Вернутся к фанфику
Don't let me go
27 ноября 2024, 12:45...Джейк сидел на скрипучей скамейке в старом парке. Ночь была тёмной и влажной, после недавнего дождя асфальт блестел в свете фонарей. В его руке тлела сигарета, но он уже давно не затягивался, просто смотрел на дым, который лениво поднимался в ночное небо.
Он не хотел возвращаться в номер. Там всё ещё был Хисын. Его тень будто следовала за Джейком, даже здесь, в пустынной тишине ночи.
— Боже, ты как всегда выглядишь, будто мир тебя выебал, — прозвучал тонкий, чуть насмешливый голос позади.
Джейк вздрогнул и обернулся. Возле фонаря стоял Ни-ки, одетый в слишком большую толстовку и джинсы, которые явно пережили уже не один сезон. Его лицо озаряла кривая ухмылка, а в руках он держал банку газировки.
— Ты какого чёрта здесь делаешь? — проворчал Джейк, хотя внутри ощутил странное облегчение.
— Вот это вопрос, — Ни-ки фыркнул, подходя ближе. — А ты какого хрена сидишь тут, как бомж? Где твоя роскошная жизнь, Джейк? Или ты опять "в поисках смысла"?
— Заткнись, — выдохнул Джейк. Его голос был грубее, чем обычно. Он не хотел сейчас общаться, особенно с Ни-ки.
Но Ни-ки только громче рассмеялся подойдя к нему, хлопнув по плечу.
— Ладно, ладно, не кипятись, — сказал он, делая вид, что не замечает состояния друга. — Но серьёзно, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Что случилось? Опять твои "отношения", или кто-то наконец сказал тебе, что ты — ходячая катастрофа?
— Ты никогда не можешь просто поддержать, да? — Джейк злобно взглянул на друга, но тот только пожал плечами.
— Да зачем? Ты же сам себя уже закапываешь, зачем мне лишний раз напрягаться?
Джейк хотел что-то ответить, но остановился. Он вдруг осознал, что разговаривать с Ни-ки — это единственное, что хоть немного отвлекает его от всего дерьма, что происходит в его жизни.
— Ладно, если ты здесь, значит, я в полной жопе, — сказал Джейк, усмехнувшись.
— Ну, наконец-то ты это понял, — Ни-ки хмыкнул, присаживаясь рядом. — Что за драма на этот раз? И только не надо твоих взрослых "ой, всё так сложно".
Джейк бросил на него хмурый взгляд, но промолчал. Ему пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем он смог заговорить:
— Просто... это всё хреново, окей? Я не знаю, как выбраться из этого.
— Если ты про баб или мужиков, то мне это неинтересно, — быстро перебил его Ни-ки, морщась. — Не надо своих сопливых "любовных" историй.
— Это не... — начал Джейк, но затем осёкся. Он знал, что Ни-ки не поймёт.
— Ну вот, опять! — Ни-ки развёл руками. — Ты реально должен успокоиться. Или хотя бы перестать вести себя, как главный герой дешёвого романа.
***
Сигарета медленно догорала в его пальцах, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, в пустоту. Ни-ки, напротив, сидел, перекинув одну ногу через другую, и с видимым удовольствием жевал шоколадный батончик.
— Ты вообще слышишь меня? — внезапно спросил Ни-ки, кидая фантик себе под ноги.
— Что? — Джейк очнулся от своих мыслей, бросив на друга скучающий взгляд.
— Я говорю, Сону снова принёс в школу какой-то странный амулет и клялся, что он защищает от демонов, — начал Ни-ки с насмешливым прищуром. — Боже, этот чувак реально думает, что живёт в аниме.
— Кто такой Сону? — спросил Джейк, выпуская струйку дыма.
— Странный придурок из моего класса. Постоянно таскает с собой всякий хлам и орёт, что он "изгоняет тьму". Последний раз он чуть не устроил пожар, когда пытался "очистить энергию" свечами. — Ни-ки закатил глаза и фыркнул.
Джейк молча слушал. Обычно рассказы Ни-ки про школу его раздражали, но сегодня они были как спасение — хоть что-то, что могло отвлечь его от собственных мыслей.
— И знаешь, что самое дурацкое? — продолжил Ни-ки, глядя на друга с горящими глазами. — Он утверждает, что может читать мысли! Типа, стоит ему только посмотреть на тебя, и он сразу знает все твои грязные секреты.
Джейк невольно напрягся. Грязные секреты… Это слово будто отозвалось в его голове, возвращая образы Хисына. Его лицо, его голос, его... Джейк резко сжал сигарету, погасив её о край скамейки.
— Ты вообще тут, или в другой галактике? — спросил Ни-ки, прищурившись.
— Да. Просто… устал, — коротко ответил Джеюн.
— Устал от чего? От того, что сидишь тут и куришь, как дед? — Ни-ки усмехнулся, его тон был подначивающим. — Ты реально иногда ведёшь себя, будто тебе лет сорок. Может, тебе тоже к Сону сходить? Пусть очистит твою "тёмную энергию".
— Заткнись, Ни-ки, — огрызнулся Джейк, но без настоящего раздражения.
Ни-ки только усмехнулся, довольный, что хоть немного вывел друга из апатии.
— Ты такой скучный, — сказал он, опускаясь спиной на скамейку и задирая ноги. — Если бы я стал таким же унылым, убей меня, ладно?
Джейк едва заметно усмехнулся. Хоть Ни-ки и говорил слишком много, его легкомысленный тон был единственным, что напоминало Джейку о том, что мир всё ещё существует.
Джейк слушал Ни-ки, но слова казались далёкими, словно доносящимися через плотный слой воды. Он кивал в нужных местах, но на самом деле не мог сосредоточиться. Его мысли раз за разом возвращались к Хисыну, к тому моменту в квартире. Каждый вдох напоминал о прикосновениях, которых он теперь хотел стереть из памяти, но они слишком глубоко въелись в его кожу.
Ни-ки вытянул ноги, свернув толстовку под голову, как подушку, и, кажется, даже не заметил, что Джейк почти не реагирует. Его голос всё равно продолжал звучать, как фоновый шум, пока Джейк бессмысленно смотрел на свои руки. Короткие ногти, едва заметные порезы, которые он даже не помнил, как появились.
Ночной воздух был тяжёлым, чуть влажным после недавнего дождя, и пахло мокрой землёй и листвой. Джейк попытался сосредоточиться на этом ощущении, чтобы не утонуть в мыслях. Но каждый раз, когда он опускал голову, чтобы стряхнуть пепел, или отворачивался от света фонаря, ему начинало казаться, что за ним кто-то следит.
Оглянувшись через плечо, он увидел пустую аллею. Лишь тени деревьев и слегка мерцающие лужи.
Он закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Но вместо того, чтобы успокоиться, он снова увидел лицо Хисына. Улыбка, взгляд — всё это преследовало его, как призрак, который он не может изгнать.
— ...Даже если ты не веришь, это всё равно чертовски смешно, — внезапно Ни-ки резко выпрямился, прервав свой рассказ. Он бросил взгляд на Джейка, затем присвистнул. — Боже, ты выглядишь ещё хуже, чем я думал.
Джейк поморщился, но промолчал.
Ни-ки лишь пожал плечами и откинул голову назад, снова расслабляясь. Джейк был благодарен за эту паузу, за короткое мгновение тишины.
Его сердце всё ещё билось слишком быстро. Он снова огляделся по сторонам. В тени уличных фонарей ему почудился силуэт. Высокий, с руками в карманах, знакомый до боли.
Нет. Это невозможно.
Он крепче сжал пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. "Ты просто сходишь с ума", — сказал он себе, стараясь прогнать эту мысль. Но ощущение, что кто-то смотрит, не отпускало.
Снова повернув голову, он увидел, как прохожий пересёк аллею. Длинный плащ, чуть сутулая походка, но в каждом движении — отголосок чего-то знакомого.
Он хотел было подняться, но Ни-ки заговорил, и этот голос вернул его в реальность.
Джейк заставил себя остаться на месте. Но где-то глубоко внутри разрастался страх, цепкий, как сорняк, укоренившийся в его сознании.
В тени высокого дерева, вдалеке от света фонаря, Хисын наблюдал за ним. Его фигура сливалась с ночной темнотой, почти невидимой для постороннего глаза. Но он видел всё.
Джейк сидел, сгорбившись, словно весь мир рухнул ему на плечи. Хисын усмехнулся, чуть прищурив глаза. Это была его любимая часть. Наблюдать, как Джейк борется с собой, с чем-то, что он не может ни принять, ни игнорировать.
Сигарета в его собственных пальцах тлела медленно, создавая едва заметный красноватый отблеск. Он следил за каждым движением Джейка: как он курил, как оглядывался, будто пытаясь поймать чью-то тень. Это почти трогало его. Почти.
Ни-ки сидел рядом с Джейком, что-то тараторя, словно надоедливый щенок. Его голос долетал до Хисына обрывками, но смысла не имело это слушать. Ни-ки был не важен.
Хисын втянул воздух, прикрыв глаза. В ночном воздухе всё ещё витал лёгкий аромат, который он узнал бы где угодно. Запах Джейка, впитавшийся в его кожу, смешанный с тонкой горечью сигарет.
— Пытаешься убежать, Джейк? — прошептал Хисын, больше для себя, чем для кого-то ещё. Его голос был тихим, но насыщенным той самой тёмной уверенностью, которая делала его таким невыносимым.
Джейк снова оглянулся через плечо. Хисын мог поклясться, что в его движении была паника. Почувствовал ли он его взгляд? Узнал ли?
Его усмешка стала шире. Если бы Джейк знал, что Хисын сейчас здесь, всего в нескольких метрах от него, насколько быстрее билось бы его сердце?
Он выдохнул дым, наблюдая, как Джейк бросает взгляд в сторону пустой аллеи.
"Не получится, Юн ", — подумал Хисын, глядя на него с каким-то извращённым чувством собственности.
Джейк поднялся со скамейки, чувствуя, как мышцы затекли от долгого сидения. Ветер усилился, напоминая о том, что ночь становилась всё холоднее. Он затушил очередную сигарету об край урны и бросил взгляд на Ни-ки, который всё ещё развалился на скамейке, будто не собирался никуда уходить.
— Я пойду, — коротко бросил Джейк, поправляя куртку.
— Куда это ты собрался посреди ночи? — лениво протянул Ни-ки, даже не поднимая головы.
— Не твоё дело, — огрызнулся Джейк, засунув руки в карманы.
Ни-ки поднялся, сложив руки на груди, и прищурился.
— Ты ведёшь себя как-то… странно. Ну, в смысле, ещё страннее, чем обычно, — заметил он, наклоняя голову чуть в сторону. — Погоди, это из-за того, что я рассказал про Сону? Или ты реально собираешься к этому истеричке, чтобы он "очистил твою ауру"?
Джейк только закатил глаза и направился прочь. Он не собирался ни объяснять, ни оправдываться. Ему нужно было идти. Просто идти вперёд, подальше от всего. Однако тот, не спешил оставить его в покое. Он догнал его через несколько шагов, бесцеремонно сунув руки в карманы толстовки.
— Серьёзно, Джейк, что с тобой? — спросил он, глядя ему прямо в лицо.
Джейк остановился, на мгновение рассматривая выражение лица друга. В нём не было насмешки, только лёгкая, почти незаметная тень настоящей тревоги.
— Я просто… хочу побыть один, ладно? — ответил он, стараясь звучать спокойно.
— Ладно, ладно, делай, как хочешь, — пробормотал Ни-ки, отступая на шаг. Но всё равно не уходил. Он просто стоял, наблюдая, как Джейк медленно удаляется вдоль аллеи.
Ветер донёс до него тихий звук шороха листвы, словно кто-то шагнул в темноту. Ни-ки нахмурился, на мгновение почувствовав странное беспокойство.
— Чёрт возьми… — пробормотал он себе под нос, но тут же пожал плечами. Он быстро отогнал это чувство и вернулся к скамейке, решив, что его странный друг сам разберётся со своими проблемами.
Ночная улица была пуста, лишь изредка где-то проезжали машины. Асфальт блестел от влажности, и звук его шагов раздавался глухо, словно каждый шаг только подчеркивал пустоту вокруг.
Но чем дальше он уходил, тем сильнее ощущал себя уязвимым. Спину покалывало неприятное чувство, будто кто-то смотрит ему вслед. Он остановился, оглянулся, но скамейка уже скрылась за поворотом. Ни-ки наверняка остался там, ворча себе под нос о том, как странно он себя ведёт.
И всё же… Джейк снова обвёл взглядом улицу. Пусто. Ни души. Но внутреннее беспокойство не отпускало.
Он пошёл быстрее, стараясь не смотреть по сторонам. Лишь бы выбраться из этого состояния, лишь бы не дать паранойе поглотить себя.
Однако всё вокруг продолжало казаться чужим, нереальным. Даже его собственные шаги звучали непривычно громко, эхом раздаваясь в тишине.
Джейк знал, что это не просто усталость. Это был он. Этот чертовский человек, чья тень, казалось, укрывала весь мир вокруг.
"Ты никогда не уйдёшь", — будто бы прошептал голос в его голове, вызывая у него нервную дрожь.
Он снова обернулся, но улица осталась пуста. Зависим ли он?
Хисын шёл по освещённой неоновыми вывесками улице. Ночь шумела вокруг: гул машин, смех из-за угла, музыка, просачивающаяся из приоткрытых дверей баров. Но всё это было для него лишь фоном, бесполезным и ненужным шумом, который никак не мог заглушить его собственные мысли.
Он толкнул тяжёлую дверь первого попавшегося бара. Внутри было темно, воздух пах смесью дешёвого алкоголя и давно выветрившегося табака. В дальнем углу какой-то мужчина что-то рассказывал, почти крича, а рядом двое женщин смеялись, перебивая его. Но Хисын выбрал место у стойки, подальше от суеты, заказал виски и молча смотрел, как бармен готовит его напиток.
Когда перед ним поставили стакан, он обвёл пальцем его края. Напряжение, которое не отпускало его весь день, начало проявляться в маленьких деталях: сжатые челюсти, лёгкий дрожь в пальцах, обжигающее тепло, когда он поднёс стакан к губам.
И, конечно, он снова вспомнил Джейка.
Каждый раз, когда он пытался прогнать эти мысли, они возвращались, как наваждение. Он видел его взгляд — яростный, горящий смесью страха и желания, когда он был у него под руками. Он все еще ощущал вкус его кожи, жар его тела.
Хисын стиснул стакан так, что костяшки побелели.
"Почему ты меня так бесишь?" — подумал он, прежде чем залпом допить виски и жестом заказать ещё один.
Он мог бы сказать себе, что Джейк не важен, что это просто очередная игра, которой он пресытился. Но каждый раз, когдап он пытался убедить себя в этом, его внутренний голос твердил обратное.
Он вспомнил, как Джейк ушёл, его затравленный взгляд, словно тот был готов сорваться с места и убежать куда угодно, лишь бы не быть рядом.
Его пальцы слегка постукивали по поверхности стойки. Он смотрел в отражение на полированных бутылках, застывших рядами напротив. В какой-то момент ему показалось, что там, в стеклянной мозаике, промелькнуло лицо Джейка.
Он моргнул. Исчезло.
— Чёрт возьми, — пробормотал он себе под нос и взял сигарету из пачки, которую вытащил из кармана.
Бармен бросил на него предостерегающий взгляд, но Ли проигнорировал его. Он вышел на улицу, выдыхая дым в прохладный ночной воздух, и вновь позволил себе затеряться в своих мыслях.
Его сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Он ненавидел это ощущение.
Хисын ненавидел это чувство, потому что оно вырывало его из привычного ритма, из уверенности, которую он так старательно строил годами. Он всегда контролировал всё: себя, других, ситуацию вокруг. Но Джейк... этот мальчишка, с его ранимым взглядом и яростью, раз за разом сбивал его с этой накатанной колеи.
Это было унизительно. Как будто Джейк стал трещиной в его идеально построенной маске. Он не мог позволить себе быть слабым, зависимым, хоть на миг терять власть над собой. Это была его философия, его защита. Но с Джейком всё шло иначе.
Он злился на себя за то, что даже сейчас, стоя под неоновым светом вывески бара, он думал о нём. Злился за то, что запах его кожи ещё держался в воспоминаниях, за то, что каждый взгляд, каждый жест Джейка теперь казался ему вырезанным в памяти.
Сигарета обжигала пальцы, но Хисын не заметил, пока не почувствовал, как пепел осыпается на его руку. Он резко стряхнул его и поморщился. "Какого чёрта со мной происходит?"
Ему казалось, что этот огонь внутри его был чем-то ненужным, лишним. Словно Джейк — это яд, который он сам впустил в свои вены, а теперь не мог избавиться. И всё же, несмотря на ярость, он не хотел отпускать это ощущение. В этом была своя извращённая сладость — ощущать, как кто-то буквально вытягивает из него равнодушие.
Он любил ненавидел Джейка за это.
Но больше всего он ненавидел себя за то, что хотел снова и снова видеть, как тот рушится под его прикосновениями.
Хисын стоял на улице, упираясь локтями в холодный бетонный барный порог, затягиваясь последней сигаретой, когда в поле его зрения вошли два незнакомца.
Они шли, как будто не замечали ничего вокруг. Мужчины, оба молодые, оба с лёгкой небрежностью в шагах, как если бы мир был для них игрой, а они — его главными игроками. Они тихо смеялись между собой, обменивались фразами, покидая тень, и погружаясь в свет, излучаемый неоновыми вывесками бара.
Один был высоким, с лёгкой небрежной укладкой, в белой рубашке, его волосы слегка растрёпаны, а взгляд — открытый и честный. Второй — чуть коренастее, с темными волосами и узкими, почти хитрыми, кошачьими глазами, что контрастировали с тёплой улыбкой на его лице. На них было легко смотреть, как на людей, которые просто нашли свою гармонию и, казалось, жили в этом маленьком мире без остатка.
Хисын сразу заметил, как они остановились у двери бара, чтобы дать друг другу короткий поцелуй — просто так, ни из-за чего особенного, без стеснения, словно это было естественным продолжением дня. Их рука тянулась друг к другу с такой уверенностью, как будто ничего не могло помешать им в этот момент.
Хисын почувствовал, как его губы сжались в тонкую линию, а внутри чего-то затрещало. Это был не гнев, а нечто другое. Что-то гораздо более личное и болезненное. Как будто этот момент — их простое счастье — попадал прямо в цель, лишая его кислорода.
Он почувствовал зависть.
Это было раздражающе. Но не просто зависть к их счастью или беззаботности. Он ненавидел их за то, что они могли быть такими открытыми, за то, что они могли позволить себе быть рядом, смеяться и любить друг друга, не закрываясь за стеной масок, не скрываясь в тени, как он.
Взгляд Хисына оставался холодным, но внутри него что-то сжалось, будто железные прутья, заковывающие его в клетку. Он ненавидел их, но больше всего — себя. За то, что эта сцена заставила его почувствовать себя тем, кем он был на самом деле. Одиноким.
Чонвон, со своим беззаботным видом, с лёгкой улыбкой, которая казалась слишком полной для его жизни, посмотрел на Хисына с недоумением, возможно, почувствовав этот взгляд. Но ничего не сказал. Просто прошёл мимо, под руку с Джеем. И в этот момент для Хисына как будто всё замерло.
Никто не заметил его. Никто не чувствовал этот тяжёлый взгляд, который Хисын, словно невидимый, оставил на них. Он был просто частью ночи, мимо которой никто не замечал. И это ощущение было одновременно знакомым и абсолютно новым — будто его существование стало лишь тенью их счастья.
Он снова закурил, но вкус сигареты был теперь горьким, как горечь внутри. Он не знал, что было хуже: осознавать, как остался в стороне, или то, что эта сцена на самом деле вызвала у него не раздражение, а что-то более тёмное и беспокойное. Зависть. Ненависть.
Он наблюдал за ними, и у него свело живот, как будто кто-то дергал его за самые чувствительные нити. Он не мог понять, что с ним происходит. Почему их счастье, их небрежность его так сильно задевает? Почему его взгляд не может оторваться от их лиц, их рук, их лёгкого касания?
И вот, когда они снова прошли мимо него, когда Джей чуть не столкнулся с его плечом, Хисын ощутил это яркое, болезненное чувство внутри — и вдруг понял, что это было не просто раздражение. Это было желание. Он хотел этого. Хотел быть с ним, так же открыто и беззастенчиво, как эти двое. Он ненавидел их за это.
И ненавидел себя ещё больше.
"Как я мог так себе позволить?" — стиснув зубы, подумал он, сжав сигарету в пальцах. — "Какого чёрта я позволил ему войти в мою голову?"
Он почувствовал, как сердце сжалось, а дыхание стало тяжёлым. Он не был готов. Он не хотел этого. Не хотел, чтобы в нём что-то менялось, чтобы он терял контроль. Он всегда держал себя на дистанции, всегда оставался тем, кто не поддаётся. Но теперь это чувство — эта горячая, совершенно новая, нечестная эмоция — стало угрожать его привычному порядку.
Он ненавидел Джеюна за то, что тот нарушил его спокойствие. За то, что теперь, каждый раз, когда он его видел, внутри него закипал этот огонь, и он не знал, как его потушить. Хотел бы, чтобы его не было, чтобы он не ощущал, как его тело реагирует, как его желания растут, становятся больше и беспокойнее с каждым днём.
Он почувствовал, как губы стали тонкими, когда оглянулся в сторону их отголосков, уносящихся в шум барной толпы.
"Ты достал меня, Юн-а", — мрачно прошептал он себе под нос. — "Но какой же ты ахуенный когда упорствуешь мне".
Хисын сжал зубы, уже не замечая, как в третий раз за вечер подносит стакан ко рту. Бар, который прежде казался ему лишь шумным фоном, стал настоящей ловушкой. Его мысли всё чаще скользили к Джейку, и этот поток ассоциировался с чем-то едким, горьким, что не отпускало. Ему хотелось вырваться, что-то заглушить — поэтому он пил.
С каждым глотком мир становился менее острым, и вскоре ему уже было неважно, что он сидит здесь, с этим мучительным чувством внутри, которое он не мог избавиться. Бар был густо пропитан запахами, слащавыми и затхлыми одновременно, но что-то внутри него требовало этого.
Скоро Хисын не мог точно оценить, сколько выпил. Его щеки горели, уши пульсировали от жара, а глаза начали слипаться, будто слёзы всё-таки пробивали железную стену, которую он пытался выстроить вокруг себя. Он сам себя не узнал. Впрочем, это не имело значения. Он же не собирался позволять себе слабости.
Бар был последней каплей. Виски скатывалось по горлу, но оно не стирало чувства. Напротив, только добавляло их, с каждой минутой глубже и болезненнее. Он снова и снова представлял себе того парня с заблудшим взглядом и дерзкими глазами. Джейк. Джеюн, которого он так ненавидел за его слабости, за его борьбу. За всё, что не было им. И в этом хаосе, в этом вихре мыслей, он решил — нужно идти.
Он едва смог найти свой телефон, чтобы набрать адрес, и уже через несколько минут стоял у двери Джейка. Шум, боль, горечь в животе — всё это смешивалось с жгучим желанием. Он не знал, что он хотел сказать, и даже не думал об этом. Он просто стоял, ощущая, как кровь бурлит в его висках, и тяжело дышал, словно только что выбежал из пламени.
Когда дверь наконец открылась, Хисын не ожидал этого. Он не готовился, не репетировал. Но как только Джейк открыл дверь и встретил его взглядом, Хисын не смог удержаться. Его тело двигалось само, инстинктивно. Он схватил его за воротник и резко потянул на себя, не давая ни шанса на сопротивление. Его губы прижались к губам Джейка с такой яростью, что дыхание обоих забилось в одном моменте, как если бы они вдруг исчезли в пустоте.
Губы Хисына горели, как огонь, горячие и жёсткие, полные отчаяния и желания. Он чувствовал, как Джейк, не успев ничего сказать, замер, а затем, будто подчиняясь невидимой силе, ответил на поцелуй, его руки поднимались к его лицу, скользили по волосам, словно проверяя, что это не просто игра. Но для Хисына это была не игра — это было невыносимое притяжение, которое требовало выхода, которое не могло больше оставаться скрытым.
Он сжал его плечи, почти больно, будто пытаясь почувствовать реальность через прикосновения. В груди горело. Было жарко, и сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из тела. Все мысли улетели. Осталась только эта немая борьба, этот поцелуй, который казался слишком сильным, слишком нужным, чтобы его можно было остановить.
Он был тем, кто приходит и забирает, не думая о последствиях. Он был тем, кто губит, не понимая, зачем.
Джейк стоял в дверном проёме, замерев, будто его приковали цепями. Хисын всё ещё держал его за руку, а дверь за его спиной была распахнута настежь, будто приглашая в эту странную, напряжённую сцену прохладный ночной воздух. Поцелуй всё ещё жёг губы, оставляя тягучее, раздражающее ощущение.
— Ты сошёл с ума, — Джейк почти прохрипел. Его голос был грубым, и он попытался вложить в него больше злости, чем чувствовал на самом деле. — Ты вообще понимаешь, что творишь?
— Знаю, — ответ Хисына был простым, но голос его дрогнул. Его красные от выпитого глаза блестели, щеки горели, а дрожь в руках выдавалась, несмотря на внешнюю уверенность. — А ты?
Джейк хотел снова выругаться, послать его куда подальше, но вместо этого застыл, глядя на то, как Хисын вдруг... осел. Словно вся его агрессия и дерзость растворились, оставив только пустоту. Его руки дрогнули, и он медленно провёл пальцами по своим покрасневшим от ночного холода щекам, будто пытаясь собраться.
— Ты всегда убегаешь, Джейк, — его голос звучал почти упрёком. — Но в этот раз я не отпущу.
— Ты уже меня заебал, — Джейк сжал кулаки, готовый поставить его на место, но вместо этого почувствовал, как сердце заколотилось сильнее. Всё это было неправильно. Хисын, такой пьяный, такой странный, смотрел на него так, будто требовал чего-то, чего Джейк не мог — или не хотел — дать.
Внезапно Хисын опустил голову, его руки дрожали, но он всё равно поднял одну из них, чтобы коснуться плеча Джейка. Медленно, словно боялся, что тот снова оттолкнёт его.
— Не уходи. Просто... просто будь рядом. Сейчас, — его голос затих, будто последние слова дались с трудом.
Джейк чувствовал, как внутри него нарастает буря. Всё это — заплаканные глаза, пьяный лепет, эта странная одержимость — выводило его из себя.
— Ты думаешь, это работает? — наконец выдавил он, вырывая руку из слабой хватки. — Думаешь, я просто забуду, как ты ведёшь себя как долбанутый?
Хисын посмотрел на него, и в этом взгляде было что-то такое, от чего Джейку стало не по себе. Слишком тихое, слишком спокойное, слишком… опасное.
— Забудешь, — просто сказал он. — Ты всегда забываешь.
В этот момент Джейк впервые почувствовал, что это может быть правдой.
Джейк выдохнул, ощущая, как внутри всё закипает. Эти слова — "Ты всегда забываешь" — застряли у него в голове, как заноза, раздражая и одновременно заставляя задуматься. Он не понимал, откуда в пьяном Хисыне столько ясности.
— Да пошёл ты, Хисын, — выдохнул он, повернувшись к нему спиной. Джейк хотел уйти, но дверь всё ещё была распахнута, а Хисын оставался стоять за его спиной.
— Ты боишься. — Голос Хисына звучал тихо, но странно уверенно. Он пошатнулся, упираясь рукой в дверной косяк, и сделал шаг вперёд. — Боишься, что я прав.
Джейк обернулся, и что-то внутри него щёлкнуло. Хисын выглядел ужасно: красные щеки, покрасневшие глаза, слипшиеся пряди волос, и всё это в обрамлении ночной темноты. И всё равно в его облике было что-то угрожающее, как будто даже сейчас он контролировал ситуацию.
— Я не боюсь, — отрезал Джейк. — Я просто устал от твоих выходок.
Он схватил дверь, собираясь её захлопнуть, но в последний момент Хисын вскинул руку и остановил его. Удивительно твёрдо для человека, который шатался от выпитого.
— Ты меня не бросишь. — Его голос был почти шёпотом, но в нём звучала такая уверенность, что Джейк невольно замер. — Даже если попытаешься.
Джейк хотел ответить, хотел снова выругаться, но в этот момент Хисын вдруг медленно опустился на колени прямо перед ним. Его руки дёрнулись, будто он собирался ухватиться за Джейка, но остановился, словно что-то внутри него всё ещё удерживало.
— Ты единственный, кто меня держит, Джейк. — Эти слова прозвучали с неожиданной искренностью, а глаза Хисына заблестели сильнее, и Джейк не был уверен, от слёз ли это или от выпитого. — Ты хоть понимаешь, что ты для меня значишь?
Эти слова повисли в воздухе, и Джейк почувствовал, как что-то тяжёлое оседает на его плечи. Он посмотрел на Хисына, и внутри него завязалась буря. Злость, сострадание, растерянность. Всё смешалось в клубок, который невозможно было распутать.
Что думаешь?
Вы сказали:
удали все что идет после слов Ты меня не бростшь
ChatGPT сказал:
Конечно, вот исправленный вариант:
Джейк выдохнул, ощущая, как внутри всё закипает. Эти слова — "Ты всегда забываешь" — застряли у него в голове, как заноза, раздражая и одновременно заставляя задуматься. Он не понимал, откуда в пьяном Хисыне столько ясности.
— Да пошёл ты, Хисын, — выдохнул он, повернувшись к нему спиной. Джейк хотел уйти, но дверь всё ещё была распахнута, а Хисын оставался стоять за его спиной.
— Ты боишься. — Голос Хисына звучал тихо, но странно уверенно. Он пошатнулся, упираясь рукой в дверной косяк, и сделал шаг вперёд. — Боишься, что я прав.
Джейк обернулся, и что-то внутри него щёлкнуло. Хисын выглядел ужасно: красные щеки, покрасневшие глаза, слипшиеся пряди волос, и всё это в обрамлении ночной темноты. И всё равно в его облике было что-то угрожающее, как будто даже сейчас он контролировал ситуацию.
— Я не боюсь, — отрезал Джейк. — Я просто устал от твоих выходок.
Джейк шагнул к двери, пытаясь оставить всё позади. Но как только его рука коснулась ручки, раздался звонок. Он взглянул на экран — номер Сонхуна. Проклятье. Что ему нужно в такое время?
«Что ты там снова хочешь?» — пробормотал Джейк себе под нос и нажал на кнопку.
— Эй, Джейк, — послышался голос Сонхуна, едва знакомый, но всегда такой тёплый и спокойный. — Как насчёт того свидания? Всё ещё в силе?
Джейк чувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Этот звонок был настолько не в тему, что в какой-то момент он даже не знал, как ответить. На его губах появилась едва заметная усмешка, но тут, как по команде, Хисын сделал шаг вперёд, и его взгляд был полон того, что Джейк не мог точно разгадать. Хисын был пьян, но его тело всё равно выдавало зловещую уверенность.
Сонхун, не замечая напряжения, продолжил:
— Ты не сказал, где мы встретимся… Джейк? Всё нормально?
Хисын вдруг поднял голову, его глаза немного мутные, но всё равно пристально следили за экраном Джейка, словно пытаясь понять, кто же на другом конце линии.
— Кто это? — тихо, но с угрозой в голосе спросил Хисын, не отрывая взгляда от телефона.
Тот слегка сглотнул, но не ответил. Он знал, что сейчас будет неприятно, но не мог придумать, как избежать этого. Сонхун продолжал настойчиво:
— Я слышу тебя, Джейк. Кто это? Это… поздно. Кто там с тобой?
Хисын сжал кулаки, а его дыхание стало чуть более тяжёлым. Он всё ещё не мог избавиться от этого чувства, что Джейк был не просто его, а каким-то образом уже привязан к этому интроверту, который не знал, что творилось на самом деле. Он подошёл ещё ближе, его плечо коснулось плеча Джейка, и тот почувствовал, как от этого близости весь воздух вокруг становился плотным.
Джейк, не зная, что сказать, тупо молчал, просто глядя в экран. Он знал, что вряд ли Сонхун оценит этот холодный ответ, но и Хисын явно не собирался уходить.
— Что? — наконец произнёс Джейк, пытаясь скрыть растерянность в голосе. — Это… ничего, Сонхун. Просто… поговорим позже. Сильно устал.
Сонхун, казалось, уловил тон и сразу замолчал, но не уходил:
— Ты уверен, Джейк? Всё ли в порядке? Я слышу какой-то шум, и ты… ты не в порядке.
Хисын, как будто не выдержав, схватил телефон из рук Джейка и добавил с укором:
— Ты оглох? Устал он.
Юн почувствовал, как напряжение нарастает. Его рука дрожала, но он не знал, как вырваться из этой ситуации. Сонхун, с другой стороны, молчал, но напряжение с его стороны было явным — он чувствовал, что что-то не так.
— Джейк, ты в безопасности? Кто там с тобой?
Хисын резко выключил звонок и бросил телефон на пол. В комнате повисла тишина, но её не могло затмить то, что происходило между ними сейчас.
Хисын с лёгким качанием шага подошёл к двери, оставив Джейка стоять в коридоре. Его движения были пьяными, но полными уверенности, как будто он был хозяином этой ситуации. Он заправил руки в карманы своих брюк и, не обращая внимания на Джейка, шагнул в дом, даже не спрашивая, можно ли войти.
Джейк застыл, не зная, что делать. Он стиснул челюсти и взглянул на Хисына, ощущая, как внутри что-то закипает. Почему он не сказал ничего? Почему не отмахнулся от этого ненормального поведения?
— Ты чё, вообще с ума сошел? — спросил он, но уже без прежней уверенности, заметив, как Хисын пьяно, но по-прежнему уверенно двигается по квартире. — Думаешь что ты тут главный, или что?
Хисын не повернулся. Вместо этого он только насмешливо усмехнулся, продолжая шарить по квартире глазами.
— Ты меня достал, Джейк, — его голос был тихим, но страшным. — Вот реально.
Он резко обернулся, почти вплотную к нему, и как бы по инерции нахмурился.
— Тот звонок, чёрт возьми, тебе, сука, что, по душе он? Почему я вообще этого не знал, а? Кто он, этот ебучий Сонхун?
Джейк почувствовал, как его голова закружилась от всей этой пьяной агрессии. Это было странное чувство — как будто он и не был тут хозяином ситуации, а стал каким-то статистом в чужом спектакле. Но его глаза полыхали, и это не было просто от возмущения. Всё внутри него взывало к действию.
— Ты ебанулся?! — он вырвал свои руки из карманов и пошёл к Хисыну, почти влетая в него. — Он просто друг, понимаешь? Тебе это вообще не касается!
Но Лт не двинулся, не отступил. Он лишь поднял глаза, в которых уже не было и намёка на пьяную беспомощность.
— Да не пизди ты, Шим. Ты ещё скажи, что он не трахал тебя, — Хисын отошёл, не отрывая взгляда, продолжая наполнять пространство этой же самой тягучей угрозой.
Джейк стиснул зубы. Молча. В голове бурлило. Это как-то всё начинало быть слишком личным. Слишком сложным. Всё не то, о чём он думал, когда проснулся этим утром.
Джейк молчал, но внутри всё кипело. Как, чёрт возьми, он дошёл до этого момента? Хисын стоял прямо посреди его квартиры, шатаясь, но всё ещё каким-то образом удерживая контроль. Его глаза, красные от алкоголя, смотрели прямо на Джейка, прожигая взглядом, как будто тот был ему что-то должен.
— Ты реально ёбнулся, — выдохнул Джейк, отводя взгляд. Руки его дрожали, но он не собирался показывать слабость.
— Может быть, — усмехнулся Хисын, вынимая руки из карманов. Он подошёл ближе, настолько близко, что Джейк почувствовал запах дешёвого алкоголя и сигарет. — Но я хотя бы честен с собой. А ты?
Джейк хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Всё, что вырвалось, было больше похоже на раздражённое рычание. Он прошёл мимо Хисына, направляясь в сторону кухни.
— Слушай, у меня нет времени на твои пьяные разборки, — бросил он через плечо. — Пей воду, проспись, а завтра мы с тобой поговорим.
Но Хисын не собирался сдаваться. Он пошёл за ним, снова сокращая расстояние между ними.
— Нет. Мы поговорим сейчас. Ты думаешь, я не вижу? Ты меня боишься. Боишься признать, что я тебе нужен.
Эти слова ударили Джейка как молния. Он резко обернулся, его глаза метали молнии.
— Боюсь? — Он горько рассмеялся. — Блядь, ты о чём вообще? Я боюсь только того, что ты мне квартиру разнесёшь.
Хисын не отступил. Вместо этого он наклонился ближе, его голос стал ниже, тише, почти угрожающим.
— Ты мог бы просто признаться. Упростить всё это. Но ты всегда делаешь всё через жопу, Джейк.
Джейк хотел ответить, но его взгляд упал на дверь, где всё ещё лежал его телефон. Он знал, что Сонхун, скорее всего, будет звонить снова. И эта мысль почему-то заставила его нервничать.
— Ладно, — сказал он, стараясь не выдать свой тон. — Если ты хочешь поговорить — пей воду и говори. Но если ты продолжишь нести эту хуйню, я реально выставлю тебя за дверь.
Хисын замолчал, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Он стиснул челюсти, затем прошёл к дивану и сел, разметавшись, словно считал, что это его место.
Джейк сквозь зубы выдохнул. Он чувствовал, что этой ночью он не сможет просто так спастись бегством.
В квартире царил полумрак, неяркий свет от уличного фонаря падал через полуприкрытые жалюзи, оставляя полосы на полу. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом алкоголя, сигарет и чего-то ещё, неуловимо знакомого. Возможно, это был аромат, который всегда исходил от Хисына — терпкий и вызывающий, смешанный с теплом его кожи.
Хисын развалился на диване, его поза была одновременно расслабленной и напряжённой, как у зверя, готового к прыжку. Красные от выпивки глаза блестели в полумраке, но не от усталости — в них читалось что-то хищное. Его руки были расставлены, а пальцы лениво барабанили по обивке, словно он ждал, когда Джейк потеряет терпение.
Джейк стоял в дверях кухни, не двигаясь. Его руки упёрлись в косяк, как будто это могло удержать его от того, чтобы не закричать или не вцепиться в этого идиота, который совершенно бессовестно решил перевернуть его ночь с ног на голову.
Всё вокруг словно застыло. Тишина нарушалась только приглушённым шумом из окна: где-то далеко проехала машина, хлопнула дверь, раздался лай собаки. Время замедлилось, и напряжение в воздухе становилось почти ощутимым.
Глаза Джейка скользнули к дивану. Он заметил, как Хисын медленно поднял руку и провёл пальцами по своей шее, словно пытался отогнать остатки опьянения. Этот жест был слишком интимным, слишком спокойным для того, что происходило.
Шим стиснул зубы, его сердце колотилось, как сумасшедшее.
— Твоя привычка ломиться ко мне среди ночи — это вообще новый уровень пиздеца, — едва слышно выдохнул он, хотя голос дрожал.
Старший посмотрел на него, медленно подняв голову. Его взгляд был тяжёлым, полным упрёка, но губы растянулись в слабую, почти лукавую улыбку.
Он не сказал ничего, только лениво кивнул, словно соглашался с тем, что Джейк сказал, но ему это совершенно не волновало.
Квартира снова погрузилась в тишину, и Джейк почувствовал, как внутри него начинает что-то сдавливать. Эта напряжённая, почти удушливая тишина была хуже любых слов.
— Ты и собираешься так сидеть? — наконец бросил он, раздражение прорвалось сквозь тяжёлую маску спокойствия. — Кто же, блять, так рвался говорить со мной?
Хисын поднял взгляд, лениво оглядывая Джейка, словно тот был его личной игрушкой, которая наконец-то начала двигаться. Он не сразу ответил, будто ещё переваривал услышанное.
— Я наверное, Юн, — ответил он, голос его звучал так, будто ему всё равно. Но уголки его губ дрогнули, выдавая слабую усмешку. — Ты готов слушать?
Эта фраза вспыхнула, как спичка, внутри Джейка. Он сделал шаг вперёд, пытаясь подавить волнующий гнев.
— Хисын, если ты сейчас не начнёшь говорить по делу, я тебе голову откручу.
Но Хисын, казалось, получал только удовольствие от его слов. Он снова устроился поудобнее, сложив руки на груди, словно не замечал нарастающее напряжение в комнате.
— А ты такой забавный, когда злишься, — проговорил он, не сводя глаз с Джейка.
Шим на это сжал кулаки, будто пытался удержаться от того, чтобы не сгрести Ли за воротник и не вытолкать вон.
— Ты пьяный идиот. Почему бы тебе просто не заткнуться и не лечь спать? — прошипел он, но голос дрогнул, выдавая его внутреннее смятение.
Хисын откинул голову назад, тяжело вздохнув. Он провёл руками по лицу, словно стирая остатки своих мыслей. Но глаза, покрасневшие от алкоголя и какой-то невыносимой внутренней борьбы, снова впились в Джейка.
— Я не хочу спать, — пробормотал он, голос звучал низко, хрипло. — Я хочу знать, кто это был.
Джейк хмыкнул, уперев руки в бока.
— А тебе-то какое дело? — резко ответил он. — Это моя жизнь, Хисын, и мои, чёрт возьми, звонки.
Но Хисын поднялся с дивана так резко, что Джейк на миг отступил. Его движения были шаткими, но уверенными, и теперь он стоял всего в шаге от Джейка.
— Мне не нравится, когда кто-то пытается отнять у меня то, что уже моё, — произнёс он, наклонившись чуть ближе.
— Твоё? — переспросил Джейк, взрыв смешанных эмоций в его голове почти перекрыл слова. — Ты сдурел? Что значит твоё?
Хисын посмотрел на него с тем самым взглядом, который заставлял Джейка чувствовать себя пойманным в ловушку.
— Это значит, что мне не плевать, кто звонит тебе, — сказал он, и его голос звучал теперь более низко, будто между ними исчезло всё остальное. — Ты отвечаешь только мне.
Тишина в комнате стала почти оглушающей.
Джейк шагнул назад, пытаясь обойти Хисына, но тот схватил его за запястье, снова подводя к себе.
— Хисын, — выдохнул он, не зная, что сказать дальше. В его груди пылал гнев, но одновременно с этим что-то более глубокое, более пугающее.
— Я говорю серьёзно, — продолжил Хисын, его голос стал почти шёпотом. — Я не собираюсь делить тебя.
Джейк закатил глаза, пытаясь скрыть растущее раздражение и страх, которые шли рука об руку.
— Ты просто напился и бредишь, — буркнул он, снова вырываясь из хватки.
Но Хисын не ответил. Он только смотрел, словно пытался разгадать что-то внутри Джейка, какой-то секрет, который был понятен только ему.
Комната была пропитана неестественным для ночи напряжением, казалось, что даже стены наблюдали за происходящим, удерживая каждый звук внутри. В углу тихо тикали старые настенные часы, их ритм звучал, как отбивающий последние секунды фитиль.
Джейк почувствовал, как холодный воздух из приоткрытого окна скользнул по его коже, словно напоминая о том, что они не одни в этом мире, как бы этого ни хотел Хи. Этот запах улицы, смешанный с теплом алкоголя, который исходил от Хисына, мешался в голове, заставляя думать, что реальность скользит из-под ног.
— Хисын, отойди, — произнёс Джейк, голос его был твёрже, чем он ожидал. Он шагнул назад, но наткнулся на край стола, не замеченный в полумраке.
Но Хисын двигался за ним, почти бесшумно, несмотря на шаткость. Его дыхание стало более ровным, но взгляд оставался горящим, как у хищника, который не намерен отпускать свою добычу.
— Ты думаешь, это просто пьяный бред? — прошептал он, едва касаясь пальцами края стола, будто это была новая точка опоры. — Может, и так, Юн-а.
Джейк напрягся от имени, сказанного так мягко, почти нежно, и тем не менее — это заставило его желудок сжаться. Он ощутил тепло рук Хисына, которые скользнули в карманы брюк, словно тот пытался удержать остатки своего контроля.
— Почему это тебе вообще так важно? — продолжил Джейк, его голос стал чуть громче, но дрогнул, когда Хисын подошёл ещё ближе.
Между ними осталось не больше пары дюймов. Хисын смотрел на него сверху вниз, и этот взгляд был пронизан странной смесью уязвимости и одержимости.
— Потому что это ты, Джеюн-и, — его голос был низким, но теперь в нём слышалась нотка усталости. — и...
Он замолчал, опустив взгляд на пол, и на миг показалось, что слова застряли у него в горле. Но затем он снова поднял глаза, и в них было нечто, от чего у Джейка внутри всё перевернулось.
— Потому что ты — единственное, что держит меня в этом чёртовом мире.
Слова повисли в воздухе, как грозовая туча. Джейк тяжело выдохнул, проведя рукой по лицу. Он пытался найти хоть какой-то смысл в услышанном, но всё, что он чувствовал, было смесью растущего гнева и чего-то невыносимо тяжёлого.
— Ты меня заебал, — наконец бросил он, резко вывернувшись из его взгляда. — Хватит уже этой драмы.
Но Хисын продолжал стоять, не двигаясь, только взгляд его стал более мрачным, как будто он уже знал, что разозлил Джейка, но не мог остановиться.
Джейк резко развернулся, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, что-нибудь, что помогло бы ему не потерять голову. Его шаги эхом отдавались в тишине комнаты, но куда бы он ни глянул, ему казалось, что чувствует спиной взгляд Хисына — слишком тяжёлый, слишком требовательный.
— Ладно, всё, — буркнул он, хватаясь за край кухонного стола. — Ты сейчас отправляешься в спальню, и мы оба забываем, что эта ночь вообще произошла.
Хисын усмехнулся, низко, почти беззвучно. Он тяжело опустился на ближайший стул, едва не опрокинув его в процессе.
— Забыть? — переспросил он, глядя куда-то в сторону. — Юн-а, а я вижу ты любишь все забывать.
Слова задели Джейка так неожиданно, что он обернулся, метнув взгляд через плечо.
— А тебе-то что? — резко ответил он. — Хочешь обсудить мою память или ту хуйню, которую ты здесь несёшь?
Но Хисын не ответил сразу. Он посмотрел на свои руки, нервно теребя подол рубашки, а затем вдруг поднял взгляд — тот самый, от которого у младшего всегда начинало сводить внутри.
— Я не шучу, — пробормотал он. — Я не могу это выкинуть из головы. Тебя.
Эти слова прозвучали так тихо, что их почти заглушило эхо из его же прошлого хриплого смеха.
Джейк остановился, будто застыв на месте. Гнев ещё плескался в его груди, но теперь к нему примешивалось нечто иное, почти чуждое. Он не знал, что сильнее: желание накричать на Хисына или убежать от этого разговора, от него, от самого себя.
— У тебя просто алкогольное помешательство, — бросил он, наконец найдя голос. — Иди, проспись и забудь этот бред.
Хисын вдруг резко поднялся, так, что стул, на котором он сидел, громко скрипнул по полу.
— А если я не забуду? — проговорил он тихо, наклонившись чуть ближе.
Джейк нахмурился, пытаясь отстраниться, но спиной снова упёрся в край стола.
— Это не моя, блядь, проблема, — выдохнул он.
— Сделай её своей, — почти прошептал Хисын.
Тишина накрыла комнату. Только тиканье часов напоминало о времени, которое ускользало вместе с их словами. Джеюн тяжело сглотнул, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди.
Внезапно резкий стук в окно разорвал это напряжение. Оба обернулись, будто кто-то застал их на месте преступления.
Тусклый силуэт виднелся за стеклом, и в приглушённом свете уличного фонаря стало видно лицо Сонхуна. Он стоял, нервно постукивая костяшками пальцев по стеклу, взгляд его метался между Джейком и тем, что происходило внутри.
— Твою мать, — прошипел Джейк.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!