Глава 1. Рождение нового мира

«Каждый друг представляет мир внутри нас, мир, возможно, не существовавший до нашей встречи, и только благодаря ей этот новый мир рождается». — Анаис Нин, Дневник Анаис Нин, том первый

саундтрек: «Youth» (Daughter)

Джеймс Поттер неловко поёрзал на месте. Его наставник, мракоборец Аким Адль, просматривал в спешке состряпанный отчет с каменным выражением лица. Как именно он оказался в этом тесном подвале департамента магического правопорядка, Джеймс уже не помнил. Но в одном был уверен: виноват Сириус Блэк. Как и всегда. Признаваться в этом кому-то, кроме Мародёров, он, конечно, не собирался — даже под Империусом от самого Волдеморта. Однако Джеймс считал, что друг мог бы хотя бы изобразить раскаяние. Устроившийся в соседнем кресле с непринужденной грацией, Сириус выглядел так, словно происходящее его совершенно не касалось. Как он вообще не падал в такой нелепой позе? Джеймс взглянул на друга, многозначительно вскинув брови. Но Сириус лишь ухмыльнулся, ещё артистичнее развалившись в кресле. Джеймс закатил глаза. Никто не пытался так искусно изобразить равнодушие, как Сириус Блэк. Адль провел рукой по лицу и выдохнул, словно собираясь с силами. — Итак, давайте уточним, — процедил он. — Вам поручили простую разведывательную миссию на маггловской ферме. Но вместо того, чтобы зафиксировать перемещения подозреваемых, вы устроили самовольный рейд и задержали их посредством дуэли при свете дня? Джеймс поморщился. — Если подавать это так, то звучит… не лучшим образом, — признал он. Собравшись с мыслями, Адль снова пробежался глазами по отчету. — После чего вы попытались убедить проходящих мимо магглов, что разыгрываете сценку для рекламы бродячего цирка? Сириус фыркнул, и Джеймс не придумал ничего лучше, чем незаметно пнуть его в голень. На этот раз Блэк всё же выпрямился, хотя, судя по всему, возможность новых пинков волновала его куда больше чем сама ситуация. Разумеется, Джеймсу снова пришлось взять на себя роль парламентёра. В отличие от Хогвартса, здесь не было Минервы Макгонагалл, питавшей слабость к двум лучшим игрокам любимой квиддичной команды. — Мы также поймали двух из самых разыскиваемых контрабандистов тёмных артефактов в Европе, — заметил Джеймс, пытаясь оправдать их поспешную импровизацию. Да, подход был нестандартным, но ведь результат налицо! Немногие начинающие мракоборцы с их курса могли похвастаться подобными достижениями. — Мы стёрли память у большинства магглов, — добавил Сириус. — А детям всё равно никто не поверит. Это был самый слабый пункт их защиты. Протокол требовал стереть воспоминания у семилетнего сына немецких туристов, который стал свидетелем рейда. Джеймс уже поднял палочку, чтобы наложить заклинание забвения, но Сириус внезапно остановил его руку. И, увидев тень боли в глазах друга, Джеймс не стал спорить. Во времена своего несчастного детства в доме Ориона и Вальбурги Блэк Сириус часто чувствовал себя беспомощным. Он не хотел, чтобы другие дети ощущали подобное. Несмотря на все нарушения протокола, Джеймс поддержал друга. Они надеялись, что никто не воспримет рассказы ребёнка о волшебных палочках и квохчущих курицах всерьез. Адль откинулся в кресле, оценивающе глядя на них. — Сколько вы уже на программе подготовки мракоборцев? — Начали сразу после Хогвартса, , — ответил Джеймс. — Год базового обучения в Академии и почти двенадцать месяцев практики в Министерстве. — То есть меньше года до конца, — задумчиво произнес Адль. — Учитывая, что вы выпустились из Академии лучшими на своём курсе… — Ну, — протянул Сириус с привычной самодовольной ухмылкой, — строго говоря, Джеймс был вторым на курсе. На этот раз Сириус увернулся от пинка. — Зато я был первым по боевой магии, — огрызнулся Джеймс, — и по маскировке и слежке. — У меня был неудачный день, — невозмутимо пожал плечами Сириус. «Скорее, 12-месячный провал в двух ключевых дисциплинах», — пробормотал Джеймс про себя. — Учитывая вашу значительную подготовку, — перебил Адль. — возможно, вы, Поттер, сможете назвать самый главный закон, принятый Визенгамотом? Джеймс нахмурился, вспоминая лекции в Академии и бесконечные монологи Лили о несправедливых законах, которые она мечтала отменить, работая помощницей судьи. — Закон о Непростительных? Адль сжал кулак, с трудом явным удерживаясь от того, чтобы не грохнуть им по столу. Это была вполне привычная реакция для любого, кто имел дело с Джеймсом и Сириусом. Честно говоря, Джеймс даже восхищался его сдержанностью. — Я говорю об Международном Статуте Секретности, — процедил он сквозь зубы. — Вопрос очень субъективный, — задумчиво вставил Сириус. — Будь вы оборотнем, самым важным законом стал бы Кодекс поведения оборотней. — А будь вы магглом, то это наверняка был бы Закон о защите магглов, — подхватил Джеймс. — Точно, Джейми. Так мы оборотни или магглы в твоей гипотетической версии? — Надо ещё проверить, не являемся ли мы магическими артефактами, — добавил Джеймс. — Это бы кардинально изменило расстановку сил. Адль всё же с грохотом ударил по столу, заставив обоих вздрогнуть. — Может, обсудим, останетесь ли вы мракоборцами? — резко спросил он. Эффект был не хуже заклятия молчания. Возможно, департамент не стал бы списывать их со счетов после вложений в обучение, но другие последствия были вполне реальны. И что хуже всего? И что самое страшное — их могли разделить. Их назначение напарниками казалось чудом. Мародёры не верили своему счастью. — Они хоть раз видели вас с Сириусом? — поражённо спросил Питер. Люпин схватился за голову: «Мерлин, это апокалипсис правосудия волшебного мира». — Меня должно бы оскорбить это замечание, — сказал Сириус, обнимая Джеймса за плечи. — Но я, если честно, польщён. Лили тогда спросила Джеймса, не боится ли он, что они с Сириусом устанут друг от друга, ведь они и так всё время вместе — дома и на работе. Но Джеймс только рассмеялся: для них не существовало такого понятия. Даже сон порой раздражал, ведь отнимал время, которое можно было провести вместе. Да это было и не важно. Работа мракоборца слишком опасна, чтобы мелочи вроде скуки могли встать на пути. Джеймс ненавидел саму мысль о том, что Сириус может отправиться на задание без него. Несмотря на природный талант, у друга напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. А потому Джеймс чувствовал своим долгом следить за ним и прикрывать в бою. — Рад, что теперь вы меня внимательно слушаете, — сухо заметил Адль. — Можете выдохнуть: вас не отчислят. На этот раз. Но три месяца вы будете возиться с бумажками. И вам назначен испытательный — полгода. Сириус громко застонал, словно ему объявили смертный приговор. — Спасибо, сэр, — поспешно вмешался Джеймс, прежде чем Сириус не успел сказать то, за что их на этот раз точно уволят. — обожаем бумажную работу. Мы от неё без ума! — В вашем отчёте я что-то не заметил особого энтузиазма, — холодно ответил Адль, кивнув на документ, наскоро набросанный Джеймсом за пять минут до встречи. — Мы получим отличную возможность развить этот талант! — с фальшивой радостью добавил Джеймс. — Мы, пожалуй, сразу же этим займёмся. — Вон отсюда, оба, — отмахнулся Адль. Джеймс схватил Сириуса за руку и вытащил в коридор. Хотя здесь было довольно сыро и окна отсутствовали, Джеймсу показалось, будто они сбежали из тюрьмы. Он с облегчением прислонился к стене, а Сириус драматично привалился рядом. Это навевало школьные воспоминания. — Бумажная работа, — простонал Сириус, словно его приговорили к пожизненному. — Лучше бы меня в колодки у входа в Министерство поставили. — Ну, ты ведь любишь внимание, — фыркнул Джеймс. Сириус обернулся к нему с фирменной ухмылкой. — Такое лицо грех прятать. Джеймс ткнул пальцем в ямочку на щеке Сириуса. Тщеславного Блэка всегда раздражала её асимметрия, но Джеймс тайно обожал эту маленькую «точку» в идеальной улыбке друга. — Как благородно с твоей стороны, — усмехнулся Джеймс. — Знаешь, ты мог бы мне там чуть больше помочь. Сириус уложил голову на его плечо. Что бы Блэк ни говорил, Джеймс знал, что друг ниже его на пару дюймов. Благодаря годам физподготовки в качестве загонщика и интенсивным тренировкам мракоборцев, Блэк раздался в плечах. Но, подобно своей родне, оставался гибким и стройным от природы. Блэк опёрся на Джеймса так, словно тот был мебелью. Джеймс не возражал — и не воспринимал доверие, оказанное Сириусом, легкомысленно. В первые годы их дружбы Сириус был насторожен. Когда Джеймс дружески обнимал его за плечи или ерошил волосы, Блэк заметно напрягался. То, что теперь он свободно принимал эти знаки привязанности, было редким даром. И Поттер горячо это ценил. — Я думал, что сделал отличное замечание о субъективности, — беззаботно отозвался Сириус. — Удивительно, но Адль твоей идеи не оценил. Сириус начал теребить нитку на мантии, и Джеймс заметил, что та нуждается в починке. Завтра они могли бы заехать к родителям Джеймса, где их домовуха Мелли наверняка сможет этим заняться. Хотя Сириус был не менее предан их карьерному пути, дресс-код его заботил мало. Он не снимал колец и носил по три серьги в каждом ухе. Его единственной уступкой стало то, что во время смен он прятал кудри под капюшон. Оценив его природный талант к защитным заклинаниям, их инструкторы больше не штрафовали Сириуса за подобные мелочи. — Прости, что втянул тебя в это, Сохатый, — мягко сказал Сириус. — Я просто увидел возможность и… бросился сломя голову. Это было глупо. Несмотря на свою самоуверенность, Сириус был слишком строг к себе. Джеймс же был убеждён, что их работе лёгкая импровизация не помешает. — Брось, Бродяга. Мы поймали плохих парней, — Джеймс подпихнул Сириуса локтём. — И ты вытащил кролика из шляпы для того пацана. Ради таких дней я и пошел вмракоборцы. Сириус тихо фыркнул, но взгляд его смягчился. — Значит, ты не жалеешь, что встретил меня? Не хочешь вычеркнуть из своей жизни? — Ни за что, — ответил Джеймс, прикладывая руку к сердцу. — Пойдём, я договорился встретиться с Лили и ребятами. Написал, что нас точно уволят, чтобы они не отвертелись от посиделок. — А вот Лили точно жалеет, что ты меня встретил, и мечтает вычеркнуть меня отовсюду, — усмехнулся Сириус, следуя за ним в их общий кабинет. — Чушь, — фыркнул Джеймс. — Она знала, на что шла, когда согласилась со мной встречаться. Хотя они всё ещё проходили программу обучения, их просторный офис, рассчитанный на четырёх человек, занимали только Джеймс и Сириус. Чтобы оживить обстановку, они притащили два тренировочных манекена, нарисовали на них весёлые морды и окрестили их Лунатиком и Хвостом. Мерлин знает, что произойдёт, когда к ним подселят ещё двух стажёров и те обнаружат, чем заняты их рабочие места. На столах уже громоздились кипы документов, а входящие ящики ломились от запросов, требующих проверки. Министерские записки слетались в кабинет, как маленькие птички, хотя, к счастью, ни один из них пока не была помечена как срочная. Сириус вытаращился на растущую гору бумаг, словно это был его личный ад. Джеймс отметил про себя, что нужно за ним присмотреть: скука не шла ему на пользу. Да и сам Джеймс будет уже скучалпо адреналину, который давали полевые задания. — Как думаешь, они не передумают? — спросил Джеймс, нахмурившись. Сириус вздохнул, стянув мантию мракоборца, под которой обнаружились рваные джинсы и футболка Led Zeppelin. Оба предпочитали маггловскую одежду: Сириус из-за любви к их музыке и поп-культуре, а Джеймсу нравилось раздражать своих высокомерных чистокровных коллег. Обычно Джеймс одевался более консервативно. В очках, с вечно взъерошенными волосами, он и без того выглядел, словно только что побывал в стычке с троллем. Сириус, напротив, выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала. — Не переживай, Сохатый, — Сириус хлопнул его по плечу. — Мы обязательно по-королевски облажаемся и вылетим с треском. Это вопрос времени. — Ну, — вздохнул Джеймс. — Будем надеяться.

***

Сириус не планировал становиться мракоборцем. На седьмом курсе, когда его спрашивали о будущем, он заявлял, что хочет стать Дэвидом Боуи, пока Марлин Маккиннон не объяснила, что это не титул, а имя. Проглотив разочарование, он, как всегда, последовал за Джеймсом. Джеймс всегда знал, что делать — по крайней мере, в серьёзных ситуациях. В остальных же, например в нарушении комендантского часа или розыгрышах, он был готов пуститься во все тяжкие. У Джеймса было много качеств, которые притягивали людей: чувство юмора, интеллект, талант, харизма. Но главное, что очаровывало людей, — это его врождённая доброта, которую Сириус, выросший в доме Блэков, никогда не понимал, но не мог к ней не тянуться. Сириус был разочарован, но не удивлён, узнав, что они не будут в профессиональной лиге квиддича. Храбрый Джеймс Поттер никогда бы не выбрал что-то стиль легкомысленное, особенно на фоне разгорающейся войны. Джеймса влекло к корпусу мракоборцев, и Сириус чувствовал, что должен последовать за ним. Джеймс настоял, чтобы Сириус был рядом, когда они сообщат о своих планах родителям. — Мне кажется, это личный семейный момент, Сохатый, — сказал Сириус, отчаянно пытаясь избежать гнева Эффи. — Нет, ты пойдёшь со мной, — отрезал Джеймс. — Ты будешь моим живым щитом, когда мама начнёт орать. И действительно, Эффи Поттер была не в восторге от их решения, но направила свое негодование в конструктивное русло. Она устроила им интенсивный курс первой помощи, передав знания, скопленные за годы работы в больнице Святого Мунго. Этот импровизированный тренинг не уступал в жестокости тренировкам деспотичного капитана квиддича Джеймса Поттера. Монти же гордился. Обняв Джеймса, он тут же повернулся к Сириусу — обнять и его. Для Сириуса это был одно из самых дорогих воспоминаний, сравнимое разве что с медвежьими объятиями Джеймса, когда они сбежали наверх в комнату. Затем пришёл страх. Сириус никогда не был хорош в соблюдении правил и предписаний. Глянцевая брошюра Академии мракоборцев ясно дала понять, что их учебная программа предполагает и то, и другое. Страх неудачи подстегнул Блэка. Впервые в жизни он стал по-настоящему учиться, не полагаясь лишь на свой талант. В первый год он мог посоперничать с Поттером в плане дисциплины и преданности делу. Это дало плоды: к своему удивлению он окончил Академию первым в группе. Джеймс, вместо того чтобы ревновать, был в восторге. Эффи устроила ужин в честь их успеха, а Джеймс, кажется, рассказал о достижении Сириуса каждому, начиная с Мародёров, не обращая внимания на их ошеломлённые взгляды. — Видишь, Бродяга, — иронично заметил Люпин. — Тесты намного легче, когда к ним готовишься. Сириус усмехнулся. От похвалы Поттера у него загорелись скулы, и стоило немало труда выдавить из себя привычную усмешку. — Когда ты так гениален, как мы с Джеймсом, особо готовиться не нужно. — Здорово, наверное, — добродушно сказал Рем. Сириус злился на себя за бестактность. Все они знали, что Рем стал бы выдающимся мракоборцем, но с тех пор, как он подписал Реестр оборотней в семнадцать, его лишили возможности работать в Министерстве. Лили была полна решимости использовать своё положение в Визенгамоте, чтобы реформировать права оборотней. Джеймс всегда сиял, когда она заводила свои праведные тирады. Лили и Джеймс разделяли возвышенные идеалы справедливости. Несмотря на успех в учёбе, профессиональная подготовка оказалась сложной. Фамилия Блэк мешала Сириусу строить отношения с коллегами, особенно на фоне слухов о проникновении тёмных магов в Министерство. Сириус не сомневался, что эти слухи касаются и его родственников. Было бы умнее не высовываться. Но Сириус никогда не умел держаться в тени. После месяцев, проведенных под гнётом правил, ограничивающих их поведение, Сириус буквально жаждал хаоса. И Во время задания он сорвался с места — зная, конечно, что Джеймс тут же кинется за ним. Вид Джеймса, размахивающего волшебной палочкой, с перьями в волосах, пока вокруг громко кудахтали куры, стал идеальным способом снять напряжение. Тогда Сириус не подумал, что их выходка может повредить карьере. Им ещё повезло, что наказание ограничилось всего тремя месяцами бумажной работы. Ещё одно доказательство, что Джеймсу было бы лучше без него. — Не кисни, — велел Джеймс, распахивая дверь их любимого бара рядом с Министерством. Сириус невольно улыбнулся: устоять перед воодушевлением Джеймса Поттера, особенно вблизи барной стойки, было невозможно. — Огневиски всегда поднимает мне настроение. — Вообще он делает тебя мрачным и сонным. Но признаю, по пути ты успеваешь недолго побыть весёлым, — заметил Джеймс. Потолок бара был зачарован, чтобы напоминать идеальный закат. По залу плавали золотые светящиеся шары, прозрачные, как мыльные пузыри, заливая помещение тёплым, мягким светом. Но несмотря на уютную атмосферу, посетители говорили шёпотом и исподтишка следили за вошедшими. Напряжение в волшебном сообществе ощущалось физически, страх перед Тёмным Лордом сгущался каждый день. Джеймс направился к их привычному месту. Он махнул домовику-бармену, подняв два пальца, и тот ответил коротким кивком. Напитки мгновенно появились на столе — одно из преимуществ постоянных клиентов. Джеймс отсалютовал в сторону Сириуса и сделал большой глоток, поморщившись так, что очки сбились на кончик носа. Когда Сириус повторил его движение, подняв свой стакан, Джеймс вдруг указал наверх. Сириус поднял взгляд и обнаружил, что несколько золотых шаров собрались прямо над ним, заинтересованно стягиваясь к нему со всего зала. — Этот фаворитизм меня бесит, — с притворным возмущением сказал Джеймс, пихнув один из парящих шаров. Тот тут же подлетел обратно к Сириусу, освещая его лицо мягким тёплым светом. — Ничего не поделаешь, Сохатик. Это моя природная харизма, — с ухмылкой отозвался Сириус. — У тебя и так нечестное преимущество, — полушутя проворчал Джеймс. — Но нимб над головой — это уже перебор. Скромность никогда не была добродетелью Джеймса Поттера. В Хогвартсе он и вовсе редко успевал доесть ужин, не став мишенью очередной поклонницы, подсовывающей ему любовное зелье. — Ты, наверное, имеешь в виду мою эффектную внешность? — с напускной самоуверенностью уточнил Сириус. Джеймс закатил глаза, но возражать не стал. Хотя Блэк привык к тому, что друг легко разбрасывается похвалой, у Сириуса всё равно потеплело внутри от скрытого комплимента. Не желая задерживаться на своих неуместных реакциях на лучшего друга, он быстро перевёл разговор на другую тему. Очень скоро они снова погрузились в свой маленький мир. Несмотря на то, что почти всё свободное время они проводили вместе, Джеймс и Сириус никогда не уставали друг от друга. Их разговор скакал от одной безумной темы к другой, и они всегда понимали ход мыслей друг друга. — Привет, парни. Сириус вздрогнул, осознав, что перед ними стоит улыбающийся Питер Петтигрю. Костюм на нём сидел плохо, а волосы были прилизаны снадобьем «Простоблеск». Сириуса всегда забавляло, что зелье для укрощения волос, которое сделало Флимонта Поттера по-настоящему известным, не могло справиться с непокорной копной Джеймса. Сириусу было строго-настрого запрещено шутить над новым образом Питера. Старина Хвостик увлёкся одной ведьмой из Отдела магического транспорта, которая разделяла его, мягко говоря, странный интерес к скучнейшей бюрократии, связанной с портключами и сетью каминов. Почему-то Питер решил, что для ухаживания за ней ему нужно выглядеть как маггловский клерк. За сдержанность Сириус явно заслуживал медаль. — Уволены до завершения стажировки, — посетовал Питер, ставя свой именной портфель на пол. — Это, без сомнений, рекорд. — Ладно, я слегка приукрасил, — признался Джеймс. — Но нас посадили копаться в бумажках, так что без допинга в виде огневиски было не обойтись. — Бюрократия, — простонал Сириус, уткнувшись лицом в скрещенные на столе руки. Шары тут же рассыпались в стороны, медленно уплывая в другую часть зала, и Сириус ощутил странное чувство обиды от их внезапного равнодушия. — Он теперь часто так делает, — сказал Джеймс с улыбкой, лениво перебирая волосы Сириуса. От прикосновений Джеймса у Сириуса пробежали мурашки, и он с трудом сдержал рваный вздох. — Бедный Бродяга, — с добродушной насмешкой сказал Питер. — Может, заказать тебе выпивку, дружище? — Ты чудо, Пит, — пробормотал Сириус, не поднимая головы. — Надеюсь, та ведьма тебе даст за старания. Джеймс громко рассмеялся. Сириус приоткрыл один глаз, мельком взглянув на друга. У Джеймса на плече уютно устроился один из парящих золотых шаров, освещая его кожу мягким светом и подчёркивая резкие линии подбородка и скул. Честно говоря, это было вопиюще несправедливо — к чему такие длинные ресницы, если ты и без того выглядишь как герой романтической комедии? Но дело было не только во внешности. Если бы всё сводилось лишь к этому, Сириус бы перерос. Но это был Джеймс, который заставлял его смеяться до слёз, который всегда находил правильные слова в самый трудный момент, который никогда не сдавался, даже если шансов не было. Никто не мог с ним сравниться. — Сириус, ты иногда ведёшь себя как ребёнок, знаешь? — пробормотал Питер. — Я безнадёжно испорчен. — Дурное семя, — добавил Джеймс, потянув Сириуса за тёмный локон. — Мама предупреждала меня о парнях вроде тебя. — Таких больше нет, — с сожалением возразил Блэк. — Поверь, я искал. Питер прочистил горло, забормотав, что пойдёт заказать ещё выпивки. Сириус чуть приподнял голову, проследив, как Петтигрю пытается обойти гоблина, который вёл серьёзный разговор с пожилым волшебником в зелёном плаще. — Я знал, что это сработает, — сказал Сириус с самодовольной ухмылкой, снова устроив голову на руках. — Он всегда уходит, когда я намекаю на симпатии к парням. Джеймс слегка нахмурился, обдумывая его слова. — Are you serious? — начал было Джеймс, но тут же осекся, сообразив, что сказал. Обычно друзья Блэка старались избегать избитых каламбуров. — Не смей, а то я тебя за волосы дёрну, — предупредил Джеймс с игривым блеском в глазах. «А я и не против», — подумал Сириус, но промолчал. Даже с Джеймсом он предпочитал избегать слишком явного флирта, пусть и в шутку. Его друзья приняли его признание о предпочтениях с удивительным спокойствием, но не стоило переходить границы. К сожалению, Джеймс, сосредоточенно сверля взглядом спину Питера, забыл про волосы Сириуса. Может, стоит просто обратиться в Пса и начать жалобно скулить, пока Джеймс не уделит ему внимание? Однако тот, похоже, был слишком занят праведным гневом. — Расслабься, Сохатый, — примирительно сказал Сириус. — Мне нравится его смущать. — Он не должен смущаться, — твёрдо отозвался Джеймс. — Я с ним поговорю. Сириус закатил глаза, но ничего не успел ответить, потому что в этот момент дверь бара распахнулась, и внутрь вошла Лили Эванс. Джеймс тут же вскочил и устремился к ней, будто это было сродни рефлексу. Как и Питер, Лили придерживалась строгого дресс-кода для работы, но деловые наряды не могли скрыть её яркую красоту: огненно-рыжие волосы и яркие зелёные глаза. Сириус неохотно признал, что она действительно прекрасна. Он угрюмо наблюдал, как Джеймс наклонился её поцеловать прежде чем позвать к их столу. — Сириус, — Лили сдержанно кивнула в знак приветствия. Она больше не называла его по фамилии с тех пор, как узнала о его сложных отношениях с семьёй. Эванс всегда была внимательной и чуткой, даже если считала Сириуса сомнительным типом и источником большинства бед своего парня. Сириус склонен был с этим соглашаться. Они с Лили негласно договорились терпеть друг друга ради Джеймса. Не то чтобы они не любили друг друга, просто были слишком разными, чтобы найти общий язык. Лили видела мир через призму морали и справедливости, которые Сириусу казались наивными выдумками. Джеймс был их мостом — смесью хаоса и порядка. — Лили, — кивнул он с вежливой улыбкой, сдвигаясь вглубь стола, чтобы освободить ей место. — Почему ты смотришь на Питера так, будто задумал его прибить? — спросила Лили, усаживаясь рядом. — Он ведёт себя гомофобно, — сурово ответил Джеймс. Лили нахмурилась, прищурив глаза. — Обидно слышать. Джеймс так и не освоил этот тип строгого взгляда за время своего пребывания в качестве старосты. А вот Лили владела им мастерски. Вместе они неодобрительно уставились на Хвоста. — Джеймс собирается преподать ему урок толерантности, — саркастично заметил Сириус. — И правильно, — согласно кивнула Лили, заставив Джеймса гордо приосаниться. — А пока он возится, я собираюсь напиться, — добавил Сириус тем же тоном. — Очень зрелый подход, — фыркнула Лили. — Я обещала Джеймсу не ругаться с тобой, Сириус. Но серьёзно, чем ты думал, когда устраивал несанкционированный рейд? — Честно говоря, я не особо думал, — беспечно пожал плечами Сириус. — Не правда, — встрял Джеймс, отвлекаясь от попытки испепелить взглядом Питера. — Ты увидел возможность поймать контрабандистов. Бюрократия тут не главное, наша работа — защищать людей. — Ваша работа — следовать закону, а не играть в самосуд, — возразила Лили. Сириус был не в настроении обсуждать политику и философию правоохранительных органов, и наблюдал за спором отстранённо. Джеймс всегда мог объяснить его действия лучше, чем он сам. Питер вернулся с подносом напитков и протянул Сириусу дополнительный шот в качестве извинения. Сириус не возражал: если это цена за бесплатную выпивку, Питер мог ворчать хоть весь вечер. Вскоре их разговор переключился на более лёгкие темы, но настоящая передышка наступила, когда пришёл Рем. Как только Люпин появился за их столиком, все разговоры о Министерстве стихли. После окончания учебы он метался между разными работами, как волшебными, так и маггловскими. И как бы усердно он ни старался, его загадочные ежемесячные приступы всегда усложняли ситуацию. Опыт Рема укрепил веру Сириуса в то, что справедливости нет. Ремус был одним из самых умных и старательных людей в жизни Блэка. В справедливом мире он бы взлетел на вершину, добился оглушительного успеха, а не просто выживал. — Спаси меня, Лунатик, — простонал Сириус, протягивая к нему руки, пока Рем сбрасывал потёртое пальто. — Они собрались обсуждать работу в пятничный вечер. — Как бесчеловечно, — покачав головой Люпин с кривой усмешкой. Люпин оставался всё тем же тихим, вдумчивым парнем, каким был в Хогвартсе, но за последние пару лет он стал чувствовать себя комфортнее в собственной шкуре. Шрамы на лице больше не смущали его. Они придавали ему впечатляющий вид. Опасность в пушистом кардигане. Джеймс и Сириус наперебой рассказывали про рейд и его последствия, и рассмешили даже Лили. Сириус ощутил, как его настроение поднимается. В окружении друзей он мог наконец-то быть самим собой. Но, опустив взгляд, Блэк заметил, что Джеймс и Лили держатся за руки под столом. Это было трогательно, но внутри у него что-то болезненно сжалось. Напоминание о том, что всё меняется Сириус не питал на этот счёт никаких иллюзий. У Джеймса и Лили было совместное будущее. И когда Поттер шагнёт в него, Блэк останется позади.