кафе "у бабушки"

Хёнджин буквально от них убежал, Чан пошёл следом выяснять, что случилось, а Минхо скептически посмотрел на Феликса. Тот взял тарелки и принялся их мыть. Рубашка Чана сидела на нём как платье на девушке. Ещё бы поясок подвязать — и красота. Феликс чувствовал, что Минхо смотрит на него, но не спешил заговаривать. Льющаяся вода была приятным поводом помолчать. А если оставить воду включённой, вытирая только что вымытую миску — непозволительная роскошь в Жемчужном доме — то и вовсе можно убрать тарелки, не открывая рта. Феликс не видел, откуда Минхо брал миски, поэтому поставил их на полку рядом с раковиной и с тоской посмотрел на чайник. У Чана был очень вкусный чай: летний, горный. Да и Феликс привык к напиткам гораздо больше, чем к кашам. — Я куплю тебе по дороге, а то Чан там брата сожрёт, — Минхо протянул к Феликсу руку, но передумал. — Спасибо за завтрак, — Феликс склонил голову и протёр тряпкой миску в сотый раз. Хозяин учил их, что посуда должна сверкать так же, как и его жемчужинки. — Не стоит утруждаться, всё хорошо. — Мы всё равно заглянем в кафе, — Минхо вздохнул, достал кружку, налил туда воду и протянул Феликсу. — Хёнджину полюбился новомодный напиток. Бунна, кажется. Его делают из зёрен какого-то растения. Если хочешь, тебе тоже купим. — Не стоит, — Феликс выпил воду. Глаз он не поднимал, — я сыт и благодарен, — он опустился на колени, — как я могу быть полезен? — Так, — Минхо поднял Феликса на ноги. — Будем считать, что ты отблагодарил меня тем, что заставил Хёни поесть. — В Жемчужном доме… — Феликс запнулся и укусил себя за щеку. Вряд ли Минхо понравится сравнение жемчужинок и его любимого брата. — Простите. — Что в Жемчужном доме? — вообще-то Ники давал ему неплохие советы по тому, как заставить Хёнджина поесть. Минхо бы даже сказал: лучшие. Принц даже думал его выкупить и познакомить их, но Ники отказался. — Ничего, — Феликс сжался, — простите. — Ладно, пойдём, — Минхо ласково погладил ребёнка по волосам. Не спешить и не торопить. У выхода Хёнджин уже вполне себе весело рассказывал Чану о том, какую картину он рисует и что планирует в ней показать. Он был уже одет: осталось пальто. — Ой, Феликс, — Хёнджин взял пальто и протянул ребёнку, — надень, там холодно. И на ноги бы что-нибудь… Минхо пальто перехватил и вернул брату. Протянул Феликсу своё и помог в него завернуться. Чан извинился: — С ним в комплекте шли только балетки, штаны и жемчужная сеточка. Накидку не дали, сказали, что не в надлежащем виде. Феликс дёрнулся в руках Минхо. Тот заметил это и слегка сжал плечи мальчонки. — Штаны бы сейчас не помешали, — Хёнджин задумался. — Они всё равно лёгкие, — принц легко поднял Феликса на руки и посмотрел ему в глаза, пока тот снова не спрятал взгляд. — До кареты пять минут, не успеешь замёрзнуть. — П-простите, — Феликс смутился. Так на руки его никто не брал. Хёнджин вчера взял вертикально, под ноги, а в Жемчужном доме либо закидывали на плечо, либо за шкирку. А Минхо понёс его как принцессу. И при этом не прижимал к себе. Если бы Феликс не совершил за это утро столько непростительных ошибок, он бы точно насладился этим моментом. К старшим всегда относились уважительно, и Феликс любил представлять себя жемчужной принцессой — самым высоким рангом их дома. — Чего ты извиняешься? — Хёнджин недоумённо уставился на Феликса, застегнул пальто и вышел вместе с братом. На улице дул ветер. — Вам приходится возиться со мной, — Феликс скосил взгляд на Чана. Тот выглядел задумчивым, но не возражал. — Бег до кареты был бы лучше, — Чан заметил взгляд Феликса и подмигнул ему. — Босиком? По гравию? В такую промозглую погоду? — Минхо нахмурился. — Никакой физкультуры, пока он себе килограмм пять не наест. — А лучше десять, — Хёнджин показал Чану язык. — Мы сначала к бабушке или после магазинов? Минхо посмотрел на замершего в его руках котёнка и понял, что появление на публике в таком наряде тот не переживёт. Немного обижало то, что Феликс не жался, а будто бы боялся. Чего? Он вроде чётко показал, что не намерен никого наказывать. — Одеваться, — он усмехнулся, — чтоб кое-кто не привыкал кататься. — Я… — Феликс попытался слезть, но Минхо ему не дал. — Господин Чан… Феликс хотел сказать, что будет слушаться того, кто его купил, но Минхо так уверенно и беспрекословно зашагал вперёд, что у Феликса просто не хватило духу сопротивляться. Чан с ними не поехал. Сослался на то, что кто-то должен работать, и хотел захватить Минхо с собой, но принц сказал, что Феликс с Хёнджином не справится, и уселся в карету. — Почему это он должен со мной справляться? — Хёнджин надулся и скрестил руки на груди. Феликса усадили рядом с ним. В карете было тепло — её предварительно прогрели, но Феликсу всё равно было неуютно. — Потому что ты ведёшь себя как ребёнок, — Минхо вздохнул. — А он – как напуганный ребёнок! — Хёнджин показал брату язык. — Да неужели? — Минхо приподнял бровь, а Феликс удивлённо посмотрел на Хёнджина. Тот отвернулся и уставился в окно. Феликс очень осторожно коснулся его плеча. — Прости? — прозвучало мягко. — Я просто хотел подружиться, — Хёнджин убрал руку от прикосновений. — Знаешь, что такое дружба, Феликс? — последнюю фразу Хёнджин произнёс на лионесском, и у Феликса упало сердце. Ему показалось, что в живот прилетает что-то тяжелое, а грудь сдавливают тиски. Стало больно дышать. Перед глазами Хан: его улыбка и протянутая рука. В голове — его голос, тихонько напевающий незамысловатую песенку. Следующая картинка была дальше, глубже: его товарищи из сожженного дома. Феликса будто разрезали. От груди к животу: глубже, сильнее, жестче. Он даже не знал, что с ними. Феликс зажмурился, но видение никуда не исчезло, а сердце болело по-настоящему. Минхо буквально почувствовал, как воздух становится вязким. Время будто остановилось. Хорошо, что Чан с ними не поехал: его бы придавило. Лошади громко и взволнованно заржали, птицы поднял шум, а небо резко посмурнело. Двигаться было сложно даже ему. Минхо боролся, но Хёнджин справился раньше: он обнял Феликса. — Прости, — уткнул себе в грудь. — Прости, пожалуйста. Я дурак. Феликс расплакался. Объятия Хёнджина были крепкими и тёплыми. И позволяли дышать. — Мощно, — Минхо прокомментировал для себя. Вышел из кареты, потому что она остановилась: лошади отказывались ехать дальше. Срыв Феликса затронул улицу: все стояли и ругались на лошадей, а некоторые даже и друг на друга. Над ними — облака. Ещё чуть–чуть — и пойдёт дождь. Или даже снег. Интересно, почему в Жемчужном доме эти срывы не срабатывали. Было бы смешно, если бы жемчуг был чем-то вроде изолятора. Минхо погладил лошадь по шее. Он умел успокаивать животных. Это было проще, чем людей. Пара мелких похлопываний, короткое «тише-тише» и вот одна готова. Со второй было несложнее. Но когда Минхо вернулся в карету, Феликс всё ещё плакал. — Я же говорю, он ведёт себя как ребёнок, — Минхо аккуратно погладил мальчика по волосам. — Совершенно не думает о том, что говорит. — Эй! — Хёнджин положил ладонь на голову мальчика, защищая его от брата, и прижал к себе покрепче. — Не трогай его! — Феликс, — Минхо нравилось катать его имя на языке. Почти такое же красивое, как и сам мальчик, — что станет больше, если его перевернуть? — А? — Феликс пытался успокоиться и взять себя в руки. В груди всё ещё болело, но Хёнджин так искренне пытался утешить его. Дарил тепло. И Феликс попросту не мог противиться. — Что находится между небом и землёй? — Минхо уселся напротив. Говорил мягко и смотрел прямо на мальчика. Улыбался. — Союз? — Хёнджин посмотрел на брата. — Тш, — Минхо легко шлёпнул его по руке, — не подсказывай. — Шесть, — Феликс всхлипнул и обернулся на принца, — переворачивается и превращается в девять. — Умничка, — Минхо ласково потрепал его по волосам. — Успокоился? — Да, — Феликс опустил голову и прижался к Хёнджину, — простите. Минхо почувствовал, что они поехали, и удовлетворённо улыбнулся. Мальчика ещё можно вытащить. Осталось только убедить его в том, что он хочет вытаскиваться. Хёнджин легко баюкал его у себя в объятиях. Постоянно извинялся и рассказывал смешные истории про дворцовую жизнь. Некоторые хранились под грифом «секретно», но Минхо было плевать. Вряд ли Феликс вообще что-нибудь запомнит. Ему бы сейчас с собой справиться — выглядел он откровенно плохо, поэтому, когда они доехали, Минхо снова взял его на руки. До магазина примерно пятнадцать шагов, но эти пятнадцать шагов Феликс должен быть не один. Хёнджин шёл рядом и открыл им дверь. Минхо донёс Феликса до дивана и усадил. Потрогал его лоб. — Как себя чувствуешь? — Всё хорошо, спасибо, не стоит беспокоиться, — Феликс опустил глаза. Ковёр был очень красивым, а диван — мягким. Захотелось в нём утонуть и остаться здесь навсегда. — Хёнджин, милый, озаботься чаем и каким-нибудь печеньем, — Минхо уселся рядом и приобнял Феликса за плечи. — Всё в порядке, — Феликс повторил, но всё-таки прижался. Минхо был тёплым. — Он не хотел тебя обидеть, — Минхо вздохнул, — просто его учили так защищаться. Прости его. — Я не обижаюсь, — даже если бы Феликс хотел, он бы не распознал обиду под тонной боли в груди. — Если хочешь, — Минхо осторожно погладил его по руке, — я могу о ком-нибудь узнать. — Да! — Феликс повернул голову к Минхо, посмотрел на него, но тут же опустил глаза. Передёрнул плечами, будто извиняясь. — О ком? — Минхо подождал, прежде чем спросить. И терпеливо погладил мальчика по тыльной стороне ладони. Голая кожа. Феликс руку не одёрнул. — О Хане… он был жемчужиной год или полтора назад… — Феликс закусил губу. — Я всё узнаю, — Минхо продолжил ласково гладить. — Имени более, чем достаточно. — У Джея нет голубого сервиза, — Хёнджин поставил чашку на журнальный столик. Она была золотой и очень красивой. Наверняка дорогущая. Феликс боялся брать в руки. — Выпей, — Минхо осторожно провёл по волосам мальчика, — и ты тоже, — лёгкий кивок брату. Хёнджин вернулся со своей чашкой, но Феликс всё ещё сидел спрятанный, а Минхо почему-то гладил его ладонь. Выглядело странно. Будто Феликс — один из котов Минхо. Притом тот самый, задранный собаками и боящийся выйти из своего уголка. Хёнджин ещё шутил тогда, что с человеком было бы проще. Оказалось — нет. — Мы поменялись местами? Теперь мне уговаривать тебя поесть? — Хёнджин взял печенье в руки. — Летит дракончик! — он говорил детским, немного писклявым голосом. Сопроводил полёт печеньки весёлым звуком и, рассмеявшись, протянул её Феликсу. Тот благодарно взял, слегка улыбнулся и съел. — Очень вкусно, — Феликс хотя бы посмотрел на печенье. И на чашку. — У бабушки вкуснее, — Хёнджин беззаботно пожал плечами. — Но ты кушай. Феликс подумал, что лучше есть, пока дают. Всё равно потом перестанут. И чай тоже был вкусным, хотя и мгновенно остыл. В фарфоре Чана тепло задерживалось подольше. На третьей печеньке настроение немного улучшилось, а после выпитой чашки тонна боли куда-то испарилась. Стало можно дышать. Хёнджин протянул ему руку: — Давай попробуем ещё раз? Феликс пожал плечами и кивнул. Он не очень хорошо понял, что именно Хёнджин хочет попробовать ещё раз, они всё-таки из разных миров, но раз ему была важна видимость перемирия, то почему бы её не дать. Всё равно Феликс не имеет права плохо к нему относиться. Или обижать. Но про друзей было больно. Хёнджин подмигнул Минхо и сказал, что разберётся с фасонами сам. Джей — улыбчивый модельер — поставил Феликса в центр, снял с него рубашку и начал снимать мерки. Феликс послушно крутился и внутренне радовался, что с ним работают аккуратно. Когда его учили снимать на себя мерки и работать с иглой, никто с ним не церемонился. Столько уколов было. Феликс слегка нахмурился, и Хёнджин это заметил: — Замёрз? — он звучал обеспокоенно. — Нет, всё в порядке, — Феликс слабо улыбнулся. Надо держать спокойное, податливое лицо. Лёгкая улыбка, глаза в пол, нижняя губа слегка прикушена. Нельзя расслабляться. — Джей, есть что-нибудь по его размерам из готового? — Минхо прошёлся взглядом по стеллажам одежды. — На его размеры — только детское, — Джей практически доделал. Минхо окинул Феликса взглядом. Ниже Хёнджина, щуплее в плечах, между бёдрами чуть ли не ладонь просунуть можно. Рёбра выпирают, живот впалый, ключицы острые. Его срочно надо откармливать. — Давай. И сапоги, — Минхо встал и потянулся. — Я подожду вас на улице. Феликсу дали чёрные брюки и белую рубашку. Хёнджин засуетился, но у Джея попросту не было рубашек другого цвета. А те, что были, смотрелись на Феликсе как платье. Хёнджин хмурился, держал Феликса за руку и обещал, что как только они вернутся домой, он разрисует его рубашку так, что ни одного белого участка не останется. Говорил, что у Феликса теперь другая жизнь. Феликс не верил. В чёрных штанах и белой рубашке он выглядел так, будто последние четыре года оказались страшным сном. Феликс сосредоточил свои силы на лице: так было проще не вспоминать. Лёгкая улыбка, слезящиеся глаза и искусанные губы — Феликс помнил довольную улыбку Хозяина, когда тот научил этому Феликсу. И ощущение от его ладони на своей талии, обещавшей хороший улов. Надо стараться. Тогда больно не будет. — Всё в порядке, — он слегка улыбнулся Хёнджину, — пойдём, Минхо нас наверняка заждался. — Феликс… — Хёнджин по лицу видел, что не всё в порядке, но дальше решил не лезть. Проследил, чтобы Феликс надел пальто — тёплое, тёмно-серое – и вышел. Минхо ждал их внутри экипажа. Феликс извинился и сел напротив, Хёнджин рядом. Мгновенно нашёл руку ребёнка и сжал её. — Скажи ему, чтобы он перестал извиняться так часто, — Хёнджин шлёпнул Минхо по коленке и надул щёки. — Тебе бы поучиться у него манерам, — Минхо вздохнул. Перевёл взгляд на мальчика. Тот выглядел так, будто прогуливает урок Богословия. Маленький, виноватый и ожидающий наказания школьник. — Феликс, сколько тебе лет? — Хозяин говорил, что всем его жемчужинкам восемнадцать, — Феликс слегка сжал обивку сидения. Он чувствовал, что за всё это добро придётся платить, и не мог понять, как именно. Лучше бы его оставили в рубашке. Пальто же наверняка дорогое, а долго передвигаться на улице ему всё равно никто не даст. Аристократы не привыкли ходить пешком. Феликс скосил взгляд в окно — оно было мутным, и очень хотелось его протереть. Феликс держался. И дышал. Ещё успеется. — Ты помладше, так? — Феликс не заметил, как пальцы Минхо опустились на его подбородок. — Или постарше, — Феликс тихо улыбнулся и подался вперёд. Может так Минхо будет проще делать с ним то, что он определённо хочет делать? — Минхо! — Хёнджин резко притянул Феликса к себе, уводя от прикосновений брата. — Не пугай его! Минхо хмыкнул и отстранился. Протёр рукавом запотевшее окно и отодвинулся, чтобы Феликсу было удобнее смотреть. Тот устроился в объятиях Хвана и посмотрел в окно. Дома, лошади, люди. Всё выглядело таким… интересным? Феликс поймал себя на мысли, что отчаянно соскучился по улице. Это немного давило. Ещё и погода за окном испортилась — пошёл дождь. Улыбаться стало невозможно, и Феликс перестал. Дождь пошёл сильнее, и из кареты они выходили в ливень. Хорошее было пальто — Феликс почти не промок. А волосы спас причудливый головной убор — Хёнджин ещё загордился тем, что догадался его на Феликса надеть. Что-то похожее на тёплую шляпу. — Чем желаете завтракать? — официантка весело им улыбалась. — Я хочу фирменные сырники, можно? — Хёнджин спрашивал у Минхо, и тот кивнул. — Чайник горного чая, ему кашу, — он кивнул на Феликса, — и мне омлет. Спасибо. Феликсу было немного странно. Интерьер был домашним: простая скатерть с древними оберегами по краям, о существовании которых Феликс почти что забыл. Тёплое освещение свечей, а не магических белых светильников. Деревянный скрипучий пол и стулья с подушками на них. Да и официантка в открытую улыбается, громкая. В Жемчужном доме она бы не выжила. У Феликса закружилась голова: стол как будто раздвоился. Одна его половина — добрая, защищаемая скатертью, а вторая — по-детски злая, голая, принадлежала Жемчужному дому. Он зажмурился и помотал головой: ему определённо мерещится. Почувствовал, как Хёнджин взял его за руку. — Феликс? Всё хорошо? — голос звучал взволнованно. — Да, — Феликс закусил нижнюю губу. К горлу неожиданно подкатил комок слёз, — простите, — он выдернул руку и встал. — Мне надо умыться. — Пойдём, я провожу, — Хёнджин встал и подхватил его за талию. Феликс почувствовал, как вместе со слезами к горлу подкатывает утренняя каша. Добежать до туалета он успел, а Хёнджин заботливо придержал ему волосы и помог умыться. — Тебя что-то напугало? — он говорил нежно и мягко. Феликс помотал головой. — Простите, — хотелось побыть одному. Он умылся ещё раз. Хорошо бы вычистить зубы, но нечем. — Феликс, не извиняйся, я… — Хёнджин не знал, что сделал не так. — Не держи эмоции, ладно? — Ладно, — Феликс кивнул. Хёнджин понятия не имеет, о чём говорит. И к чему могут привести несдержанные эмоции. Тут хотя бы никто не пострадал. Всё и вправду было хорошо. Минхо следил за переменой погоды: сначала стало совсем темно, но минут через пять разъяснилось. Пробегающая мимо девушка сказала, что погоду сегодня совсем лихорадит. Минхо кивнул и уже хотел было идти за ребятами, но не успел: показался Феликс. Контраст между детьми был огромным: Феликс спокойный, а Хёнджин выглядит так, будто где-то нашкодил. — Извините, — Феликс робко улыбнулся ему и опустился на своё место. — Кажется, кашу ему пока рано, — Хёнджин откровенно паниковал. — Просто много впечатлений, да, Феликс? — Минхо ласково погладил юношу по тыльной стороне ладони. Тот смущённо кивнул и уставился в окошко. Вскоре принесли чай и глиняные, большие кружки. Феликс явно был в восторге от них: грел пальчики, смотрел на пар, подносил кружку к свету, чтобы увидеть, как тот поднимается, и пил маленькими, быстрыми глотками. Хёнджин переживал, что тот обожжётся, но младший посмотрел на него такими несчастными глазами, когда у него попытались отобрать кружку, что Хёнджин отстал. Минхо молча ел свой омлет и следил, чтобы дети тоже поели. Хотя чай Феликсу понравился гораздо больше. Минхо это заметил и решил купить ему кружку, фарфор его явно пугал. — Вы помирились? Можно вас оставить? — Минхо встал из-за стола. — Да, я думаю, вполне, — Хёнджин крутился и всё ещё выглядел виноватым. Отлично. Значит, будет внимательным. — Феликс? — Минхо внимательно смотрел на лицо юноши. Тот пытался скрыть своё желание погулять, но не мог: глаза всё время косились за окошко. — Да, всё в порядке, извините, — Феликс надел эту милую новомодную шляпку. В ней и без пальто он выглядел совсем мальчиком. Такому бы на лошадях кататься да пироги лопать. Минхо не смог удержаться от того, чтобы не коснуться его носа: слишком мило выглядел. — Если Хёнджин будет плохо себя вести, ты мне скажи, и я лишу его рождественской выставки, — мягкая улыбка, обращённая к Феликсу. — Эй! — братишка возмутился. — Это очень жестоко, — Феликс тихо засмеялся. Шутка была хорошей. Минхо потрепал брата по волосам, расплатился за завтрак и вывел детей из кафе. На улице светило солнце.