«Возлюби ближнего твоего, как самого себя...»

      Брюнет мерно стучал пальцами по столу, отбивая незатейливую ритмичную мелодию. За окном, в которое он с тоской глядел, моросило, быстро пробегали пешеходы с зонтами, пытаясь словить как можно меньше капель сентябрьского дождя, будто бы от этого им будет не так холодно.       Внутри кафе, столь излюбленного местными жителями, было по обыкновению много людей, шёл пар от свежесваренного кофе, от чего становилось ещё теплее и уходить отсюда, особенно на залитую дождём и светом от фонарей улицу, не хотелось. Новые толпы людей заходили каждую минуту и внимательно рассматривали витрину, на которую вынесли из кухни порцию только что приготовленных пончиков с глазурью самых разных цветов: от классических коричневых и белых до химозно-неестественных зеленых и голубых. Посетители потирали замерзшие руки в ожидании горячих чашек, и сидячих мест практически не оставалось. Официантки резво носились из одного угла пончиковой до другого, ловко маневрируя между суетливо толпящимися людьми.       — Сколько мы его уже ждём? — неожиданно спросил Чао у своего приятеля, сидящего напротив него.       Ратсо, прежде с упоением поедающий кусочек шоколадного торта, да так изящно, что его можно было пригласить сняться в рекламе, опешил и молча посмотрел на приятеля, абсолютно не понимая вопроса. Чао и сам, кажется, забыл, о чем спросил и поэтому повторил ещё раз:       — Где его носит? Мы тут уже...       — Около 35 минут, — наконец ответил Ратсо, отделяя от торта небольшой кусочек. — Ну, ты же его знаешь! Сделать укладку у него всегда много времени занимает, а в такую влажную погоду…       И щедро пропитанный сиропом кусок оказался во рту.       — Легче ему парик носить, ей-богу, и нам меньше ждать. А сколько времени освободится в день, а там уже и в год дополнительный месяц. Всем бы столько свободного времени, — устало отметил Чао, зевая от скуки.       — Каждому свое, — ответил Ратсо, отпивая из чашки горячий шоколад.       На такую простую, но философскую фразу у Чао не было ответа, да и говорить что-либо было просто бессмысленно.       Пока оба приятеля думали о своем и о вечном, у двери зазвонил колокольчик и в помещение впопыхах зашёл яркий мужчина. Он светился так, что казался одним из фонарей на улице, который, по ошибке, оказался в кафе. Не сбавляя шага, он быстро подошёл к нужному столу.       — Привет всем, кого видел и не видел, — так же быстро поприветствовал товарищей Финн.       — Да уж, привет, — ответил Чао. — Волосы действительно выглядят хорошо.       — Это сейчас к чему? — смутился Финн от быстрой смены темы. — Но спасибо, и сейчас не об этом.       Мужчина присел на диванчик ближе к краю стола и обвел друзей ожидающим взглядом.       — Знаете, что я придумал?       Что было там, в этой рыжей голове? Никто не знал, а идеи, от гениальных до самых глупых, появлялись около какой-то извилины уж очень быстро и часто, и доставались они из головы как бочонки в лотерее, и что выпало на этот раз – предсказать было трудно.       — Не томи, выкладывай, — торопил Ратсо Финна, так как Чао только молча смотрел на друга, ожидая самого худшего.       — Сегодня я понял, что людям, особенно близким, надо помогать...       — Ты решил донором стать? — перебил Чао с ухмылкой.       — Не перебивай… Так вот, о чем я… А! Я подумал и понял, что должен помочь найти Ратсо девушку, если не будущую жену! А в этом я, знаете, хорош! — живо протараторил мужчина, словно во рту у него был заведен моторчик.       Чао поперхнулся кофе, не зная, к какой категории отнести эту идею: «ужасно» или «гениально».       Ратсо на мгновение оторвался от своего торта, не понимая, о каком именно Ратсо идёт речь. Через пару секунд до него дошло, и прежде поедаемый торт встал где-то посередине горла, принося мужчине ощутимый дискомфорт.       — И чего это мы такие грустные? — удивился Финн, прежде предвосхищая слова благодарности, аплодисменты и комплименты его уму.       Про то, что в его воображении он видел, как все посетители хлопали ему, подносили лавры и просили расписаться на руках, и говорить не стоило.       — Тебе с утра на голову что-то упало или все мозги расплавило, когда волосы укладывал феном?       Финн только цокнул языком на этот язвительный комментарий.       — Я, между прочим, думаю о своих близких. Как там говорится? «Возлюби ближнего твоего, как самого себя...»       Чао удивлённо оглядел своего товарища.       — Ты это где вычитал? И с каких пор в твоих журналах стали печатать христианские заветы? — слегка хихикнув, он продолжил. — А хорошая идея, помогает клеить подружек, а?       На эту лавину колкостей рыжий просто фыркнул, но про себя подумал: «Зато теперь знаю, откуда эта цитата в журнале. Неслучайно же она показалась какой-то не к месту».       Всё это время Ратсо пытался понять, к чему ему готовиться: к лучшему или к худшему. В глубине своей души он молился, чтобы эта затея рыжего оказалась всего лишь минутным помешательством, вызванным плохой погодой, и что вскоре от его одинокого тела и души отвалит пристальный взгляд приятеля.       В надежде он повернулся, но увидел только нетерпеливый взгляд Финна, будто бы Ратсо должен был тут же подскочить и, как лучшая собака-ищейка местного отдела полиции, на пересечении многолюдных улиц вынюхивать свою ненаглядную, сбивая с ног всех встречных. От этих мыслей ему самому стало дурно, и он дернул себя пару раз за ворот рубашки в попытках набрать больше воздуха в легкие. Спертый, горячий воздух пончиковой, однако, тут был совсем бесполезен.       Каждая секунда проходила как отдельная жизнь, и целью каждой секундной жизни было одно – сбежать от этой затеи.       Финн заметил испуганный взгляд приятеля и, по обыкновению, решил действовать первым.       — Ты не переживай, у меня всё схвачено. Во-первых, я в этом деле профессионал, — мелодично произнес он и игриво повёл бровью.       Чао только закатил глаза на эту презентацию.       — А во-вторых, — продолжил рыжий, роясь в кармане пиджака, — у меня есть план! Финн почти что выкрикнул фразу и достал из кармана помятый тетрадный лист. Кажется, он даже был надкусан где-то сбоку:       — Ну, пока только набросок, — скромно добавил он. — Так, с утра набросал.       — Так, главнокомандующий, выкладывайте ваш план, — смеялся Чао.       Казалось, что в этой ситуации смех оставался единственным выходом.       — Не перебивайте. Так вот. Я долго думал, что необходимо делать в первую очередь. Преобразить тебя.       Он внезапно указал в сторону Ратсо, от чего тот подскочил.       — Ты не обижайся, но все-таки внешность важна... Даже не так! Важен стиль, а в этом я, знаешь ли, разбираюсь, — Финн провёл рукой по рукаву пиджака, который он только с утра с трепетом выглаживал.       — Стилист херов, ты пришёл рассказывать про новую коллекцию осень-зима или что, планы Наполеоновские строить? — недовольно вывалил Чао. — Давай быстрее со своим словесным поносом, я курить хочу.       Финна задели слова друга, который (и, самое главное, непонятно почему) никак не хотел серьёзно относиться к его идее.       — Кури меньше и не будет никакого поноса.       — О-о, эксперт подъехал.       Сейчас Чао как никогда хотелось залезть под кожу своему товарищу, подразнить его, особенно когда тот выглядел таким серьёзным, что, на самом-то деле, бывало редко.       Ратсо же мечтал незаметно сбежать, пока его товарищи увлеченно соревновались в сарказме, но какое-то чувство подсказывало ему, что с его габаритами убежать незаметно не получится, и ни один закон физики тут не поможет.       — Если у тебя своих идей нет, то будь хорошим мальчиком и послушай умных людей, то есть меня.       На это Чао в очередной раз закатил глаза (а за сегодня он сделал так уже немало раз. «С Финном рядом никакая зарядка для глаз не нужна», – проскочила мысль).       Ратсо понял, что надо действовать. Сейчас решалась его судьба (и жизнь на ближайшие несколько дней), и поэтому было просто необходимо спасать себя всеми возможными способами.       — Да-а, погода сегодня кошмар. Может, по домам?       Ратсо улыбнулся немного нервно и слишком уж широко, отчего казалось, что его держат на допросе. Он выжидающе смотрел на рыжеволосого приятеля в надежде, что тот неожиданно вспомнит, что как раз через час к нему должна заглянуть та блондинка, которую он встретил вчера в магазине на отшибе города.       Неловкое молчание длилось пару секунд, в течение которых приятели молча смотрели друг на друга.       — Ты чего, какое по домам? Ты даже второй этап не услышал, а он, между прочим, самый важный.       — Мы, кажется, ещё с первым не разобрались, — пробурчал Чао, делая последний глоток кофе из чашки.       Казалось, можно было услышать звук развивающего стекла. Это рухнули надежды Ратсо на спасение.       — Так вот, надо будет определиться, где мы будем искать тебе девушку.       Ратсо молчал и нервно поглядывал на прижатые друг к другу колени, не зная, как дать ясно понять своему приятелю, что не нужен ему ни стиль, ни девушка, ни место ее поисков.       Чао не хотел вмешиваться. Прежде всего, идея Финна, по его мнению, была глупой, нет, абсолютно идиотской. Этот день он хотел провести совсем по-другому: сидеть у себя в по-своему уютной квартире и играть в новую игру, о которой писали все гиковские журналы (и оставляли весьма положительные отзывы) и название которой Финн никогда не запомнит. Всё казалось каким-то дурацким спектаклем, и Чао желал досидеть хотя бы до антракта. И где-то на дне сердца едва теплилась надежда, что этот театр сгорит к чертям собачьим.       — Я знаю много мест, где обитают хорошенькие дамы, в этом точно не сомневайтесь, — подмигнул своим друзьям ирландец.       Разве мог он упустить шанс ещё раз дать им понять, что он специалист по всему, что относится к женскому (и не только) полу.       Ратсо же никак не хотел задеть приятеля и сказать, что его идея с самого начала была не к месту и что его никто не просил об этом, поэтому он жалобно смотрел на Финна в надежде, что тот поймёт. Что поделать, но именно намёки такого рода Финн не понимал от слова совсем.       Чао знал, что Ратсо не хватит духу отбить это жестокое нападение на личные интересы и свободу, поэтому попытался хоть как-то вытянуть товарища из паршивой ситуации.       — Может, ты не заметил, но ни одна из тех, кого ты собрался ловить в своих злачных местах, — быстро начал тараторить азиат, — не подойдёт Ратсо хотя бы потому, что пересечения в интересах у них будет просто ноль, понимаешь? Параллельные прямые! Изобразив их перед собой руками, он на секунду задумался, насколько хорошо Финн учил геометрию в школе.       Даже если бы рыжий провёл все уроки по геометрии в магазине с пластинками, смысл сказанного он явно понял. И смысл ему не понравился.       — Да, если вдруг я кому-то понравлюсь, нам же надо будет о чём-то говорить... — залепетал Ратсо, почувствовав спасительный глоток свежего воздуха. Чао резко и закатисто рассмеялся.       — Ха, Финн просто забыл, что с девушками ещё разговаривать можно, — он прикрыл рот рукой, — если иногда глаза чуть выше поднимать.       Ирландец терпеть он не мог, когда над ним смеялись. Несерьёзные дружеские подколы задевали его, хоть он этого никогда не признаёт, а если уж его не воспринимали всерьёз, когда он, на удивление, был абсолютно серьёзен, то его правый глаз начинал медленно дёргаться.       — И где мне их искать, а? Может, в отделе игрушек? Да там все с детьми! Нет, конечно, если ты хочешь стать мужем матери-одиночки, я мешать не стану. Но ты мне только скажи, зачем ей еще один ребенок?       Пробегавшая мимо их столика официантка бросила косой взгляд, заприметив, как она думала, начинающийся спор. К несчастью, и в таком спокойном месте случались драки, и что хуже – они бывали и в ее смены.       В отличие от Финна, Ратсо был довольно мягкосердечным и терпеливым. Он и сам понимал, что мужчины в его возрасте, если и заходят в магазины игрушек, то только затем, чтобы купить куклу или машинку своему ребёнку. Хоть внешне это и не проявлялось так сильно, но глубоко внутри мужчину задевали комментарии о его несоответствующих возрасту хобби. И вообще, почему он должен перед кем-то оправдываться за свои интересы и терпеть насмешки? Но, увы, всё в этом мире не так, как мы хотим.       Финн и Чао заметили, как погасло лицо их приятеля. Финну даже стало неприятно от самого себя, что он так грубо прошелся по уязвимым местам товарища, да ещё и из-за собственной идеи и обидчивости. Ему хотелось подбодрить Ратсо, но и оставлять свою затею он не планировал.       — Ратсо, приятель, не обижайся, это я так, не подумав, — заговорил рыжий, продвинувшись поближе. — Ты извини, я на самом деле ничего против не имею твоей любви к игрушкам.       Говорил он, растягивая слова и подбирая подходящие:       — Но и ты пойми, я же тебе только добра желаю.       Чао наблюдал за этой трогательной сценой, но не выдержал.       — Да ты не видишь, ему твои свидания в хер не упёрлись, — он показал рукой на Ратсо. — Особенно свидания в твоём стиле.       — Ребят, не ругайтесь, — перебил виновник всего спора, замечая, как атмосфера становится напряжённой. — Может, действительно стоит попробовать? Попытка не пытка, в конце концов.       — Ну вот, вот это уже другое дело.       Финн похлопал по плечу своего товарища, который не был полон энтузиазма. Чао промолчал, потому что слова были здесь излишни, оставалось только верить в лучшее.       — Так вот, план у нас такой...