Новые горизонты

После того, как мы с моим товарищем Велдоном Спрингбосом окончили достойно обучение в университет, сразу же летним днём поехали покорять Англию. Когда мы вдвоём, нам любая буря не почём, друзья не разлей вода, дружба на века. Велдон в нашей команде был мозгом, а я скорее всего друг сердечный, его сторона — это разум, моя — душа. Я когда влюбляюсь — схожу с ума, а он меня не заставит упасть в яму неудач. Мой приятель более сдержанный, в то время, как я бросаюсь в объятия, во мне кипит внезапно взрывающая энергия, которую не могу никуда деть. Велдон спокоен, как океан, а я возбужден, как атом при ударе с частицами, он тихий, словно тишина на кладбище гробовая стоит, в то время, как я внезапно подпрыгнувший с могилы мертвец. И вот мы выбрались с ним за грань подальше от нашей родной деревни, перед нами открылись новые горизонты, дивные новые места. Я любовался и восхищался красотой архитектуры Англии, её чарующими садами, где можно вечером встречать волшебные закаты. Я смотрел на всё вокруг, как ребёнок, увидевший божью коровку, как чудо. — О мой Бог, какая красота! Велдон тихо хохотнул и улыбнулся, взглянув на меня. — Ты такой впечатлительный, Джеймс. — Я так рад, что мы с тобой вдвоём будем покорять Англию, я поэт, а ты — актёр, когда — то наши имена будет висеть по всем стенам города, мы будем знаменитыми. — радостно рассмеялся я. — Фантазёр ты, Джеймс, фантазёр. — посмеялся мне в ответ он. Пока я не сводил глаз с красоты новой местности, Велдон успел приобрести кабриолет, отозвав меня, мы поехали по улице сквозь проходящих мимо людей. И вновь я рассматривал всё вокруг: людей, архитектуру, постройки, даму, ведущую на поводке красивую породистую высокую собаку. — Пока ты не купил себе квартиру, поживёшь у меня, тётушка Мария успела мне приглядеть хорошую комнату с превосходным интерьером в стиле классицизм. Классика. Кстати, она нас пригласила к себе на чаепитие, нужно обязательно сходить. — О Боже мой… Это так пугает… — Джеймс — впечатлительная натура, что с тобой случилось, где твоя позитивная энергия? — удивился Велдон. — Я боюсь, вдруг я им не понравлюсь… — Глупости не говори, просто веди себя спокойно и достойно, расскажи им о своих стихах, я знаю, ты очень интересный собеседник, я буду рядом. — Ох, спасибо тебе, Велдон, честно говоря, без тебя, я бы не знал, что мне вообще делать. Прибыв до его квартиры в центре города, Велдон оплатил нашу поездку, открыл дверь в свой дом и запустил меня в свою квартиру. — Чувствуй себя, как дома. Сняв с себя синий макинтош и цилиндр, я прошёл дальше в его квартиру, усевшись в жёлтое кресло с белой подушкой. Рядом стоял маленький столик, на котором был кувшин, где цвели цветы, их нежный аромат прильнул к моему носу. — Это точно классицизм, мне всё-таки кажется, что это неоклассицизм, ампир. — заметил я. — Я думаю, что разницы всё равно между ними нет. — ответил мой друг, сняв с себя верхнюю одежду, направившись на кухню. — Мистер Ирвуд, не откажетесь от чая? — С превеликим удовольствием. — согласился я, сказав по — актёрски, изображая надменного и утонченного аристократа. Мы вновь весело захохотали. — Не откажетесь от клубничных брауни, или же вам предоставить яблочный пирог, либо вам подать маффины с голубикой? — изображал любезнейшего хозяина Велдон, говоря немного странным голосом. — Вы спятили, что ли, мистер Спрингбос??? У меня аллергия на всё это, я хочу вишнёвый пирог. — ответил я таким же странным актёрским голосом ему. — У вас такой весьма специфичный вкус, мистер Ирвуд. — хохотнул мой товарищ, накрыв тот низкий столик двумя бокалами чая с бергамотом и двумя блюдами с вишнёвыми пирогами. — Какие мы изысканные. — сказал я актёрским голосом. — ха — ха — ха. — засмеялся Велдон. Мой товарищ был высоким и стройным молодым человеком, у него были чёрные длинные волосы, за которым он всегда ухаживал, всегда ухоженным был, на виду у всех вёл себя порядочно, со мной же веселился и был самим собой. — Мне так кажется, что если бы я был бы один, то был бы бесполезным… — внезапно загрустил я. — Мой милый друг, ерунды не говори, в тебе есть невероятные силы, ты очень талантливый поэт, ты видишь то, чего другие могут попросту не заметить. Тебе только не хватает уверенности. — улыбнулся Велдон, посмотрев на меня. — Ты прав, Велди, мне не хватает уверенности, когда я с тобой, можно и горы все свернуть. — Главное — не сворачивай со своего пути, ты на верном пути. Готов идти в гости к тёте Марии? — Да, готов, только нужно привести себя в порядок теперь. Я одел синий камзол и брюки, туфли, синюю шляпу, прихватив с собою трость, мой товарищ одел серый смокинг с белой рубашкой и красную бабочку. — Чудесно выглядите, мистер Ирвуд. — Вы тоже потрясно выглядите, мистер Спрингбос. Нам долго идти до вашей тётушки? — Нет, она живёт за углом этого дома. Нам нужно закупиться для неё подарочками. — Что она любит? — Цветы, она свой балкон превратила в садик, учти, она не примет цветы, которые ей уже подарили. — Как узнать теперь какие ей цветы нужно подарить? — Посмотрим есть ли там какие — нибудь редкие и купим их. Мы вышли из квартиры, Велдон часто посещал в детстве этот город, поэтому он знал его, как пять пальцев, поэтому он знал, где находился магазин с цветами, туда мы и направились. Зайдя в цветочный магазинчик, я вновь был поражён неописуемой красотой, столько разных и прекрасных цветов красовалось на прилавке, каких только не было, каких только я ещё ни разу не видел. Наша же деревня славилась нежными ромашками, с этим цветком у меня связано столько приятных воспоминаний, ни один раз я посвящал стих этому очаровательному цветку, такой простой, но в тоже время прелестный. — Добрый вечер, миссис Иззирут. — поприветствовал продавщицу Велдон. — Здравствуй, Велдон, ты так подрос, быстро растёшь, как малыш Диффи. — обрадовалась его встречи молодая женщина, полив из лейки диффенбахию рядом стоящую на столе. — Как твоя мама поживает? — Хорошо, а как вы поживаете, миссис Иззирут? — Помаленьку, сынок, чего вам подать, ребятки? — У вас есть какие — нибудь редкие цветочки? — спросил я, искав глазами на полках уникальные цветы. — Могу представить вашему вниманию шоколадную космею, удивительно, она действительно пахнет шоколадом. — миссис Иззирут показала нам цветок семейства астровых. — Джеймс у нас ещё тот сладкоежка. — улыбнулся Велдон. — На что ты намекаешь? — улыбнулся я ему в ответ. — Ещё у нас есть кадупул, редкая красота, как ни странно он кактусовый, он расцветает только ночью, невероятная находка. — Миссис Иззирут, мы берём два цветка вместе. — Отличный выбор. — улыбнулся молодая женщина, протянув нам маленький букет с шоколадной космеей и кадупулом. Велдон оплатил свою покупку, поблагодарив продавщицу, попрощался с ней, и мы пошли с ним в гости к тетушке Марии. — Это прекрасные цветы. — сказал я. Наконец — то я и Велдон оказались на пороге дома его тётушки. — Добрый вечер, тетушка Мария. — произнёс ласковым голосом мой товарищ, поклонившись, увидев свою родственницу. — Боже мой, какой уже огромный юноша передо мной стоит, такой красавец, мечта любой себя уважающей дамы. Здравствуй, Джеймс. — Здравствуйте, миссис Спрингбос. — поприветствовал её я, поклонившись ей. — Проходите, ребята, там уже все мои гости собрались… — Тётушка, прости, что прерываю твои красивые речи, но мне, то есть нам хотелось бы вручить тебе ароматный презент. Этот букет редких цветов мы вручаем тебе. — сказал Велдон, протянув букет тетушке. — О мой Бог, какие превосходные цветы, мне нравится, мальчики, проходите. Тётушка Мария унесла наш букет цветов в свой садик на балконе, а мы прошли в зал, я шёл вслед за Велдоном, тихо себя ведя. я и Велдон сели посередине стола напротив одного симпатичного мужчины, одетого в оранжевый фрак, брюки и белые ботфорты, по его выражению лица он был доволен собой. — Знакомьтесь, дамы и господа, это мой племянник Велдон, приятный, вежливый и грамотный молодой человек. — представила гостям тётушка Мария своего племянника. Велдону был смущён, но не подавал виду, сидел смирно, общаясь с другими гостями, с которыми нашёл общий язык. Я сидел, как вкопанный, проглотив язык. И вот мой приятель решил познакомить меня со своими новыми знакомыми. — Это мой лучший друг с самого детства — Джеймс Ирвуд, талантливый поэт… — Да что ты… Не на чего там смотреть… — засмущался я. — Он такой скромный, но просто настоящий подарок, верный друг. — продолжал дальше свою речь мой друг. Я заметил на себе хищный взгляд того мужчины в оранжевом фраке, мне стало так не по себе, я впал внезапно в жар. — Джеймс, ты в порядке? — спросил меня Велдон, потрогав мой лоб. — Ты весь горишь, пойдём я тебя отведу в комнату, и ты отдохнёшь. — Всё в порядке? — спросила обеспокоенно тётя Мария. — Тётушка, не беспокойся, у меня всё под контролём, мой друг просто устал с дороги. — Велдон вывел меня из — за стола и отвёл в комнату, уложив на кровать, положив мне на лоб мокрую тряпку. — Что случилось, Джеймс? — Не знаю, может с непривычки, а может быть я устал, столько незнакомых людей… — Ничего, Джеймс, ты отдыхай, если, что, то зови меня, поспи. Велдон вышел из комнаты, вернувшись в зал. Может быть и правда я устал маленько, истратив свою энергию? Мой покой прервал нежданный стук в дверь. — Войдите. — сказал я. В комнату зашёл тот самый мужчина в оранжевом фраке. — Я прошу прощения за вторжение, Джеймс, и за то, что вас так сильно напугал наверное, первый раз в городе? — Верно, первый раз только, да ничего страшного, я просто устал. — Меня зовут Стенли Орлен. — представился передо мной мужчина. — Приятно познакомиться — Джеймс Ирвуд. — Я люблю заводить новые знакомства, так значит, ты пишешь стихи, что тебя вдохновляет? Ой, извини, столько вопросов, надеюсь, я тебе не помешаю? — Нет, я только за поболтать с кем — нибудь. Ничто меня так не вдохновляет, как природа — прекрасное явление, услада для очей, видение для сладких ночей. — Как романтично и так красиво звучит. Мне нравится встречать рассветы и закаты. — Люблю смотреть, как вечерами, приближающихся к сумеркам, падает солнце, поднимается луна, а по утрам вновь солнце воспламеняет, и от луны лишь полумесяц след от себя оставляет. — Как сладко моим ушам, Джеймс, я сделаю из тебя отличного поэта, это есть в моих привилегиях. Знаешь, в нашем городе я эталон красоты. — По правде говоря, вы заслуживаете этого звания. — сказал я. — Я польщён, Джеймс, прошу меня простить, но я вынужден отлучиться, надеюсь, мы с вами ещё увидимся, чай с чабрецом миссис Спрингбос так манит меня к себе. — Стенли Орлен вышел из комнаты, вернувшись обратно в зал. Боюсь признаться самому себе и другу своему, а также родным, но я влюбился, признаться честно говоря, как будто бы его тёплый взгляд зелёных глаз заколдовал меня. Мне хотелось с кем — то поделиться своими дурными мыслями, чтобы стало легче вдруг, но я взял листок бумаги и перо, поделился чувствами своими на листе, выразив своё восхищение перед красотой объекта моего обожания. — Бесстыжий — рыжий…Ирод окаянный…Влюбился… — ругал себя я. — Мои несчастные бедные родители… Что они скажут? Зачем мне мать заставлять седеть? Отец дар речи потеряет ведь… Мой друг от меня отвернётся… И всё к чертям вдруг повернётся… Встав с постели, положив в карман записку, я вышел из комнаты в зал, подойдя к Велдону. — Тебе полегчало, Джеймс? — Мы можем уйти?..Прости меня, Велди… — прошептал ему я. — Да, конечно же. Спасибо, тётушка, за приглашение. — Велдон на прощание поцеловал в ладонь тетушку Марию, и мы покинули с ним её квартиру. — Прости, что из — за меня тебе придётся позориться… — Джеймс, что случилось, ты мне можешь объяснить, ты меня пугаешь. — Я с ума сошёл… — вздохнув, ответил я. — Влюбился? Кто она? — спросил меня товарищ. — Её зовут Стелла… — Стоп, как ты успел познакомиться с ней, мы же всегда были вместе, не отходили друг от друга ни на шаг? — Видишь ли… Когда я остался в комнате, один, то мне вздумалось подышать на свежем воздухе, и я выйдя на цветочный балкон, побеседовал с той самой Стеллой, у нас оказывается так много общего с ней. — Романтик ты, романтик, Джеймс. Учти, любовь — это не игрушка, серьёзная вещь, это ни в коем случае не развлечение, а настоящее испытание для вас двоих. — Ты как всегда прав, Велдон, а теперь пошли домой, мне нужно написать стихотворение. — радостно произнёс я. — Неужели нашёл вдохновение? — улыбнулся мой друг. — Это точно, оно само ко мне пришло. — Рад это слышать, мой друг. Уходя в закат, мы словно на лодочке по реке плавно шли по дороге, и я всё также разглядывал архитектуры, а Велдон меня вёл за руку, чтобы я не потерялся, не отбился от него. Вернувшись в квартиру Велдона, я уселся в то самое желтое кресло, достав из ранца записную книжку и взяв перо, приступил свои чувства выводить на бумагу: «Твои зелёные глаза, как гладкая поверхность озера, Заставляют меня изводить из ума, Теряю сознание и половину разума, Теперь помутнел рассудок у меня, Над мозгом взяли вверх чувства, И всё вокруг лишилось смысла, Кроме тебя, Любовь моя» Написав своё стихотворение, я прижал его поближе к своему сердцу. Меня лишь мучали, терзали мысли одни: — «А вдруг он скажет нет, а что вообще скажут другие про нас, а вдруг я опозорю его и себя, и своих бедных родителей?» Это была моя первая любовь, не считая подростковой, когда я ухаживал за одной хитрой особой, которой нравились мальчики по — старше, а я оказался, как всегда не во время. Но нужно быть честным не только перед ним, но в первую очередь перед самим собой. Хотя меня терзают страхи и сомнения, но я готов признаться ему в своих чувствах, ведь окончательно сошёл с ума, стрела Купидона глубоко впилась в моё тело, и вместо головы, я думаю только сердцем сейчас. — Пойду и признаюсь ей в любви сию же секунду. — сказал я, поднявшись с жёлтого кресла. — Куда ты пойдёшь, уже стемнело, никуда ты не пойдёшь. Действительно, когда ты влюблён, ты такой безумец. — рассмешил я друга. — Я готов даже ночью в её покои ворваться. — Это уже слишком, невоспитанно и дурно, не дай Бог жандармов вызовет ещё. — Да, ты прав. Организм не выживет, если будет полагаться только на сердце. — Точнее, авторитет человека в обществе, но знай, что я от тебя никогда не отвернусь, будь ты даже клоуном на сцене. — улыбнулся Велдон. — Кстати насчёт сцены, у меня завтра репетиция будет, придёшь посмотреть на своего друга — клоуна? — добавил он, вспомнив об этом. — Обязательно, только я сначала загляну к одному человеку, у которого есть в полномочиях сделать меня узнаваемым поэтом, короче говоря, я продемонстрирую ему свои стихи, как певец свой голос на прослушивание. — Ух ты, кому то крупно повезло, я рад за тебя, Джеймс. — приобняв меня слегка, Велдон легонько похлопал меня по спине. — Я уверен, что и ты всех затмишь на сцене. — обняв товарища, сказал я ему. — Пора укладываться, долго не засиживайся над стихами. — мой друг ушёл в свою спальню, закрыв дверь за собою. И я улёгся на жёлтом диване, сразу же уснув, и тут мне в голову стукнул образ его — Стенли Орлена, его горящие зелёные глаза, напоминающие изумруд, шоколадные вьющиеся до плеч волосы, оранжевый фрак, тёплый взгляд, острый овал лица. Как же мне хотелось прикоснуться к его рукам, к нежно алым губам, услышать вновь его бархатный голос. Но это всего лишь наивная мечта, наверняка он занятой человек, но для моей любви преград никаких нет, кроме страха, я хоть готов от веры православной отказаться, но это лишь слова, меня всё до сих пор терзал страх. Не мог же я одурманить имя моих честных родителей. Действительно, товарищ мой прав, я спятил из ума, вот — вот почти лишившись его. Наступило яркое утро, солнце зашло в квартиру лучами, осветив гостиную, светя мне прямо в глаза, отчего проснулся я. Велдон был уже готов, чтобы отправится в театр на репетицию, хорошо нарядившись, причесав свои чёрные, как смола, густые длинные волосы, заделав их в косу, пока я только проснулся всего — то. — Доброе утро, засоня. — Когда ты только успел встать, ещё даже петухи не зазвенели? — Ты случайно не допоздна сидел, муза твоя не до самого утра с тобой сидела? — Эх, хотелось бы, чтобы моя муза со мной посидела… — мечтательно вздохнул я, думая про Стенли. — Ладно, соня, я побежал, приходи на меня посмотреть, посмотреть, как на обезьянку в зоопарке. — захохотал Велдон. — Обязательно прибегу, обезьянка, затми там всех своей звездой. Мой друг вышел из квартиры, накинув серое пальто и цилиндр. И чтобы успеть вовремя на представление товарища, я быстренько привёл себя в порядок, расчесав рыжие кудри, нарядившись в красное пальто, как на свидание, рванул из дома Велдона, забыв закрыть дверь на ключ, побежал на всех скоростях в дом культуры, встречая на своём пути медные статуи Стенли, чуть ли не врезаясь в прохожих. Зайдя наконец -то в здание, я сдержал свой энергичный пыл в себе, представ перед гостями весьма достойно и скромно, пройдясь вперёд, увидел в дали его, и мне хотелось так сильно подлететь к нему, но спустившись с небес, прошёлся спокойно, не желая выглядеть, как деревенский недотёпа. — Доброе утро, Джеймс Ирвуд, прошу, господа, познакомьтесь с молодым поэтом, у него очень красивые и согревающие душу стихи. — поприветствовал меня Стенли своим знакомым, пожав мне руку. — Здравствуйте… — робко поприветствовал их я. — Надеюсь, что вы нам что — то редкое и ценное принесли, не могли нам свои стихи показать, мистер Ирвуд? — спросил седовласый мужчина с биноклем на правом голубом глазу. Я огляделся по сторонам, в надежде увидеть рядом стоящего Велдона, чтобы придать себе больше уверенности, взглянув на Стенли Орлена, увидев его тёплый взгляд, мне стало намного легче. — Конечно же, господа. — я протянул им конверт со своими стихами, которые успел написать, пока в ту вчерашнюю ночь не спал. И я забыл о том, что стихотворение — признание, написанное для объекта моего обожания было же там в том конверте, но было уже поздно, его понесли в редакцию. — Это что — то новенькое, необычно, но многим дамам понравятся, как он глаголом их сердца заводит. — сказал тот самый седой мужчина. Стенли Орлен также прочёл мои стихи. В его зелёных глазах я заметил что — то странное, смятение, волнение, едва заметный испуг, и он подозвал меня к себе. — Джеймс, ты сегодня не занят, мне нужно с тобой встретиться в кафе и поразговаривать. — серьёзно сказал он мне. Я чуть не потерял сознание, чуть не упал после его нежданных речей. — Я приду в кафе сегодня после репетиции моего друга в театре. — ответил я, придя в себя. — Хорошо, буду ждать, до скорой встречи, Джеймс Ирвуд. — Стенли оставил меня, поднявшись по лестнице, уйдя куда — то. Я покинул дом культуры, остановив сразу же первого попавшегося кабриолет, запрыгнул в него и до театра поехал. Прибыв на место, оплатив поездку, я увидел на крыльце сидящего своего товарища, на нём лица не было, грусть овладела им. — Велди, что случилось? — спросил обеспокоенно я, присев рядом с ним. — Меня не взяли, сказали, что я отвратительно и безобразно сыграл… Придётся тебе одному покорять Англию, без меня… — Нет — нет — нет, ни в коем случае, мне кажется, что эти продюсеры, что не взяли тебя, слишком придирчивые, они не дооценили твой талант, зато его оценят другие, а ты не расстраивайся, это им только в минус, что они потеряли такого славного актёра, как ты. На лице моего товарища загорелась улыбка от счастья, он крепко меня обнял, как брата младшего. — Я так счастлив, что ты есть у меня, Джеймс ты замечательный друг, мне намного стало лучше, на душе веет тепло. А как у тебя дела, что они сказали? — Они сказали, что это что — то необычное, они приняли, и им понравилось. Меня Стенли Орлен позвал в кафе. Поговорить о чём — то, он сказал это очень серьёзно. — Кто — то разбогатеет по — крупному. — локтём меня легонько задел в бок Велдон. — Я пойду, потом встретимся, только не грусти, Велди, они ещё пожалеют, что тебя не выбрали на роль. Я бегал по городу, искав глазами кафе, немного теряясь среди незнакомой толпы. И среди всех этих людей наткнулся на Стенли, он выделялся посреди их, одев синюю куртку, где на ней были нарисованы фиолетовые цветы. Его взгляд зелёных глаз огней был сосредоточен на мне, я подошёл к нему поближе. — Где здесь находится кафе? — спросил я у него. — Пойдём со мной, в гости ко мне, мне как — то неохотно идти в кафе. — сказал мужчина, пожав мне руку. Я шёл вслед за ним, ведя себя тихо, не кружась, как ребёнок вокруг, желая выглядеть в его окружение, как благоразумный человек. — Как прошло выступление твоего друга? — поинтересовался он. — Ужасно, его выгнали, но мне кажется, что они ошиблись в своём неблагоразумном выборе. — Я поговорю с ними, вдруг они допустили ошибку, они всегда её допускают, а потом ноют о том, почему наш театр никто не посещает, потому что нет чувства ритма жизни, как будто не живой актёр выступает, а кукла, на которых продюсеры деньги свои зарабатывают никому ненужные ради своей наживы, а людям нужны чувства, страсть, эмоции, живые эмоции. Стенли оказался таким ценителем искусства, пока мы с ним беседовали по дороге к нему домой. Наконец мы прибыли к нему в гости, это был роскошный огромный особняк, наполненный произведением искусства, всякими картинами, пейзажами, портретами, в центре зала стояло фортепиано, кроме того, дом был наполнен гробовой тишиной, а заполнялся он звуками веселья, когда к нему приходили гости, важные лица и соседи, посещая его на чаепитие, на каком — то открытии, а затем после по дому пролетало одиночество, тоска и грусть заполняли комнаты. Стенли сел на козетку, приглашая меня сесть рядом с ним. — Как странно бы это не звучало, Джеймс, но зеленых глаз в нашем городе дефицит, кроме моих. — начал он свою речь. — О чём вы говорите, Стенли? — не понимал я его речей. — Мои глаза, как гладь озёрная, изумрудная поверхность, не так ли, Джеймс? — говорил загадками Стенли. И тут до меня дошло, на что он намекал, мне стало очень дико стыдно, так сильно хотелось провалиться под землю и спрятаться, уехать вновь в деревню, чтобы скрыться от стыда подальше. — Простите меня пожалуйста, мистер Орлен, я не хотел вас позорить, мне очень стыдно за свои слова… — Ни слова больше лишнего, мистер Ирвуд, не скрывайте своих чувств, будьте честны передо мной… — взяв нежно меня за руку, ласково глядя мне в глаза, сказал Стенли. — Я вас люблю, Стенли, люблю, и больше на цепи не могу удержать своих чувств. Я грех и ваш и свой заберу глубоко в могилу, об этом никто не узнает, кроме нас двоих. — Меня, как вы, никто так ещё не любил, меня все любили и любят в округе, но точно не как вы, вы любите меня особо и искренне, от всей души, чего бы мне хотелось на своей душе. Признаюсь, все хотели лишь денег моих и тела, никто не хотел сначала обнажить моей души, все думали лишь об одном и том же. Но вскоре появились вы и заставили поделиться мою душу с вашей. Честно говоря, сначала я испугался, но вскоре осознал, что меня никто не может понять так, как вы. И тут волна страстей понеслась, я не сдержался, впившись страстным, запретным поцелуем в его сладкие губы.