Глава 2. Проблемы с семьями

Вот в чем беда с близкими родственниками. Как врачи-извращенцы, они знают, где самые больные места. — Арундати Рой, Бог мелочей

Саундтрек: Blindsided, Bon Iver.

***

Кингс-Кросс, Лондон — 1974 Платформа 9¾ встревоженно гудела. Ученики Хогвартса в нетерпении обнимались с друзьями после летних каникул. Джеймс осматривал толпу, пока родители по очереди заключали его в объятия. — Я положил листья мандрагоры в твой чемодан, — шёпотом сообщил Флимонт, сжимая сына в медвежьей хватке. — Я предпочитаю думать, что вам с друзьями просто хочется глубже изучить лечебные зелья. — Спасибо, пап, — ответил Джеймс с невинной улыбкой. Флимонт Поттер обожал Мародёров и их проделки в Хогвартсе. Правда, они делились с ним лишь самыми безобидными историями. Например, когда зачаровали доспехи в замке, заставив их исполнять песни Queen. Хотя в целом Флимонт был равнодушен к маггловской музыке, к творчеству Queen он испытывал слабость, после того, как Сириус познакомил его с их хитами. Теперь он даже подумывал купить проигрыватель. Юфимия шагнула вперёд, настаивая на ещё одном объятии перед разлукой с сыном. Джеймсу всё ещё было непривычно осознавать, что теперь он выше своей миниатюрной матери. Резко вымахав за последние пару лет, он стал больше походить на высокого и широкоплечего отца, только глаза остались её. Он всегда ненавидел свои длинные ресницы, но Сириус уверял, что это неотъемлемая часть «шарма Джеймса Поттера». Единственное, чего ему действительно хотелось, — унаследовать аккуратные каштановые кудри матери. — Скажи Сириусу, пусть приезжает к нам на Рождество, если сможет вырваться, — произнесла Эффи, отпуская его. Джеймс ощутил, как у него скрутило живот. Прошло уже несколько недель с тех пор, как он в последний раз получал весточку от Сириуса. Это очень тревожило, учитывая их обычный ритм общения: бесконечные письма с совами и планы, как быстрее вытащить друга с площади Гриммо и перевезти его в поместье Поттеров. На этот раз всё было иначе. Записку принесла сова, которую Джеймс с неприятным удивлением узнал: это была птица Регулуса, младшего брата Сириуса. Это было странно — Блэк никогда не пользовался совами своего семейства. Вместо этого он всегда отправлял письма через Боуи, любимую, хоть и невероятно неуклюжую птицу, которую они с Мародёрами выбрали вместе. Дорогой Джеймс, У меня всё нормально, но Благороднейшие и древнейшие стали ещё большим кошмаром, чем обычно. Теперь они перехватывают мою почту, так что, наверное, лучше не писать. Если, конечно, ты не хочешь отправить Вальбурге трогательное послание. Кажется, этим летом меня ждёт «серьёзное перевоспитание». Вряд ли получится сбежать к вам в гости, до возвращения в Хогвартс. (Если меня вообще туда отпустят.) Зато у меня было предостаточно времени, чтобы изучить наш мохнатый проект на этот год. Передай привет твоим родителям — и Лунатику с Хвостом, если увидишь их. Постарайтесь не слишком веселиться без меня. С.Б. Каждый раз, перечитывая записку, Джеймс находил в ней всё больше тревожных звоночков. Почерк был неровным, а последняя строчка едва читалась. На странице темнело небольшое пятно, и Джеймсу было не по себе от мысли, что это могли быть слёзы. Он показал письмо родителям. Те обменялись беспокойными взглядами. Они пытались его успокоить, но он ощущал их напряжение. В первое Рождество после поступления в Хогвартс Джеймс с восторгом рассказывал родителям о своём новом лучшем друге — Сириусе Блэке. Эффи и Монти не сразу решили, как к этому отнестись. Орион и Вальбурга Блэк были полной противоположностью всему, во что верили Поттеры. Даже то, что Сириус попал в Гриффиндор, стало для них неожиданностью. Но все сомнения развеялись через пять минут после того, как Сириус впервые переступил порог их дома. Джеймс тогда подслушал, как родители обсуждали Сириуса в своей спальне после его ухода. — Просто невероятно, что такой добрый мальчик — сын Вальбурги Блэк, — сказала Эффи. — Или что у сына Ориона может быть чувство юмора, — добавил Монти. Джеймс ощутил гордость. Сириусу удалось покорить его родителей с первой встречи, что лишний раз доказывало безупречный вкус Джеймса в выборе друзей. Это чувство никуда не исчезло даже спустя годы. После письма Сириуса, Джеймс отчаянно пытался убедить родителей: — Мы должны его забрать, — сказал он, теребя и разглаживая пергамент в руках. Эффи и Монти обменялись тем самым молчаливым взглядом, который всегда выводил Джеймса из себя. — Всё не так просто, Джейми, — сказал отец после паузы. — Они всё-таки его семья. — Они чудовища, — упёрся Джеймс. — Ему не место с ними. Монти покачал головой, выражение его лица было мрачным. — Министерство так не считает. — Да плевать на Министерство! — вспылил Джеймс. — Джеймс, — мягко укорила его Эффи. Поттер вылетел из кухни, резко бросив через плечо: — Он должен быть здесь, с нами, и вы это знаете. После этого лето стало невыносимым. Джеймс день за днём придумывал нелепые планы побега. Он злился на родителей за их пассивность, на Питера и Рема за то, что они не воспринимали всё всерьёз. Но больше всего он злился на себя. Ему казалось, что он так же бесполезен, как и все остальные. Сложись ситуация наоборот, Сириус точно бы нашёл способ спасти его. Джеймс в этом нисколько не сомневался. На вокзале Поттеры уже даже не пытались притворяться, что пришли проводить сына. Все понимали, что они ждут Сириуса. Но его нигде не было видно. Когда «Хогвартс-экспресс» пронзительно засвистел, Джеймс ощутил, как горло сдавливает паника. — А что, если его не отпустили? — Он вернётся в Хогвартс, — твёрдо сказал Монти. — Даже Блэки не могут лишить сына права на образование. Если понадобится, я сам схожу к ним и напомню об этом. Джеймс сдержал колкое замечание о том, что отец отказался сделать то же самое летом, и нехотя поднялся в вагон. Ремус и Питер тревожно высматривали Блэка из окна купе. Было непривычно тихо. — Что-то он не торопится, — пробормотал Питер, нервно поглядывая на часы. Ремус грыз ноготь, не отрывая взгляда от окна. — Он придёт, — уверенно сказал Джеймс, хотя сам в это уже почти не верил. Когда Сириус наконец вошёл в купе, поезд уже тронулся. Джеймс сразу заметил, что тот держится напряжённо, без своей обычной плавной грации. — Сириус! — воскликнул Джеймс, бросаясь к нему. Сириус вздрогнул на крепкое объятие, — как от боли. Поттер поспешно отступил, и сердце его в тревоге сжалось. — Ты в порядке? — спросил Джеймс. — Конечно, — безразлично отозвался Сириус, отстраняясь и садясь у окна. Он прислонился лбом к стеклу, за которым мелькал убегающий пейзаж. Поездка выдалась напряжённой. Вместо привычных шуток и смешных историй Джеймс молча смотрел на друга, пытаясь понять, что произошло в холодном родительском доме. Ремус и Питер ушли к девчонкам — видимо, решив оставить их наедине. Когда они вышли, Джеймс подался вперёд. — Что случилось? — прямо спросил он. Сириус только молча смотрел перед собой. Тогда Джеймс осторожно положил руку ему на колено — не только чтобы поддержать, но и чтобы убедиться, что друг действительно здесь, рядом. — Всё нормально, — наконец сказал Сириус. — Нормально? — недоверчиво переспросил Поттер. Блэк поморщился, покачав головой. — Всё было… обычно. — Странное у тебя представление об обычном. — Ну, так уж вышло, — Сириус выдохнул, лениво очерчивая круг на стекле. — По меркам моих родителей всё было «обычно». — Тебе больно, — упрямо сказал Джеймс. — Что они с тобой сделали? Сириус раздражённо фыркнул. — Что ты хочешь услышать, Джеймс? — резко бросил он. — Мои родители меня ненавидят. И мы ничего не можем сделать, чтобы они перестали это демонстрировать. Джеймс отпрянул от неожиданного всплеска агрессии. Сердце бешено заколотилось. В воображении рисовались жуткие картины того, что могло случиться с Сириусом. — Ты можешь кому-то рассказать. Скажи Дамблдору… — Моя семья назовёт меня лжецом, — резко ответил Сириус. — Или скажет, что я спятил, и посадит под замок. А может просто убьют, чтобы заткнуть. Джеймс упрямо покачал головой. — Должно же быть что-то, что можно сделать… — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — перебил Сириус, его голос звучал холодно, а глаза сузились. — Так что, может, просто заткнёшься, хотя бы раз? Джеймс хотел ответить, но не успел. В купе вернулись Ремус и Питер, нагруженные шоколадными лягушками и свежими сплетнями из других вагонов. У Поттера не было шанса продолжить разговор. После прибытия в замок Сириус тут же исчез, вероятно, сбежав в больничное крыло. Обычно он позволял Джеймсу о себе позаботиться. Эффи, как бывшая медсестра, научила сына основам лекарского искусства. Джеймс быстро набросал записку родителям, сообщив, что Сириус приехал в Хогвартс, но умолчал о том, что его не было на праздничном пире. Забравшись в постель с книгой по квиддичной тактике, он оставил полог приоткрытым. Сириус вернулся около полуночи. Джеймс услышал, как Блэк, прокравшись к своей постели, обменялся парой слов с Ремусом. Пока Сириус переодевался в пижаму, Джеймс упорно делал вид, что увлечён чтением, не желая, чтобы друг снова на него сорвался. Пол скрипнул под осторожными шагами. Сириус остановился рядом с кроватью Джеймса, потупив взгляд и потирая затылок. Очевидно, он сожалел, что сорвался. Джеймс сдвинулся, освобождая место, и пробормотал заклинание тишины, когда Сириус забрался к нему под одеяло и задернул шторку. Они лежали бок о бок, уставившись на полог. За лето оба заметно выросли, так что в кровати стало тесновато. Несмотря на напряжённое молчание, Джеймсу заметно полегчало от того, что друг рядом. — Послушай, — быстро заговорил Сириус. — Знаю, я вёл себя, как кретин. Прости… — Не извиняйся, — перебил его Джеймс. — Ты был прав. Я действительно не понимаю, через что ты проходишь. Повисла короткая пауза. — И слава Мерлину, что не понимаешь, — тихо сказал Сириус. — Я бы не пожелал тебе родиться мной. Блэк продолжал пялиться в потолок, а Джеймс повернулся, чтобы взглянуть на него. Сириус выглядел усталым, но главное — он был здесь, в безопасности. Джеймс машинально потянулся к чужим волосам. Сириус чуть заметно улыбнулся, ощутив, как друг привычно перебирает его пряди. Он всегда находил это забавным. Никто другой не мог трогать его волосы, только Джеймс. — Быть тобой не так уж и плохо, — тихо сказал Поттер. Сириус усмехнулся. — Это мнение меньшинства. Джеймс хотел сказать, что мнение остальных его не волнует. Никто не знает Сириуса так, как он. И мысль о том, что друга могло не быть рядом, чуть не перевернула весь его мир. — Мы так за тебя переживали, Сириус. Мы все. Сириус поморщился, словно от этих слов ему стало больно. — Я знаю. Прости. — Это не твоя вина, — быстро ответил Джеймс. Он улёгся поудобнее, и взглянул на друга. — Просто… Я так ненавижу твоих родителей. — Я тоже, — мрачно кивнул Сириус. На этот раз Блэк перевернулся к нему лицом. Выражение его серых глаз в тусклом свете казалось мягким. Многие девушки в Хогвартсе сходили с ума по Сириусу. Однажды Доркас Медоуз назвала его «холодным идеалом». Джеймса это задело: в Сириусе не было ничего холодного. Он был темпераментным, тёплым, просто тщательно выбирал перед кем сбросить маску. Джеймс осторожно дотронулся до руки Сириуса и переплёл их пальцы. — Ещё два года, — тихо сказал Сириус, глядя на их соединённые руки. — Потом мне будет семнадцать, и я уеду навсегда. Джеймс кивнул, хотя сама мысль о том, что Сириусу предстоит ещё два года с семейством Блэк, казалась ему невыносимой. Сириус пошёл в их породу: резкие скулы, точёная челюсть, и даже в старой, поношенной футболке Джеймса он умудрялся выглядеть элегантно. Но он совсем не вписывался в каноны мрачного семейства. Его место было рядом с Джеймсом. — Снимем квартиру вместе, — вдруг сказал Джеймс. — После школы. — Правда? — удивился Сириус. — Ты бы хотел жить со мной? — Конечно, — Джеймс улыбнулся. — Мы уже живём вместе, и это чертовски здорово! На лице Сириуса появилась неуверенная, но искренняя улыбка. — И мне не придётся больше прятать свои пластинки. — Только попробуй, — поддразнил его Джеймс. — Это, между прочим, половина причин, по которым я с тобой дружу. Сириус рассмеялся, и Джеймс с наслаждением впитал этот звук. Ещё два года. А потом Сириус сможет пожить у них, пока они заканчивают школу. Джеймс был уверен, что родители сами это предложат. А когда они с Сириусом снимут квартиру, то будут слушать музыку сколько угодно и так громко, как захочется. Сириус будет счастлив. Джеймс сделает ради этого всё. — Ты останешься здесь на ночь? — спросил Джеймс, чувствуя, как усталость смыкает ему веки. Сириус прикусил губу. — Ты не против? Джеймс был совсем не против. Он любил эти спонтанные ночёвки, когда просыпался и находил Сириуса, укрывшегося одеялом чуть ли не до подбородка, сонного и растрёпанного. Было странно приятно открывать глаза и видеть его так близко. Уже засыпая, он крепче сжал его ладонь. — Спокойной ночи, Сириус. Блэк пробормотал что-то невнятное в ответ. Но Джеймсу показалось, что он услышал своё имя прежде, чем провалиться в сон. *** Сириус проснулся в девять утра с пульсирующей болью в висках. Он приподнял голову, едва разлепив глаза, и простонал, увидев Джеймса Поттера, — волосы у того были мокрые после душа. Сириус снова уткнулся лицом в подушку. — Чего тебе в такую рань, Сохатый? — Ох, бедняжка, — насмешливо протянул Джеймс. — Тяжело, Бродяга? Сириус простонал, смутно вспоминая, как Джеймс прошлым вечером тащил его до дома и укладывал в постель, пока он предлагал выпить ещё по одной. — Смерть от твоей руки стала бы милосердием. Джеймс рассмеялся. — Убивать тебя я не собираюсь, но зато принёс кофе. И круассаны из твоей обожаемой пекарни. Сириус приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Видеть Джеймса свежим и бодрым было мучительно. Несомненно, он уже успел пробежаться по парку. Пока Джеймс патологически стремился схватить день за горло, Сириус хотел лишь схватить одеяло в охапку и снова заснуть. Увы, Джеймс уже стаскивал его самого с кровати. Сириус потянулся за халатом, но вспомнил, что тот уже несколько недель зачарован и сражается с халатом Джеймса в гостиной. Их одежда то сходилась в рукопашную, то устраивала дуэли на воображаемых мечах. Лили предлагала признать ничью, но они с неискренним ужасом отвергли эту идею как невозможную. Джеймс почти вприпрыжку направился на кухню, ликуя, что выманил Сириуса из постели. И Лили, и Сириус любили подольше поспать на выходных, а Джеймс нередко оказывался в безвыходном положении. Ему приходилось придумывать разные предлоги, чтобы вытащить их из кровати. В хорошие дни он подкупал их сладостями и кофеином. Бедняжка Лили уже сидела за кухонным столом, устало размешивая мёд в чае. — Доброе утро, Сириус, — тихо поздоровалась она. — Ты выглядишь ровно так, как я себя чувствую. Сириус плюхнулся на стул рядом и закрыл лицо руками. Джеймс вывалил гору выпечки на сервировочное блюдо, вероятно, подаренное Эффи. Почти всё в их просторной квартире было подарком Поттеров, но Сириус и Джеймс внесли свой вклад. Проигрыватель Сириуса стоял рядом со стойкой для метлы, а фотографии друзей и семьи Поттеров занимали почётное место на книжной полке. — Лили, — простонал Сириус, — что мне нужно сделать, чтобы ты кормила меня круассанами и гладила по волосам, говоря, какой я молодец? Лили наклонила голову, будто обдумывая условия. — Сходи на бранч с моей сестрой и её ужасным парнем вместо меня. Сириус фыркнул. — Исключено. Мне хватает проблем с моей семьёй, чтобы добровольно лезть в чужую. — Справедливо, — признала Лили. Джеймс поставил перед Сириусом кружку с дымящимся кофе и сел напротив. Тот сделал обжигающий глоток, и Поттер просиял, уже открыв рот для очередной сентиментальной тирады. — Ну вот, начинается, — пробормотал Сириус, подперев подбородок рукой и глядя на Джеймса с лёгкой улыбкой. — Что? — спросила Лили, оторвавшись от своей чашки. — Джеймс сейчас скажет то, от чего нас стошнит. Джеймс ухмыльнулся, с энтузиазмом отрывая кусок круассана. — Просто приятно видеть, что вы соизволили подняться до полудня. — Твоя мания рано вставать граничит с человеконенавистничеством, — простонал Сириус, делая очередной спасительный глоток кофе. — Тут я с Сириусом согласна, милый, — добавила Лили, потянувшись за булкой. Джеймс ещё шире улыбнулся — настоящий глава семейства. — К вашему сведению, я пытался всучить вам зелье от похмелья, — напомнил Джеймс. — Но Бродяга был уже в алкогольной коме. А ты, Лили, отказалась от него из солидарности с магглами и требовала сырое яйцо. «Магглы гениальны», — размышлял Сириус, пока кофе творил свою магию. Джеймс придвинул ему тарелку с выпечкой, и Сириус выбрал «pain au chocolat», хотя не был уверен, что сможет запихнуть в себя хотя бы кусочек. — Во сколько там бранч, Лили? — спросил Джеймс, откинувшись на спинку стула. — В десять, — ответила она прежде, чем взглянуть на часы. — Мне уже пора. Джеймс потянулся за очередным круассаном. Семья Эванс настойчиво попросила не ходить с Лили после провальной первой встречи с Петунией и её парнем. В тот раз всё закончилось слезами Лили и угрозами Джеймса проклясть Вернона. Её родители решили, что Поттеру лучше пока приумерить свой пыл. Сириус не мог этого понять; Джеймс Поттер был мечтой каждого родителя. Но Лили, как примерная дочка, согласилась с отцом и матерью. — Я всегда могу поговорить с родителями, — нерешительно сказала она. — Думаю, они просто пытались не нервировать Петунию. Джеймс легко отмахнулся. — Не переживай. У нас с Бродягой всё равно есть планы на сегодня. Сириус встревоженно поднял взгляд. — О, Годрик. Неужели? — Послеобеденный чай с родителями, Бродяга, — успокоил его Поттер. — Мама на этой неделе каждый день отправляла сову с напоминанием. Видимо, отец что-то замышляет. Сириус просиял. — Вот почему Монти — мой герой. — Потому что не меньше твоего обожает нагнать тайны? — Именно! — ухмыльнулся Блэк. Джеймс настоял, чтобы Лили взяла остатки сладостей с собой. Сириус фыркнул, — это в очередной раз доказывало, что семья Эванс спятила, раз не оценила такого зятя, как Джеймс Поттер. После её ухода Сириус сварил себе ещё кофе и вернулся в гостиную, где на диване уже валялся Поттер. Тот похлопал по месту рядом с собой, как будто Сириус мог сесть где-то ещё. Поттер откинул волосы со лба Блэка и устроился рядом, держа чашку с кофе на коленях. — Сохатый? — спросил Сириус, млея от чужих прикосновений. — Бродяга, — насмешливо отозвался Джеймс. — Теперь ты будешь кормить меня круассанами и говорить, что я хороший мальчик? Сириус любил его смешить; это был бесстыдный смех, заразительный. Он спрятал улыбку в кружке. — Мерлин. На что только не пойдешь ради любви, — выругался Джеймс прежде, чем подманить к себе тарелку. Может, девять утра и не такое уж плохое время, подумал Сириус, открывая пасть. *** Сириус и Джеймс остановились у величественных ворот, ведущих к поместью Поттеров. Джеймс ощутил знакомое покалывание, когда они пересекли границу. Место и его магия узнали друг друга — связь крови и земли тянулась сквозь поколения. Для Джеймса это место всегда будет домом. И для Сириуса тоже. — Мои мальчики, — воскликнула Юфимия, распахнув массивную входную дверь прежде, чем они успели постучать. — Я уже почти забыла, как вы выглядите. Она крепко обняла Джеймса. Юфимия была одета небрежно, но всегда умудрялась элегантно выглядеть даже в домашней одежде. Как и Сириус, она была безупречной. В этомДжеймс явно пошёл в отца. Если его оставить без присмотра, он носил бы свою старую футболку «Паддлмир Юнайтед» каждый день. — Мам, — возмутился Джеймс, когда она отпустила его. — Мы приезжали пару недель назад. — Вы заскочили всего на час, — отмахнулась она, переключая внимание на Сириуса, приветствуя и его тоже. — Я даже не успела вас накормить. — И это досадная оплошность, — заметил Сириус, обнимая Юфимию в ответ и обворожительно улыбаясь. — Её нужно немедленно исправить. Она рассмеялась и пригласила их внутрь. — Я предупредила Мелли, что вы придёте, так что она приготовила все ваши любимые блюда. — Пирог с патокой? — с надеждой спросил Джеймс, сглотнув в предвкушении. — Ты правда считаешь, что я пригласила бы тебя на чай и не угостила пирогом, Джеймс? Что я за мать, по-твоему? Джеймс обаятельно улыбнулся. — Лучшая на свете. — Вот именно, — ответила она важно. — Я хочу послушать новости, но у меня строгие инструкции направить вас сразу к Монти. Он в каретном сарае. Ребята послушно направились через кухню к сараю. Один из предков Джеймса разводил фестралов и запрягал их. Это было задолго до того, как тех отнесли к категории XXXX-существ, но всегда считали дурным предзнаменованием. Монти особенно гордился тем, что его пра-пра-прадед не верил глупым суевериям. Они вошли сарай, где громко играло волшебное радио. Джеймс поморщился. Он не знал, благодарить или проклинать Ремуса и Сириуса за то, что те открыли ему, насколько посредственна волшебная музыка. — Пап? — окликнул Джеймс,. Монти расчистил обычно загромождённое пространство — мастерскую, безопасно удаленную от дома настолько, чтобы Юфимия позволяла ему варить там вонючие или токсичные зелья. В центре помещения возвышался неуклюжий объект, накрытый тканью. Джеймс и Сириус недоумённо переглянулись. — Джеймс! — воскликнул мужчина, появляясь позади них. — Сириус! Вы как раз вовремя. Монти был одет в старый комбинезон, волосы его растрепались. За последние годы он слегка поседел, но в основном шевелюра отца была такой же тёмной и непокорной, как у Джеймса. Смотреть на него было всё равно, что заглядывать в зеркало судьбы. Джеймс понимал, что могло быть и хуже. — Вовремя для чего? — настороженно спросил он. — Что за большой сюрприз? — Джеймс, — с упрёком сказал Сириус. — Отдайся процессу. — Спасибо, Сириус, — ответил Монти, хлопнув его по плечу. — Как вы знаете, я в последнее время немного… досаждаю Министерству. Это было мягко сказано. Как признанный мастер зелий и глава одного из старейших чистокровных родов Британии, Флимонт заседал в нескольких влиятельных комитетах Министерства. В отличие от большинства его коллег, Монти был возмущён репрессивной политикой и никогда не упускал случая выразить своё мнение лично министру магии. — Досаждаешь? Ты? — поддразнил Джеймс. — Именно, — весело согласился Флимонт, ничуть не смутившись. — Недавно я обедал с молодым Артуром Уизли. Джеймс взглянул на Сириуса, чтобы оценить его реакцию. Артур был его дальним родственником — его мать, Седрелла Блэк, была лишена наследства за брак с «предателем крови» Септимусом Уизли. Джеймс и Сириус познакомились с Артуром и его женой Молли через Орден Феникса. Джеймс часто предлагал Сириусу наладить отношения с Артуром, и, возможно, сблизиться с кем-то из дальней ветви семьи, как это вышло с его кузиной Андромедой. К сожалению, Молли с подозрением относилась к Сириусу. Джеймса это раздражало, хотя друга это нисколько не волновало. Он порвал с семьёй в шестнадцать. Что ещё он должен был сделать, чтобы доказать свое отличие? — Он провёл для меня экскурсию по отделу магловских артефактов, — продолжил Монти. — И, мальчики, как только я это увидел, то решил забрать домой. Флимонт с энтузиазмом сорвал ткань, открывая блестящий хромированный мотоцикл. Джеймс бросил взгляд на Сириуса, любуясь выражением восторга на чужом лице. Сохатый отдавал предпочтение мётлам. Бродяга же завесил всю спальню плакатами с байками. — Чёрт возьми, Монти! — выдохнул Сириус. Флимонт громко рассмеялся, запрокидывая голову. — На этот ответ я и рассчитывал. — Можно потрогать? — Прошу, — улыбнулся мужчина, отступая в сторону. Сириус осторожно приблизился к мотоциклу. Джеймс и Флимонт наблюдали за ним. — Привет, прелесть, — тихо пробормотал он, поглаживая руль. Джеймс повернулся к отцу, пока внимание Сириуса было полностью поглощено хромированным монстром. — Почему его конфисковали? — Что-то с заклинанием увеличения. Министерство немного перегнуло палку, забрав его, но сейчас они ужесточают контроль над зачарованными предметами. Боятся, что Пожиратели смерти будут использовать их для нападений на магглов. Но у меня есть друг в министерстве, он выписал разрешение. Сириус вскинул голову, всё ещё не отрывая рук от гладкого бока байка. — И что вы будете с ним делать? — Ну, — начал Монти, — нужно кое-что подправить; он даже не заводится. Но Артур всё болтал о своей новой летающей машине, и я подумал… — Да! — перебил Сириус, практически прыгая от восторга. — Нужно сделать его летающим. Пожалуйста, пожалуйста, разрешите помочь. Можно? Его энтузиазм был заразителен. Перед глазами Джеймса возник образ Сириуса в кожанке, сидящего верхом на летающем мотоцикле. Эта мысль была слишком… смущающей, и он быстро отбросил её. — На самом деле, — сказал Монти, потирая руки, — я думал сделать тебе преждевременный подарок на день рождения. Всё-таки двадцать один — важный возраст. Сириус ошарашено застыл. Джеймс шагнул ближе и помахал перед его лицом раскрытой ладонью. — Кажется, ты сломал его, пап, — фыркнул он. — Ты ещё с нами, Бродяга? Сириус переводил взгляд с Монти, на Джеймса, и обратно, словно пытаясь понять, не сговорились ли они его разыграть. Джеймс ощутил ледяной укол в груди, осознав, что Сириус принял слова отца за шутку. — М-мне? — Конечно, тебе, — мягко ответил Монти. — Ведь ты мечтал об этом с детства. Сириус никак не мог отойти от услышанного. — Я… не знаю, что сказать, — сдавленно пробормотал он. — Можешь начать с того, что разрешишь прокатиться, — шутливо предложил Джеймс. Странное выражение мелькнуло на лице Сириуса — слишком быстрое, чтобы Поттер успел его расшифровать. Блэк петлял глазами, не в силах встретиться взглядом с Флимонтом, ошеломленный столь щедрым жестом. — Я… спасибо, Монти, — заикаясь, пробормотал он. — Правда. Спасибо. — Пожалуйста, — ответил Флимонт прежде, чем повернуться к сыну. — Но прежде, чем ты начнёшь планировать заезды, нужно починить его. Они заговорил о планах по ремонту мотоцикла. Сириус продолжал украдкой поглядывать на него, будто опасаясь, что тот может исчезнуть в один миг. Монти отпустил их обратно в домкак раз к чаепитию, а сам остался заниматься уборкой. Джеймс завёл Сириуса внутрь, но как только они вошли в холл, Блэк внезапно потянул его за запястье. Уловив тревогу, Джеймс подступил поближе. — В чём дело, Бродяга? — спросил он с беспокойством. — Я… просто хотел убедиться, что ты не возражаешь. По поводу мотоцикла. — Почему я должен возражать? — непонимающе спросил Джеймс. — Просто, понимаешь, это же твой отец. И… это слишком. Я хочу быть точно уверен… И лишь теперь Джеймс осознал, что именно беспокоит Бродягу. Сириус переживал, что Джеймс станет ревновать, как если бы он не вырос в доме, щедром на знаки любви. Это их отличало: Сириус всегда считал, что любовь нужно заслуживать. Поттер положил руки на плечи Сириуса, возвращая того в чувства. — Сириус, — мягко позвал Джеймс. — Пожалуйста, скажи, что ты не это имел в виду. Блэк опустил взгляд, нервно теребя одно из своих колец. — Я бы понял, если бы ты разозлился. Джеймс очертил чужие ключицы подушечками больших пальцев. Сириус поднял взгляд; его глаза искрились от неподдельной тревоги. — Бродяга. То, что мой отец вручил тебе подарок, не отнимает ничего у меня. В этом доме родительской любви хватит всех. — Мне бы твою уверенность, — сказал Сириус, поджав губы. — Я просто никогда не получал таких подарков, и… Джеймс не удержался и обнял его. Он провёл ладонью по лопаткам Сириуса и слегка улыбнулся, когда тот расслабился, привалившись к его плечу. — Я знаю. Но для справки: мне нравится, что мои родители тебя обожают. И мне нравится видеть тебя счастливым. Ты не сделал ничего плохого. Джеймс не хотел шевелиться, прерывать это мгновение близости, стоя в тихом холле с Сириусом и держа его в объятиях. Где-то на кухне ждал любимый пирог с патокой, но Поттер был счастлив уже от того, что может стоять вот так, вдыхая запах чужого шампуня. Блэк открыл было рот, чтобы что-то сказать. Джеймс ощутил его дыхание на своей шее. — Я знаю, что мы редко об этом говорим, — начал Сириус осторожно. — Но ты же понимаешь, что встреча с тобой буквально спасла меня, да? Поттер покачал головой. — Бродяга. Сириус отстранился, поднимая на него взгляд. — Нет, это так. Ты спас меня. Я всем тебе обязан. Тебе, и твоим родителям. Иногда, когда они стояли так близко, доверчиво глядя друг на друга, казалось, будто мира вокруг не существует. Серые глаза Сириуса сияли, хотя губы сжимались в тонкую линию, будто он боялся сболтнуть лишнего. Джеймс ощутил странное желание очертить пальцем их контур, чтобы увидеть, как разглаживается морщинка между бровей Блэка. Он хотел убедить Сириуса, что тот заслуживает всей нежности и любви на свете. — Ты мне ничего не должен, Бродяга, — уверенно сказал Джеймс. — Мы — семья. Джеймс ощутил облегчение, когда Сириус молча кивнул. Он всегда был непредсказуем, и вполне мог замкнуться от этих слов. Джеймс завёл прядь волос ему за ухо, награждённый в ответ кривой усмешкой. Кожа за ухом казалась до ужаса бархатной. Даже странно, открывал в нем какие-то мелкие незнакомые детали, которых раньше не замечал. Джеймс был так привязан к нему — это ошеломляло. — Мальчики, — позвала Эффи. Джеймс не заметил, что мать все это время наблюдала за их объятиями, и вздрогнул, услышав её голос. Он неохотно отпустил Сириуса. — Мелли очень настаивает, чтобы сели есть, — продолжила Эффи, с ноткой сожаления в голосе. — Конечно, мам, — ответил Джеймс. Он мягко подтолкнул Сириуса в сторону столовой, уложив ладонь ему на поясницу. Эффи пристально наблюдала за ними с порога. Когда они прошли мимо, она сжала руку сына в жесте одобрения. Он опустил голову; она явно слышала каждое их слово и теперь слегка улыбалась. Джеймс не смог не улыбнуться ей в ответ.