Глава 3. Рваная рана

Желать другого человека — пожалуй, самое рискованное из всех. Стоит только захотеть кого-нибудь — действительно захотеть, — как твое счастье словно пришивается ниткой к коже этого человека, и любой дальнейший разрыв будет чреват рваной раной. — Элизабет Гилберт, «Законный брак»

саундтрек: «happiness» (Taylor Swift)

Школа Хогвартс, Шотландия — 1978 год Сириус переступил порог библиотеки, высматривая ярко-рыжую макушку Эванс. Судя по грудам пыльных книг вокруг, Лили устроила себе грандиозный марафон подготовки к СОВ. Блэку никогда не нравился запах старых книг — это навевало воспоминания о библиотеке на площади Гриммо. Тем не менее всё зашло слишком далеко. Когда он уходил из спальни, Джеймс лежал лицом вниз на кровати и стенал из-за очередного унизительного разговора с Лили. И, честно говоря, Сириуса это порядком достало. Он остановился, рассматривая Эванс, сидящую у окна в самом дальнем уголке библиотеки. Джеймс был буквально одержим ею, и Сириус понимал почему: она была не просто красивой, но и умной, решительной и весьма упрямой. Правда, самого Сириуса она давно записала в разряд привилегированных бездельников. Но в последнее время он замечал изменения. Её взгляд всё чаще задерживался на Джеймсе, когда тот появлялся за завтраком. Иногда она даже позволяла ему проводить её до класса. На выходки Мародёров Эванс теперь реагировала куда мягче, смеялась вместо того, чтобы пригрозить им потерей очков. Даже стала здороваться с Сириусом в коридорах. Она явно собиралась уступить. Её просто нужно было подтолкнуть. Зайдя за книжный шкаф, Сириус задумался о своих мотивах. Он желал Поттеру счастья. Это было важнее всего. Даже если счастье Джеймса означало, что он будет с кем-то другим. Ревновать глупо. Джеймс всегда будет его лучшим другом. Требовать от него большего — времени, внимания, привязанности — это жадность. Сириус был многим обязан Поттеру. И помощь с Лили — самое малое, что он мог для него сделать. Собравшись с духом, Блэк направился к столу. Казалось, Лили удивило его появление. Несмотря на страсть к магии, Блэк редко интересовался учёбой. Учебники его занимали только когда Ремус заставлял его готовиться к выпускным экзаменам. — А я думала если ты зайдёшь в библиотеку, тебя поразит молния, — не поднимая глаз, заметила она. — Ты забываешь о моей большой любви к запретной секции. — Мерлин, а можно без очередных выходок? У меня и без того хватает проблем,? — простонала она. Сириус опустился напротив и вздёрнул подбородок: — Наши выходки великолепны, и ты это знаешь. — Они детские и бывают забавными. Иногда. — Нет в тебе почтения к искусству, — выдохнул Блэк с притворной обидой. — А в тебе — к правилам библиотеки, — сказала Эванс, жестом велев говорить потише. — Это не такая уж обидная претензия, как тебе кажется, — Сириус пожал плечами и сощурился. — Что читаешь? Лили подняла книгу, показав обложку: «Продвинутое зельеварение». — Знаешь, кто отлично разбирается в зельях? — с улыбкой заметил Блэк. — Флимонт Поттер. Лёгкий доступ к экспертным знаниям в зельеварении— одно из многих преимуществ знакомства с Джеймсом. Лили испустила многострадальный вздох, аккуратно убирая перо в чернильницу: — Ты пришёл сюда только для того, чтобы пилить меня из-за Джеймса Поттера? — Нас с тобой объединяет только Джеймс, — вскинул бровь Сириус. — Какие у меня ещё могут быть причины? — Не сказала бы, что он нас объединяет. — А вот это я и хотел обсудить, — проговорил Блэк, со скучающим видом облокотившись на стол. — Ты совершаешь огромную ошибку. Лили прищурилась: — Не припомню, чтобы просила твоего совета, Блэк. Сириус внимательно разглядывал её, пока она пыталась игнорировать его присутствие. — Когда я вижу, что кто-то делает глупость, чувствую себя обязанным вмешаться, — спокойно заметил он. Эванс пристально на него взглянула. — Это Джеймс тебя подговорил? — Нет, — сухо ответил Сириус. — И если ты расскажешь ему об этом, я всё буду отрицать. Казалось, Лили немного оттаяла. Сириус готов был поклясться, что ей любопытно. — Ладно, — наконец сказалаона. — У тебя пять минут. Это ради Джеймса, строго напомнил себе Сириус. Было странно открывать Лили часть своей жизни. Усилием воли загнав опасения поглубже, он поднял на неё глаза. — Ты наверняка слышала, что я сбежал из дома, — начал он. — Мои родители хотели, чтобы я поклялся в верности Тому-Кого-Нельзя-Называть. Мы все знали, что я никогда на это не соглашусь. Но это не помешало моим предкам по очереди наложить на меня Круциатус. Лили ахнула; Блэк почувствовал её жалость и быстро отвёл взгляд, уставившись на полку за её плечом. — Я знал, что та ночь станет для меня последней. Так или иначе. Но Регулус помог мне сбежать. Если бы не он, я бы, скорее всего, был мёртв. Он ненадолго замолчал, позволяя Лили осмыслить услышанное. Регулус не сказал ему ни слова с той ночи. Очевидно, он считал спасение Сириуса последним проявлением братского участия. — Я пошёл к Джеймсу. К Поттерам. Джеймс просидел со мной всю ночь. Сказал, что теперь всё наладится, что я в безопасности. Позволил выреветься. А потом он и его родители предложили мне остаться у них навсегда. Сириус был благодарен, что Лили не попыталась его обнять или коснуться, чтобы утешить. — Зачем ты мне это рассказываешь, Сириус? — спросила она тихо. Он не помнил, чтобы Лили когда-либо до этого называла его по имени. — Я знаю Джеймса лучше, чем кто-либо, — ответил Блэк. — Он лучший человек из всех. Ради близких он готов на всё. Он умный, забавный, добрый. И я знаю, что он тебе нравится. Так в чём проблема? Лили долго молчала прежде чем ответить. Сириус не сомневался, что она скажет правду; после таких откровений она бы просто не смогла солгать. — Я сомневаюсь в серьёзности его намерений, — наконец призналась она, с неожиданной уязвимостью в голосе. — Мне кажется, я для него просто трофей. — Джеймс не такой, — возразил Сириус. — И если ты правда так думаешь, то стоит прямо сказать ему «нет» раз и навсегда. Но поверь мне, это будет самой большой ошибкой в твоей жизни. С этими словами он поднялся, намереваясь уйти. Но успел сделать лишь пару шагов, прежде чем Лили окликнула его: — Почему ты вообще стараешься меня убедить? Ты же считаешь меня высокомерной занудой. Сириус улыбнулся: — Всё так. К счастью, не мне с тобой встречаться. Лили слегка улыбнулась, и он ощутил мимолётную надежду, что однажды они смогут поладить. — Уверен? Вы с Поттером неразлучны. Я всегда считала, что вы идёте в комплекте. — Это правда, — признал Блэк. — Но моя любовь к Джеймсу сильнее неприязни к тебе. На следующий день Лили согласилась пойти с Джеймсом в Хогсмид. Сириус помог другу подобрать наряд и терпеливо выслушал все его бесконечные планы. В день свидания Сириус устроился в кресле у камина в общей гостиной, вооружившись маггловским романом, и наблюдал, как пара обменивается робкими улыбками и смущёнными взглядами. Когда Джеймс оглянулся на него перед тем, как пролезть в портретный проход, Сириус показал ему большой палец и подмигнул. Но стоило портрету закрылся, как улыбка сошла с его лица. Он надавил на виски, пытаясь избавиться от внезапного головокружения. Веки горели; Блэк закрыл глаза и осторожно перевёл дыхание. Ремус подошёл почти неслышно, сев напротив и положив на колени толстую книгу. Ещё длиннее и скучнее «Продвинутого зельеварения». Сириус уставился на обложку, избегая сочувственного взгляда друга. — Как давно ты понял? — тихо спросил Ремус. Сириус горько рассмеялся: — Понял что? — Бродяга. Мне кажется, тебе стоит просто признаться ему, что… Сириус резко качнул головой: — Не надо. Пожалуйста. Ремус долго смотрел на него; Сириус ощущал, как внутри всё горит и плавится. Но сдержался. — Ладно, — наконец сказал Ремус. — Как скажешь. Сириус кивнул и вновь раскрыл роман. Он бездумно пялился на строчки; буквы плыли перед глазами. — Так давно, что я уже и не помню, когда это началось, — пробормотал он, не поднимая на Лунатика глаз. — Наверное, с самого начала. Ремус продолжал молча сидеть напротив, но Сириус больше не произнёс ни слова.

***

Как и следовало ожидать, Джеймс опоздал на встречу с Ремусом и Лили в министерском кафе. Лили пригласила Люпина посетить лекцию Ньюта Скамандера, которому вручали Орден Мерлина за заслуги в магозоологии. Джеймс пытался уговорить Сириуса составить им компанию, но тот с каким-то мрачным энтузиазмом погрузился в административные дела, едва отреагировав, когда Поттер пообещал принести ему обед. Блэк был на грани нервного срыва — это было очевидно. Он редко так долго обходился без привычного хаоса. Джеймс ощущал беспокойство и скованность. Сохатый жаждал размять ноги, раздражение закипало под кожей. Хорошо бы вывести Бродягу на прогулку в парк, как на той неделе. Было забавно наблюдать, как Сириус в своей огромной лохматой анимагической форме очаровывает местных собаководов. — Такой умный, — восторгалась одна женщина в те выходные, когда Бродяга поднял её упавшую книгу, аккуратно положил ей на колени и даже распахнут носом на нужной странице. — Временами, — отозвался Джеймс с усмешкой, за что получил довольный собачий лай. Сейчас Лили и Ремус оживлённо беседовали за круглым столиком у окна. Их энтузиазм был заразителен, и Джеймс, подсев рядом, сразу спросил, как прошла лекция. — Он потрясающий, что неудивительно, — ответила Лили, её зелёные глаза сияли. — Хотя кажется, что он гораздо лучше ладит с животными, чем с людьми. — Он подписал мою книгу, — с гордостью добавил Ремус. — Сразу понял, что я оборотень. Наверное, шрамы выдали. И его очень заинтересовали мои обращения. Джеймс заметил, как ведьма за соседним столиком поспешно собрала вещи и пересела подальше, услышав слова Люпина. Джеймс надеялся, что друг этого не заметил. Лили и Ремус продолжили обсуждать лекцию. Оба были страстными любителями академических знаний. Их дружба началась задолго до того, как в жизни Лили появился Поттер. Джеймс всегда хорошо учился, но даже ему иной раз было трудно угнаться за их беседами. Для него магия была не столько интеллектуальным упражнением, сколько внутренним, почти инстинктивным ощущением. Лили, вероятно, сочла бы это снобизмом, типичным для чистокровных. Тем не менее, когда Джеймс впервые обратился в Сохатого, это было не просто физическое превращение — он ощутил, будто даёт волю чему-то, что всегда было с ним. Такая же связь была и у Сириуса с Бродягой. Разговор Лили и Ремуса звучал где-то на фоне, пока Джеймс лениво оглядывал зал кафе. Обычно они с Сириусом днём были на заданиях, и бюрократическая рутина Министерства оставалась для него загадкой, несмотря на год работы здесь. Внезапно взгляд Джеймса зацепился за знакомую фигуру за соседним столиком. — Регулус здесь, — внезапно объявил он, перебив разговор. Джеймс был единственным ребёнком в семье, поэтому отношения между братьями и сёстрами всегда его интересовали. Он быстро понял, что Регулус и Сириус похожи лишь внешне. Регулус был надменным и холодным, как их отец Орион; он был отстранён, безупречно одет, аристократически бледен, будто создан для парадного портрета семьи Блэк. Сириус же унаследовал красоту своей матери. Но Джеймс верил, что самая яркая черта друга — то, что было лишь его заслугой, а не передалось по крови — его неудержимая харизма. — Интересно, что привело Регулуса в Министерство, — задумчиво протянул Ремус. — Ничего хорошего, — мрачно ответил Джеймс. — Хорошо, что у Бродяги сейчас нервный срыв, иначе он точно решил бы заскочить сюда на обед. — Он всё ещё в фазе маниакального увлечения бессмысленными бумажками? — хмыкнул Ремус. — Именно, — скривился Джеймс, снова бросив взгляд на младшего Блэка. У Джеймса были смешанные чувства к Регулусу. Если бы не он, Сириус мог бы погибнуть. Но всякий раз, когда Рег игнорировал брата в Хогвартсе, тот становился тихим и замкнутым, совсем на себя непохожим. Не говоря уже о том, что Регулус будто бы наслаждался статусом наследника, а это не слишком способствовало доверию. Регулус и его спутники поднялись из-за стола. Джеймс напрягся, узнав одного из них. Он надеялся больше никогда не увидеть этого человека. Хотя Джеймс обычно был уравновешенным и отходчивым, Николаса Гонта он ненавидел всей душой. — Ну и дела, — прокомментировал Ремус, уловив напряжение друга. — Кто это? — спросила Лили. — Гонт, — произнёс Поттер с нечитаемым выражением лица. — Он учился на несколько лет старше нас, ты вряд ли с ним сталкивалась, — пояснил Ремус. — У них с Сириусом был короткий роман. И Гонт не слишком хорошо перенёс разрыв. Джеймс резко обернулся к Ремусу: — Это преуменьшение века! Он наложил на него отслеживающее заклинание и преследовал несколько месяцев! Ремус вскинул руки в жесте примирения. — Он полный придурок. Тебе не нужно напоминать мне об этом. Джеймса до сих пор раздражало, что Сириус скрыл от него свои отношения. Он наивно полагал, что они делятся всем. Поттер узнал об этом прошлой осенью, когда вернулся домой и обнаружил полураздетого Блэка в ванной. С наполовину опустевшей бутылкой огневиски на краю раковины. — Это заклинание слежения, — быстро заговорил Сириус, пытаясь рассмотреть свою спину. — Я уверен. Найди его, Сохатый. Он помнил произошедшее урывками: ревность, внезапные появления ночью в местах, где его не ждали — даже в переулке за их квартирой, куда они обычно аппарировали, чтобы не попасться магглам на глаза. Джеймс чуть не вылетел тогда из квартиры, чтобы лично разобраться с Гонтом, и остался только потому что не мог оставить Сириуса в таком состоянии одного. Он убедил друга лечь на диван, чтобы осмотреть его спину. Заклинание обнаружилось чуть выше крестца — крошечные белые буквы, складывающиеся в omnes videntes. Чёрная магия. Ужасное предательство. На противозаклятие у них ушла неделя — не обошлось без помощи Рема. Даже сейчас Джеймс чувствовал желание подойти и ударить Гонта в челюсть. Но Регулус и его спутники успели покинуть кафе прежде чем он успел что-либо предпринять. — Может, предупредить Сириуса? — нерешительно предложила Лили, стараясь не слишком вмешиваться в дела, касающиеся Блэка. Джеймс кивнул и тут же вскочил. Уже на бегу к кабинету он понял, что не ответил ей. Но сейчас было не до того. Последнее, чего он хотел, — чтобы Сириуса застали врасплох его брат и бывший любовник. Блэк всё ещё сидел за столом, когда Джеймс ворвался в кабинет. Заколдованный манекен Хвост старательно держал аккуратную стопку бумаг. — У меня озарение, Сохатый, — глаза Сириуса горели лихорадочным энтузиазмом. — Секрет в том, что нужно хотеть скуки! — Бродяга, слушай, — запыхавшись, начал Джеймс. — Регулус здесь. Сириус замер на мгновение, прежде чем продолжить складывать бумаги. — Проявляет интерес к государственным делам. Молодец. Семейное имя прославляет. — Сириус… — Всё нормально, Сохатый, правда. Реджи давно дал понять, что ему неинтересно быть моим братом. Джеймс сдержал раздражение и придвинулся к столу. Он накрыл руку Блэка ладонью и переплёл их пальцы. Сириус взглянул на него удивлённо. — Есть ещё кое-что, но не хочу, чтобы ты паниковал, — мягко сказал Джеймс. Сириус скривился: — Ну вот, я уже паникую. Так что лучше говори как есть. — Гонт здесь, — выпалил Джеймс. Сириус бросил на него непонимающий взгляд. — И что? — Николас Гонт. — Я его трахал, Джеймс, — фыркнул Сириус. — Я знаю, кто он такой. Джеймса внутренне передёрнуло. — Да уж. В общем, он здесь. Только что вышел из кафетерия. — Неудивительно, — Сириус пожал плечами, будто это не имело значения. — Он работает в Отделе регулирования и контроля за магическими существами. — Откуда ты знаешь? — Видел его пару раз. — И ты не собирался мне об этом сказать? — Нет. Я знал, что ты начнёшь реагировать слишком бурно. Джеймс резко выпрямился. — Слишком бурно? Он тебя преследовал, Сириус! Сириус небрежно взмахнул рукой. — Он извинился. — О, ну тогда, конечно, всё нормально! — едко отозвался Джеймс. — Он понял, что натворил, — пояснил Сириус. — У него были сложные времена, он разорвал общение с отцом. Просто с катушек слетел. Джеймс ощутил, как на виске забилась жилка. — Этого недостаточно. Сириус сцепил пальцы под подбородком. — И что ты хочешь от меня услышать? Джеймс хотел услышать, что Сириус больше не останется с Гонтом один на один. Что он ему не доверяет. Но было очевидно, что Блэк его простил. Гонт наверняка знал, что так и будет, когда использовал свой разрыв с отцом как оправдание. У Марфина Гонта был такой же подход к воспитанию детей, как и у Ориона Блэка. Бессмысленно давить. Джеймс притушил раздражение и серьёзно взглянул на друга: — Пообещай, что будешь осторожен. — Я всегда осторожен, — беспечно ответил Сириус. — Ты полная противоположность осторожности! Ни минуты. Ни разу. Сириус оттолкнулся пяткам от пола, подъехав на стуле прямо к Джеймсу. И уставился на него нелепыми щенячьими глазами — точь-в-точь как Бродяга. Джеймс не смог сдержать улыбки. — Сохатик? — Да? — А где мой обед? Джеймс застонал прежде чем наклониться, и, подхватив друга за локоть, рывком поставил на ноги. — Пошли. Развлечёшь меня, пока Лили и Лунатик рассуждают, кто первый сделает предложение Ньюту Скамандеру. Сириус с тоской оглянулся на стол с бумагами. — Но мои любимые бланки… — Какой ты придурок, — с улыбкой сказал Джеймс, и, обняв друга за плечи плечи, подтолкнул к выходу. — Ты меня обожаешь, — поддразнил Сириус, оглядываясь на Поттера. Джеймс невольно усмехнулся. — Да, наверное. *** Одна из причин регулярных головных болей Флимонта Поттера - то, что Эффи каждое собрание Ордена Феникса превращала в званый ужин. — Честно, Эффи, — проворчал Монти, наблюдая, как подносы с едой плывут в сторону гостиной. — Ты ведь понимаешь, что это секретное собрание, где мы обсуждаем стратегию борьбы с тёмными силами? Мне кажется, что канапе задают неправильный тон. Юфимия вскинула бровь. — Почему мы должны сражаться натощак? Никто не удивился, что Эффи выиграла спор и в этот раз. Обычно так и случалось. Несмотря на все протесты, Монти, казалось, был вполне доволен тем, что перекус помогает ему скрасить ожидание. Джеймс хотел вступить в Орден ещё до окончания Хогвартса. И поскольку Сириус не мог позволить лучшему другу бороться со злом без него, он тоже стремился в Орден. Лили присоединилась, потому что хотела построить более справедливое волшебное общество. Питер же последовал за друзьями. Сомневался только Лунатик; он переживал, что Орден не примет оборотня в свои ряды. На самом деле Орден куда больше беспокоило присутствие члена семьи Блэк. Сириус считал, что они не видят дальше своего носа. Если кто и мог понять, какие риски несёт нарастающая мания чистокровных, так это тот, кто вырос с девизом семьи: Toujours Pur. Всегда чисты. Собрания оказались куда более впечатляющими, чем Сириус ожидал — во многом благодаря Грозному Глазу Грюму и его привычке всегда держаться как на поле боя. Он фактически стал второй рукой Дамблдора. Джеймс и Сириус были в восторге: перед ними стоял человек, который уже стал легендой среди мракоборцев. Но, увы, Грюм считал их слишком зелёными для того, чтобы считаться. Сириус развалился на своём обычном месте — на диване в гостиной Поттеров. Джеймс сидел рядом, расправив плечи, с поистине капитанской выправкой. Сириус с трудом сдержал желание скользнуть ладонью вдоль бусин чужих позвонков. В школе Сириус часто фантазировал, как капитан Поттер приказывает ему встать на колени за промах с бладжером. Но такие мысли были опасны. Сириус был уверен, что Джеймс так напряжён из-за Сохатого. До того как стать анимагом, Блэк и не думал, что окажется так крепко повязан со своим внутренним зверем. Бродяга отражал Сириуса, но и влиял на его поведение, особенно когда тот слишком долго не давал свободы своему анима-эго. В тот вечер было меньше людей, чем обычно. Большинство их друзей, работающих в Министерстве, задерживались на службе. Министерство стало ключевым полем битвы между защитниками маглорождённых и сторонниками чистоты крови. Лили задержалась допоздна, изучая последние поправки к законам, регулирующим маггловские изобретения. Питер был вызван для проверки доступа в Министерство через каминную сеть. Зато присутствовали Лунатик и Марлин Маккиннон. Эффи положила Ремусу двойную порцию, выражая недовольство его худобой. Он был так смущён её заботой, что Сириус не мог даже позавидовать. Марлин пришла в числе последних, и, судя по растрёпанным волосам, добиралась она по воздуху. Он подмигнул ей, и та в ответ сложила пальцы в знаке приветствия, оттопырив мизинец. Джеймс бросил на Сириуса неодобрительный взгляд. — Веселишься? — Расслабься, Джеймс, — ответил Сириус, закатив глаза. Грюм вошёл в комнату, драматично взметнув полами мантии. Удержавшись от приветствий, он сразу перешёл к мрачному обзору событий прошедшей недели. Тёмные артефакты исчезали. Люди избегали людных мест вроде Косого переулка и матчей по квиддичу. В Брайтоне замучили магловскую семью. Ходили слухи, что сторонники Темного Лорда проникли в Министерство. Сириус чувствовал, как Джеймс всё больше тревожится. Он понимал раздражение друга; пора было действовать, пора было признать во всеуслышание, что идёт война. Блэк не сразу почувствовал взгляд Грюма, но, заметив его, тут же выпрямился и вскинул подбородок. Собрания иногда напоминали ему ужины в доме Блэков. Нельзя показывать слабость перед критично настроенной публикой. Джеймс тоже заметил этот взгляд; в его лице проступило беспокойство. — Орион Блэк умирает, — безразлично объявил Грозный глаз. Сириус ощутил, как все взгляды в комнате обратились к нему. Единственным исключением стал Джеймс, который подался вперёд, готовый, казалось, броситься на любого, кто сболтнёт лишнее. — Очень тактично, Аластор, — с лёгкой угрозой в голосе произнёс Монти. Флимонт Поттер никогда не боялся дерзить Грюму. В одиннадцать лет Сириус почти боялся его. В Великом и Благородном Доме Блэков сила означала жестокость. Для Монти и Джеймса сила заключалась в защите близких. Грюм, впрочем, остался невозмутим: — У меня нет времени на сантименты, Флимонт. — Сколько ему осталось? — спросил Сириус. — Не больше пары месяцев. Скорее всего, недель. Сириус обдумал его слова прежде, чем ответить кивком. — Отлично, — бросил он. В комнате стало ещё тише. Джеймс нервно заёрзал, явно сдерживаясь, чтобы не наорать на мракоборца. Сириус ощутил старую фантомную боль в груди; в том месте, куда его отец попал режущим проклятием, когда Сириуса распределили в Гриффиндор. Блэк приподнял бровь. — Чего вы от меня хотите? Теперь и Джеймс повернулся к нему, явно шокированный. Ему даже не пришло в голову, что Грюм поднял эту тему неспроста. Но Блэк сразу понял, куда клонится разговор. — Может, ты захочешь навестить папочку перед смертью, — предположил Грюм, разводя руками. — Вдруг передумаешь. — Ни за что, — перебил Джеймс. Сириус, проигнорировав друга, подался к Грюму и вскинул бровь: — Думаешь, Орион Блэк доверит свои планы своему сыну-предателю? Джеймс дёрнулся, словно слова исходили от самого Ориона. Грозный Глаз устало вздохнул, — сегодня он казался старше, чем обычно. Бесконечные для в Министерстве и внеурочная работа для Ордена никого не красят. — Знаешь, умирающие часто становятся сентиментальны, — проговорил он. — Может, если ты заявишься и скажешь, что всё осознал, то сможешь что-то выведать... — Ни за что, — снова перебил Джеймс, его глаза наполнились гневом. — Сириус еле выбрался из этого дома в первый раз. Он туда больше не вернется. Сириус мягко сжал его плечо. — Успокойся, Джеймс, — тихо попросил он. — Нет, не успокоюсь, — отрезал тот и снова повернулся к Грюмцу. — Никто, кто знает Сириуса, не поверит, что он передумал, особенно его родители. — Никогда не угадаешь, — вмешался Фрэнк Лонгботтом, сидящий рядом с Монти, за что удостоился рассерженного взгляда. — Извини, друг, но... он всё же его сын. Сириус усмехнулся. — Ты явно плохо знаешь моего отца. — Вот именно, — кивнул Джеймс и снова упрямо взглянул на Грюма. — Это риск без всякой пользы. — Скорее уж он меня проклянёт, чем будет разглядывать старые семейные фото, — заметил Сириус. — Но я готов попробовать. — Ты серьезно? — Джеймс развернулся к нему, уставившись так, будто не верил своим ушам. — Почему бы и нет? — пожал плечами Сириус. Взгляд Поттера казался ему нечитаемым. Сириус недоумевал, почему тот так остро реагировал. Раньше они рисковали куда больше просто ради развлечения. Когда они впервые вошли в Визжащую хижину после того, как овладели анимагией, это был лишь эксперимент — чистая импровизация. Но Джеймс тогда не возражал идти рядом с ним навстречу опасности. Он возражал лишь тогда, когда Сириус действовал в одиночку. — Ты никуда не пойдешь, — твёрдо сказал Джеймс, удерживая его взгляд. — Я не позволю. Сириус обожал Джеймса, но не мог просто так уступить. Ему нужно было доказать свою ценность перед Орденом. Джеймсу никогда не приходилось сомневаться в своем месте в этом кругу; Поттеры всегда были на верной стороне истории. Но слепая привязанность Джеймса мешала ему видеть правду. Сириусу здесь было не место. Его пустили в этот круг только благодаря Джеймсу. Их дружба выступала своеобразным гарантом, подкрепляясь добротой Монти и Эффи, которые обращались с ним как с членом семьи. Репутация Поттеров открывала двери, которые были бы закрыты для него из-за происхождения. Но этого было недостаточно. — Хотел бы я посмотреть, как ты меня остановишь, — произнёс Сириус с вызовом. Джеймс расправил плечи. Что-то проскочило между ними, неуловимое, словно вспышка. Сириусу даже показалось, что Поттер всерьёз обдумывает возможность закинуть его на плечо и вынести из комнаты. Глупо было так радоваться этой идиотской мысли. Сириус краем глаза заметил, что все в комнате наблюдают за их молчаливой перепалкой. Марлен сидела на полу с пирожком в руке, забыв его надкусить. Эффи переводила взгляд с одного на другого, будто следила за матчем в магловский теннис. Ремус задумчиво тёр подбородок. Один Монти был слишком занят убийственными взглядами, которые посылал Грюму, чтобы обращать на них внимание. — Именно из-за таких сцен я был против того, чтобы принимать в Орден школьников, — недовольно заметил Грюм, выразительно покосившись на Монти. Всеобщее внимание переключилось на мужчин. В голосе Грюма звучал несправедливый упрёк. Флимонт всегда поощрял молодых членов Ордена делиться своими взглядами, но решение о членстве в ордене принимал Альбус. Сириус цинично отмечал про себя, что Дамблдор предпочитал видеть в Ордене молодых и неопытных волшебников. Куда проще управлять вчерашними выпускниками, чем старыми мастерами вроде Флимонта. Монти оценивающе оглядел Грюма с ног до голов,. Потом холодно улыбнулся. — Тогда пусть взрослые скажут своё слово, Аластор, — проговорил он. — Сириус пойдёт на Гриммо только через мой труп. Джеймс откинулся на спинку дивана с самодовольной ухмылкой. Для него вопрос был решён. Независимо от его формального статуса в Ордене, в этом доме последнее слово было за Монти — разве что Эффи могла его переубедить. Грюм, казалось, совсем не испугался. Он снова сосредоточился на Сириусе. Его поза ясно говорила: решать в конечном итоге всё равно тебе. — Может, я поговорю с братом? — осторожно предложил Сириус. — Ты же сам говорил, что Регулус больше не хочет иметь с тобой дел, — резко напомнил Джеймс. Сириус застыл на мгновение, ошеломлённый тем, как легко Джеймс выдал его тайну. Да, не секрет, что Регулус его ненавидит, но Джеймс редко позволял себе говорить подобное прилюдно. Блэк заметил, что Джеймс уже осознал ошибку, но всё равно отодвинулся, увеличив расстояние между ними. — Регулус был в Министерстве, — продолжил Сириус, обращаясь к Грюму. — Вероятно, занимается наследством. Грюм кивнул. — Выведай, что сможешь. Любая мелочь может пригодиться. Сириус был согласен с ним. Когда собрание подошло к концу, они с Джеймсом стремительно разошлись в противоположные стороны. Сириус устроился на полу рядом с Марлин. По какой-то причине Джеймс всегда испытывал к ней необоснованную неприязнь, ещё со школьных лет. А вот Сириус её обожал. Когда-то они даже умудрились поцеловаться в пьяном угаре, а потом сразу разразились смехом, едва успев отстраниться. — Странная атмосфера сегодня, дорогой, — заметила Марлин. — Уловила, значит? — саркастично отозвался Сириус, подтянув одно колено и оперев на него локоть. В углу комнаты Джеймс увлечённо обсуждал что-то с отцом, время от времени кидая взгляды в сторону Сириуса. — Я наблюдательная. Сириус кивнул в сторону Монти и Джеймса. — Как думаешь, они расскажут, когда закончат планировать мою жизнь? — Любовь заставляет людей творить безумства, — пожала плечами Марлин. Сириус ощутил лёгкое раздражение от того, что она автоматически не встала на его сторону. — Флимонт мне не отец. А Джеймс мне не брат. — Нет, — задумчиво протянула Марлин, проницательно сощурившись. — Чувства Джеймса Поттера к тебе я бы братскими не назвала. По привычке Сириус быстро огляделся, убеждаясь что их никто не подслушивает. — Джеймс с Лили, — процедил он сквозь зубы. — И всё же... — протянула Марлин с намёком. — Марлс, — предостерёг её Сириус. Она закатила глаза и переключила внимание на тарелку с закусками. — Обожаю, когда Поттеры устраивают такие сборища, — сказала она, набивая рот копчёным лососем. — И ужин, и представление в одном флаконе. Сириус невольно усмехнулся. *** Джеймс и Сириус покинули собрание в тишине. Джеймс чувствовал раздражение на Грюма, на Орден и даже на самого Сириуса — но больше всего на себя за неосторожное замечание о Регулусе. Блэк выглядел уязвлённым. Прощание с родителями Джеймса прошло на редкость спокойно. Хотя Флимонт согласился, что Блэку лучше держаться подальше от своей семьи, он был непреклонен в том, что решение должно быть за Сириусом, — и Джеймса это злило. Воздух был свежим, а ночное небо — необычайно ясным. Без предупреждения Сириус свернул в сторону от ворот, направившись к огромным просторам позади дома. — Куда мы идём? — спросил Джеймс, понимая, что всё равно пойдёт за ним, что бы тот ни ответил. — Ты раздражён, — тихо ответил Сириус. — Тебе нужно выпустить пар. Джеймс ощутил укол вины. — Сириус, послушай... — Давай, — перебил тот. — Подумаешь, Сохатому нужно размять ноги. Джеймс плелся за ним, пока они не вышли на луг позади дома. Летом он покрывался цветами, но с наступлением холодов земля затвердела — идеально для бега. С приближением к знакомым местам в груди Джеймса росло предвкушение. Внезапно Сириус развернулся к нему лицом. Он почти светился в лунном свете. — Ты злишься на меня, — тихо сказал он. Джеймс покачал головой, хотя это было правдой. — Ты просто иногда пугаешь меня, Сириус. Будто ты нарочно пытаешься убить себя. — Я думал, мы вступили в Орден, чтобы помогать. — Грюм не знает, о чём говорит, — парировал Джеймс. — По крайней мере, когда дело касается твоей семьи. Сириус сделал шаг назад, широко раскинув руки, словно черпая силу из лунного света. Он казался чуждым и прекрасным — таким же далёким, как звезда, в честь которой его нарекли. Джеймс сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Сириус всегда был его центром притяжения. — Ты слишком переживаешь Джейми. Тебе нужно это отпустить. Джеймс хотел схватить его, убедиться, что он в безопасности. Но он также хотел бежать рядом с ним. Эти противоречивые чувства всегда резонировали, когда Блэк был поблизости. Сириус перекинулся в Бродягу, издав радостный лай. Мгновение Джеймс наблюдал, как тёмная фигура носится по лугу. Сохатый нетерпеливо переступал с ноги на ногу, желая присоединиться к другу. Ему не было дела до человеческих ссор. Сириус был прав: ему это было нужно. Он всегда знал истинные желания Джеймса. Поттер перекинулся, и ночь ожила перед ним. Он ощущал, как остатки раздражения покидают тело с каждым новым прыжком. Бродяга мелькал вокруг ног. В этих формах жизнь становилась проще. Они часами бегали, плавали, исследовали окрестности, пока не рухнули у ручья на краю луга. Когда Джеймс очнулся, он был в человеческой форме. Рассвет пробивался сквозь тьму, а Сириус, ставший прежним собой, лежал у него на груди, перебросив поперек руку и ногу. Несмотря на холодную землю, Джеймсу не хотелось вставать. Он коснулся ладони Сириуса, лежавшей у него на животе, будто желая убедиться, что тот рядом. — Полегчало? — пробормотал Сириус, не открывая глаз. — Да. — Всё ещё злишься на меня? Джеймс задумался на мгновение. — Нет. А ты? — Я не могу долго злиться на тебя, Сохатый. Ты же это знаешь. Но сказал он это так, будто это было вовсе не достоинство. Джеймс притянул его немного ближе. — Прости, Бродяга. За то, что сказал о Регулусе. Сириус шикнул на него. — Спи. Но Джеймс, если проснулся, больше не мог сомкнуть глаз. Вместо этого он смотрел на светлеющее небо и выводил на плече Сириуса созвездия.