Глава 1.

      В сотый раз за последний час Северус горячо посмотрел на мальчика… проклятие его существования.       — Поттер, почему вы не рубите своих мандрагор? Меня лично не волнует, окаменеет ваш маленький друг или нет, но я уверен, что мисс Грейнджер хотела бы вернуться в мир живых. А теперь начинайте резать!       Сглотнув кислую желчь, которая обжигала ему горло, Гарри сильно дрожащей рукой схватил верхушку уже полностью зрелого гуманоидного растения и вытащил его из богатого землей дома в большом глиняном горшке.       — Профессор, пожалуйста, я не очень хорошо себя чувствую! — закричал он, не обращая внимания на гнусавое хихиканье Драко. — Могу ли я выйти, сэр?       — Нет! — Северус раздраженно огрызнулся. — Мне нужно разрезать эти мандрагоры сегодня, мистер Поттер, а не тогда, когда вы будете готовы.       Ожесточив взгляд, он не обратил внимания на то, насколько бледным и болезненным выглядел мальчик. Хотя его внешний вид буквально кричал о том, что он вот-вот потеряет сознание, словно на холодном полу темницы.       Закрыв глаза от грозивших пролиться слез, Гарри попытался заглушить боль и страх, которые он чувствовал от взрослого мужчины мандрагоры, который отчаянно метался в его руке. С годами его эмпатия становилась все хуже, но еще никогда прежде он не испытывал ничего настолько плохого, как это. Остальным его одноклассникам повезло, Снейп заставил замолчать странных маленьких человечков-растений, чтобы они не могли слышать их крики, когда бессердечно разрезали их на крошечные кусочки, но, к сожалению, он чувствовал все, что чувствовали они, и это было ужасно.       Страх… Страха было так много, что он почти не мог дышать. Эти уродливые маленькие существа, обитающие в грязи, были не просто растениями. Это были волшебные существа, которые могли думать, взаимодействовать друг с другом и даже размножаться. Как он мог жестоко изрубить одно из них, пока оно было еще живо и в полном сознании? Для него этот поступок ничем не отличается от того, как подойти к однокласснику с острым ножом и отрубить ему пальцы. Он не мог этого сделать.       — Профессор Снейп, — робко позвала Лаванда Браун. — Мне кажется, Гарри нужно пойти в больничное крыло, у него из носа идет кровь.       Несмотря на то, что его руки сильно тряслись, Гарри осторожно вернул Мандрагору в кастрюлю, после чего быстро вытер кровоточащий нос. Ему нужно было выйти из класса прежде, чем он потеряет сознание. Эмоции, исходящие от всех напуганных и умирающих мандрагор, были слишком сильными для него.       — Поттер! — Северус гневно взревел. — Убирайся к черту из моего класса и иди в больничное крыло. Тридцать баллов с Гриффиндора за то, что ты ненормальный и мешаешь всему классу своими выходками.       Быстро схватив сумку, Гарри едва ли не вылетел из класса, убегая так быстро, как только мог. Убегая от Снейпа, своих одноклассников, мандрагор и всех эмоций, которые грозили захлестнуть его. Он не знал, куда идет, и ему было все равно. Ему просто нужно было уйти достаточно далеко, чтобы не чувствовать всего этого.       Северус обеспокоенно смотрел, как мальчик уходит, хотя никогда не показывал этого. Да, он ненавидел этого избалованного мальчишку, но было очевидно, что с ним что-то не так. У него были свои подозрения, и он надеялся ради мальчика, что хотя бы один раз в жизни он ошибся.       Войдя в заброшенный класс, Гарри упал на землю и начал рыдать. Почему? Какого черта ему понадобилось это чертово проклятие? Почему он должен чувствовать все, что чувствуют все остальные, даже глупые, уродливые, волшебные существа, похожие на растения?       Сколько он себя помнил, он мог чувствовать эмоции людей. Когда он был младше, это было очень тонко, в основном он мог чувствовать только тогда, когда эмоции человека были сильными. К сожалению, эмоции его родственников всегда были сильными и неустойчивыми, и, хотя временами это было тяжело, по большей части у него не было проблем с ними. Однако с момента прибытия в волшебный мир, его эмпатические способности выросли и стали еще более чувствительными. С каждым годом ему становилось все хуже и хуже. Честно говоря, Гарри не знал, сколько еще он сможет выдержать. Ощущения всего сводили его с ума, и он даже несколько раз подумывал о самоубийстве. Мальчик был в таком отчаянии, что готов был на все, даже на самоубийство, лишь бы это прекратилось.       — Поттер! Какого черта ты здесь делаешь, рыдая, как маленький ребенок?       Гарри хотел вскочить на ноги, но у него закружилась голова и на несколько минут потемнело в глазах. Почувствовав холод, сильные руки схватили его за плечи, чтобы поддержать, и он позволил своим дрожащим ногам подкоситься. Он ненавидел быть слабым перед Снейпом, но он был в секундах от потери сознания, и у него не было сил оставаться на ногах.       — Полегче, мальчик, — тихо сказал Северус, взмахнув палочкой и создав диван. Подхватив маленького двенадцатилетнего мальчика, он осторожно уложил его и кинул в Гарри исцеляющее диагностическое заклинание. Схватив бумагу, вылетевшую из кончика его палочки, Снейп нахмурился, читая результаты. Мальчик был истощен, обезвожен, его сердцебиение было заоблачным, из носа шла кровь, но в остальном с ним все было в порядке. Почему же тогда он был чертовски близок к коме?       Гарри отказывался даже пытаться открыть глаза, пока у него не прекратилось головокружение. Он был уверен, что профессор Снейп не будет слишком рад, если его вырвет на всю его дорогую черную мантию.       Северус не был терпеливым человеком, но, сотворив удобное кресло, он тихо сел и подождал, пока мальчик выйдет из припадка, от которого тот страдал. Ему хотелось бы сказать, что этот паршивец притворялся, чтобы привлечь внимание, но даже он мог признать, что это было на самом деле. Мальчик находился в тяжелом состоянии.       Сделав глубокий успокаивающий вдох, Гарри очень медленно открыл глаза.       — Простите, профессор, — пробормотал он, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. — Я не знаю, что случилось. Хотя сейчас мне лучше.       — Отлично, — прорычал Северус сквозь стиснутые зубы, — Значит, ты можешь вернуться в класс и закончить рубить свою мандрагору в качестве отбывания наказания. Тебе сказали идти в больничное крыло, а не лениться в пустом классе.       — Пожалуйста! — Гарри громко заплакал, широко раскрыв глаза, и умоляя. — Пожалуйста, сэр, я не могу их убить. Вы не понимаете. Вы не знаете, что это со мной делает. Я не могу! Я просто не могу! Заберите все баллы Гриффиндора, заставьте меня отбывать наказание до конца года, но, пожалуйста, не заставляйте меня возвращаться туда и убивать их!       Северус откинулся на спинку кресла и изучал расстроенного мальчика перед собой. Годы жизни в роли двойного агента научили его быть очень наблюдательным. Для него это было вопросом жизни и смерти. Он не упустил из виду, как последние два года Поттер буквально умолял своего партнера по зельям нарезать все ингредиенты из живых животных, которые им нужно было использовать. С мертвыми животными у него не было проблем, но, казалось, он испытывал настоящую физическую боль всякий раз, когда ему приходилось иметь дело с живыми.       — Почему нельзя разрезать мандрагору? Это просто дурацкое растение.       — Но это не так! — Гарри всхлипнул, сел и резко потер лицо. — Они не просто растения. Это волшебные существа, обладающие искренними чувствами. Я-я не могу быть там с ними, сэр, это слишком.       — Как понять «слишком»? — спросил Северус убийственно спокойным голосом.       — Их чувства, — сломленно признался Гарри. — Их чувства, сэр.       Вздохнув, потому что его подозрения только что подтвердились, Северус встал и начал ходить по комнате.       — Поттер, ты хочешь сказать мне, что можешь чувствовать то же, что чувствуют мандрагоры?       Глубоко вздохнув, Гарри кивнул головой.       — Да, сэр. Я чувствую весь их страх и боль. Обычно я могу с этим справиться, но их было слишком много, поэтому их чувства были слишком сильны для меня. Я не могу, сэр. Извините, но я не могу их убить.       Вернувшись на свое место, Северус немигающим взглядом посмотрел на мальчика.       — Поттер, ты пытаешься сказать мне, что ты эмпат?       Эмпаты были чрезвычайно редки, последний известный эмпат умер сотни лет назад. Все еще дрожа, Гарри кивнул головой.       — Я чувствую то, что чувствуют все, сэр, включая большинство животных. Раньше все было не так уж плохо, но в этом году стало хуже, и я чувствую все острее. Я хочу, чтобы Гермиона вернулась к нам, она моя лучшая подруга, но я не могу разрезать ни одну из этих мандрагор, сэр.       Северус поднял руку, когда мальчик снова начал плакать.       — Расслабьтесь, Поттер, я не собираюсь заставлять вас резать мандрагоры. Эмпатия — очень редкий дар.       — Дар! — Гарри фыркнул от отвращения. — Это проклятие. Ужасное, ужасное проклятие, от которого я не могу избавиться. Я бы не пожелал этого проклятия даже своему злейшему врагу.       Северусу пришлось признать, что, должно быть, тяжело чувствовать все, что чувствуют окружающие. Он мог понять, почему Поттер назвал это проклятием.       — Знает ли директор Дамблдор, что ты развивающийся эмпат?       — Нет, — сказал Гарри, покачав головой. — Он не может мне помочь, я уже разбирался в этом. Нет никаких заклинаний или зелий, которые снимут это проклятие. Моя единственная надежда — найти землянина. Фред и Джордж Уизли — частичные земляне, но они лишь притупляют эмоции. Они не могут отнять их полностью. Я чувствую все двадцать четыре часа в сутки, у меня даже нет передышки, когда я сплю.       Северусу хотелось помочь мальчику, но он был прав: он абсолютно ничего не мог сделать.       — Я уверен, что со временем ты научишься справляться со своим сочувствием, Поттер.       Гарри встал на все еще слабых ногах.       — Спасибо, сэр, но я в этом очень сомневаюсь. Пожалуйста, никому об этом не говорите. Я уверен, что Драко или кто-нибудь еще из его шайки воспользуются этим, как способом причинить мне вред.       — Ладно, — неохотно согласился Северус.       Опасения Поттера были оправданы, его способности могли быть использованы против него самого.       — Клянетесь? — застенчиво спросил Гарри.       Закатив глаза, Северус уставился на маленькую занозу в его многострадальческой заднице.       — Клянусь, Поттер.

***

      Фред держал маленького мальчика у себя на коленях и осторожно покачивал его взад и вперед, пока он плакал.       — Джорджи, возьми мантию-невидимку, сбегай до больничного крыла и принеси Гарри зелье сна без сновидений.       Почти два часа они пытались успокоить своего названного младшего брата, но, похоже, ничего из того, что они сделали, не помогло.       С глазами, полными печали, Джордж накинул на себя мантию Гарри и выскользнул из их комнаты в общежитии. После того, как юный гриффиндорец вернулся из своего приключения в Тайной комнате, они утащили его в свою комнату, потому что видели, что их младший брат был близок к тому, чтобы сломаться. Они не знали, что, черт возьми, произошло в комнате. Все, что они знали, это то, что Гарри спас жизнь их младшей сестры в комнате, и что мальчик был безутешен с тех пор, как вернулся в их общежитие. Они никогда раньше не видели его таким подавленным.       — Все в порядке, Гарри, я с тобой. Я тебя держу, — проворковал Фред, вытирая рукавом кровь, которая капала из носа Гарри. — Ты же знаешь, что я никому не позволю причинить тебе вред. Мы с Джорджем позаботимся о тебе.       Гарри крепко прижался к своему рыжему другу, слегка расслабившись, поскольку Фред смог заблокировать некоторые переполнявшие его эмоции. Последние пару часов были для него слишком тяжелыми, он просто хотел заснуть и никогда не просыпаться. Столько всего произошло, но самым худшим было то, что ему пришлось убить гигантского василиска. Василиск не хотел убивать, но Волдеморт контролировал это редкое и древнее существо. Ему было физически больно, когда он вонзил меч Гриффиндора в огромную змею, и это произошло не потому, что один из ее клыков пронзил его руку.       Он почувствовал все, что чувствовал василиск. Было такое ощущение, будто он умирал вместе со змеей.       Тяжело дыша, Джордж вбежал в комнату.       — Вот… вот, — пробормотал он, передавая флакон своему брату-близнецу, а затем рухнул на кровать.       — Я полагаю, что это новый рекорд гриффиндора, — пошутил Фред, откупоривая флакон. — Ты добрался до больничного крыла и обратно менее чем за пять минут. Впечатляет.       — Было бы меньше трех, — выдохнул Джордж, все еще пытаясь вдохнуть воздух. — Но мама и папа там с Джинни. Она выглядит не очень хорошо.       Нахмурившись, едва услышав это, Фред осторожно напоил Гарри зельем, а затем продолжил его укачивать, тихо напевая ему.       — Я думаю, ему следует сегодня спать между нами.       — Я согласен, — сказал Джордж, застонав, когда соскользнул с кровати.       Все еще тяжело дыша, он сдвинул свою кровать вместе со своим близнецом. Это был не первый раз, когда их самопровозглашенный младший брат спал между ними двумя. Несмотря на то, что зелье помогло бы Гарри не чувствовать все вокруг слишком сильно, они все равно не могли заставить себя отпустить его. Они знали, что утром он все равно окажется в беспорядке и будет нуждаться в их помощи.       Фред с трудом поднялся на ноги, держа на руках уже спящего Гарри.       — Как же хорошо, что он такой маленький и легкий. Мерлин, я впервые радуюсь этому. — проворчал он.       Джордж быстро направился к брату, чтобы помочь ему с Гарри.       — Как ты думаешь, насколько плохо там было?       Сняв рубашку, Фред разделся до оранжевых клетчатых боксеров и забрался на кровать рядом с Гарри.       — Очень плохо. Я никогда не видел Гарри таким расстроенным. Как думаешь, нам стоит его раздеть?       Джордж прекратил раздеваться, думая о вопросе близнеца. Все время, пока они спали с Гарри, их младший брат всегда носил одежду. Он очень стеснялся своего маленького, истощенного, покрытого шрамами тела.       — Я не знаю, ты же знаешь, как он стесняется своих шрамов. Хотя контакт кожа с кожей поможет ему гораздо больше.       — Как насчет того, чтобы просто снять с него верх? — предложил Фред.       — Хороший план, — сказал Джордж, снимая с себя остатки одежды, а затем помогая Фреду раздеть Гарри.       — Еще один плохой день? — спросил Ли, входя в комнату и направляясь к своей кровати.       — Хуже всего, что было раньше, — вздохнул Джордж, скользнув под одеяло, и прижался к Гарри спереди. Не многие знали, что Гарри был эмпатом, так как он хотел сохранить это в секрете, но Ли должен был знать, поскольку он жил с ними в одной комнате, а Гарри оказывался с ними в постели по крайней мере один или два раза в месяц, если не больше.

***

      — Мистер Поттер… Гарри, — мягко сказал Дамблдор, глядя на молодого человека поверх очков в форме полумесяца. — Все в порядке? В этом году ты выглядишь не очень здоровым, и я очень беспокоюсь за тебя.       Нервно покачивая коленом, Гарри судорожно кивнул головой. Глядя на свои руки, лежащие на коленях, он съежился, когда увидел, что его ногти были слегка окровавлены из-за того, что он одержимо их кусал.       — Со мной все в порядке, директор, — тихо ответил он.       — Ты же знаешь, что можешь прийти ко мне с чем угодно, — вздохнул Дамблдор. Он думал, что его отношения с Гарри были достаточно теплыми. Он мог сказать, что тринадцатилетний мальчик лгал ему, ведь тот выглядел просто ужасно. Гарри был слишком худым, пугающе бледным, а темные круги под глазами настолько срослись с образом, что казалось, будто мальчик готов выпрыгнуть из собственной кожи. — Когда ты в последний раз спал, Гарри? Это из-за Сириуса Блэка? Ты его боишься? Уверяю тебя, Гарри, этот человек не сможет пройти мимо охранных щитов Хогвартса.       Гарри не упомянул, что этот мужчина уже однажды вломился и разгромил его комнату в общежитии. Он просто хотел уйти.       Ему хотелось выбраться из школы и бежать как можно дальше и быстрее. Ему нужно было уйти от всех и их переполняющих эмоций. Этот год был ужасным. Почему он стал более чувствительным к эмоциям людей? Как будто они усилились на сто процентов.       Потом были дементоры. Черт возьми, они были худшими существами на свете. То, что они заставили его пережить и почувствовать, было не чем иным, как чистой пыткой.       — Гарри, я думаю, тебе нужно увидеться с мадам Пом…       — Я в порядке! — коротко огрызнулся Гарри, перебивая своего директора. — Я просто устал. Мне снятся кошмары о дементорах и все.       Это была не совсем ложь, ему снились ужасные кошмары об этих ужасных существах. Все становилось для него невыносимым, он больше не мог этого выносить.       Гарри не мог есть, не мог спать, у него все чаще и чаще шла кровь из носа, ему постоянно казалось, что его голова вот-вот взорвется и его вырвет… Он просто хотел покончить со всем этим, чтобы положить конец его боли и страданиям.       Почему именно на нем было это проклятие? Почему именно он должен чувствовать то, что чувствуют все остальные? Его собственные эмоции были достаточно плохими, почему он должен чувствовать страх, боль, гнев, счастье и одиночество других?       Быть тринадцатилетним подростком было достаточно тяжело из-за полового созревания. То, что должно приносить наслаждение, становилось твердым абсолютно без всякой причины. Но для него испытывать возбуждение было в тысячу раз хуже, чем для остальных, потому что его лучший друг фантазировал о вашей лучшей подруге. После этого он неделю не мог смотреть Рону и Гермионе в глаза.       — Как я и говорил, — терпеливо сказал Дамблдор. — Почему бы тебе не поговорить с мадам Помфри о зелье сна без сновидений? Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в любую минуту.       Смахнув слезы, Гарри кивнул головой.       — Могу ли я идти, сэр?       Дамблдор несколько минут смотрел на мальчика, прежде чем наконец склонить голову.       — Помни, Гарри, я здесь для тебя, днем ​​и ночью.       Ничего не ответив, Гарри встал и быстро вышел из комнаты. Идя так быстро, как только мог, он не обращал внимания на тех, кто звал его по имени, и бросился бежать, как только вышел на улицу.       Он бежал, не останавливаясь, пока не оказался в дальнем конце Черного озера, настолько далеко, насколько мог уйти от всех и их чертовых эмоций, не покидая территории Хогвартса. Здесь он мог почти расслабиться. Почти!       Несмотря на то, что он находился почти в полумиле от замка, он все еще мог чувствовать эмоции, исходящие от некоторых окружающих магических существ и некоторых студентов, которые слонялись снаружи. К счастью, однако, он был достаточно далеко, чтобы их эмоции не переполняли его, как это бывало в школе.       Скатившись с края скалы, он рухнул на большой камень и уставился на озеро. Гарри знал, что находиться так далеко от замка опасно, и, если его найдут, Снейп и МакГонагалл, вероятно, откусят ему ухо, но он был в таком состоянии, что ему уже было все равно.       Что самое худшее могло случиться? Сириус Блэк найдет его и убьет? Дементоры высосут его душу? Это было бы ожидаемо, он все равно не хотел больше жить. Он мечтал покончить с этим проклятием, перестать ощущать эмоции окружающих.       Конечно, он бы предпочёл, чтобы его душу не высасывали, если бы у него был выбор. Он не мог бы присоединиться к своим родителям на небесах, не будь у него души.       Выглянув за край, он ухмыльнулся, увидев, что находится на высоте добрых тридцати футов над озером, а под ним острые, зазубренные камни. У него не было бы шансов выжить, если бы он сошёл с края. Подойдя к нему, мальчик свесил ноги через край, гадая, почувствует ли он какую-нибудь боль, если сделает это.       Будет ли его смерть мгновенной или он будет лежать и истекать, пока его сломанное тело наконец не сдастся? Он хотел умереть, но не хотел при этом ужасно страдать в предсмертной агонии.       Схватив камень среднего размера, он поднес его к краю и позволил ему выскользнуть из пальцев, зачарованно наблюдая, как он падает вниз, разбиваясь на мелкие кусочки и ударяясь о зазубренные камни.       Если камень раскололся так легко, разве его тело не сделает то же самое? Подойдя еще ближе к краю, он слегка наклонился вперед, так, что большая часть его тела свисала в воздух.       Прямо сейчас он мог положить всему этому конец. Все, что ему нужно сделать, это наклониться вперед всего на дюйм, и его страдания закончились бы. Не похоже, чтобы кто-то скучал по нему.       Что ж, возможно, Фред и Джордж так и сделали бы, но, по крайней мере, он больше не был бы для них обузой. Было несправедливо по отношению к ним решать все его проблемы. Он видел, как сильно его страдания причиняли им боль.       Сделав несколько глубоких вдохов, он уже был готов наклониться вперед и положить конец этому, когда в него врезался всплеск крайнего страха.       Оглядываясь назад, его глаза расширились от шока, когда он заметил Седрика Диггори из пуффендуя, стоящего на скале над ним и смотрящего на него с выражением ужаса на лице.       Нервно сглотнув, Гарри повернулся к краю и наклонился вперед, решив довести дело до конца, прежде чем Диггори сможет его остановить.       — Гарри, не надо! — Седрик отчаянно закричал, быстро спускаясь со скалы на камень, на котором находился Гарри.       Остановившись всего в футе от Гарри, он протянул ему дрожащую руку.       — Пожалуйста, Гарри, пожалуйста, возьми меня за руку.       — Уходи, Седрик, — сказал Гарри убийственно спокойным голосом. Он знал, кто такой пуффендуец, он тоже играл за команду своего факультета, но никогда не разговаривал со старшим мальчиком. Он знал, что тот очень популярен, что нравится всем девушкам, и они считают его привлекательным.       Он ненавидел чувствовать их возбуждение и страсть каждый раз, когда входил в Большой Зал. Были даже мальчики, которые относились к Седрику так же.       Диггори, возможно, и нравилось летать высоко на метле, но стоять близко к краю утеса заставляло его очень нервничать. Он не мог поверить, что Гарри Поттер, знаменитый мальчик-который-выжил, думал о том, чтобы покончить с собой.       — Что ты делаешь, Гарри? — нервно спросил он.       Фыркнув, Гарри снова посмотрел на симпатичного пуффендуйца.       — Разве не очевидно, что я делаю? Слушай, Седрик, вернись в замок и забудь, что ты видел меня здесь. Ты не хочешь этого видеть, это будет слишком отвратительно.       — Черт, Гарри! — Седрик вскрикнул. — Какого черта ты хочешь покончить с собой? Твоя жизнь не может быть такой плохой…       — Не может быть так плохо? — Гарри всхлипнул. — Ты попробуй быть эмпатом в такой школе, как Хогвартс. Я больше не могу этого терпеть. Просто уходи, Седрик, оставь меня в покое. Я не хочу делать это, пока ты наблюдаешь за мной, но Мерлин, я сделаю это.       — Ты эмпат? — Седрик ахнул. Он знал, насколько редким был этот дар. Почему он никогда не слышал, что Гарри Поттер был эмпатом? Это была большая новость.       — Пожалуйста, — попросил Гарри. — Пожалуйста, уйди, Седрик. Это единственный путь, для меня это уже слишком. Если бы ты мог, не мог бы ты передать Фреду и Джорджу спасибо за всю их помощь и, что я всегда буду любить их? Не успел оставить им прощальное письмо.       Седрик снова протянул Гарри руку.       — Гарри, просто возьми меня за руку, и мы вместе найдем близнецов. Клянусь, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе. Это не ответ.       — Тогда что? — прерывисто спросил Гарри, лицо его покраснело от слез, а глаза налились кровью и опухли. — Нет никаких зелий или заклинаний, которые помогут. Скажи мне, что ты можешь сделать такого, чего не может никто другой?       Все еще вытянув руку, Седрик опустился на колени и оказался на уровне глаз Гарри.       — Не знаю, Гарри, но дай мне хотя бы попробовать. Ты правда хочешь умереть? Ты правда хочешь броситься с этого утеса и разбить себе голову о камни внизу?       Отвернувшись от Седрика, Гарри снова посмотрел на камни.       — Это так тяжело, Седрик, — сказал он тихо. — Иногда это так плохо, что я не могу дышать и чувствую, что сейчас потеряю сознание. Если бы это было не так отвратительно, я бы справился, но с каждым годом все становится хуже. Если бы я только мог выключить это на некоторое время, возможно, я мог бы справляться с этим лучше, но эмоции присутствуют двадцать четыре часа в сутки. Это слишком много для меня…       — Гарри, посмотри на меня, — в отчаянии попросил Седрик. Затаив дыхание, он попытался заставить Гарри посмотреть на него и взять его за руку. Когда он следил за безумным побегом тринадцатилетнего подростка из замка, он даже не ожидал, что столкнется с этим.       Гарри неохотно посмотрел на Седрика.       — Почему тебя это вообще волнует? Ты меня даже не знаешь.       Седрик тепло улыбнулся мальчику.       — Тогда как насчет того, чтобы узнать друг друга получше, а? Я всегда хотел поговорить с тобой, но не думал, что тебе будет интересно подружиться с конкурирующим ловцом.       — Это просто глупо, — сказал Гарри с легкой улыбкой. — У меня нет предубеждений, и я все еще могу легко победить тебя в квиддиче и в то же время быть твоим другом.       — Ну, ты не играл против меня в этом году, и если ты покончишь с собой, мы никогда не увидим, кто победит.       Закусив нижнюю губу, Гарри посмотрел на все еще протянутую руку Седрика.       — Думаю, вид моих окровавленных, искалеченных останков, был бы очень плохим способом начать новую дружбу.       — Абсолютно ужасным, — сказал Седрик с огромным вздохом облегчения.       — Не говори никому об этом. Пожалуйста! — взмолился Гарри. — Особенно близнецам. Они сойдут с ума, если узнают.       Седрик знал, что ему следует рассказать кому-нибудь, чтобы Гарри мог получить помощь, но сейчас он просто хотел, чтобы подросток благополучно спустился со скалы.       — Я не скажу, но тебе действительно стоит кому-то довериться.       — Я не собираюсь рассказывать никому из профессоров или директору, но если ты так хочешь, я расскажу Фреду и Джорджу. Но, только если ты пообещаешь не говорить никому из профессоров. В конечном итоге я все равно все расскажу близнецам. Просто пообещай, что никто из взрослых не узнает о произошедшем от тебя.       — Гарри, драккл тебя дери, я клянусь своим первенцем, если ты просто возьмешь мою чертову руку и слезешь с чертовой скалы, прежде чем упадешь! — рявкнул Седрик.       — Что? Я только что правильно расслышал? Неужели идеальный староста пуффендуя только что обругал меня? — бойко спросил Гарри, улыбаясь старшему подростку.       Ему нравился Седрик, с ним было легко разговаривать, и было что-то, что тянуло его к нему.       — Гарри! — Седрик зарычал, уголки его губ приподнялись в улыбке. — Возьми мою чертову руку!       — Такой властный, — игриво проворчал Гарри, протягивая руку и сжимая ладонь пуффендуйца.       Схватив гораздо меньшую руку так сильно, как только мог, Седрик быстро притянул маленького мальчика к себе и обвил его обеими руками в медвежьих объятиях.       — Мерлин, Гарри. Я никогда в жизни не был так напуган. Никогда больше не пугай меня так.       Гарри прижался к Седрику, крепко зажмурив глаза. Обычно он ненавидел любой физический контакт, кроме близнецов. Годы жестокого обращения со стороны родственников научили его, что прикосновения — это плохо. Но не с Седриком. Прикосновение Диггори было тем, чего он жаждал… тем, что ему было нужно, чтобы выжить.       —Гарри? — тихо позвал Седрик, когда младший подросток в его руках начал плакать. — Гарри, что случилось?       Он попытался отстраниться, чтобы увидеть лицо Гарри, но маленький мальчик прижался к нему сильнее, заходясь в рыданиях. Не зная, что еще делать, он начал его укачивать и тереть спину. Ему понравилось держать Гарри на руках, это казалось таким правильным…       Ему просто хотелось, чтобы они успели спуститься с чертовой скалы, прежде чем оба упадут и разобьются насмерть.       Гарри потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Медленно сев, но все еще крепко сжимая руку Седрика, он с благоговением посмотрел на Хаффлпаффа.       — Седрик, это чудо.       Не в силах сдержаться, парень убрал растрепанные волосы цвета воронова крыла с влажного лица Гарри. Он должен был признать, что мальчик был очаровательным.       — Что именно чудо?       — Ты, — сказал Гарри, ярко краснея. — Ты мое чудо.       Посмеиваясь, Седрик начал проводить пальцами по волосам Гарри, проверяя его кожу головы.       — Ты что, ударился головой или что-то в этом роде? Ты говоришь что-то непонятное.       Зажав свою, Гарри наклонился к руке Седрика, впервые в жизни наслаждаясь ощущением только собственных эмоций. Все и все остальное было для него закрыто.       — Седрик, ты не понимаешь. Ты землянин… Первый полный землянин, которого я когда-либо встречал. Фред и Джордж частично земляне, но ты все блокируешь. Ты чудо. Ты мое чудо!       — Гарри, я запутался, — вздохнул Седрик. — Что такое «землянин»?       Ярко улыбаясь, Гарри с благоговением посмотрел в красивые серые глаза Седрика.       — Землянин — это тот, кто блокирует все эмоции, когда я вступаю с ним в физический контакт. Фред и Джордж частично заземляют, То есть, они блокируют достаточно, чтобы снять остроту, но ты, Седрик, ты блокируешь все. Впервые в моей жизни единственные эмоции, которые я чувствую — это мои собственные.       Седрик в шоке поднял брови.       — Гарри, ты хочешь сказать, что когда мы соприкасаемся, твоя эмпатия отключается? Гарри энергично кивнул головой.       — Она исчезла… Полностью исчезло. Это потрясающе, Седрик.       — Ну, думаю, мне просто придется никогда тебя не отпускать, — пошутил Седрик, но его глаза тепло сверкали, глядя на младшего подростка.