Часть 2

      Место, где им теперь предстояло жить, называлось Маяк. Название звучало одновременно поэтично и странно — особенно если знать, что никакого света он не излучал, да и моря поблизости не было. В тайне Ари всегда любила поэзию, особенно стихотворные эпитафии, посвящённые ушедшим. В детстве она вместе с другими девочками из приюта бродила среди древних постаментов, читала выгравированные строки, переписывала их куда придётся — даже на оборотные стороны скучных для молодых Дозорных трактатов.       Однажды она случайно сдала листок с заданием, на обратной стороне которого было одно из этих прекрасных, трогающих за душу четверостиший. Наставник, к сожалению, ее тяги к прекрасному не оценил.       — Что это? — мрачно спросил он, недоуменно рассматривая ее работу.       — Просто... стихи, — пробормотала она в тщетной попытке выкрутиться. — Простите, мне показалось, они подойдут к теме.       Сдаваться Ари не привыкла даже в самых безнадёжных ситуациях.       — Подойдут? — поразился ее наглости наставник.       В тот день Ари впервые в жизни выпороли. И именно в эти унизительные минуты, лёжа на позорной лавке, она вдруг ясно поняла: страдать ради искусства она не готова. По крайней мере — не настолько...       Странно было сейчас вспоминать об этом. Но, живя на Маяке, она всё чаще ловила себя на странных мыслях. Всё чаще Ари тянуло вглядываться в изменчивую, пульсирующую пустоту, окружающую остров, на котором каким-то невероятным образом стояло то, что осталось от некогда прекрасного архитектурного ансамбля.       «Это место не должно существовать», — думала она иногда. Но оно было. Чужая тоска, чувство вины и сожаления — не её, но отчётливо ощущаемые — всё чаще накатывали волнами.       Ари относила это к тому, что с недавних пор в ее голове поселился древний эльфийский маг или бог — она затруднялась с определением. Эльфы воздвигали ему алтари как богу обмана, а он сам называл себя всего лишь магом. Сама она ещё не решила, кем его считать. Во всем, что было связано с Соласом, всегда ощущалась доля лукавства.       Никогда в своей жизни она еще не была близка к чему-то настолько чудовищному и опасному. Настолько близка, что делила с ним свои сны. Он выбирал для нее спутников, указывал путь, много рассказывал. Но ещё больше Солас скрывал. И никогда прежде Ари не испытывала настолько жгучего, почти панического желания вернуться туда, где все было просто и понятно, — в мрачный, но родной Великий Некрополь.       Вся история мира её команды обращала свое течение в иное русло, и Ари плыла по этим непослушным волнам. Когда она дошла до здания, которое занял Луканис и его Злости, остальные обитатели Маяка уже были на месте. Тааш привычно сидела в углу с недовольным видом, Даврин вертел в руках очередную деревянную поделку. Беллара же что-то рассказывала Нэв, которая старалась выглядеть заинтересованной, хоть у неё это плохо получалось.       Луканис корпел над каким-то блюдом, а Хардинг, стоя у него за спиной, бросала короткие советы:       — Нет-нет, щепотку, а не горсть! — проворчала Хардинг, слегка наклонившись вперёд.       — Я знаю, — отозвался Луканис, не поднимая взгляда. — Просто дай мне закончить.       Ари огляделась. Не хватало только Варрика и недавно присоединившегося профессора Волькарина. И отсутствие последнего даже радовало. Его появление вызывало у неё непривычное чувство смущения. В иерархии Дозора он стоял гораздо выше, и таким, как она, — обычным Дозорным без дара — в присутствии Старшего Некроманта полагалось лишь молча исполнять приказы.       Ари вздохнула. Всё её воспитание, вся привычка к послушанию всё ещё протестовали против того, что теперь отдавать приказы должна была она.