То, что остается после

В разгар зимы парижский Шарль-де-Голль гудел тысячей чужих голосов. Люди вокруг куда-то спешили, обходя стороной темноволосого мальчика, словно тот был просто невидимым препятствием посреди огромного терминала. Стюардессы наклонялись к нему с вежливыми улыбками, интересуясь не потерялся ли он. Уткнув подбородок в колени, он смотрел на узкую полоску света под дверью служебного кабинета. Ждал. Ждал, пока какой-нибудь взрослый выйдет и скажет, куда его отправят в этот раз. Направлением оказался билет в один конец до Нью-Йорка — туда, где объявился дядя, о существовании которого мальчик раньше даже не догадывался. Но разве все это сейчас имело значение? Впереди его ждали чужие люди и новая жизнь. А позади — похороны единственного человека, которому он был нужен. В голове крутился всего один вопрос — почему мир не остановился, когда его маленькая вселенная рухнула? Бабушка… его дорогая бабушка, навсегда осталась в этой холодной земле. И теперь ему просто велят улетать на другой континент и начинать все заново. Именно в этот момент, на холодном полу в стране, которая до этого дня казалась ему самой тёплой на свете, по щекам двенадцатилетнего Джейда потекли слёзы. Он не вытирал их. Просто сидел и ощущал — как огромен этот мир, и как мало в нём места для него.

***

Сумерки сгущались с катастрофической скоростью, окрашивая лес в мертвенно-синий цвет. Джейд шёл вперёд — упрямо прорываясь сквозь сугробы, не думая уже ни о чём, кроме следующего шага. Не замечая, как снег все сильнее залеплял глаза, он вглядывался в ближайшие деревья в поисках хоть какого-то ориентира. Он всё еще пытался найти дорогу, по которой недавно ушла группа. Табита на его руках держалась на грани обморока. Шок от раны сковал тело, и лишь сквозь стиснутые зубы она все еще тихо стонала. Кровь с ноги капала на снег, оставляя тонкий след, который буря тут же заметала. Паника Джейда росла. Он понимал, что движется к городу всё неувереннее. Или вовсе не к городу. «Да кто ж, черт возьми, знает!» — злобно пронеслось в голове за секунду до того, как он резко остановился, едва не потеряв равновесие. Он увидел их. В нескольких метрах впереди из-за черных стволов бесшумно вышли двое детей. Беловатые, полупрозрачные, они словно призраки замерли напротив, преграждая ему путь. Сердце Джейда екнуло, а из пересохшего горла вырвался непонятный звук — то ли от ошеломления, то ли от облегчения. Их рваные древние лохмотья едва колыхались на ветру, а бледные лица с улыбкой глазели на него, будто ни в чем не бывало. Маленькая девочка медленно подошла к Джейду, протянув ладонь. На долю секунды ее невесомые пальцы коснулись его запястья, от чего мужчина пошатнулся, не понимая, очередной ли это спектакль монстров. Но ребёнок лишь указал тонкой ручкой вглубь леса. Чертыхаясь сквозь зубы и крепче перехватывая Табиту, он ступил следом за их силуэтами, которые, на его больную голову казались ангелами.

***

Они вели его сквозь глухую чащу, и вскоре среди обледенелой пелены показалась старая хижина. Заброшенная, практически перекошенная от времени, она совершенно не внушала доверия. Джейд на секунду замедлил шаг, разглядывая хлипкое строение, и, обернувшись назад, хотел то ли удостовериться: — Эй, вы уверены в этом?.. Но слова, кажется, не дошли, так как рядом никого уже не было. Дверь поддалась только со второго удара — Джейд с силой выбил ее ногой, едва удерживая равновесие вместе с Табитой. Они буквально ввалились внутрь. Захлопнув за собой деревянную створку, он первым же делом нащупал в кармане талисман. Только когда камень оказался на гвоздике над дверью, Джейд облегченно выдохнул.

***

В единственной комнате лачуги пахло вековой пылью и гнилым деревом. Сквозь мутные, замерзшие окна еще просачивался снежный отблеск, позволяя разглядеть пустую подсобку в углу и засыпанный камин напротив. Джейд аккуратно опустил Табиту у стены, стараясь не тревожить её искалеченную ногу. Одна проблема сменилась другой. Синеватые кончики пальцев Джейда уже немели, а Табита рядом сжалась калачиком. Они замерзали. Он бросился к очагу, у которого, к счастью, лежала сваленная в кучу, наполовину отсыревшая стопка поленьев. Руки совершенно не слушались, и спустя несколько неудачных попыток щелчок зажигалки нарушил тишину. Искра нашла своё направление. По дереву лениво побежали рыжие языки, отбрасывая тени по хижине. Тепло медленно стало заливать пространство, проясняя голову. Табита приоткрыла веки и увидела, как Джейд молча опустился перед ней на колени. Из внутреннего кармана куртки он достал свою неизменную металлическую флягу, жидкостью которой часто глушил реальность. Он свинтил крышку, и по хижине тут же разнесся резкий запах спиртного. Табита невольно напряглась и боязливо на него посмотрела. — Будет дерьмово, — хрипло предупредил он, не поднимая головы. — Но капкан был ржавый. Придется потерпеть. Табита невольно подалась назад, когда Джейд перехватил ее ногу выше щиколотки. Она лишь успела заметить, как сильно дрожат его пальцы, а в следующую секунду на рваную рану полилась обжигающая жидкость. Боль была такой дикой, что Табита вскрикнула, намертво вцепившись пальцами в его предплечье. Джейд сквозь одежду почувствовал, как её ногти вонзились в руку, пытаясь остановить. — Знаю, знаю, всё, завязываю, — стиснув зубы, прошептал он, отшвыривая флягу в сторону. Он быстро сорвал с шеи свой синий шерстяной шарф и принялся плотно обматывать его вокруг раны, аккуратно затягивая узел. Когда он закончил, Табита бессильно облокотилась о стену. Мужчина какое-то время оставался сидеть рядом с ней, то и дело проверяя её состояние. Его ладонь все еще удерживала её пальцы, и лишь когда её рука наконец вернула розоватый оттенок, он медленно отстранился.

***

Буран за стенами постепенно успокаивался, а внутри лачуги лишь изредка потрескивали поленья. Джейд расслабленно привалился спиной к деревянной стене по другую сторону камина. — Как думаешь, мы выберемся отсюда утром? — нарушив тишину, тихо спросила Табита. Мужчина хмыкнул, с полуулыбкой покачав головой. — Если этот сарай не развалится от ветра — шансы есть. Тяжело выдохнув Табита закрыла глаза. Пульсирующая боль в ноге мешала сосредоточиться, но мысли всё равно возвращались к одному. — Джим и Итан… — настороженно начала она. — буря застала их еще в лесу. Вдруг они не успели дойти до города. — Они вышли задолго до того, как начался этот ад, — перебил ее Джейд, его голос прозвучал неожиданно твердо. — И дома уже вовсю спят в теплых кроватях. Так что перестань волноваться, лучше подумай о том, что тебе надо отдыхать. Табита открыла глаза, всматриваясь в его профиль, освещенный теплыми отблесками. — Я удивлена, что даже в такие моменты ты остаешься собой... Джейд на секунду перевел на нее взгляд, и в углу его губ мелькнула едва заметная улыбка: — Ага, перемены сейчас вредны. Особенно в этом месте, — голос дрогнул на последней фразе, и уже без улыбки он продолжил. — Давай сейчас не будем воевать. Поспи, Табита. Я послежу. Спорить не хотелось, да и не было сил. Так или иначе он был прав, чтобы вернуться утром, нужно было иметь на это силы. Тепло от камина окончательно убаюкало ее, и она, послушно закрыв глаза, мгновенно провалилась в глубокий сон.

***

Джейд сидел неподвижно, прижав колено к груди. Погрузившись в свои хаотичные мысли, он сам не заметил, как долго не отводил взгляд от Табиты. Языки пламени игриво прыгали по её лицу, а силуэт в полумраке хижины казался хрупким — лишённым той привычной решительности, которую он привык видеть в городе. Он продолжал сидеть так, напрочь потеряв счет времени, наслаждаясь воцарившимся покоем. Тихий, подкрадывающийся голос снаружи ударил по ушам, словно на Джейда вылили ведро ледяной воды. Сквозь скрежет коряги по стеклу доносился мягкий, до боли знакомый голос. Кто-то звал его по имени, нежно растягивая гласные на французском — точно так же, как в далеком детстве... Голос родной бабушки ласково звал его, умоляя впустить погреться. Джейд замер, чувствуя, как внутри все инстинктивно сжалось. Вся его маска спокойствия осыпалась в секунду. В этот миг он словно опять оказался тем самым брошенным мальчиком, сидевшим на холодном полу терминала — абсолютно открытым перед всем миром. Мужчина зажмурился, сжал в кулаки затрясшиеся руки и приложил все усилия, чтобы остаться на месте. Твари впервые использовали с ним этот прием, и похоже, они попали в самую точку. На лбу выступил холодный пот, когда шепот снаружи стал требовательнее. Джейд резко открыл глаза. Борьба закончилась. Он сжал зубы, встал и повернулся к грязному окну. С диковатым взглядом он вскинул руку, красноречиво демонстрируя монстрам средний палец. — Пошли нахер, — сорвалось у него. Гнев внутри не утихал. Он положил руку на грудь, заставляя себя дышать…

***

Зеленый лес несся навстречу с бешеной, неестественной скоростью. В ушах стоял свист ветра, а колючие ветки хлестали по лицу, но Табита не чувствовала боли — её разум был заперт внутри чужого, звериного взгляда. Он преследовал маленького мальчика, который в ужасе петлял между деревьями. Итан? — Пришло внезапное осознание. Она отчаянно пыталась упасть, остановиться, сделать хоть что-то, чтобы остановить погоню. Но чужая воля упрямо неслась вперед, неумолимо настигая жертву. Табита пыталась кричать, но делала это словно без звука. Только когда до цели оставались считанные метры, ребёнок резко остановился и обернулся. Она уже приготовилась увидеть лицо сына, но это был не он. На нее смотрел блёклый мальчишка с пустыми глазами, а по его старой, изодранной одежде она узнала в нем дитя Анкуи. В следующий же момент монстр ринулся вперёд. Чудовище яростным рыком бросилось на ребёнка, раскрывая пасть, пока Табита внутри этого кошмара истошно кричала: «Нет! Нет, пожалуйста!» Женщина резко распахнула глаза, с хриплым вскриком вырываясь из удушливого плена. Сердце бешено колотилось, но детский плач не прекратился — он продолжал греметь уже в реальности. И прямо за дверью раздался вой монстра. — Итан! — с надрывом закричала Табита, не различая сон и явь. Напрочь забыв про ногу, она рванулась вперед. Боль обожгла тело, но она даже не заметила этого — за какую-то секунду она оказалась у самого выхода. Джейд оцепенел всего на мгновение, но этого ей хватило. Увидев, как Табита вцепилась в засов, он бросился наперерез, но скрипучая дверь уже распахнулась настежь. Ледяной воздух влетел внутрь. Табита успела один сделать шаг и выскочить прямо на заснеженный порог. В непроглядной ночной тьме женщина на секунду замерла, потеряв ориентацию. Но не успела ничего понять, как рука Джейда обхватила ее за пояс и грубо затянула обратно в хижину. В этот момент талисман сорвался с гвоздя, но Джейд успел поймать его второй рукой. Мигом вернув его на петлю, он с силой захлопнул дверь ногой. Они с грохотом рухнули на пол. Табита ничего не соображала. В панике она отчаянно билась с его хваткой, пытаясь вырваться, прорваться обратно к выходу. Горло выдало только хриплый бессвязный плач. — Пусти! Пусти, ты не понимаешь! — истошно кричала она ему. — Итан! Там Итан! Джейд перехватил её запястья и притянул ближе к себе — упрямо держал, пока она не успокоится. Он повторял ей, пытаясь поймать ее взгляд: — Табита, посмотри на меня! Здесь нет никого, чёрт возьми! Только ты и я. Слышишь? Снаружи нет никого! Её сопротивление оставалось отчаянным, пальцы ещё какое-то время боролись с ним, пока силы окончательно не покинули ее. — Итан… Джейд, он был там… Я всего лишь хотела помочь. — выдавила она, уставившись в пол. — Эй, это был всего лишь сон. Всё закончилось. Выдыхай. Табита обмякла в его руках, пока слёзы катились на пол. Она уткнулась головой в его грудь и закрыла лицо руками, чувствуя как начинает отзываться рана. Джейд замер, чувствуя её прерывистое дыхание, и, осторожно приобняв её, начал тихонько гладить по голове, что-то едва слышно нашептывая. Вскоре она окончательно отключилась, лишь изредка шмыгая носом. Джейд перенёс её поближе к очагу и только тогда заметил, что кожа у неё стала гореть, а тело заколотило мелкой дрожью. Она что-то бормотала в полусне — озноб усиливался, она бредила. Джейд снял свою куртку и укрыл ей ноги, подоткнув плотную ткань по краям. Сам он сел рядом, поджал колени и стал молча растирать замёрзшие ладони у огня.

***

Время тянулось медленно. Большинство бревен уже догорали негромко треща в камине, когда Джейд с облегчением заметил, как дыхание Табиты постепенно выравнивается, а тело перестаёт метаться в судорогах. Мужчина не сводил с неё глаз, думая о том, как сильно всё изменилось. Теперь странно было вспоминать, какими чужими они были в самом начале — и как незаметно эта дистанция стёрлась. Он и сам не понял, когда. Просто в какой-то момент она стала единственным человеком здесь, кому он мог довериться. И сейчас, глядя на то, как даже во сне не отпускает боль, — он отчётливо понимал, за что хочет бороться. Она заслуживала выбраться отсюда. И он был готов сделать для этого всё, что потребуется. И пока мысли ещё не успели улечься, он ощутил, как внутри разливалось теплое, знакомое чувство. Что-то крутилось на краю памяти, какая-то деталь, связанная с Табитой, но мысль хитро ускользала. На мгновение ему даже показалось, что весь этот бред вокруг сейчас имел смысл. Попытка понять это ни к чему не привела — усталость от прожитых событий быстро взяла верх. Глаза закрывались сами собой, и Джейд, так и не додумав мысль, тяжело прислонился к дубовой стене рядом с Табитой и заснул.

***

К утру костер почти прогорел, оставив после себя лишь тлеющие багровые угли. Сквозь щели окон пробивался морозный свет рассвета, а снаружи всё казалось обманчиво тихим. Луч, упавший на лицо Табиты, заставил её открыть глаза. Ночной жар наконец отступил, оставив неприятную тяжесть в голове. Первое, что она почувствовала — тепло от чего-то тяжелого на ногах. Приподнявшись, она увидела куртку Джейда и невольно улыбнулась. Попытавшись развернуться на другой бок, она сразу же наткнулась на чужое плечо. За эту длинную ночь мужчина сильно сполз по стене, распластавшись почти вплотную к ней. Табита замерла, рассматривая его. На умиротворенное лицо Джейда, каким она его, кажется, впервые видела, спадали растрепанные темные кудри. Видя его таким, под теплыми приливами света, она ловила то самое робкое чувство, которое раньше лишь изредка проскальзывало между ними. Еще с первого дня в этом месте он запомнился ей заносчивым эгоистом, которому и дела не было до чужих проблем. Тогда она и решила держаться подальше — и держалась, сколько получалось. Получалось недолго. Город сводил их сам. Сначала — общими делами, просто по случайности. Но от раза к разу эти случайности повторялись, незаметно становясь чем-то естественным. И вскоре они, как будто иначе уже не умели, спешили друг к другу с новостями — о том, что успели узнать или найти. Хотя ладить они так и не научились. Они часто спорили. Так выходило. Она упрямо делала все по-своему, а он мог просто уходить без объяснений, едва что-то отвлекало его внимание. Срывались друг на друга прямо посреди вылазок, расходились, но потом почему-то наперекор этому снова оказывались рядом. И после этой безумной ночи смотреть на него по-прежнему уже не получалось. В груди непривычно кольнуло — и всё за пределами этих стен на секунду перестало существовать. Кажется, она ощущала что-то подобное раньше, но только сейчас начала по-настоящему принимать. Табита затаила дыхание, боясь потревожить его сон. Но рассвет неумолимо наступал, и то ли от утренней прохлады, то ли от ощущения на себе чужого взгляда, Джейд чутко шевельнулся. Его ресницы дрогнули, и он открыл глаза. Она не отвернулась — как делают люди, когда понимают, что их застали врасплох. Нет. Теперь они вдвоем молча изучали лица друг друга. И этот утренний миг, казалось, тянулся вечно: никто не отстранился, никто не нашёл слов, пока невидимая нить между ними становилась всё осязаемее. Внутри лишь заныло что-то старое — словно они знали друг друга задолго до того, как этот проклятый город запер их в своих границах. Но говорить об этом было неприлично рано — слишком многое ещё предстояло понять, чтобы доверять этим ощущениям. Табита первая нарушила молчание. Сжимая воротник его куртки, она опустила глаза. — Прости меня за ночь… — негромко проговорила она. — Я совсем не понимала, что делала. Все казалось жутким кошмаром. Джейд медленно сел, потирая затекшую шею. — Перестань. Все в порядке, — сонно отозвался он. — И вообще... тут только моя вина. Я должен был вернуть тебя в город еще до заката. — Мы оба хороши, — с мягкой улыбкой ответила она, пресекая его попытки взять всё на себя. Джейд посмотрел на неё — и что-то в его взгляде потеплело. Он чуть подался вперёд и бережно убрал выбившуюся прядь с её лица — как будто боялся спугнуть. Табита замерла под его прикосновением. А потом нежно перехватила его ладонь своей и на мгновение сжала пальцы. Они могли бы просидеть так ещё долго, теряя счёт времени — дольше, чем следовало бы. Но за стенами стремительно светало. И каждый отчётливо понимал: как всё плохое уносит за собой ночь, так и это утро не может длиться вечно. Джим и остальные уже вышли на поиски, и где-то с окраины рощи прямо сейчас доносились их имена. Дверь рано или поздно распахнётся. Войдёт кто-нибудь из своих, и всё это — всё объяснимое и не поддающееся никаким словам, что сотворила с ними ночь, — исчезнет в одно мгновение. И сам лес, казалось, впервые был заодно — запутывая группу следами, он никого не пускал дальше. Но даже когда рассвет окончательно настигнет их — пережитое здесь никуда не уйдёт. Оно останется эхом на снегу — следом, обречённым существовать только между ними. А пока они жадно продолжают красть свои последние минуты на двоих.