Глава 2 Юность

Прошло 10 лет.

Сара и Томас выросли, стали еще красивее, умнее и сильнее. Томас работал на ПОРОК, учился у Дженсона основам выживания, а Сара продолжала прятаться от ПОРОКа. У девушки не было ли личности, ни документов, ее нельзя было отследить ни в одной базе данных (об этом лично позаботился Дженсон). Обучалась она как и Томас на домашнем обучении и иногда практиковалась в попытках вспомнить о своем прошлом. Почему она всю свою жизнь прячется? От зараженных? Но ведь она уже взрослая, и сможет за себя постоять. От ПОРОКа? Но ведь ПОРОК — это хорошо, так однажды сказал ее отец, потому что сам работает на него и создает лекарство. И да, черт возьми! Оно все еще не создано! И неизвестно будет ли когда-нибудь, но надежду терять нельзя, и Сара места себе не находит, от того, что ничем не может помочь, точнее ей не дают, отец не дает, постоянно твердя, что выходить ей нельзя. Сара не понимает этого, но слушается отца, так как верит ему. Она каждый день слышит какие-то голоса, слышит шаги за стенами, даже иногда какие-то крики, но выяснить чтобы это могло бы быть — не представляется возможным, так как дверь всегда заперта и надежно замаскирована от чужих глаз. — Ладно, Сара, все хорошо. Отец скоро вернется. Он всегда возвращается, даже если с задержкой, — успокаивала себя девушка, бродя по комнате из стороны в сторону. А за стенами комнаты, в которой находилась девушка, творилось черт знает что. Сотрудники ПОРОКа были в панике. Вирус охватил уже большую часть планеты, в живых оставалось с каждым днем все меньше и меньше. Постоянные бомбардировки, вертолеты кружащие в облаках, бегающие по зданию ПОРОКа люди с оружием, укрепления стен. Оставалось все меньше времени для поисков лекарства. Ава не хотела этого признавать, но выбора не было — нужно было использовать Томаса, а иначе гибель неизбежна. — Дженсон, отправь Томаса в лабиринт. Пусть пройдет там подготовку, а потом нужно использовать его для создания лекарства, — попросила женщина плача в плечо мужчины. — Он же вам как сын. Думаете он уже готов? — Мы отправляли и моложе. Вспомни тех десятерых детей. Если они сумели все выжить или хотя бы половина из них, пусть Томас станет их лидером и вернет их сюда обратно. — Но всем, кто туда попадает, мы стираем память, — напомнил мужчина, и Ава кивнула. — Да, но Томас особенный, и со временем он все вспомнит. — Да, Томас особенный, — согласился Дженсон успокаивая главу ПОРОКа.

***

— А, Дженсон, это ты? Ну что, начнем день с тренировки, и ты наконец возьмешь меня с собой? — спросил с ухмылкой Томас ожидая на тренировочной площадке. Дженсон вышел на свет, и чуть нахмурился от яркого света. «Как же ты вырос», — подумал про себя мужчина, оглядывая юношу. Высок, красив, подтянут. От того маленького Томаса остались лишь карие глаза, сияющие всем тем же блеском, россыпь родинок на лице и любопытство. А к взрослому Томасу прибавилась еще и смелость. Теперь он с Дженсоном разговаривал на ты, а иногда даже и хамил. — Не сегодня, Томас, — улыбнулся мужчина подмигнув бровями. — Да почему, черт возьми! Ты всегда так говоришь. Считаешь, что я все еще не готов ко встрече с шизами? — Дело не только в этом. На сегодня у тебя по планам уже назначено кое что другое. — Что именно? — Сперва потренируемся. Что выберешь сегодня? Защита или нападение? — Лучшая защита — это нападение. Так что второе. — Я так и думал, но спросить был обязан, потому что вдруг однажды ты поменяешь свое решение? Поверь, Томас, защита тоже полезна. — Но вряд ли она будет полезна против зараженных. — Не скажи. Защита, это не только кулаки, это так же и оружие. Что мы люди используем, чтобы не впустить их в город? — Оружие, стены, людей… — начал перечислять парень. — Верно. Они быстры и редко действуют поодиночке, так что вступать с ними в открытый бой и не подготовившись — влечет смерть. — Как же ты тогда до сих пор жив? — Потому что я умнее их. У меня есть оружие, есть люди, есть стены, которые меня надежно защищают. — У меня все это тоже есть, и я готов к бою с ними! — Что ж. Тогда разрешаю тебе представить меня шизом. Убей меня, Томас. Убей зараженного. — Да с удовольствием, — произнес Томас набрасываясь на Дженсона. Видя все как в замедленной съемке, а именно несущегося на себя Томаса, Дженсон отошел в сторону, из-за чего Томас пролетел мимо своей цели и еще вдобавок получил издевательский подзатыльник, падая на пол. — Ты повел себя нечестно! Зачем отошел в сторону?! Настоящий зараженный так бы не сделал, — завопил брюнет выпрямляясь и набрасываясь снова. — Откуда ты знаешь? Ты же не встречал их ни разу. Замах ножом, и рука перехвачена за запястье. Дженсон ухмыляется, а Томас корчит лицо от боли, хоть по началу стараясь ее стерпеть. — Ну и? Тупик, да? Обычный захват и ты сдаешься? — Не дождешься! И не разговаривай! Шизы этого не могут. Дженсон засмеялся. Такой наивный Томас. Юнец, который хочет быть крутым. — И это ты называешь защитой? Тогда переходи в нападение, а то мне уже становиться скучно, — говорит Томас и Дженсон разминает шею, снимая с себя верхнюю одежду. Он разводит руками как бы говоря, что готов. Томас щуриться осматривая мужчину с головы до ног, ищет слабые места, и нет это не пах, но как вариант может пригодиться. Оба стоят не двигаясь. Томас думает, что на третий раз дождется когда первым атакует Дженсон, чтобы потом нанести ответный удар. Так проще предугадать действия противника, чем бить вслепую. Дженсон же это словно бы понимает, читает по глазам юнца и начинает бежать на Томаса. И как бы банально это не прозвучало, но думает Эдисон лишь об одном приеме, самом элементарном и предсказуемом, простым замахом кулаком, но тут Дженсон пригибается и бьет Томаса под живот. Томас пытаясь заблокировать удар который ждал, проводит рукой сжатой в кулак по воздуху и сгибается тотчас начав кашлять. — Думай наперед, Томас. Просчитывай все варианты. Ты должен сделать все быстро, пока зараженные до тебя не добрались. — Так они тоже не умеют делать, — прохрипел мальчишка, наконец, выпрямляясь. — Так что, ты все еще хочешь выйти за стену? Тебе еще учиться и учиться, но к сожалению, занятия на этом закончились. Мы больше вряд ли увидимся с тобой, Томас. — Что? Почему? Что ты имеешь в виду? — Зараженных стало слишком много, и скоро они войдут в Денвер. Стена больше не сможет их сдерживать. Сейчас мы ищем новое здание, где смогли бы продолжить создавать лекарство. — Черт с ними со стенами! Есть же оружие, люди. Живые люди. — Нас слишком мало. Мы и ночи не продержимся в Жаровне. Там все кишит шизами. — И куда мы тогда пойдем? — Не ты, — поправил паренька Дженсон, и быстро вогнал ему в шею тонкую иглу. Томас пошатнулся на ровном месте, вытаскивая иглу и пытаясь сфокусироваться на окружающих его предметах и самом Дженсоне. В итоге, Томас рухнул на пол. Продолжая находиться в некого рода прострации, смутно все видеть и едва различимо слышать, паренек лежа на кушетке не отключается окончательно до тех пор, пока не слышит странную, но такую важную фразу: — Удаление памяти завершено. Объект готов к лабиринту.

***

Закончив с перевозкой объекта, Дженсон решил навестить Сару и заодно сообщить ей радостную новость. Лекарство скоро будет создано, а она сама — наконец выйдет отсюда. — Сара? Милая, это я. Дочь, выходи, — проговорил мужчина в пустоту и стал бродить по комнате. Спрятаться было негде, да и зачем? Сара больше не маленькая девочка, чтобы играть в прятки, но тогда где же она? — Сара! — чуть громче позвал мужчина заволновавшись, что вдруг Сара захотела выбраться наружу. В последнее время, его часто посещали такие мысли, ибо он и сам бы этого хотел, живя всю свою жизнь в заперти, огражденный от цивилизации. — Я здесь, — отозвалась девушка сидя в углу комнаты на полу окруженная какими-то коробками с фотографиями. Дженсон как только на них посмотрел, сразу же понял, о чем сейчас пойдет разговор. — Сара, у меня хорошие новости, — с улыбкой произнес мужчина, надеясь, что это поможет избежать того самого разговора. — Твои анализы положительны, ты не заражена. А лекарство скоро будет создано. Ты ничего на это не скажешь? — спросил Дженсон продолжая улыбаться, но вот лицо Сары оставалось неизменным. Она как будто о чем-то сильно задумалась и сознанием была далеко отсюда, от этой комнаты и Дженсона. — Папа, пожалуйста, позволь мне один раз выйти из этой комнаты? Всего раз. Эти снимки. Ты бы не показывал их мне, если бы однажды не собирался бы меня отсюда выпустить. Я понимаю, что снаружи опасно, но за этими стенами — другое здание, я права? Там тоже есть люди и там безопасно. К тому же, ты всегда будешь рядом со мной, так что со мной ничего плохого не случиться. Я сколько себя помню, все время одна. Томми и Джек не в счет. Они не люди. А мне нужно общение, нужна свобода. — Но ты и так достаточно свободна, разве нет? — Не о такой свободе я говорю. Я хочу увидеть мир. Увидеть хоть что-то кроме этой комнаты. Я не говорю, что здесь ужасно, ведь ты перевел меня в другое место, когда я стала взрослее, но думаю, так не может больше продолжаться. Нельзя вечно держать меня здесь, даже если снаружи опасно. — Никто тебя силой здесь и не держит. Это просто для твоего же блага, Сара. — Я понимаю. Но один раз, пожалуйста. В честь моего дня рождения, — с мольбой в голосе проговорила девушка, и Дженсон на секунду изменился в лице. Черт. Какое сегодня число? 12-е? Опять из-за работы и тренировок с Томасом он забыл о таком важном дне. — Хорошо. — Что?.. — тут же вырвалось у девушки не веря в услышанное. Она честно думала, что ее слова никак не подействуют на отца, но она ошиблась. — Будем считать это моим подарком на твое 17-ти летие. Прости, но я правда забыл об этом дне. — Ничего. Я люблю тебя, отец. Девушка обняла мужчину. — И я тебя люблю, Сара. Ты собралась? Выходим сейчас. — Уже? О Господи… Господи, что-то я волнуюсь, — заговорила сама с собой кареглазая, подбегая к зеркалу и начав приводить лихорадочно себя в порядок. — Не волнуйся. Я просто покажу тебе место, где я работаю. И выделяться особо тоже не нужно. Лучше надень что-нибудь менее приметное. Вон тот свитер, например. — О нет, отец, он же мне большой! Твой подарок, между прочим, на мое 16-ти летие, и я так и знала, что ты не угадаешь с размером. — Ну, извини. — Так хорошо? — спросила Сара причесав шоколадные густые волосы, подправив макияж и слегка улыбнувшись. Дженсон тоже улыбнулся смотря на дочь. — Ты моя красавица. Идем? — Да, — кивнула девушка и взяла отца под руку, готовая встретить новый мир. А Томас в это время лежал на полу, очень холодном полу, вокруг где-то что-то противно гремело, работал какой-то механизм и в ушах неприятно звенело. Приняв сидячее положение, Томас не смог не удивиться, когда понял, что находится в каком-то странном ящике, жутко холодном и древнем как мамонты. И хуже всего, что этот самый ящик несся на огромной скорости куда-то вверх, от того и был шум в ушах и даже начало подташнивать. Прилипнув к одной из стен, Томас поднял голову к потолку и очень сильно об этом пожалел. Скорость как будто еще увеличилась, и поэтому разглядеть что-либо или удержаться на одном месте было крайне сложно. Так же в ящике находился какой-то непонятный мусор. Он же не в мусорном баке сейчас находится, нет? Хотя мусорные баки, вряд ли умеют подниматься вверх с такой огромной скоростью, но другого на ум, к сожалению, пока что ничего не приходит. Наконец лифт (лифт?), резко остановился и все внутренности Томаса ухнули вниз даря состояние дискомфорта. Парнишка вот-вот готов был блевануть, но какие-то голоса сверху, человеческие слава богу, громкий звук удара чего-то металического об землю и яркий свет, заставили Томаса броситься в угол и схватить первый валявшийся на полу предмет. Что это было не важно, важно то, что буквально через секунду раздался громкий смех: разных высот и разной громкости. Кто-то смеялся как конь, а кто-то лишь издевательски хихикал. Подняв глаза к верху, брюнет увидел толпу подростков и все парни. Не выпуская предмет из рук, Томас спросил: — Где я?

***

Открыв дверь комнаты, Сару ослепил слишком яркий синий свет. Девушка не ожидав такого, закрыла глаза рукой и не двигалась с места еще какое-то время, но голос Дженсона заставил ее открыть глаза и успокоиться. — Что это за место? И здесь… так красиво. — Это потому что ты видишь это место впервые. И этот свет… к такому ты еще не привыкла. — Да, — согласилась девушка осматриваясь вокруг. — Ты здесь работаешь? Но почему ты тогда прячешь меня в другой комнате, а не здесь? И зачем нужна вся эта маскировка? — Я же говорил: зараженные. Я и мои люди создают лекарство, и чтобы его создать, нужны образцы как зараженной крови так и здоровой. — То есть ты хочешь сказать… что зараженные находятся прямо здесь, в здании? — Да. Но они под надежной защитой. За ними круглосуточно ведется наблюдение, и они едва могут стоять на ногах. — Я не стану просить тебя позволить мне увидеть их, потому что знаю, что ты не позволишь. — Верно. Пойдем дальше? Сара кивнула. Дженсон провел ключом-картой по другому дверному замку и электронные двери разъехались в стороны. Сара открыла от шока рот. Снова свет неприятно ударил по глазам, только на этот раз — белый. Описать простыми словами было сложно то, что сейчас видела перед собой брюнетка. Один единственный коридор был как — новый мир. Неизведанный, завораживающий, красивый. — О Боже… я сплю? Почему здесь все такое белое и огромное? Я попала в будущее? — Не совсем. Это здание ПОРОКа изнутри. То был мой личный кабинет, а это место, где я и другие люди работают. — ПОРОК? — Да. Именно здесь, я и создаю лекарство. — Отец, спасибо, что показал мне это место. Оно — восхитительно! Жаль только, что я ничем не могу тебе помочь, хотя очень этого хочу. Я тоже хочу спасти людей. Зараженных, и тех, кому нужна помощь. — Сара, для меня главное, чтобы ты была жива и здорова. С остальным, я сам разберусь. Вдруг мимо Дженсона кто-то прошел, кто-то с оружием. Через шлем было невозможно увидеть лица человека, но он точно повернул голову в сторону Сары и не отворачивал, пока не прошел мимо. — Охрана? С настоящим оружием, интересно? — спросила саму себя Сара, но Дженсон услышал ее, и ответил: — Заряжено электрическими пулями. Мы никого не убиваем, а лишь выводим из строя. Зараженного поймать не так то уж и легко, а если начать их убивать, когда они попытаются сбежать… так мы бы еще лет десять искали способы создать лекарство, — сказал Джексон, и повел Сару дальше.

***

— Где я? — спросил брюнет оглядывая всех над собой. — Кто вы такие? Как… меня зовут? — А-ха-ха, смотрите-ка! Салага не помнит даже своего имени, — сказал какой-то парень крепкого телосложения, с короткими под ежика волосами и очень странными бровями, как у angry birds. — Галли, перестань. Все мы когда-то были на его месте. «Галли? Какое странное имя для парня. И почему Салага-то?» — подумал про себя брюнет, нахмурившись. — Ой, черт. Лучше бежим. Кажется сейчас начнется мозговой штурм, — сказал другой парень, толи в шутку толи действительно со стороны так было похоже, значительно младшего первого, немного полного телосложения и с кудрявыми волосами. — Знаешь, что это за место? — спросил еще один парень, отличающийся от всех остальных странноватой худощавостью, светлыми волосами и карими глазами. — Нет. — Поднимайте его, — скомандовал он же, и двое крепких парней спрыгнули в лифт, став окружать новенького. — Не подходите ко мне, — проговорил «Салага», крепче сжимая в руках бутылку. — Ты из обезьянника что ли сбежал, или мы перестали быть похожими на людей? — задал вопрос Галли, и посмотрел на парня азиатской внешности. «А его сюда каким ветром занесло?» — Я не знаю. Не помню. — Да мы уже поняли, что ты ничего не помнишь. Минхо, поднажми, — дал команду Галли, и кореец взял брюнета за ноги. — Эй, ты что делаешь? — спросил Салага посмотрев на Минхо, и тот ничего не ответив, поставил новичка на ноги. Галли стоял чуть позади и насчет три, подкинул парня высоко вверх, где его смеясь словили те, кто находились сверху. — Эй, Салага? А ты легче, чем кажешься! Даже Ньют и тот потяжелее тебя будет, — пошутил парень с лицом злой птицы выпрыгивая вслед за Минхо из кабины лифта. — Ой, да пошел ты, Галли, — с улыбкой на лице бросил тот самый парень с русыми волосами, и толпа начала расходиться. Брюнет наконец смог оглядеться по сторонам. Какая-то площадка больше похожая на поляну, подростки каждый занимающийся своими делами, и стены. Огромные серые стены, окружающие всю эту поляну. Где-то он уже видел похожие стены, но вот только где? Такие же высокие, мрачные и поросшие мхом. Может за ними что-то есть? Что-то, что скрыто от посторонних глаз тех, кто здесь находится? — Даже не думай об этом, — услышал вдруг новичок голос позади себя и обернулся. От страха захотелось выругаться, но брюнет вовремя прикусил язык, так как понял, кто именно перед ним стоит. Именно тот самый пухлый подросток, имя которого еще пока не было названо. — А ты…? — Чак. Туда ходят только бегуны. — Кто, повтори? — Говорят, что там опасно и только избранные могут туда ходить. «Опасность?» — В каком смысле опасно? Почему? — Не знаю. Никто не знает. Мы называем себя глейдерами, от названия этого места — Глейд, а вот в этих стенах — огромный лабиринт. — Лабиринт? — Что? Я сказал лабиринт? — Да, ты так сказал. Так почему там опасно. Что там? — Забудь. Просто забудь. Я… нам лучше вернуться, пока нас не спохватились. — Эй, Чак, постой! Парнишка убежал, а новичок остался стоять на месте, повернувшись лицом к лабиринту. Сделав один маленький шаг вперед, парня кто-то резко толкнул, тем самым опрокинув на землю. Толчок получился не слабый, и благо, что брюнет вовремя успел опереться на локти, а иначе удара головой было бы не избежать. — Эй, Салага! Есть три правила, касательно этого места. Первое: не бездельничать. Второе: быть друг другу — верными, и третье — самое главное правило: не лезть в лабиринт. Тебе кажется уже сказали, что туда нельзя, или у тебя со слухом проблемы?! — Галли… — прохрипел кареглазый и тут же дернулся, так как глейдер навис над ним грозной тенью. — И не смей произносить мое имя так, будто знаешь меня сто лет, понял?! Повисло молчание. Галли ждал ответа, а парнишка даже и не думал его озвучивать. Вместо этого, тишину нарушили чьи-то шаги, а если точнее чей-то бег. Бежали двое и бежали откуда-то со стороны лабиринта. Парень повернул голову в сторону, и заметил двух незнакомых ему парней. «Боже, да сколько же вас собралось в одном месте?» К одному из них, обратился стоящий неподалеку Минхо: — Эй, Скотт? Спасибо, что подменил меня сегодня. Хорошая работа, Бен. «Бен и Скотт. И Минхо. Они те самые бегуны? Только они могут заходить в лабиринт?» — подумал про себя Томас, и вдруг его осенило. «Томас. Мое имя — Томас!» — Не слышу ответа, Салага, — напомнил о себе Галли, и Томас поднялся с земли. — Эй? Может прекратишь так меня называть уже? Я вспомнил. — Что ты вспомнил? — Я вспомнил свое имя. Томас. Меня зовут Томас. Бен и Скотт обернулись, заинтересовавшись в новичке. Кажется Бену это имя показалось знакомым, потому что он не сводил глаз с лица парнишки слишком долго и не реагировал, когда его звал Минхо. — Эй, Бен? Что удалось выяснить в лабиринте? Какая секция открылась сегодня? — 6. Извини, Минхо, мне надо передохнуть. Завтра, ты уже будешь свободен? — Да. Идем в то же самое время. Не опаздывай, — попросил азиат и нахмурился. Бен еле перебирая ногами, ушел в палатку к медикам. — Ну поздравляю тебя, Салага. И добро пожаловать в Глейд. Эй, Чак? Позаботься о новеньком, прости, о Томасе. Пусть не сидит без дела, а иначе будет проводить свои дни здесь в яме для изгоев. — Яма? Что за яма? — Для изгоев, тебе же сказали. Значит, ты вспомнил свое имя? — Да. — Ну и как это было? — То есть? — Ну вот лично у меня это было как удар молнии. Резко и неожиданно. А еще немного болезненно. Тебя ударяла когда-нибудь молния? — Наверное, нет. — И меня нет, но думаю, что ощущения очень схожи. Ну так как это было? — Ну когда я упал… — начал Томас, но увидев удивленное лицо «друга?», вздохнул и выложил все как есть. — Ладно, когда меня опрокинул на землю Галли. Чак усмехнулся себе под нос. — Так вот. Я упал, потом из лабиринта вышли двое бегунов, и ко мне вдруг пришло озарение. Я вспомнил свое имя. — И все? Галли ударил тебя, потому что ты меня не послушал и остался у лабиринта? — Ну да. Чак, как становятся бегуном? — О, с этим вопросом лучше к Минхо. Он бегун, а я — обычный фермер. — Почему ты сказал мне, даже не думать об этом? Я хочу узнать, что в лабиринте. Поговори с Минхо, скажи ему, что я хочу стать бегуном. — Ты серьезно? Да он меня даже слушать не станет. Одного желания мало, новичок. — Томас. Долой эти прозвища, — нахмурился брюнет, так как не любил подобные обращения. — Нужно уметь быстро бегать. Быстрее пули. — Но зачем так быстро? — Потому что лабиринт каждую ночь меняется. И если бегун не успевает выйти до того, как двери закроются, он остается там навсегда. — То есть? В каком смысле навсегда? — Он умирает, Салага, — подслушал разговор Галли. — Ты подслушивал, Галли? — уточнил Томас. — А вы начните шептаться, тогда и подслушивать будет нечего. — Он всегда такой? — Ага. Вечно ворчит. Наверное девчонка бросила. — Здесь есть девчонки?! — как-то слишком удивленно спросил Томас, сам от себя не ожидав, и Чак кивнул. — Одна. Зовут Тереза. Представь как ей тяжело быть одной единственной девчонкой среди стольких парней… — как-то неоднозначно ответил Чак, останавливаясь возле Ньюта и показывая «работничка». Тощий осмотрел новичка с ног до головы как-то странновато улыбнувшись. — Что выберешь? Мачете или лопату? — Смотря для чего? — такой же интонацией спросил Томас, и Ньют вручил парнишке лопату. — Ты вряд ли умеешь колоть дрова, так что лучше сходи и принеси удобрений. — Что? С чего ты взял, что я не умею колоть дрова? Даже Чак умеет. — Чак этому научен здесь, а ты откуда пришел — неизвестно. Так что не спорь. «Хорошо, может дрова колоть я действительно не умею, но и бродить по лесу с пустым ведром и лопатой, тоже не подписывался», — ворчал Томас бродя по лесу в поисках удобрений. Какие? Сколько? Никто не сказал. Поди туда не знаю куда, и ищи то не знаю что, как-то так это и называется. Вдруг Томас услышал странный звук, как будто заработал огромный механизм. Что это могло быть неизвестно, но осмотревшись по сторонам и пройдя немного вперед, брюнет понял: лабиринт. Уже темнело, солнце медленно уходило за горизонт и как и сказал Чак, лабиринт начал меняться. Интересно было бы узнать, как именно он меняется. Томас никогда раньше не был в лабиринтах, поэтому мог лишь только догадываться, что находилось за этими стенами. Неожиданно, из лабиринта кто-то вышел, какой-то подросток. Что он там делал в такое время суток было не ясно, но парень шел слишком медленно, а проход вот-вот должен был закрыться. Томас продолжая хмуриться, вдруг бросил лопату и ведро на землю и со всех ног ринулся к упавшему практически у выхода парню. — Эй, ты в порядке? — спросил кареглазый, узнав в глейдере Скотта. Он вытащил его наружу и проход закрылся. — Что ты там делал так поздно? Эй, ты меня слышишь? Скотт! — Помоги мне. Прошу, — прохрипел парень лежа на земле, и Томас переспросил: — Что? Господи, да что с тобой случилось? — Они… ужалили меня, но я не хотел туда идти. Ночью туда ходить опасно. — Что? Кто тебя ужалил? — Гри… — начал было говорить Скотт, но потерял сознание. Томас не имея ни малейшего понятия, что делать дальше, хотел было позвать хоть кого-нибудь на помощь, но темно стало так быстро, буквально за считанные секунды, что наверняка уже все отправились спать. «Так, ладно. Попробую поднять его», — подсказал мысленно сам себе Томас и обошел глейдера, встав позади. Но как только новичок взял Скотта под руки, край его футболки задрался немного к верху, и лицо Томаса вытянулось само собой. — Что за хрень? Скотт резко распахнул глаза и стал болезненно кричать и рычать. Томас ни на шутку испугался, выпуская парня из рук и делая один короткий шаг назад. Глейдер поднялся с земли, его лицо исказила злость и он медленно повернулся к Томасу. — Скотт? — позвал парня брюнет, и чуть было не рухнул на землю, когда Скотт ринулся на него как какое-то дикое животное. — Эй, Скотт, ты чего?! Томас все-таки споткнулся обо что-то, какой-то камень и рухнул на землю. Глейдер последовал за ним набрасываясь на новенького став по сумасшедшему рычать и руками, будто огромными когтями, пытаться разорвать паренька в клочья. — На помощь! Эй, кто-нибудь! — начал звать брюнет, уворачиваясь от рук и слегка зажмуриваясь от нечеловеческого рыка. — Помогите! Скотт, это я — Томас! Перестань! Томас не успел понять, когда именно все закончилось, и когда ему больше не пришлось рвать глотку, чтобы докричаться хоть до кого-нибудь, но свет фонарей, знакомые голоса и рык, но уже где-то в стороне от самого Томаса, заставили брюнета распахнуть глаза и осмотреться по сторонам. Он тут же вскочил с холодной земли, и увидел как Галли крепко удерживает Скотта, попутно говоря ему успокоиться. — Скотт, да успокойся же ты! Ты что совсем спятил?! — Снимите с него одежду, — скомандовал Минхо, и Галли странно на него посмотрел, но приказ выполнил, даже не смотря на мольбы Скотта. — Я так и знал. Скотт, зачем ты ходил ночью в лабиринт? Ты же знаешь, что ночью там полно гриверов. — Гриверы? Что за гриверы? — задал очевидный вопрос Томас, но остался без ответа. — Отведем его к Джону и Крэгу, — сказал Галли, и ответил Ньют: — Бесполезно. У нас нет лекарства от их укуса, а иначе здесь не было бы того камня, — Ньют махнул рукой в сторону большого камня, что стоял на краю обрыва и если подойти поближе, то можно было прочесть множество имен высеченных на нем. Томас задержал на камне взгляд чуть подольше, а после посмотрел на ребят: — Он что — умрет? — Прости, новичок. — Идем, Скотт. — Я не хотел… не хотел туда идти. Не хотел, — говорил словно в бреду глейдер уводимый Галли подальше от лабиринта, обратно в лагерь. За всем этим со стороны наблюдала Тереза. Уже завтра на камне появится новое имя, имя Скотта. Никто еще не выживал больше суток после укуса гривера. — Эй, Минхо? Не хочу показаться грубым, но что за хрень здесь твориться? — спросил с наездом Томас взяв бегуна под руку и показывая всем своим видом, что не отпустит, пока не узнает всю правду. — Не лезь в это, Салага, — холодно ответил азиат, не двигаясь с места и не сбрасывая руку, хотя мог бы. — Почему? Я тоже здесь застрял, и быть следующим ужаленным не особо то и хочу. — Вот потому и не лезь. Найди себе дело в лагере и будешь жив и здоров. — Почему так сложно сказать, что там?! Второе правило: доверять друг другу, точнее держаться друг за друга, но это одно и тоже. — А что это изменит? — Что? — Я говорю, ну узнаешь ты, что находиться внутри тех стен, а дальше то что? Ты знаешь как их убить? Ты сможешь их убить? Этих механических тварей, — голос Минхо дал трещину, но внешне парень оставался невозмутимым. — Ты видел их? — Эй, я по-твоему кто? Бегун. Я знаю лабиринт даже лучше Глейда. Томас словно оживился. — Что? А там есть выход? — с надеждой в голосе спросил брюнет, и Минхо ответил: — Нет, нету. — Зачем же он тогда нужен? — Не знаю, но фишка кроется в том, что лабиринт каждую ночь меняется. Пока есть бегуны, мы должны каждый день, с рассветом, проверять какая секция открылась. — Но ты сказал, что знаешь это место даже лучше всего Глейда. — Я первый бегун. Пойдем, я покажу тебе кое что, — сказал Минхо и повел Томаса в одну из палаток. — Это лабиринт целиком. Каждый коридор — это отдельная секция. Вчера открылась 6 секция, но я был слишком занят, чтобы отправиться в лабиринт, поэтому попросил заменить меня Скоттом. И вот к чему это привело. Скорее всего его ужалили еще днем. Теперь понятно, почему он все время твердил, что не хотел туда идти. Ноги его уже не слушались, а к вечеру и сознание менялось. Они звали его. — Сознание менялось? Как это? — Ты когда-нибудь встречал шизов? — Кого? Кто это… такие? — Может и встречал, да только не помнишь ничего, впрочем как и все мы, — сделал вывод азиат. — Они похожи на Скотта. Не внешностью, а повадками. Сперва тебя жалят гриверы, потом ты постепенно начинаешь сходить с ума, становишься агрессивным, глаза становятся черными, по всему телу появляются вены. Так происходит заражение. И есть только два способа его остановить: дать лекарство которого нет, или умереть. — И сколько человек уже погибло? — На камне можешь пойти и посмотреть. Я здесь уже больше 10 лет и видел смерть каждого из них. Так ты все еще хочешь стать бегуном? — в лоб спросил Минхо. — Не знаю, — после услышанного как-то неоднозначно ответил Томас. — Вот и хорошо. Еще день или два и я уверен, что ты будешь знать наверняка. — И то есть это нормально, что кто-то из вас умирает через день или два? — Нет. Но а что мы можем? Возможно человек с иммунитетом смог бы нас всех спасти, да вот только вряд ли он когда-нибудь здесь появится, — с тоской сказал Минхо, и покинул палатку.