Цепкая хватка

Смотреть в ее глаза, не важно безразличные или наполненные интересом, так увлекательно, когда очки не скрывали их великолепия. Джоан — человек принципов. Внезапное появление в ее жизни Лололошки не перевернуло все с ног на голову, черное не стало белым, а небо не свалилось на землю. Но в ней все чаще просыпался «научный интерес», всматриваясь в местами кудрявые волосы, словно само солнце завивало их, целуя щеки россыпью едва видимых веснушек. Лололошка напоминала жаркую звезду — греет всех, но находится на расстоянии, как близко ты не подошёл бы. И была бы Джоан собой, если бы играла так, как все? Типичное сближение общением, доверительные жесты и взаимопомощь... Сделай так, чтобы с тобой сами захотели сблизиться. Четкая цель закрепилась в голове, когда было проработано принятие того, что интерес далеко не научный. Лололошку, безусловно, любопытно изучать, экземпляр тот еще, но разве будет хотеться касаться так? Матовая, чуть коричневая помада мажет пышные губы, которые подчеркивает гаденькая улыбка. Когда Харрис надевала эту чертову юбку-карандаш, то хотелось вырвать себе глаза, чтобы в открытую не пялиться на стройные ноги. Лололошку мало заботила эстетика и внешний вид как свой, так и окружающих, но она... Ровные волосы по поясницу, такие идеальные, закрывали спину — и к лучшему, взглядом не прожечь теперь. Их химия была очевидна для всех, кроме них самих. Джоан считала, что не интересна Лололошке, Лололошка убеждена, что Джоан видит ее абсолютно глупой и ребячливой, максимально отталкивающей. Судя по тому как себя ведет ученая, мысли только подтверждались. Исключительно деловые встречи, обмен информацией закрепляли за ними характерный статус отношений, что удручало обеих. Взаимное молчание. Этот вечер показался самым странным со всех предыдущих. Для встреч Джоан выбирала свою лабораторию или кабинет, ведь отрываться ради кого-то от работы она не любила. Да и вряд ли уважения в ней столько найдется, чтобы самой переться. Несмотря на это, играя по общим правилам с девушкой действительно можно было работать. Или же это удается по большей части лишь Лололошке... — Зачем звала? Глаз не поднимают. Очки покоились на столе вместе со стопками бумаги. Ручка мелодично чиркала по листу, давая намек на умиротворенный настрой владелицы, но ухмылка выдавала и настораживала. Лололошка подходит ближе, опуская ладони на деревянную поверхность, отвлекая своими изящными длинными пальцами. Джоан все-таки наградила взглядом, вдруг выпрямляясь. На каблуках она была чуть выше. — Повернись ко мне спиной. — Это еще зачем? — выгнутая бровь. Их общий жест. — Я сказала один раз, повторять не буду. Со вздохом просьбу выполняют, скрещивая руки на груди. Недоверие? Нет, скорее легкая тревожность, ведь идеи у той были иногда слишком неожиданные и экстравагантные. Впрочем, как она сама. Благо в кабинете и в целом по всему зданию более, чем тепло. Несмотря на осень, Лололошка имела дурную привычку одеваться не по погоде. Как еще не слегла с простудой? Или еще чего похуже. Вдруг, ушей касаются шуршащие звуки. Цоканье каблуков дополняют их и перед лицом оказывается широко улыбающаяся Джоан с... букетом чертовых ромашек, которые так любила Ло. — Джоан? Это... — М-м, удивлена? Знаю-знаю, ты скажешь:«Джоан, где же ты их взяла посреди осени?» — искажая голос на более писклявый, а в ответ закатывание глаз. — Да нет! Ну, это тоже. В честь чего? — Ну ты серьезно? Почему это я просто не могу подарить прекрасной даме цветы? — язвит, прикрываясь комплиментом. Ее действительно слегка раздражало, что подобные жесты якобы должны подкрепляться поводом. Ошарашенные голубые глаза неловко хлопают ресницами, неуверенно взяв большой букет. Она уже почти отошла от шока, поэтому забытый вопрос всплыл снова: — Так откуда? Ученая заводит руки за спину, гордо вскинув нос. Она делала так только если очень довольна своей работой. — Во-первых, собирала сама, во-вторых, в другом мире. Это особенные ромашки. Немного земной магии и стоять век будут. Ну, по крайней мере мне так сказали. Снова в болтовню, а слушали ее в пол уха, любуясь белыми лепестками. Они почти буквально чарующие, запах умноженный в три минимум. Голубая лента, интересная и слегка причудливая бумага — всё невозможно сочеталось. Внимательное разглядывание и увлеченность даже подавили логичные мысли вроде «мы ведь даже не друзья» или «ей что-то нужно от меня?». Хоть и знакомых земных магов у нее не особо наблюдается, но точно что-то придумает. Радость, ступор и легкое напряжение смешались в одну неразбериху в груди, посему глаза раскрыты немного шире обычного. Благо, что очки скрывают. — Лола, посмотри на меня, — слегка опускает голову, подойдя ближе. Ее веки прикрыты в половину, от чего создается обманчивый хитрый прищур. — Я говорила не называть меня так. Все же зрительный контакт настроен, а сильно хмуриться не удавалось — слишком сбита с толку внезапным подарком. И ведь та тыкнула пальцем в небо, наверняка угадав любимые. За окном уже давно стемнело, все расходились по домам. Здание постепенно пустело, но они не торопились. Эта комфортная, волнующая тишина стала вишенкой на торте, ибо вечно не затыкающаяся Джоан так любезно соизволила не размыкать привлекательные губы лишний раз. — Ну же, поделись впечатлениями. Я ведь здорово постаралась, не так ли? Лололошка вдруг добродушно смеется. — Что? Что смешного? — А-а, ничего. Это мило, спасибо, Джоан. Ромашки — мои любимые цветы, я удивлена, должна признать. Ведь подарки от тебя... это что-то за гранью ожидаемого. Сердце пропустило удар, на миг улыбка дрогает. Невероятно сильно хочется встать на руки и потушить нарастающее волнение, но она упорно держится, бесшумно сглатывая. Ей понравилось, еще бы, сама Джоан Дейви Харрис обратила на нее внимание. Если Молли узнает, то ее сожрут ревность и зависть уж точно. На самом деле ученая не была до конца уверена в своем плане моментально перейти в нападение. Лололошка светила всем, поэтому особенного отношения добиться особенно трудно, Джоан прекрасно понимает. Чего только стоит Дилан, что вечно ошивается рядом. Но разве железка сравнится с эталоном красоты, интеллекта и всех положительных прилагательных? Никто ей не конкурент, а эту деловую грань уже давно стоило пересечь. — Начинай привыкать. — В каком смысле? — Даже не знаю, красотка. Спускайся без меня, я сейчас подойду. Едем в Схождение. Признаться честно, Лололошку охватывала паника. Не сказать, что Джоан неприлично перегибала, эта настойчивость даже нравилась, но все слишком неожиданно. — А меня спросить ты не забыла? Этой ночью мы видео снимаем с ребятами, я и так вырвалась ненадолго. — Но-но-но, я уже о всем позаботилась. — Джоан! Я серьезно. Что за муха тебя укусила? Ученая отходит к окну, осматривая город с высокого этажа. Хэнфорт бодрствовал, о чем говорили бесчисленные огни и проезжающие по своим делам машины. — Как-то неуважительно называть себя мухой, — и поворачивается в полуоборот, держа руки за спиной. Это откровенно сбивало с толку. Никогда не поверит, что прямо сейчас ее не задабривают перед тем, как попросить что-то безумное. — Джоан, тебе ведь что-то нужно от меня, да? Строгость во взгляде моментально стреляет пронзающе, давая понять, что догадка абсолютно неправдивая. — Иногда я действительно поражаюсь тому, насколько умело ты отталкиваешь очевидные вещи, — расстояние стремительно сокращается медленными, хищными шагами. И не улыбается, следовательно, серьёзна. — Пик глупости. Меня не устраивает вид наших взаимоотношений, Лола. Или... Какое у тебя там было фальшивое имя? Долорес? Ах, не важно. Милая, раз уж не можешь срушить с места, то стой столбом и дальше, пока я не соберусь. Она слегка кокетливо махнула рукой, возвращая ухмылку. А Лололошке действительно пришлось стоять на месте, украдкой наблюдая за длинноволосой, которая хозяйничает на столе, приводя его в порядок и возвращая очки на лицо. Прихватила две папки, накинула белоснежное пальто и не подождав вышла из кабинета. Пришлось тут же сорваться, плетясь хвостиком, сгорая от удивлённых взглядов некоторых еще не ушедших работников. Джоан было откровенно плевать на это, принимая молчаливое согласие Лололошки, как должное. Ещё бы она отказалась, пф. Сегодня у Молли, к слову, выходной. Не придется видеть этой кислой мины. Девушка поравнялась со второй, приглушенно обращаясь: — А зачем нам туда? Самодовольное хмыканье. — Поужинаем, а потом свожу тебя кое-куда. Это тоже сюрприз, угадывать запрещено. Градус интриги повышался до невозможного, но как по указке все домыслы запихиваются в дальний ящик. Да и не было их много, ведь кто знает что она придумала на этот раз. Это наверняка что-то необычное. Стоять так близко в лифте им приходилось не раз, но сейчас это ощущалось иначе. Ло небось никогда не узнает о том, как сильно Джоан нравились ее распущенные волосы. Касаться не доводилось, но на вид подобно облачку. Вообще-то, настоящий вид у Харрис тот же, просто упрямо выравнивает, проделывает кучу махинаций. — Если лифт начнет падать, то что сделаешь: прыгнешь в последний момент или заранее ляжешь? На нее уставились, как на идиотку. Иногда от таких вопросов казалось, что мозг вот-вот начнет отмирать. — Лягу. — Умница! — хлопают три раза. Ну и любила она метаиронию, ведь звучало будто и искренне, а в голове четкое понимание, что просто так Джоан не хвалит. Букет не терял своего очарования сколько не смотри. В моменте некрашеные губы растягиваются в слабой улыбке второй раз за вечер, что Джоан несомненно заметила. Пускай глаза скрывают очки, но взгляды их сегодня мягче обычного, догадываются обе. *** Зная о планах ученой, Солус тщательно готовился к гостье. И самое главное — ноль курицы в блюдах. Никакого пира или напыщенного нечто, Джоан лишь хотела, чтобы ужин был достаточно легким, в меру изысканным и красивым. Так, чтобы можно было впечатлить даже флегматичную Ло, но она по всей видимости и так выбита из колеи, в особенности тем, что ей приоткрыли дверь оранжевой машины. Джоан умела быть галантной, если хотела. А такое случается даже не каждое столетие. Вдруг посетило любопытство: она вообще состояла в отношениях или ухаживала за кем-то вот так? Как-нибудь потом нужно обязательно спросить. По Лололошке и так видно, что никакой любовью, а уж тем более отношениями в прошлом и не пахло. — Лола, кайся. Было с кем-то? Из потока мыслей выдернул не требовательный голос. — Не Лола я. И что именно тебя интересует? — всей душой надеется, что у этого чудища не растерялось чувство такта и это не про половых партнеров. Со вздохом одна рука отпускает руль, зарываясь в собственные волосы. — Вечно вы уповаете на двусмысленность, когда все предельно ясно. Отношения, романтика, розовые сопли, бла-бла-бла. Очень хотелось взглянуть на это озадаченное лицо, но нужно следить за дорогой. Помедлив с ответом, наконец выдают: — В меня влюблялись, но для меня они были друзьями, близкими... Я много чего не помню, но почему-то четко знаю, что не влюблялась никогда. Этот ответ Харрис желала всем сердцем. Она сдерживает ползущую на все лицо улыбку, а в груди ликование. Обожает быть первооткрывателем. Держись, Ло. Снова хмыканье. Оно и выдало предельную удовлетворенность ответом. — А у тебя? — вылетает быстрее, чем успела подумать. Черт, хотела же на потом оставить! — Было, но не совсем то, о чем я спрашивала тебя. От них мне нужен был секс, а не тепло. Сомневаюсь, что любила хоть кого-то из них. О выстраивании отношений и речи не шло, я уходила после первой-второй близости. Джоан поразительно раскрепощенная сегодня. Хочешь открытости — проявляй и сама. Настолько цепкая хватка заставляла чувствовать себя неуверенно, ведь ощущение, что это спектакль никуда не делось, хоть и значительно затихло. Она метила точно, постепенное сближение сделало бы их максимум друзьями. Непонятные недонамеки происходили и раньше, но очень неочевидно, что разглядеть можно только постаравшись. На сердце было неспокойно, когда они подъезжали к поместью. Гостье открыли дверь и подали руку, от которой хотелось отказаться, ведь уж слишком Джоан любезничала. Из уважения таки взяла, вынырнув из удобного сидения. Ладони головокружительно контрастировали: почти горячие и прохладные, так дополняют друг друга. Не верится, что это правда обеим, ведь план вынашивался достаточно долго, пока Лололошка только украдкой позволяла себе мысли взять Джоан за руку или склонить голову на плечо, может даже коснуться подчеркнутых губ лишь кончиками пальцев. Фантазии ученой были другого рода. Более амбициозные, смелые, совершенно не стеснялась представлять требовательные поцелуи. В Схождении Лололошка уже была разок, но сейчас абсолютно иная атмосфера. Красиво оформленный стол, некоторые любимые блюда девушек, а самое главное — простота. Они отличались именно в этом, ведь Харрис стремилась к масштабам, пока ее противоположность любила скромность. Впрочем, им нужно было лишь подкрепиться, ведь не за горами путь. Благо хоть стул не придвинули, а то было бы совсем неловко. Харрис забирает букет в белую вазу, садясь напротив голубоглазой. Скоро к ним присоединился и Солус. С ним-то беседа шла непринужденнее, обе старику не возражали. Когда Саймон готовил, это было гарантией хорошего настроения. Впрочем, кто бы сомневался, уж чье создание. Со временем привыкалось к здешней обстановке, словно так все и должно было быть. Но голос разума твердил, что это абсурд и сейчас Харрис вывезет ее либо куда-то в лес, либо утащит в безумную авантюру. А если букет заколдованный и теперь она проклята? О, боже... Вдруг поникшее выражение лица приковывает к себе две пары глаз. Только десерт слегка отвлекал от клубка тяжелых мыслей. Не подозревать Джоан было невозможно, ведь она так редко бывает мила, не плюясь ядом. Да и не сказать, что в их встречи такого не случалось. Она будто прятала шипы, оставаясь чарующей розой совсем ненадолго, тут же пуская их в ход при остальных. Как Лололошка оставалась слепа все это время? Забавно, что поняла она всё только после «нападения» в лоб, где уже не нужно гадать, анализировать шахматную доску. — Чего это ты поникла? — отправляя кусочек торта в рот, а на уголке губ остался крем. — Нет, я в норме. У тебя вот тут крем. И показала пальцем на себе. Ученая смеется, провокационно улыбаясь, а далее подставляя лицо поближе. Солус быстро придумал повод отойти и оставил их наедине, чему обе были благодарны. — Ну так убери, тебе же лучше видно. Снова кусающая конечности паника, ведь просто застыть будет уж чересчур глупо, а касаться ее лица вот так... Лололошка бесшумно сглатывает, зная, что растерянность написана у нее на лбу. Но рукой тянется, смахивая большим пальцем сладость, не позволяя себе задержаться и уж тем более заходить дальше. Она машинально слизывает, только спустя секунду понимая как выглядит этот жест. — Молчи. — Ха-ха, вкусно? — Джоан... Хотелось провалиться под землю и не чувствовать игривого взгляда на своем профиле, ведь отвернуться пришлось почти сразу. Они заканчивают ужин и вскоре, так и не дождавшись Солуса, отправляются на задний двор. Территория здесь была прекрасной. Золотой разлив деревьев, осенние цветы и самое главное — тишина. Только уж совсем холодало, ведь на улице полночь, а с освещением, к слову, проблем тут не было. Лололошка выдыхает пушистое облачко пара, наблюдая его растворение в воздухе. — Ты хотела показать это место? Мне очень нравится, Джоан, — искренне, с улыбкой. А у той в голове навязчивые мысли согреть девушку, ведь в отличие от ученой та неоднократно глупила в соотношении одежды и погоды. — Нет, это так, невзначай. Она делает шаг назад, посмотрев из-под очков. — Помнишь, у тебя было одно заклинание. Как же его... Генсеко, Просеко... В общем, догоняй, — и рассыпалась искрами. Что-то неприятно зашевелилось в голове, когда пришлось копнуть вглубь воспоминаний. Но Лололошка быстро ловит мысль, произнося «Conseco», тут же исчезнув. Ощущения такие странные, будто сначала оказываешься в абсолютном вакууме, а далее легкие наполняет совершенно новый воздух. Здесь было намного теплее, чем в Хэнфорте, да и зелень раскинулась повсюду. Причудливые деревья, высокие грибы и... разговаривающие птицы? Ладно, это уже не в новинку. Одной такой Джоан велит заткнуться, следом услышав характерный звук активации Вспышки. Предстает перед ней, успев куда-то деть свое пальто, ведь жарко в нем станет. — А где мы? — Этот мир называется Фанароа, но местные жители почему-то сокращают до Анаро. Язык у них ещё более дивный, чем то, что ты видишь вокруг, — с этими словами она срывает нечто похожее на одуванчик, который тут же сгорает лазурным пламенем сам по себе, даже не поранив руку. Лололошка глядит в сине-фиолетовое небо, а светила два. Что ж, не этого она ожидала, когда ее пригласили «кое-что» посмотреть. — Интересно... Ты хочешь устроить экскурсию? — М-м-м, почти. В город идти не будем, они плохо относятся к мироходцам, а наш внешний вид буквально об этом кричит. Не хочется испортить настроение, — подмигнули, приспустив очки на секунду. Трава тут так же с синим отливом. По широкой тропе они двигались вглубь леса, где все отчетливее слышались разговоры местных обитателей — как осознанных, так и обычных. — Говорящие животные Фанароа по структуре своего сознания похожи на здешних людей, поэтому на них охотятся, чтобы обычные зверушки могли жить спокойно, не проигрывая более смышленым собратьям. «Охотятся» — грубо сказано, скорее, отлавливают и отправляют на некое перевоспитание. А там уж судят по поведению: выпускать в природу или отдавать в руки богатых, ведь только они имеют средства для необходимых вещей содержания этих маленьких сорванцев. Я бы и сама себе одного взяла, но, увы. Ло впитывала информацию, как губка. Вряд ли когда-то пригодится, но слушать интересно. Заниматься чем-то по дороге все равно надо было. — Но знаешь что самое глупое? Эти идиоты поклоняются проксу. До чего жалкое зрелище. Настоящий прокс у них дорогой, поэтому малоимущим приходится обходиться подделками. Как-нибудь проберемся в город, но в другой раз. — Ну да, другое дело поклоняться тебе. Под сдавленный смех со стороны Джоан возмущается. — Правильно делают! Разве можно иначе, когда речь обо мне? После вздоха они погружаются в тишину. Неизвестно сколько времени прошло в Хэнфорте, но это и не важно, ведь перед ними предстала огромная поляна, окруженная деревьями. В какие-то моменты приходилось сворачивать с тропинки, ведь она тут не одна, а в этих зарослях легко потеряться. Сюда пробивался позолоченный свет на закате, создавая достаточно интимную атмосферу. Но самое цепляющее — россыпь тех высоких ромашек, букет из которых Лололошка недавно держала. Она с детским воодушевлением охнула, снимая очки. Цветы почти по бедра, ну и мутанты. Хотелось то-то провалиться в них, то-то расцеловать учёную, но пока что Джоан просто хватают за руки и утаскивают с собой вглубь поляны. Лололошка невозможно ярко радуется, хоть и молчит. Ее не волновал факт возможных насекомых, хоть и эти цветы отталкивали большинство из них. Кружит, смеётся, резко отпускает и падает в цветочную подушку, позволяя запаху наполнить себя. Это было действительно волшебно. Джоан не могла проронить ни слова, тем более колкого, ведь видеть Ло такой сродни дару свыше. Казалось, что в животе не бабочки, а чертовы мотыльки, выбивающие ребра. Теперь оранжевые очки отдыхают в кармане, и даже слегка брезгуя садиться в белом на землю, Харрис опускается рядом. — А сколько цветы будут жить без воды и запитки магией? — только и всего, но глупенькая широкая улыбка не сходит с лица. — Не проверяла, а что? — Сейчас поймёшь. Девушка принимает сидячее положение, начиная срывать ромашки, переплетать их, возможно где-то неудачно соединяя, но Джоан абсолютно плевать на неидеальность сейчас, закапывая перфекционизм поглубже. — О-о-о, как мило, Лола. Венок для меня. К слову, удивительно, что мы здесь сами. Сюда иногда приходят медитировать эльфы. — Тут и эльфы есть? Фанароа становится все интереснее. Обе пары глаз прикованы к длинным пальцам, ловко перебирающие толстые стебли. Вскоре они образуют прочный венок. И мало просто надеть на ученую, Лололошка заправляет ее прядь за ухо, пока та приглашающе склонила голову. Цветочная корона, которую Джоан никогда в жизни не выбросит, даже если завянет, побуждает расплыться в нежной улыбке. Все это так необычно. Еще недавно едва ли приятели, а сейчас Харрис хочется поцеловать, как в последний раз. Один черт они перешли деловую грань еще тогда в кабинете. Лололошка никогда не была инициатором подобного, но... Придвинувшись еще ближе, неуверенный голос звучит тихо: — Кто мы теперь друг другу? Хмыканье. Этого следовало ожидать, хоть и не так скоро. Ученая слегка напряглась, не показывая этого. — А ты чего хочешь, красавица? Ее застали врасплох, посему отводит глаза. Говорить совсем не хотелось, да и не знает как сформулировать. — Можно я отвечу не словами? Когда прохладная рука коснулась теплой щеки, Джоан затаила дыхание, чуть вскинув брови. Но тут же ловит настрой, сводя всю неловкость к минимуму. — Я уж думала не решишься, — огладив чужую руку своей. И замерев перед лицом Лололошка вдруг мешкает, малость отворачиваясь, понимая, что начинает или смущаться, или паниковать. Джоан терпеливо ждет и не целует первая, поглощая сладкую реакцию девушки, что было так умилительно. Мир застыл, когда приходит четкое ощущение губ на своих собственных. Наверняка размажет помаду, если переусердствует, поэтому Джоан перехватывает инициативу, с новым напором забирая то, что хотелось так долго. Ненадолго размыкая губы, она садится на бедра Лололошке, не имея возможности сильно раздвигать ноги из-за узкой юбки, поэтому располагает их согнутыми коленями вперед. Ее немного возмущает, что не ловит взгляды под юбку от голубоглазой, но это даже забавно, ведь она не могла разорвать зрительный контакт, так очарована. Притягивают ближе, целуют требовательно и без остатка, заставляя дрожь возникать раз за разом, а щеки расцветать алым. Она любезно поделилась своей помадой, далее и укусом за нижнюю губу, моментально зацеловывая. Джоан прижималась грудью и прижимала к себе за шею сама. Казалось, ждала вечность. Но это того стоит. Прохлада рук на талии не чувствовалась сквозь рубашку, и это к лучшему, куда еще больше мурашек? Лололошка задыхалась в ней, слишком близко, слишком жарко, всё было слишком для нее. А Харрис мало, критически мало ее. Голубоглазая вдруг вздыхает в губы, когда ее тянут за затылок, чтобы голову откинули назад. В этом моменте язык скользит по шее, чмокая почти невинно. — Стой, Джоан, не тут... В ответ закатили глаза, отстраняясь. — Заклинание, — и исчезла. Вздох. — Conseco.