«Смяв ткань миров движением руки»

Ли Ляньхуа немного удивляется, выйдя из терема ранним-ранним утром, когда спят и деревья, и трава, и матовая роса на ней, и обнаружив под дверью Фан Добина. (Он предпочитает думать, что это удивление, хотя, возможно, это радость. Но с чего бы ему радоваться появлению Фан Добина, от которого он не в первый раз попытался улизнуть? Так что да, это просто удивление.) — И что ты здесь делаешь? — спрашивает он. Фан Добин поднимает голову, и Ли Ляньхуа понимает одновременно три вещи. Фан Добин выглядит очень странно. И это не Фан Добин. (Третья вещь — то, что заспанные глаза Фан Добина, возможно, самое милое, что только существует в этом мире. Разумеется, с точки зрения объективного ценителя красоты. Ничего личного.) — Ты Ли Ляньхуа? — спрашивает Фан Добин, вскакивая. — Самый знаменитый лекарь цзяньху? Выговор у него тоже странный, нездешний. А интонации — знакомые. — Я Ли Ляньхуа, — признает Ли Ляньхуа. — Зачем ты искал меня? — Ты знаешь о такой болезни — Тяньшоу? — задает очередной вопрос не-Фан Добин, глядя на него с очень фандобиновской надеждой. — У меня друг, он болен, мне очень надо его вылечить. Это серьезно. Фан Добин говорит о желании вылечить самого Ли Ляньхуа вот с таким же выражением лица. (Будто не существует для лекарства цены слишком высокой, такой, которую он не смог бы заплатить.) Ли Ляньхуа все это очень сильно не нравится. Он решает быть откровенным с тем, кто не Фан Добин. — Увы, ты обратился не по адресу. Моя слава — дутый пузырь, я очень плохой лекарь. Мой ученик подтвердил бы это. Он считает меня шарлатаном. Кстати, он очень похож на тебя, вас легко перепутать. Даже я в первый момент ошибся. — Он сейчас здесь? — спрашивает гость. — Может быть, он подскажет мне, что делать, раз уж такой умный. — Нет, — говорит Ли Ляньхуа, потирая лоб. — Он… Я… В общем, я предпочел оставить его. Гость хмыкает. — Да мы в самом деле похожи. Сяогэ тоже постоянно исчезает. Правда, всегда возвращается в нужный момент. Но сейчас он ушел надолго, и я… очень скучаю. С другой стороны, у меня есть десять лет, чтобы подготовить этот мир к его возвращению. И найти лекарство. — Я тоже однажды исчез на десять лет, — вырывается у Ли Ляньхуа. — Я не знал, что меня ждут. — Сяогэ знает. Он ушел, чтобы защитить меня. Ты ведь тоже поэтому сбегаешь? (Вообще-то Ли Ляньхуа сбегает не поэтому. Наверное. Хотя если хорошо подумать…) Он садится на ступеньки, приглашая нового Фан Добина усесться рядом, и в общих чертах рассказывает о своей болезни и о том, как не позволит Фан Сяобао натворить глупостей. К концу его рассказа на лице гостя появляется улыбка, которая Ли Ляньхуа совершенно не нравится. — Сяогэ по крайней мере не пытается мной управлять, — говорит он. — А ты даже не понял, что это бесполезно. — Я болен, — говорит Ли Ляньхуа. — Сяогэ тоже, — отзывается Фан-кто-то-там. — Я беден. Гость снова хмыкает, не признавая аргумент даже заслуживающим внимания. — Я гораздо старше его. Ответный смех такой же искренний и заразительный, как у его Сяобао. — Я не могу портить ему жизнь. — Можешь не портить, — соглашается гость. — Перестань сбегать и попробуй вылечиться. Он будет рад, гарантирую. — А потом? — с горечью спрашивает Ли Ляньхуа. Говорить об этом с гостем очень легко — как будто высказываешь тяжелые мысли Фан Добину, но в то же время Фан Добин никогда об этом не узнает. — Потом все будет хорошо, — отвечает не-Фан Добин абсолютно в духе Сяобао. — Мы решим все проблемы и будем счастливы. — И почему у вас все так легко? — стонет в ладони Ли Ляньхуа. — Не все, — отвечает гость. — У нас часто бывает сложно, иногда — слишком. Но когда есть цель… Он встает со ступенек. — Мне пора. Времени мало, осталось меньше пяти лет. Если смогу, наведаюсь снова, вдруг ты что-то узнаешь о Тяньшоу. — А как ты вообще сюда попал? — вспоминает Ли Ляньхуа. — Нашел один артефакт в южной гробнице. Судя по сохранившимся записям, он должен работать как портал… в общем, переносить людей в пространствах и временах. — Тебя же могло занести неизвестно куда! — возмущается Ли Ляньхуа, как возмутился бы очередной самоубийственной глупости Фан Сяобао. — Вообще-то я хорошо разбираюсь в древних надписях и легендах! — очень знакомо вскидывается гость. — Я никогда не рискую понапрасну! Ну и… мне обычно везет. — На месте твоего Сяогэ я бы тебя за порог не выпускал, — хмуро сообщает Ли Ляньхуа. (Думая, возможно, не только об этом отчаянном путешественнике.) Не-Фан Добин опять улыбается. — Ну попробуй. Ли Ляньхуа и сам знает, что бесполезно. — И долго ты собираешься искать свое лекарство? — Пока не найду. Можно было и не спрашивать. — Тяньшоу, значит? — уточняет он, когда не-Фан Добин уже спустился со ступенек. — Тяньшоу, — тот оборачивается и смотрит очень серьезно. Придется порыться в справочниках и старых лекарских свитках. Умеют же эти Фан Добины навешивать на людей обязательства… Умереть некогда.