Глава 1 Детство

Порок — это хорошо, — в который раз произнесла женщина лет 35, находясь в лаборатории и исследуя образцы крови. Город в котором она жила накрыла страшная эпидемия вируса превращающая обычных людей в зараженных, которые становились агрессивными и нападали на других людей. Мила, так звали женщину с темными волосами и карими глазами, старалась выполнять свою работу хорошо, даже не смотря на то, что особых успехов у ПОРОКа не наблюдалось, а у нее под сердцем росло дитя, за которое женщина боялась больше всего на свете. Те образцы крови, с которыми она работала, принадлежали иммунным детям. Ава Пейдж, так звали женщину которая всем руководила в ПОРОКе, говорила, что никто из работников организации не пострадает, так как город защищен надежной стеной, куда зараженным не добраться, и что вскоре будет создано лекарство благодаря иммунным. Мила в это верила хоть и не знала, через что именно проходили те самые дети. Не знала, что спасти других, можно ценой лишь собственной жизни. Не знала, что все у кого ПОРОК брал кровь — давно мертвы. В лабораторию к женщине зашел мужчина, среднего роста, крепкого телосложения, с легкой небритостью и темными волосами. Мужчине на вид было чуть больше 40, у него была притягательная внешность и приятный тембр голоса, которым тот и окликнул свою супругу: — Мила? Хватит работать. Пора домой. Подумай о нашем с тобой ребенке. — Дженсон. Да, я знаю. Я почти закончила. Как думаешь, нам удастся создать лекарство? — Конечно. У нас есть все необходимое: иммунные дети, наша лаборатория и целая команда, которая так же как и ты всем этим занимается. — Кстати, о нашем ребенке. Я вот-вот рожу, но до сих пор не знаю, кто будет: мальчик или девочка. Ты кого бы хотел? — Не думал даже об этом. Девочку? Чтобы она была похожа на тебя, — прошептал ласково мужчина, заключая женщину в объятия. — Девочка, значит? И как тогда назовем? — Сара. Красивое и звучное имя, как по мне. — Сара. Мне нравится. А если все же будет мальчик? — Если мальчик, то Томас. Томас Эдисон. Мила улыбнулась, крепче обнимая мужа.

***

Роддом, а если точнее, мед крыло здания ПОРОКа. С десяток врачей кружили вокруг роженицы. Роды проходили тяжело, и врачи не могли понять почему. Младенец уже час не хотел выходить из утробы матери. — Наверное чувствует, что с этим миром что-то не так, и не хочет покидать безопасное местечко, — пошутил Дженсон стоя за стеклом не сводя глаз с процесса. Возле палаты так же стояла охрана и следила за тем, чтобы ничего криминального не произошло, потому что обо всем всегда докладывалось главе ПОРОКа — Аве Пейдж, которая не смогла присутствовать на данный момент в мед крыле, так как вела беседу с инвесторами. Врачи о чем-то разговаривали между собой и все время поглядывали на мониторы. И вот что Дженсону удалось услышать: — Кажется, внутри есть еще один ребенок. Там двойня! Наверное, мальчик и девочка. Счастливые родители. — Ага, если только детишки не окажутся иммунными, тогда их отправят на опыты. Мужчина услышав все это, ворвался в палату растолкав всех врачей, которые уже держали первого младенца — мальчика. — Сэр, мы здесь еще не закончили. Вам нельзя здесь находиться. — Я ее муж. Отдайте мне ребенка! — Сэр, но… у вас двойня. Нужно извлечь из утробы матери второго младенца. Это близнецы. Поздравляем вас, — сказал акушер, и повернулся к роженнице. Та сделала последнее усилие, и ребенок появился на свет с двухминутным опозданием. Дженсон стоял как вкопанный держа Томаса на руках, в то время как Сара лежала на столе и громко плакала. Приборы вдруг по странному запищали и врачи впали в панику. Пульс стремительно поднимался, а сердебиение учащалось. Один из врачей введя в компьютер какие-то данные, посмотрел на всех, в том числе и на Дженсона. — Что там? — спросил мужчина, и врач ответил: — Вирус. В ее крови обнаружен вирус. — А дети? — С ними все будет в порядке. В ПОРОКе проведут кое-какие тесты, но ваша жена… ее уже ничто не спасет, кроме лекарства, которого все еще нет. — Отдайте нам, пожалуйста, младенца, сэр. Он может оказаться иммунном. — Когда Мила заражена?! — воскликнул Джексон, и прижал Томаса к себе ближе. — Мила, посмотри на меня. Все будет хорошо. Я найду лекарство, соберу всех иммуннов, проведу нужные тесты. Ты будешь жить, я тебе обещаю. Пока мужчина говорил, докторам удалось забрать младенца из рук, и увести из палаты. Сару они тоже хотели забрать, но Дженсон пригрозил оружием, направив его на врачей и охрану. — Ее вы не получите. Два иммунна — это слишком. Я отдал вам своего сына, но о ней вы все забудете. Был рожден только один ребенок — Томас, и в ПОРОКе знают, что с ним надо делать. Вот и делайте.

***

Два года спустя.

Мила умерла сразу после родов, а лекарство так и не было создано. ПОРОК выяснил, что Томас — иммуннен, но брать у него кровь, чтобы вылечить зараженных, было слишком рискованно, так что пока он рос он находился в лаборатории, а насчет Сары, о ней не было ничего известно, даже Аве. Дженсон редко навещал Томаса, он больше заботился о Саре, скрывал ее от ПОРОКа и от Авы, но скрывал ее всего лишь через несколько коридоров от лаборатории в которой сам работал. Томасу, кстати говоря, стерли память о погибшей матери и об отце, так что в каком-то роде двухлетний малыш считал своей мамой именно Аву Пейдж, так как именно ее он видел чаще всех. — Ну-ка, Томас, повтори, что мы с тобой учили? — попросила Ава, и мальчик с карими глазами и россыпью родинок на лице ответил: — ПОРОК — это хорошо. — Верно, малыш. Очень хорошо. Никогда об этом не забывай, договорились? — Не забуду, мама. — Ну иди играй, — сказала Ава, заметив идущего по коридору Дженсона. Тот встретившись с Томасом лишь хмыкнул и улыбнулся начальнице. — Как он? В порядке? — Замечательно. Он необыкновенный ребенок и жаль, что взросление происходит столь медленно. Его нужно как можно скорее отправить в лабиринт. — Нельзя. Он еще слишком мал. Лабиринт убьет его. — Да, ты прав. Но у нас так мало времени… Дженсон поторопи своих людей. Нам нужны иммуны. Только с ними мы сможем создать лекарство. — Я этим уже два года занимаюсь, мисс Пейдж. Мы даже создали специальную базу неподалеку от Денвера, куда заманиваем всех детишек прошедших лабиринты. После проводим отбор и оставляем лишь тех, у кого есть иммунитет. — И каковы успехи? — Были парочку иммунов, но умерли во время проведения тестов. Наши врачи переусердствовали, и они уже уволены. — Постарайся, Дженсон. На тебя вся надежда. — Могу идти? — Постой. Хочу спросить?.. — Что именно? — Ты разве не скучаешь по своему сыну? Мы стерли ему память и он тебя не помнит, но ты то другое дело… Ему уже два года и вся его жизнь проходит в этих стенах. — У меня нет привычки привязываться к детям. — Но Томас не простой ребенок. Он — твой сын. — Чего вы добиваетесь, мисс Пейдж? Я прекрасно себя чувствую, думаю, что и Томас тоже. Он должен учиться заботиться о себе сам. — Ты жесток. — Где-то я с вами соглашусь. Мне пора, — сказал мужчина, и молча удалился по своим делам.

Но перед тем как покинуть Денвер, Дженсон свернул влево, прошел несколько коридоров и по отпечатку пальца открыл невзрачную серую дверь, такую же как и множество других. В помещении было темно и само по себе помещение ничего интересного из себя не представляло, скорее оно было похоже на какую-то подсобку или обычный склад, где ПОРОК хранил оборудование. Пройдя целиком по всему помещению, Дженсон открыл особым ключом замаскированную в стену дверь, где на полу сидела девочка лет двух с темными волосами и карими глазами. Небольшая комнатка, была оборудована как детская и камерам видеонаблюдения сюда доступа не было, поэтому это место считалось самым безопасным. — Папа! — воскликнула радостно девочка обнимая мужчину. Тот улыбнулся и поднял ребенка на руки. — Сара. Ну, как ты здесь? Не скучала? — Еще как скучала! Я понимаю, что мне нельзя отсюда выходить, но почему тогда сюда кто-нибудь из людей моего возраста не приходит? Никогда. — Сара… я тебе уже объяснял. Только мы двое можем знать об этом месте. Снаружи опасно, и хотя у тебя иммунитет, есть те, кто могут забрать тебя у меня навсегда, а я этого допустить никак не могу. — Это из-за моей мамы? Потому что ты обещал ей обо мне заботиться? — Да, солнышко. Я тебя очень люблю. Ты все что у меня есть. — Я тебя тоже очень люблю. Папа? — Что? — Принесешь мне нового медвежонка? У моего лапа оторвалась, — сказала девочка с надеждой смотря на мужчину. — Конечно, принесу. Для тебя, все что угодно, малышка. — Кроме выхода отсюда? — вдруг спросила маленькая Сара, хотя для Дженсона подобный вопрос звучал уже не в первый раз. — Кроме выхода отсюда. Пойми, так будет лучше. — Я понимаю. Тебе уже пора, да? — Да. — Возвращайся скорее. — Я постараюсь. Дженсон поцеловал Сару в лоб, едва не пустив слезу. Когда он смотрел на нее, она напоминала ему Томаса, так как они близнецы. Оба с карими глазами доставшимися от Милы, и темными волосами, и им обоим по два годика. Томас старше на две минуты, это единственное отличие. Дженсон уходит, а Сара хмурится. Она опять забыла спросить, где работает ее папа. Наверное супергероем, раз выделяет ей от силы пару часов и редко приходит с пустыми руками, будто бы прося за это прощения. — Томми. Ты был моим лучшим другом, но к сожалению сегодня тебя заменят на нового. Если бы тебя можно было бы починить, я бы ни за что не променяла бы тебя на другого медвежонка. Но пока его нет, я поиграю с тобой как и раньше, идет? — сказала сама себе маленькая Сара и, сев в позе лотоса, начала играть с мишкой.

Проходит 5 лет.

Томас растет, он знает о ПОРОКе все: каждого человека, кто чем занимается, когда приходит и уходит. Ни один взрослый не проводит в здании ПОРОКа столько времени, сколько проводит его Томас. Он здесь живет. У него даже есть специальная комната оборудованная как его собственная. По ночам, мальчику бывает и одиноко и страшно, ведь мамы нет рядом, а про папу Томас даже и не знает был ли он когда-нибудь. Но наверное был, а иначе как он появился на свет? Однажды, Томас бродил по пустым коридорам средь белого дня и зашел в пустое помещение. Туда не требовался пропуск (либо уже кто-то был внутри), но Томас пока что не думал об этом. Он с интересом рассматривал все вокруг, как стены горели синим светом, как по обеим сторонам стояли какие-то капсулы с проводами, как где-то в далеке работали компьютеры. Однажды, мама сказала ему, что они создают лекарство от вируса, и все это оборудование как раз для этой цели. Сейчас мальчика заинтересовали лежащие на столе документы, папки с именами каких-то людей. Взяв в руки первую папку, Томас начал пробегать глазами по именам. — Возможные иммуны. Что это значит? Бен, Скотт, Галли, Ньют, Минхо, Тереза, Джессика, Фрайпан, Чак и Майкл. 10 имен? К чему у них может быть развит иммунитет? Может быть к вирусу? И это значит, что их всех привезут сюда? Интересно, они намного меня старше? Я все время один, но я хочу с кем-нибудь подружиться, — проговорил мальчик, и вздрогнул, почувствовав позади себя чье-то присутствие. Резко обернувшись, Томас столкнулся с Дженсоном, вторым человеком в ПОРОКе после его мамы. Мужчина был высок, на губах была едва заметная ухмылка, волосы темные и по краям с небольшой сединой. Работает, наверное, не покладая рук. — Простите, сэр. Это, наверное, ваше? — уточнил Томас протягивая папку в руки мужчине. — Да, мое. Как ты сюда попал, Томас, кажется, я не ошибся? — Не ошиблись, сэр. Тут было открыто. — Правда? И ты решил, что можешь зайти сюда и начать трогать чужое? — Я ничего плохого не сделал. Я только посмотрел. — Бывает и этого достаточно. Впредь, не трогай мои вещи, договорились? — Простите, — виновато произнес маленький Томас, ковыряя носком ботинка пол. Он хотел убежать, но потом понял, что так поступают лишь трусы. А он не был трусом. — Можешь идти, Томас, — сказал Дженсон, просматривая ту самую папку, не смотря на мальчика. — Вы не расскажите об этом моей маме? — уточнил брюнет, и Дженсон не удержал язык за зубами. — Кому? — Ава Пейдж — моя мама. — Ах, маме… Я конечно мог бы, чтобы убедиться, что этого не повториться, но думаю, что обойдемся без этого, согласен? — Я конечно же не трус, и не испугаюсь, если она начнет на меня кричать, но пожалуйста, дяденька, не говорите ей ничего. Сегодня у меня день рождение, и не хотелось бы омрачать этот день плохими вестями. — День рождение?.. — Да. Сегодня мне исполняется 7. А скоро я стану совсем взрослым, и начну помогать маме создавать лекарство от вируса. ПОРОК — это ведь хорошо, не так ли? — спросил Томас, и Дженсон задержал на мальчишке взгляд чуть подольше. «Нужно будет спросить у Пейдж, сколько памяти было стерто, а сколько оставлено, и провести еще несколько тестов, чтобы убедиться, что память не вернется со временем». — Да, Томас. ПОРОК — это хорошо, — улыбнулся Дженсон но, когда обернулся, мальчика уже не было в помещении.

***

Детей из списка привезли в Денвер и начали проводить тесты. Дженсон следил за каждым из детей, но больше всех его интересовала Тереза. Серые глаза девчонки осматривали все с каким-то подозрением, сама брюнетка вздрагивала каждый раз, когда мимо нее проходил кто-то из врачей, так как они все находились в мед крыле. Но на ком-то или на чем-то, Тереза все-таки задержала свой взгляд, даже пропустив тот момент когда ей в вену была введена тонкая игла. Даже Дженсону стало интересно, куда же так пристально смотрит эта девчонка, и когда он узнал, улыбка появилась на губах сама собой. Томас. Этот малыш любил лезть куда не следует. Врач сделала какие-то пометки и Дженсон ждал момента, когда же сможет на них взглянуть. Чем больше у ПОРОКа иммунов, тем быстрее они создадут лекарство. — Сотрите им всем память и отправьте в лабиринт, — дал команду мужчина, и врачи начали уводить детей в другое помещение. Томас тоже хотел туда пойти, но его остановила рука Дженсона. — Стой, Томас. Тебе туда нельзя. — Почему? Я знаю, что находится в том крыле. Зачем их туда повели? — Провести еще кое-какие тесты. Нам важно понять, есть ли у этих детей иммунитет к вирусу. — И что потом? Если окажется, что они иммунны, что с ними станет потом? «Какой любопытный». — Ничего. Возьмут немного крови и отправят домой. Только не говори, что тебе приглянулась та девчонка. Вы не пара, Томас. Тебе лучше забыть о ней. — Ничего и не приглянулась, — пробурчал Томас, и Дженсон улыбнулся, уходя в то самое крыло, закрывая перед мальчишкой двери. — ПОРОК — это хорошо. ПОРОК — это хорошо, — шептал Томас внушая себе таким образом надежду на то, что с ними действительно все будет в порядке.

На следующий день.

Рано утром, Томас не удержался и решил проверить этих детей в том самом крыле. Украл у матери пропуск и стал их искать. Но открыв двери, он не обнаружил никого, лишь пустые комнаты с заправленными кроватями. — Может их отвели в другие комнаты? — спросил сам у себя Томас, и собирался уйти, но на полу заметил странную вещицу похожую на бусы. Подняв ее с пола, мальчик про себя отметил, что такое украшение на шею будет несколько маловато, значит это не ожерелье, а браслет. Тут были еще какие-то шнурки, что означало, что подобное украшение вряд ли принадлежало той самой девочке. Нужно вернуть, но сперва найти этих детей. Обыскав все комнаты, Томас так никого и не нашел, но оставалось еще одно помещение — морг. И хотя ПОРОК — это хорошо, проверить стоило все, а иначе куда они могли пропасть за одну ночь? Медленно идя к двери и держа наготове ключ-карту, Томаса кто-то окликнул, кто-то из охраны, и мальчик встал в ступор. «Нет. Неужели обход уже начался?» — Эй, ты! Какого черта ты тут делаешь? Возвращайся к себе. Сказал охранник, и стал идти в сторону Томаса. Мальчик все еще стоял неподвижно не оборачиваясь, как вдруг сорвался вперед в надежде успеть провести картой по замку и запереть дверь с той стороны. И ему бы это удалось, если бы не зам директора ПОРОКа. — Томас! Ты что здесь делаешь? Возвращайся назад, малыш. Там тебе нечего делать. Туда тебе еще рано, — пошутил мужчина, и тоже стал идти вперед по длинному коридору. Томас обернулся, смотря то на вооруженного охранника, то на Дженсона. Оба мужчин не внушали доверия, и мальчик плотнее прижался к двери. — Опусти оружие, Ник, им ты только пугаешь ребенка. Дальше я справлюсь сам. — Как скажите, сэр, — произнес охранник, и ушел дальше делать обход. — Томас, возвращайся. По-хорошему, — начал Дженсон подняв руки вверх и слегка улыбаясь, делая медленные шаги к ребенку. — Где они? — спросил Томас, со слезами на глазах, и Дженсон нахмурился. — О ком ты говоришь? — Те дети. Они там, да? Они… мертвы? — Томас, успокойся. Никто не умирал… из людей. Ты, я, твоя мама — мы все живы и здоровы. — Тогда где они! — крикнул мальчик, почувствовав внутри себя какой-то гнев. Он чувствовал, что-то здесь не так, но Дженсон вел себя спокойно и непринужденно, что и раздражало. — Их увели. В другое место. — Какое другое место? — Тебе пока что рано о нем знать. О найденной вещице, Томас решил умолчать, когда Дженсон подошел совсем близко и вместо объятий, взял мальчика за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Отдай мне карту, Томас. Томас вытащив руку из-за спины, вложил в ладонь мужчины ключ-карточку. Дженсон улыбнулся, пряча ключ в карман куртки и похлопал ребенка по голове. — Хороший мальчик. Теперь пойдем. — Куда? — шмыгнув носом спросил Томас обхватывая себя руками, чувствуя какую-то неприятную дрожь по всему телу. — Не бойся. Я дам тебе успокоительное, чтобы унять твою дрожь. Конечно же это было ложью. Все было ложью. Детей увели в лабиринт и стерли память, и Томасу тоже собирались стереть этот фрагмент из его жизни, чтобы в будущем избежать повторных сюрпризов. Пока Томас находился в мед крыле, туда же пришла и Ава освободившись от всех своих дел. — Дженсон, в чем дело? Что с Томасом? — Ничего, мисс Пейдж. Томас просто проходит кое-какие процедуры по удалению памяти. — Удаление памяти? Зачем? Он что-то вспомнил из своего прошлого? — Не совсем. Скорее узнал то, что ему не следовало. Скоро все закончится. — Дженсон, помни, пожалуйста, что Томас очень нам важен. Он ценный объект для наших исследований, и возможно единственный в мире. Тех детей уже отправили в лабиринт? — Прошлой ночью. Их Томас и искал, даже в морг хотел попасть. Кстати, это ваше. Возвращаю вместо него. Впредь храните в более недоступном для детей месте, — сказал мужчина отдавая женщине ее ключ-карту. — Ох, Томас, Томас… — прошептала Ава смотря на мальчика, что лежал на кушетке и монитор, который показывал что процесс почти завершен. — Спасибо, Дженсон. Мужчина улыбнулся. — Да не за что. — Кстати, хотела тебя попросить об одолжении, — вдруг произнесла женщина, и мужчина посмотрел на нее. — Я кажется не справляюсь. — В чем именно? — С воспитанием Томаса. Так много работы навалилось в последнее время, что даже на его день рождение, я смогла вырваться всего лишь на полчаса. Подарок, сам понимаешь, был не самым лучшим для него. Простая открытка и праздничный торт. — А что еще надо? Игрушек? Было бы где их взять когда кругом зараженные. — Ты прав. И все-таки он ведь твой сын, может тебе и заниматься его воспитанием? Мне показалось, ты неплохо ладишь с детьми. Дженсон рассмеялся. — По вашему, мисс Пейдж, у меня работы не достаточно? Я практически все свое время провожу за пределами города. Ищу иммунов по всему свету. А Томас находится здесь все время. Так кто из нас двоих к нему ближе, я или вы? — Я. Но я очень занята. У меня что ни день, то переговоры. — Но все же вы здесь, а я бываю здесь от силы раз в неделю. Да и потом, вы уже 7 лет о нем заботитесь, пусть не так как вам обоим хотелось бы, но... а кто я для Томаса? Чужой человек. Мы вряд ли с ним поладим. — Дженсон, прошу. Хотя бы изредка. Стань моей опорой. Помоги мне. Дженсон посмотрел на Томаса. Процедура была завершена, и мальчик сейчас крепко спал. — Я попробую, но не обещаю, что через неделю или месяц, Томас сам не сбежит от меня. — Постарайся, чтобы этого не произошло. Я действительно к нему привязалась за все эти годы, но я плохая мать. Мила была бы того же мнения. При упоминании Милы, Дженсон помрачнел. Он до сих пор задавался вопросом: как Мила смогла заразиться, и почему никто об этом не знал, вплоть до рождения Томаса и Сары? Как его жене, удалось скрывать симптомы и даже родить обоих иммунных детей, когда ни она сама, ни тем более Дженсон таковыми не являлись? Вернув Томаса в его комнату, Дженсон решил навестить Сару. Неся в руках большого белого медведя, которого он ей обещал, мужчина так же нес в кармане куртки пустой шприц, чтобы взять у Сары кровь на анализ. К счастью, а может быть и наоборот, Сара сладко спала. На столе стоял кусок недоеденного торта, семь свечей еще тлели и испускали дым, в воздухе висели воздушные шары с надписью «С днем рождения, Сара!» подписанные самим Дженсоном. Присев на небольшой стул, мужчина потряс легонько дочь за плечо и когда та открыла глаза, то увидела перед собой большого белого медведя. Девочка едва сдержалась, чтобы радостно не закричать обнимая игрушку. — Папа, ты вернулся! — Да, котенок. Ты довольна? Как назовешь своего нового друга? — Пока еще не придумала. А Томми? Ты починишь его? Папа, пожалуйста. — Нужны нитки и иголка, чтобы пришить. Где его лапа? — Вот. Ему же не будет больно? — Ну что ты, милая? Конечно же нет. — Обещаешь? — Томми сильный. Он выдержит, если совсем немного поколет. Так случается и у людей, когда им зашивают раны. — А ты уже зашивал когда-нибудь раны? — Пока не приходилось, но часто видел, как это делают другие. — Папа, что происходит, там за стеной? — спросила Сара, вспоминая как отец рассказывал ей о стене надежно защищающей Денвер. — Сара, там… там зараженные люди. Они опасны. Они больны смертельным вирусом. — Но их же можно спасти? Любой вирус можно уничтожить антивирусом — противоядием! Дженсон улыбнулся. Иногда слова Сары заставляли мужчину умиляться с дочери. Она целыми днями сидит взаперти, без друзей, не видя белого света, но все равно остается позитивной. Это и заставляло Дженсона прятать Сару от ПОРОКа. У Томаса была тяжелая жизнь, но обречь на это еще и Сару… нет, мужчина не мог. «Два иммуна — это слишком. Я отдал вам Томаса, и сделал достаточно для ПОРОКа, но Сару вы не получите», — вспомнил свои же сказанные слова Дженсон, и вспомнил так же про шприц. За этим он сюда и пришел. — Сара, дай мне свою руку. С Томми я уже закончил, теперь он как новенький, но нужно сделать укольчик и тебе. — Папа, это больно, — честно призналась девочка не спеша закатывать рукав. — Я знаю. Потерпи, милая. Это необходимо. — Моя кровь — это лекарство? — Нет, что ты! — тут же ответил Дженсон не глядя на дочь. — Нет? — с нотками грусти переспросила Сара, и мужчина поднял на нее глаза. — Милая, ну что ты? Ты должна быть счастлива. Только здесь ты в безопасности. Быть иммунным не всегда хорошо. Там на улицах тысячи зараженных, и чтобы их всех спасти, одного иммуна мало. Придется забрать всю его кровь, но если забрать все, тогда и иммунный человек — тоже умрет. — Но в том то и дело, что я отсюда никуда не выхожу уже 7 лет, тогда зачем тебе моя кровь? — Чтобы убедиться. — Убедиться в чем? Папа, что ты делаешь там наверху? Чем занимаешься? Скажи мне, прошу? — Создаю лекарство. — Как супергерой? Но что конкретно ты делаешь, чтобы его создать? «И Сара точно такая же как Томас. Любопытная». — Ищу тех, кто еще не заразился и тоже беру их кровь для анализов. — Но разве это не опасно, выходить за пределы города? — Опасно, конечно. Я каждый день себя проверяю, и всегда беру с собой парочку людей в качестве охраны. — Кстати, папа? А как умерла моя мама? Я пытаюсь вспомнить, но я… не помню. — Я сам толком не знаю, Сара. Она умерла сразу как только тебя родила. — А я точно была единственным ребенком? Это тоже касается моего прошлого, что у меня такое чувство, будто бы у меня была сестричка или братик. — Нет, не было, милая. Это было чудо, что ты родилась вовремя, и вирус никак тебя не задел. — Ясно. Пап, пообещай мне, что никогда не оставишь меня одну? Ты единственное, что у меня есть. Ты, Томми и Джек, — попросила Сара, обнимая обоих медведей. — Обещаю, малышка. Я создам лекарство и спасу весь мир. И тебе больше не придется здесь прятаться, — сказал совсем тихо последние слова Дженсон, обнимая Сару.