Глава 9. Я не жалею ни о чём

      Мне снился очень приятный сон. Было лето, вокруг меня простиралась светлая тёплая поляна, на сочных травинках блестели блики от жаркого солнца, маленькие цветочки всех цветов радуги покачивались от лёгкого ветерка. Я был один, но одиноко я себя не чувствовал, меня наполняло щемящее предвкушение чего-то потрясающего, но я не знал, чего именно.       Когда я проснулся, ощущение осталось, мне было по-прежнему тепло и уютно, даже предвкушение не прошло, только теперь я знал, чего я с таким нетерпением ждал: пробуждения в Диминых объятиях. Такого ещё не случалось, чтобы я проснулся, а Дима ещё спал, обычно я ещё дрых, когда он, напевая, готовил нам завтрак. Я затаился, разглядывая его. Дима тихо сопел, хотя его губы были слегка приоткрыты, это было довольно соблазнительно, если честно. Его ресницы подрагивали, мне казалось, что он вот-вот откроет глаза, но он так и продолжал спать. Мне вдруг захотелось разбудить его поцелуем. Я придвинулся поближе и осторожно чмокнул его в губы, он тихо вздохнул, но не проснулся. Уже смелее, я поцеловал его по-настоящему, прижимаясь всем телом и обнимая, чувствуя ногой его утренний стояк, а лицом отросшую щетину. У меня всё внутри припекло. Я серьёзно раньше считал, что никогда больше не испытаю ничего подобного, но вот в груди волнами разливается тепло, внизу живота туго скапливается желание, всё во мне тянется к человеку рядом… Совсем недавно мне было так страшно понимать, что я влюбляюсь, но сейчас от страха не осталось ни следа.       Дима слегка пошевелился, потом притянул меня к себе, сжимая в медвежьих объятиях и отвечая на поцелуй, наконец просыпаясь, меня ещё больше захлестнуло. Во мне накопилось так много желания, что мне было плевать на то, что я хочу в туалет, что я не умытый и на голове гнездо… У меня, походу, совсем крышу снесло, я с жадностью целовал Диму, зарывшись пальцами в его волосы и закинув на него ногу, тесно прижавшись к его животу возбуждённым членом, плавясь от его горячих ладоней, поглаживающих меня везде.       — Малыш, не спеши, — Дима выдохнул мне в губы, удерживая меня за ушами.       — Почему? — я непроизвольно облизнулся, уставившись на него слегка окосевшими глазами. У него такие красивые глаза, цвета озёрной воды, и такие же глубокие…       — Я ужасно хочу в туалет, — он посмеялся, проводя мне по скулам большими пальцами.       — И я, — я тоже прыснул от смеха, получая ещё один мягкий поцелуй в губы. Почувствовав неожиданный прилив озорства, я стремительно выпутался из одеяла и первым сбежал в туалет.       Когда я вышел, Дима потрепал меня по волосам, проходя мимо меня внутрь. Быстро почистив зубы, я залез в ванну, чтобы сполоснуться. Скоро Дима тоже зашёл в ванную. От одной мысли, что он сейчас отдёрнет шторку и заберётся ко мне, у меня коленки ослабли. Но он просто умылся, потом начал бриться, в то время как я вытерся и пошёл в комнату, скромно обернувшись полотенцем. Правда там я сбросил его на кресло и стал неспешно копаться в комоде, теперь представляя, как Дима заходит и видит меня таким. Но он, походу, тоже пошёл в душ. К тому времени, как Дима вернулся, я уже натянул трусы и его старую футболку, с надписью «Металлург» и его фамилией на спине. Мне показалось это дико романтичным, словно я говорил «Я — твой». Я ни разу не надевал эту футболку с того летнего дня, когда расшиб коленку, свалившись с велика. Ожидание Димы окрасилось лёгкой тоской. Никто не смог бы заменить Артура, но Диме удалось проникнуть в мои мысли и сердце, а я позволил ему это сделать, о чём совсем не жалел. Сейчас я мог признаться себе, что он всегда мне нравился, хотя я определённо немного ревновал Артура к нему. Нравился, но я бы ни за что не смог влюбиться в него, пока все мои мысли были заняты Артуром. Теперь образ Артура стал постепенно истаивать, растворяться, мне так не хотелось его отпускать, но, похоже, это было неизбежно.       — Тебе очень идёт, — Дима зашёл в комнату в банном халате, чисто выбритый и благоухающий гелем для душа.       Я встал прям на диване, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Когда он подошёл вплотную, я обвил его шею руками, нетерпеливо целуя, потом вообще как-то само собой получилось, что я повис на нём, обхватывая ногами, как обезьянка. На самом деле, мне и держаться было необязательно, Дима без напряга мог сам меня держать. Он осторожно уложил меня на диван, нависая надо мной и продолжая целовать. Мне стоило одеться только ради того, чтобы почувствовать, как Дима с трепетным желанием забирается пальцами мне под футболку, задирает её до шеи, проводя по коже. Я выгнул спину, подставляясь под прикосновения и горячо вздыхая ему в губы. Мне казалось, что я сейчас кончу лишь от этого, в голове совсем затуманилось. Я несдержанно простонал, когда Дима переключился с моих губ на сосок, дразняще проводя по нему кончиком языка, другой сосок потирая большим пальцем. Я схватил его руку и направил ниже, он поддался, проводя ладонью мне по животу, в конце накрыв ей мою промежность. Я всхлипнул, с дрожью прижавшись к его руке, но это было немного не то, чего я хотел.       — Дим, хах… — я зарылся пальцами в его волосы, разводя ноги шире, явно давая понять, чего именно я хочу. Но он только запустил пальцы в мои трусы, слегка сжав их на моём члене, начав покрывать поцелуями мне грудь и живот. Когда он провёл подушечкой пальца по головке, я крупно вздрогнул, опять громко всхлипнув: — Погоди…       — Я слишком спешу? Прости, котёнок, — Дима прижал меня к себе обеими руками, начав зацеловывать моё лицо.       — Да нет, — я фыркнул, хватая его за щёки и заставляя посмотреть мне в глаза, — Можешь сразу заняться попой, а то я так кончу, типа, за секунду.       Я всё-таки засмущался под его взглядом. Мы никогда с ним не говорили на такие темы, было немного странно говорить ему такое. Да мы никогда и не трогали друг друга между ног, чего уж там…       — Кирюш, я думаю, с этим лучше повременить до твоего совершеннолетия, — он улыбнулся, мягко проводя мне по волосам.       — Чего? Почему? — я уставился на него. У меня чуть ли не зудело от желания ощутить его внутри, а он хотел, чтобы я подождал аж девятнадцать месяцев? Нафига? Это же целая вечность!       — Так будет правильно. Ты ещё такой маленький, зачем спешить с потерей девственности?       — Но я же… — почему-то от этого я только больше засмущался. Почему он думал, что я девственник? Мы же с Артуром… Он считал, что раз мне нет восемнадцати, то мы с ним только целовались и обнимались? Неловкость вдруг прошла, из меня вырвался смешок: — Я вовсе не девственник.       — О-у, — Дима лишь немного приподнял брови, — Так вы?..       Он не закончил фразу, я на это покивал, скромно улыбаясь.       — Тебе же уже было шестнадцать, когда это произошло?       — Конечно! И я его попросил об этом, если что. Сейчас я тоже этого хочу, — я сказал тише, притягивая его голову ближе и сразу глубоко целуя.       Дима сначала просто отвечал на поцелуй, потом всё-таки скользнул рукой вниз и сжал мою задницу. Я боялся, что Дима так и будет отнекиваться, трясясь надо мной, но он так приятно разминал мне ягодицу, что у меня всё заискрилось внизу. Я разочарованно вздохнул, когда он отстранился, а потом вовсе встал с дивана.       — Мне нужно кое-что взять, — Дима подошёл к комоду и достал из верхнего ящика тюбик с шуршащей упаковкой презерватива, возвращаясь ко мне с улыбкой. Я в нетерпении сам стянул свои трусы, хотя наверняка Дима сам хотел бы это сделать. Было так волнительно впервые перед ним оголиться, но в хорошем смысле. Волнение быстро снова переросло в желание, когда Дима склонился надо мной и начал вести дорожку из поцелуев от груди вниз, потом взял меня под колено и стал целовать чувствительную кожу на внутренней стороне бедра, спускаясь всё ниже. Вторую ногу я сам согнул, подтягивая почти к груди, Дима немного приподнял меня под поясницу и сунул под неё подушку. Я удивлённо выдохнул, когда он прижался губами прямо между моих ягодиц, его горячий язык влажно провёл по колечку мышц, разгоняя по телу приятную дрожь. Это было офигеть как необычно и странно, но настолько кайфово, что я начал постанывать от удовольствия. Он целовал и вылизывал меня с будоражащим причмокиванием, словно делал это с вкуснейшей мороженкой. Когда он скользнул кончиком языка внутрь, я совсем расхныкался, тщетно пытаясь насадиться на него, но он был слишком маленький и мягкий. Дима совсем меня извести хочет? Я был награждён щелчком крышки от смазки, гладкий палец провёл там, где до этого побывал язык, я подтянул обе ноги к груди, обняв их руками. Дима поцеловал мою ступню, в то же время неспешно погружая палец внутрь. Он моментально нашёл простату, отчего я шумно вдохнул, выгибаясь в пояснице.       — Так хорошо? — Дима провёл носом по ступне, прижавшись губами к пальцам, я непроизвольно сжал их, в то же время расслабляясь внизу.       — Хорошо… — я прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Ловкие чуткие пальцы, ласкающие и растягивающие невыносимо нежно, тёплые губы, целующие всюду, куда дотягивались… Меня затапливала волна за волной, даже всех пальцев внутри мне было мало.       — Дим, пожалуйста… — я захныкал, хватая его руку, которой он гладил меня по бедру, — Я больше не могу, хочу тебя…       — Ты такой узкий, я не уверен, что ты готов, — Дима наклонился к моему лицу, продолжая скользить пальцами внутри.       — Я готов, охренеть как готов, — я сжал его волосы пальцами, вздыхая и постанывая.       — Я попробую, — Дима прикусил нижнюю губу, похоже всеми силами борясь с желанием, меня от этого только больше развезло.       Я во все глаза смотрел на то, как он скинул халат, потом как раскатал презерватив на своём напряжённом члене. Он был лишь чуть-чуть больше, чем у Артура, я не понимал, чего он так переживает. Я снял и отбросил свою футболку подальше, чтобы вообще ничего не мешало нам. Дима снова подсел у моих ног, я развязно развёл колени, он навис надо мной, увлекая в поцелуй. Его ладонь огладила мне бок, следом бедро, потом она пропала, но между ягодиц влажно скользнуло.       — Готов? — Дима опять замер, вглядываясь мне в лицо, вместо ответа я притянул его для очередного поцелуя и вскинул бёдра ему навстречу.       Он так долго меня мариновал, что мне на живот из перенапряжённого члена уже море смазки натекло, можно было даже ту, что в тюбике, не использовать. Я довольно застонал Диме в губы, чувствуя, как его головка постепенно раздвигает упругие стенки, заполняет, скользит. Он так хорошо меня растянул, что всё шло потрясающе, даже до предела распирающее ощущение было страшно приятным. Похоже, он был всё-таки побольше, чем мне показалось. Я бы даже сказал, толще. Наверное, мне так показалось на контрасте с общими габаритами его тела. Он весь был большой. Большие руки с мощной бицухой, широкая грудь, которую так и хотелось сжать, напрягшиеся выпуклые мышцы на животе, покрытом дорожкой тёмных волос. Я не стал отказывать себе в желаниях, проведя по волосам на его груди, сжимая её, потирая ладонями горошинки сосков, тиская упругие плечи и бицепсы. Я когда-то хотел иметь такое тело, и, можно сказать, что моя мечта сбылась, только немного по-другому. Последние мысли вылетели из головы, когда Дима, почти проникнув до конца, слегка двинул бёдрами.       — Ах… — я вцепился в его плечи, сжимая ногами бока, горячий импульс дошёл вверх по позвоночнику, казалось, до самой макушки. Его член так плотно надавливал на простату, что малейшее движение разжигало томящее удовольствие, да и колечко мышц чувствительно реагировало на приятное скольжение, тщетно сжимаясь на распирающей плоти.       — Как ты, котёнок? — Дима замер, чмокнул меня в лоб, потом в губы.       — Охренительно, — я выдохнул ему в губы, зарываясь пальцами в его волосы, и слегка подмахнул тазом, тут же несдержанно простонав. Дима поцеловал меня, начав осторожно двигаться, медленно и с такой томной оттяжкой, что я стал словно плавиться и гореть. Весь мой мир сократился до нас двоих и до ощущений, заполнивших меня до краёв. Его ласковые руки, жаркие вздохи, мягкие поцелуи, тёплая кожа, тихие слова… Меня захлестнуло искрящим удовольствием, тело выгнулось, подрагивая, я перестал что-либо видеть и слышать. Только кайф стал спадать, как меня снова накрыло, походу я больше не стонал, а по-настоящему вскрикивал, было почти невыносимо потрясающе, мне казалось, меня тупо разорвёт на кусочки.       — Котёнок, я так тебя люблю…       Я пришёл в себя в бережных объятиях, полностью разомлевший и довольный. Было так хорошо… Я открыл глаза, сразу заметив у Димы на плече розовые полосы.       — Ой… Это я сделал? — я показал ему на них. Хорошо что я почти под корень ногти стригу, иначе бы до крови расцарапал, — Прости.       — Ерунда, котёнок, — он тихо хмыкнул, — Это не больно, даже приятно.       Он начал дурашливо чмокать меня в лицо куда попало, я захихикал, делая вид, что пытаюсь скрыться от его губ, на самом деле невероятно кайфуя. Его просто невозможно не любить…       Мы бы так и лежали в обнимку, но мой живот протестующе заурчал от голода. Гренки с яйцами мы готовили вместе, мне они показались вкуснее всего, что я ел в своей жизни.       Оттого, что мне было так бесконечно тепло внутри, я захотел сделать кое-что, что всегда боялся сделать. Когда Дима присел на диван, я подсел к нему под бок, он сразу обнял меня.       — Дим… Я хочу съездить к нему, — я вздохнул, положив голову ему на грудь, — Мне нужно попрощаться.       — Поехали, — он поцеловал меня в макушку. Без него я бы вряд ли это сделал, но с ним я мог справиться.       Ехать пришлось за город. Место должно было вызывать печаль и скорбь, но из-за белоснежного снега, укрывшего всё вокруг, было так щемяще красиво, что было не так страшно. Дима провёл меня по протоптанным дорожкам, невысокая ограда была еле видна из-под снега. Я застыл напротив чёрного креста, с небольшим фото по середине, вокруг него проглядывались скрытые под снегом искусственные цветы. Я всё не решался подойти ближе, Дима сжал мне плечо, и я смог расслабиться.       — Можно я побуду с ним один? — я глянул на него, он кивнул, молча развернулся и пошёл обратно по дорожке. Я переступил ограду, проваливаясь в снег, подошёл поближе, разглядывая фото. Артур был на ней моложе, чем я его помнил, и смотрел пронзительным хмурым взглядом, пробирающим до костей. У меня кольнуло в груди.       — Артур… — я начал тихо, в уголках глаз сама собой собралась предательская влага, — Прости, что не пришёл раньше. Я по тебе скучаю, ты всегда будешь для меня много значить. Ты поручил Диме присматривать за мной и развлекать, он до сих пор это делает, — я смог улыбнуться, — Я не жалею ни о чём, если бы можно было вернуться назад во времени, я бы всё повторил, и был бы с тобой до конца. Это было больно, как ты и предупреждал, даже больнее… Но Дима мне сильно помог. Спасибо, что познакомил нас. Ты словно знал, что без него я не справлюсь. Теперь у меня всё хорошо, — я расстегнул молнию на куртке и вытянул из-под кофты шнурок с оберегом, чтобы снять его. Стряхнув снег с креста, я повесил на него шнурок, оберег оказался как раз под фото, — Я хочу, чтобы он был у тебя. Я никогда тебя не забуду, ты будешь одним из самых лучших моих воспоминаний. Прощай, Артур.       Я вытер слёзы, мороз защипал влажную кожу. Дима ждал меня около выхода, я сразу обнял его, ткнувшись лицом в куртку.       — Как ты? — он мягко прижал меня к себе.       — Всё в порядке, — я почувствовал, что остатки горечи покинули меня, на их месте разлился покой. Я понял, что всё сделал правильно.