную бошку в сторону. – Нет. – Ты боишься? – спросил Хисын, слегка наклонив голову. – Я ничего не боюсь, – отрезал Джейк, но даже он не мог поверить в собственные слова. Гвоздика оказалась на столе между ними. Темно-красный лепесток выглядел почти зловеще в мягком свете лампы. – Я оставлю её здесь, – сказал Хисын, его голос вновь стал спокойным, почти отстраненным. – Она для тебя. Он развернулся и направился к двери, оставив Джейка стоять в этой тишине. Только когда дверь закрылась, Джейк понял, что не сказал ему уйти. И что, черт возьми, он сделал с его сердцем. Джейк остался сидеть на диване, глядя на гвоздику, которая казалась странным чужаком в его хаотичном мире. Темно-красный цвет лепестков манил, вызывая противоречивые эмоции. Злость, смешанную с чем-то, что он боялся называть. Он тряхнул головой, заставляя себя вернуться в реальность. "Пиздец", – пробормотал он себе под нос, хватая стакан со столика и глотая остатки виски. Слишком много всего сразу. Хисын и его вечная чертовая уверенность. Эти взгляды. И эта чертова гвоздика. "Что это за драма вообще? Мы же не в идиотском кино!" Парень старался не смотреть на стол. Но его взгляд сам собой возвращался к цветку. Рука невольно потянулась к телефону. Хисын ушел, но чувство его присутствия было почти осязаемым. Джейк вбил сообщение, стер, снова написал. – Блядь, – выругался он, отбросив телефон в сторону. Тишина дома давила. Алкоголь разливался теплой волной по венам, но даже это не помогало. Он чувствовал себя... одиноким? Нет. Злость – вот что это было. Он чувствовал злость на Хисына за его спокойствие. На себя – за эту внутреннюю дрожь, которую он никак не мог подавить. Он снова посмотрел на цветок, взял его в руку, покрутив стебель. – Черт, Хён, что ты делаешь со мной? Но ответа не было. Только этот чертов запах дождя, который до сих пор витал в комнате, и тихий звук его собственного дыхания, утопающего в гнетущей тишине ночи. Джейк встал с дивана, его движения были резкими, как у хищника, загнанного в угол. Он не мог сидеть в этой чертовой тишине, чувствовать тяжесть гвоздики в руке и аромат Хисына, который словно заполнил весь дом. Он прошел к кухне, бросив цветок на стол. Шаги эхом раздавались в пустоте, их ритм был таким же неуверенным, как его мысли. Джейк открыл холодильник, но, увидев внутри лишь полупустую бутылку воды и пару контейнеров, громко хлопнул дверцей. "Почему я вообще думаю об этом? Это всего лишь он. Опять." парень закрыл глаза, потянувшись руками к вискам. Он чувствовал себя, словно заперт в чужом кошмаре. Или это был его собственный? Телефон завибрировал на диване. Джейк резко повернулся, его сердце подскочило в груди. "Может, он?" Но, когда он подошел и посмотрел на экран, разочарование пронзило его. Это был Ни-ки. Ни-ки: "Живой там? Или Хисын опять напился и устроил цирк?" Ни-ки: "Если надо, могу приехать. Заодно покажу тебе мемы, чтобы отвлечь." Джейк фыркнул, откидывая телефон обратно на диван. Его пальцы на секунду задержались на экране, как будто он мог в два касания сбежать из этого странного, изматывающего вечера. Но он не стал отвечать. Вместо этого Джейк прошел к двери, открыл её настежь, впуская ночной холодный воздух. Город спал, но внутри него бушевал ураган. Он подумал о том, чтобы выйти и просто исчезнуть в ночи. Может, найти какой-нибудь бар, где он сможет забыть обо всем – о цветке, о Хисыне, о собственном чертовом смятении. Но его взгляд снова упал на цветок. Эта маленькая чертовщина теперь казалась ему вызовом. "Не я его оставил. Он решил прийти ко мне. Решил, что может оставить это здесь, словно... метку." Он почувствовал, как по венам разливается раздражение. Это всё был Хисын. Это он всегда превращал всё в хаос. И Шим, как всегда, снова оказался втянут. – Знаешь, что? – произнес он в пустоту, словно Хисын мог его услышать. – Твою мать, Ли. Я не играю в твои игры. Джейк захлопнул дверь с силой, которая глухо отозвалась эхом по дому. Хисын шел по улице, засунув руки в карманы и хмуро разглядывая асфальт под ногами. Шаги звучали гулко, как будто весь город затих, уступая место его мыслям. Улицы были пусты, только редкие фонари освещали мокрый тротуар. Дождь уже давно прекратился, но воздух всё еще был тяжелым, пропитанным сыростью и холодом. Хисын чувствовал, как его рубашка липнет к спине – не от пота, а от напряжения, которое он никак не мог сбросить. Он остановился на углу, скользнув взглядом по знакомому зданию. В окне второго этажа тускло горел свет. Это должно было успокаивать, но вместо этого только поднимало внутри него раздражение. "Он сидит там, наверху," – подумал Хисын, зажимая в кармане кулак. "Сидит и думает, что сможет от меня отмахнуться." Он закурил, глубоко затянувшись. Горечь дыма обжигала горло, и ему это нравилось. Сигарета была маленьким ритуалом контроля, который он пытался удержать в этой хаотичной реальности. Но ничего не помогало. Даже трезвость, которая обычно давала ему ясность, сейчас только усиливала смятение. Хисын вспомнил, как смотрел в глаза Джейка, когда передал ему гвоздику. Это было идиотское решение, и он знал это. Слишком откровенно, слишком символично. Но в тот момент ему хотелось оставить что-то. Частичку себя. "Почему он, чёрт возьми, так сложно реагирует на всё?" – думал Хисын, глядя, как сигарета догорела до фильтра. Он выкинул её в лужу, где она шипела, словно поддакивая его мыслям. Он резко развернулся и пошел прочь, но через несколько шагов остановился, чувствуя, как кровь бьёт в висках. "Почему я вообще ушел? Чтобы дать ему время? Пространство? Чушь собачья." Он повернул голову, бросив последний взгляд на дом. И даже в темноте и издалека он видел, как через приоткрытую дверь Джейк стоял на пороге, его фигура будто бы говорила: "Слишком поздно, иди к чёрту." "Чего так злишься, щенок?" Хисын усмехнулся, опустив голову. Он вытащил телефон из кармана, задумался, но так и не стал писать. Вместо этого он развернулся и ушел прочь, зная, что рано или поздно снова вернется.

***

Хисын открыл дверь квартиры, стараясь двигаться как можно тише. Внутри было темно, только свет экрана телефона Сону, развалившегося на диване, заливал комнату холодным синим светом. — Ну? — Сону даже не оторвал глаз от экрана, но в голосе слышалась насмешка. — Судя по твоей рожи, ночь прошла не по плану. — У меня всё под контролем, — буркнул Хисын, сбрасывая куртку и проходя на кухню. — Правда? — Сону потянулся, хлопнул дверцу холодильника, прежде чем Хисын успел дотянуться до воды. — Тогда зачем ты так нервничаешь? — Я не нервничаю. — Конечно, нет, — Сону прищурился, внимательно изучая его. — Но ты не думаешь, что вся эта ситуация с Джейком превращается в что-то… м-м, более странное? — Ты ничего не понимаешь, — отрезал Хисын, прихватив бутылку из его рук и отхлебнув прямо из горлышка. — О, я всё понимаю, — Сону хитро усмехнулся, наклоняясь ближе. — Ты весь вечер молчишь, но я ставлю всё, что у меня есть, что ты сейчас сожалеешь, что не довёл дело до конца. — Заткнись. Сону лишь усмехнулся шире, но его взгляд стал серьёзнее: — Ты говорил мне всё. Каждую ночь. Каждую мелочь. Зачем, если ты не хотел, чтобы я тоже втянулся в эту твою безумную игру? Хисын напрягся, бросив быстрый взгляд на друга. — Никто тебя не тянет. — Но ты всегда находишь способ рассказать, — Сону склонил голову, игриво крутя в пальцах пустую крышку. — Кстати, знаешь, что смешно? Этот твой Джейк тесно дружит с одним моим одноклассником. Хисын замер. — Что? — Ни-ки, помнишь? Тот мелкий, что всё высмеивает. Парень странный, но слухами разжиться можно. Хисын скрестил руки на груди, внимательно смотря на Сону. — И что ты знаешь? — Пока ничего особенного, — пожимая плечами, он хитро улыбнулся. — Но если тебе так интересно… могу подсобить. Хисын отвернулся, пытаясь скрыть внезапное напряжение. — Делай, что хочешь. Сону лишь рассмеялся, потянувшись за телефоном. — Вот уж действительно, что захочу, то и сделаю. В ту ночь Хисын снова не мог уснуть, его мысли постоянно возвращались к Джейку. Всё, что они делали, всё, что они пережили, не оставляло его. И вот это чувство зависимости, которое только набирало силу, стало для него чем-то неизбежным. Ли не мог больше игнорировать те мысли, которые терзали его в течение последних дней. Он сидел на краю кровати, холодный экран телефона в его руках казался горячим от напряжения. С каждой секундой он чувствовал, как его пальцы сжимаются сильнее, как его нервы становятся всё более натянутыми. Он взглянул на время — поздняя ночь. Джейк наверняка спал, или, как всегда, искал способ убежать от своих мыслей. Хисын знал, что он не должен был писать, но как только его руки коснулись клавиш, всё остальное потеряло смысл. «Ты спишь?» — написал он, и тут же задумался. Всё казалось таким пустым, таким беспомощным, но в то же время не мог остановиться. Ему было нужно это сообщение, хоть и бесполезное. Ответ не заставил себя долго ждать. Но когда телефон вибрировал, Хисын на секунду замер, не в силах сдержать напряжение. Ответ Джейка был коротким, как всегда, но в нём было что-то, что заставило его сердце биться быстрее. «Нет. Ты опять пьян?» — Джейк всегда был прямолинейным, в его словах не было ни намека на нежность, но Хисын знал, что это только часть игры. Он стиснул зубы и снова начал печатать, чувствуя, как его дыхание сбивается. «Я не могу без тебя, Юн». В его голове прокручивалась сцена их последней встречи, и теперь слова сами выходили на экран, почти как предсказание. Но как только он нажал "отправить", что-то в нём внутренне затрепетало. Как будто бы его желание было бы настолько очевидным, что не требовало объяснений. Джеюн прочитал. Но проигнорировал. Несколько минут прошло в молчании, прежде чем он снова схватил телефон и открыл чат с Джейком. Он знал, что не может позволить себе нервничать, но был уверен, что тот, как всегда, не понял его и не заметил маленькой деталью, которую Хисын давно хотел бы обсудить. Не выдержав, Хисын набрал сообщение. «Ты выкинул её?» — и нажал отправить. Он откинулся на спину, прижимая телефон к груди. Гвоздика... Этот цветок. Темно-красный. Символ. Он понимал, что Джейк не отдавал ей особого значения, но Хисын не мог избавиться от ощущения, что этот момент был чем-то большим, чем просто случайным жестом. Телефон вибрировал снова. Ответ пришел быстро, как всегда, без всякой лишней мистики. «Не помню. Зачем тебе эта херня?» — ответ был коротким, почти равнодушным. Но Хисын знал, что в этих словах скрыта не просто отстраненность. Это был его способ отдалиться, защититься. Он медленно ответил: «Просто интересно, как ты относишься к этим вещам.» Пальцы его слегка дрожали, когда он снова положил телефон в карман. Внутреннее напряжение, как и прежде, не отпускало. Хисын не мог не чувствовать, как его дыхание становилось тяжёлым, а мысли — спутанными. Он думал о многом, о том, как он сам запутался в этом ненормальном клубке чувств, в этой игре, что они начали играть, и о том, как Джейк отстранялся от всего, что касалось их встречи. Но что-то в его голове не давало покоя, как, например, этот чертов цветок. На мгновение Хисын замер, его взгляд затуманился, и он снова скользнул пальцами по экрану телефона. "Ты всё-таки оставил её, да?" — написал он, пытаясь скрыть всё раздражение, которое чувствовал, хоть и знал, что Джейк не придаст особого значения этому вопросу. Но теперь это стало важным, потому что это был один из немногих моментов, когда Хисын пытался удержать внимание. Ответ пришёл почти мгновенно. "Да, оставил. Не знал, что тебе так важен этот цветок",

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!