Моя попытка номер два

      — Скучно.       — Ты сам сюда пришёл. И нет, если бы ты только сам пришёл, ты ещё и нас с собой притащил.       — Началось.       Чао только фыркнул на это и отпил содовую из занятно сделанного стакана.       — Ты бы себе хоть что-то поинтереснее заказал. Как я, например.       — Ну нет, трезвый я хотя бы смогу устоять перед твоими затеями, а так ты и меня в какую-нибудь авантюру заманишь.       — Недооцениваешь ты меня, недооцениваешь. Я могу и закоренелого трезвенника уболтать на что-угодно.       — Даже не сомневаюсь, — не скрывая своего обыденного сарказма, ответил Чао.       Приятели продолжили молча сидеть и думать о своем. Чао потянулся за картошкой фри, не забыв окунуть ее в соус перед тем, как закинуть в рот. Финн рассматривал посетителей клуба – что ж, это было его обычное занятие, даже хобби. И как он считал, он был хорош в считывании людей, ему хватало одного только взгляда на незнакомца (и это в полутемном помещении), чтобы понять, что этот человек из себя представляет. Сейчас же он был занят этим требующим наметанного глаза делом не ради забавы или улучшения своих и без того хороших навыков. Он делал это с расчетом, что если его менее опытный товарищ Ратсо не сможет найти свою ненаглядную в его первую вылазку, то у него будет запасной вариант.       Вариант этот, как на зло, никак не находился – перед глазами рыжего мелькали и формировались пары, неприкаянно бродили одиночки, но все это было не то. Пару девушек и одного парня он заприметил для себя. «Эх, вот был бы я не на задании, я бы…», – и сделал глоток виски.       Доедая порцию картошки, Чао оторвал свой взгляд от стола в поисках ближайшего официанта, дабы заказать себе еще снеков, так как вечер обещал быть долгим. Смотря куда-то за спину Финна, он увидел несущегося в их сторону напуганного мужчину, и мужчина этот выглядел очень знакомо.       — Ратсо, приятель, тебя там что, пытали? — смеялся азиат.       — Ей-богу, лучше бы пытали.       Ратсо схватил стоящий перед Финном стакан с виски и залпом опустошил горькое содержимое, вытерев рот о рукав костюма.       — Э-э, куда?.. — только и успел проронить рыжий.       — Давай, садись и рассказывай.       Чао ловко подвинулся к стене, похлопывая место рядом с ним. Ратсо плюхнулся на мягкое сидение и молча стал осматривать своих друзей, которые, в свою очередь, делали то же самое. Финна напрягало долгое и мучительное молчание, а также неподвижный взгляд Ратсо, который был направлен куда-то сквозь ирландца, отчего казалось, что тот даже не моргает. Поведение здоровяка (и взлохмаченные волосы) порождало в рыжей голове тысячи не самых приятных мыслей.       — Брат, ты давай рассказывай, я так больше смотреть на тебя не могу, — начал Финн. — Ты мне еще виски должен.       — А ты мне должен спокойный вечер в моей квартире, теплую, уютную кровать со свежим постельным бельем, кружку горячего чая с травами, а не эту, — Ратсо выпалил, указывая ладонью на пустой стакан из-под виски, — гадость.       Теперь была очередь Финна сидеть и смотреть на приятеля с открытым ртом. Подобное поведение было не совсем свойственно его другу, хотя и он мог вспылить при должном раздражении. Оставалось только понять, что же так разозлило мужчину. Чао молча сидел рядом, не желая попасть под горячую руку Ратсо, и, как он считал, он тут вообще не при чем и вины его здесь нет. Но станет ли человек в ярости разбираться, кто виноват, а кто нет?       — Забей на виски, я же пошутил, — медленно подступался Финн. — Лучше расскажи, ты встретил кого-нибудь?       — Эх, еще как встретил, — уже более спокойно ответил Ратсо, вертя в руках стакан.       — Лучше бы не встречал.       — Ну, не будь таким пессимистом, — похлопал его по плечу Чао. — В конце концов, попытка – не пытка. Так?       Данный жест разбудил в итальянце воспоминания о недавних событиях, отчего он съежился. Он повернул голову в сторону Финна и заговорил:       — Думаю, нет времени лучше, чем сейчас, чтобы сказать тебе, о чем я думал с самого начала. Твоя идея, прости меня, полный бред. Не для меня эта публика. Я тут лишний, и искренне жалею, что пошел у тебя на поводу, нацепил на себя этот наряд, хожу, как неприкаянный, ища сам не зная что.       Музыка на фоне, задорная мелодия с ритмичными битами, заглушала признание мужчины. Он отвел взгляд от стола и посмотрел на окружающую толпу – и почувствовал себя как никогда одиноко.       — Слушай, ну не получилось – так не получилось, не бери в голову. И если хочешь знать, то я с тобой полностью согласен: идея – бред. Не удивительно, что план не сработал, — Чао утешительно произнес, подбадривающе толкая Ратсо плечом.       Финн, конечно, был недоволен, прежде всего потому, что уже два человека нелестно отозвались о его задумке, отчего он и сам был готов поднять белый флаг и признать, что стратег из него так себе. Но что расстраивало его больше, так это разочарование Ратсо в себе.       Но что мог поделать Финн с его неугасающим энтузиазмом? Он глубоко вдохнул, морально готовясь озвучить вслух то, чего, наверное, не стоило:       — Да, я готов признать, что зря я тебя донимал со всеми этими глупостями, но с одним условием…       Теперь на него смотрело две пары удивленных глаз.       Ратсо поднес руку к лицу и потер переносицу своими крупными пальцами (на которых красовался аккуратно сделанный гигиенический маникюр), щуря глаза, уставшие от ярких вспышек и окружающих его лиц, вызывающих тошноту. Признание Финна в его нецелесообразности нисколько не колыхало мужчину, но это было в его характере дать человеку шанс высказаться.       — Хорошо. И что же это за условие такое?       — Попробуй еще раз.       Ратсо удивлено посмотрел на рыжего приятеля, Чао же незаметно под столом ударил Финна ногой.       — Еще раз? Туда? — итальянец крикнул, указывая вытянутой рукой в сторону злосчастного танцпола.       — Не обязательно прям «туда», — ответил Финн, имитируя интонацию друга. — Да, там, может, действительно самые активные и… своеобразные собрались. Но ты оглянись, не одними танцами едины, тут же за столиками столько сидит людей.       Финн быстро обвел зал взглядом, ища подтверждение своим словам, и продолжил:       — Они уже достаточно выпили, но не настолько, чтоб идти показывать танцевальные таланты. Подсядь, поговори, закажи что-нибудь. В общем, как я тебя учил.       Ратсо устало наклонил голову вперед. Когда это говорил Финн, все звучало довольно убедительно и легче легкого. Всего-то, подойти, улыбнуться, заговорить. Иными словами, «Пришел, увидел, победил». Но как только итальянец начинал представлять, как будет это делать он – неожиданно все как-то рушилось, путалось, сдувалось. Если уж не дано, то чего пытаться? На ум Ратсо приходило еще одно интересное высказывание, более витиеватое, чем упомянутая крылатая фраза на латыни. «Не умеешь срать – не мучай жопу», – был готов произнести вслух мужчина.       Но разве можно вечно бегать от себя? Ратсо издал невнятный звук, чем-то похожий на ворчание, и полностью рухнул на стол, вытянув руки перед своей головой. Неожиданно, даже для самого себя, он резко выровнялся и стукнул кулаком по столу, что не осталось незамеченным парой соседних столиков.       — Пойти еще раз на эту пытку? Ну и пожалуйста!       Он тут же встал, опираясь на стол, будто бы боясь упасть, и сделал несколько шагов вперед в поисках своего нового истязателя. К счастью Ратсо, за небольшим столом в углу, рядом с некоторым подобием перегородки между залами, сидела девушка, одна. Тратить время на то, чтобы лучше рассмотреть ее, он не стал, а сразу же двинулся к ней. Еще и какое удачное место – стол этот располагался в некотором подобии «слепой зоны», отчего наблюдать за ним Финну и Чао будет довольно затруднительно.       Мужчины остались сидеть на своих местах, провожая взглядом товарища. Пусть его поведение несколько и пугало, и возникали закономерные мысли, что не стоит его в таком настроении пускать знакомиться, в глубине души Финн чувствовал гордость за друга. Сильный, уверенный, умный, отвечает за свои слова – разве не мечта?       Девушка задумчиво проводила тонкими пальцами по бокалу, с которого медленно скатывались капли. Здесь же, недалеко от упомянутого бокала, располагался деревянный поднос с остатками чипсов.       Она даже не сразу заметила, что прям рядом с ее столом, буквально перед ней стоит мужчина. Она оторвалась от развлечения с бокалом и медленно перевела взгляд на Ратсо. Выглядел он так, словно прибежал к ней прямиком из другого города.       — Можно я сяду?       Девушка опешила, но достаточно быстро выдала:       — Конечно…       Ратсо аккуратно сел за стол напротив незнакомки и обернулся, дабы убедиться, что за ним не следят, и он может спокойно перевести дух. Как он и рассчитывал, отсюда он будет практически незаметен. Он тут же развернулся к девушке, которую поведение незнакомого мужчины начинало напрягать. Теперь итальянец решил действовать быстро (и, как он надеялся, безболезненно).       — Я Ратсо.       — Мария, — озадаченно ответила девушка.       — Мария, хм, очень приятно.       Ратсо все еще звучал так, словно за ним велась погоня, чем еще больше напрягал Марию.       Мужчина, кажется, уловил вопрос во взгляде своей новой знакомой и поспешил развеять ее волнения:       — Я здесь с друзьями. Тут такое дело, — Ратсо сделал паузу, подбирая подходящие слова, — как бы это так объяснить…       Он задумался, стоило ли вообще говорить незнакомке правду – это могло, с одной стороны, выставить его в не самом приятном свете, а с другой – обидеть девушку, что с ней он знакомится просто так, чтоб поскорее быть оправданным в глазах Финна. Однако одна мысль не давала Ратсо покоя – какая же разница, кто и что о нем подумает?Случайный осенний вечер, бар на окраине, тусклый зал – кто его вообще вспомнит и вспомнит ли он сам об этом? Мало ли людей с именем Ратсо есть в Сан-Франциско? А если он и один такой, то что же? Может, он всего лишь так шутит, и тогда его можно будет уличить разве в что своеобразном чувстве юмора.       Не желая больше размышлять над этой дилеммой, он посмотрел прямо на Марию и произнес:       — Дело в том, что мои дорогие друзья притащили меня сюда, чтобы я, скажем прямо, нашел себе девушку. Буду откровенен – до этого момента вечер у меня как-то не складывался. Я пообещал другу, что попробую еще один раз и на этом закончу. Собственно говоря, так я здесь и оказался. Если хочешь, я прямо сейчас уйду.       Выслушав с изумлением рассказ, Мария скромно улыбнулась и посмотрела куда-то вниз, сквозь стол:       — Понимаю. Только я сюда сама себя притащила.       Теперь была очередь Ратсо смотреть на сидящую напротив девушку, ожидая объяснений. Вздохнув, Мария откинулась на спинку кресла и завела руку за голову. Она отвела взгляд и сказала:       — Я не хочу вдаваться в подробности, но мой парень, точнее, уже бывший парень, оказался гадким подлецом и ужасным лгуном. Ой, не хочу я о нем говорить. Я сюда пришла развеяться, посмотреть, как люди живут. Ну, и себя показать.       Она еще раз медленно вздохнула, подводя итог своей короткой истории, Ратсо опустил глаза себе на ноги. Теперь он чувствовал, будто влез не в свое дело. С другой стороны, не у одного него был паршивый вечер.       Ратсо нарушил неловкую тишину, пытаясь замять вину:       — Тебе заказать что-нибудь? Напиток, снеки?       Мария, до этого неподвижно сидевшая в прежней позе, наклонилась ближе к столу. Разве ей есть что терять? Незнакомец неожиданно появился прям перед ней, поведал какую-то невероятную историю, а теперь предлагает угостить напитком. Может, это и есть какой-то знак свыше?       — Не откажусь. Мне пина коладу. А закуска у меня уже есть, угощайся — она указала ладонью на блюдо с чипсами. — Только вот соус закончился.       Ратсо сразу же подозвал официанта и сделал заказ: пина коладу для Марии, напиток себе и маленькую порцию чипсов с соусом. Пока заказ собирался, надо было как-то скоротать время. Первой заговорила Мария:       — Что ж, расскажи о себе. Чем занимаешься, не женат ли, случайно? — она раскатисто засмеялась.       Мужчина смутился, щеки его слегка залились алым цветом (спасибо, что освещение не позволяло это заметить), он все-таки не совсем привык к вопросам подобного рода, но смех девушки успокоил его, отчего и на его лице появилась улыбка.       — Да как сказать, то там работаю, то здесь, — несколько смущенно ответил он, не желая вдаваться в подробности содержания своей трудовой книжки.       Он выставил руку перед ней таким образом, что его тыльная сторона ладони была направлена в сторону девушки. Указательным пальцем другой руки он показывал на безымянный палец вытянутой руки. На пальце, при ярких софитах клуба, переливалось немыслимыми цветами…ничего.       Девушка быстро сообразила, что пытался ей донести Ратсо и только сильнее рассмеялась:       — Ловко. Но это еще ни о чем не говорит. Знаешь, сколько я видела неокольцованных рук, которые в это же время нежно держали ладони своих жен?       Ратсо только пожал плечами.       — Знаешь, я тут долго сидеть не планировала. Дела зовут, — Мария провела по карманам куртки. — Но если вдруг у тебя будет желание и время…       Она порылась в каждом кармане, в правом оказались пара смятых банкнот, полупустая пачка сигарет и зажигалка, в левом же была только пара кожаных перчаток. Мария недовольно вздохнула и засунула скромное содержимое по своим местам.       — Я это к чему веду, если захочешь, можем поболтать на досуге. Я только не могу найти свой блокнот, да и ручки у меня нет.       Ратсо удивленно поднял на девушку глаза.       — Да-а, конечно, да. У меня, может, где-то затерялся кусочек бумаги.       Мужчина полез в карман пиджака, не сразу нащупав его – все-таки, сшит этот новый костюм был совсем по-другому (еще и маловат), и данный крой представлялся уж совсем непривычным. Наконец, добравшись до злополучного кармашка, он достал небольшую записную книжку и вырвал из нее листок.       В этот же момент он замер, так же держа меж пальцев бумажку. Надо же было взять с собой книжку, страницы которой были покрыты забавными зверятами? Такая канцелярия была его любимой – в тяжелые дни при отсутствии времени на отдых (и иногда на себя) смешные рожицы на полях были небольшой, но верной отрадой. И пусть, что такие записные книжки продавались в отделах для детей, – он имел право покупать что хочет за свои кровно заработанные деньги. И в конце концов, для кого-то же художник сидел и кропотливо вырисовывал мордочки лягушат и котят.       В этот момент Ратсо посетила мысль, что так он выставляет себя не с самой лучшей стороны, но стоило ли переживать из-за этого? Все равно уже завтра его и не вспомнят, а если и вспомнят, то он останется всего лишь неприметным и размытым алкоголем воспоминанием одного дождливого вечера. Да и если это действительно судьбоносная встреча, то зачем скрывать настоящего себя за пиджаками с неудобным кроем, за уложенной прической, которую нельзя даже потрогать, за скучными блокнотами блеклых цветов? Зачем ему человек, от которого нужно вечно прятаться за несколькими слоями прихорашивания.       Мария продолжала стукать себя по карманам джинсов в надежде найти блокнот. Должен же он где-то быть! Под нос она бубнила нечеткие ругательства, пока Ратсо достал из того же кармана ручку. Он быстро, размашисто начертал свой номер телефона, быстро пробежался глазами по нему, проверяя все цифры. С его почерком у него выработалась привычка проверять, насколько разборчивым является его буквы и цифры, потому что было достаточно ситуаций, когда его не могли найти по оставленным контактным данным из-за перепутанных цифр. На своем большом и отчасти печальном опыте Ратсо хорошо выучился.       Удостоверившись в разборчивости написанного им, он протянул листок к девушке, которая все еще была занята поисками. Мария неожиданно подняла голову и схватила листок, пытаясь рассмотреть его в плохо освещенном баре. Выражение ее лица не показывало чего-то определенного, но резкое изменение было заметно сразу. Прежде веселые глаза были прищурены и отдавали озадаченностью, брови нахмурены.       Ратсо показалось, что она просто пытается разобрать написанное на листке – обычная реакция людей на его почерк, при таком освещении вообще нет ничего удивительного. У него проскочила мысль, что Мария вполне может страдать дальнозоркостью. По тому, как она держала листок, чуть отдаляя его от себя.       — Я, кажется, в туалете свой блокнот оставила. Я сейчас сбегаю туда… — сказала Мария и сунула бумажку в карман с перчатками, слегка смяв ее.       Она встала и скрылась среди проходящих туда-сюда посетителей. Ратсо, как только Мария исчезла из поля зрения, опустил глаза и задумчиво засунул руки в карманы пиджака и тут же вытащил – все-таки он никак не мог привыкнуть к этому костюму. Он еще раз обвел взглядом (хоть и с его места мало что можно было увидеть) интерьер клуба и незаметно посмеялся себе под нос. В голове он радостно повторял только одну мысль: «Теперь можно спокойно идти домой».       — Финн, а, Финн.       — Чего тебе? — устало проронил рыжий.       — Давай ты мне еще купишь перекусить чего-нибудь? А то сижу я тут с тобой, так и с голода умру.       — А не жирно тебе будет? Перебьешься.       — Смерти моей желаешь?       Снова начиная спор, приятели не сразу заметили, как к их столу подошел Ратсо. С добродушной, почти ласковой улыбкой, он весело произнес: «Ну что, по домам?»