Глава 1: и вот все начинается

Первым, что он почувствовал, проснувшись в этом мире, было прикосновение грубой руки к его телу - в любой другой ситуации это движение было бы приятным; однако последовавшие за ним слова заставили его распахнуть глаза. – Молодой господин, уже утро. Ослепительно-желтый цвет (опасность, опасность, опасность) пронзил его. Что за... Он тут же проснулся. Молодой господин? Его встретил старик, стоящий рядом, с травянисто-зеленой (свежей, как будто довольной) улыбкой на лице. Однако он не обманулся. Глаза старика были розовыми (нежными, добрыми) и травянисто-зелеными, но ослепительный желтый (опасность), скрытый за янтарем (ложь, обман, кого он обманывает?), был очевиден как день. (Лимонно-желтый цвет наполнял его тело. Он был горьким. Он подавил дрожь. Возможно, это должен был быть знак.) – Удивительно, вы проснулись с первой попытки. – А? – Господин хотел бы пообедать с молодым господином, так как прошло уже много времени. Похоже, сегодня это будет возможно. В зеркале позади старика он увидел... себя. Рыжие волосы, красновато-карие глаза, облачно-серый цвет (смущение), заполняющий все его лицо. Похоже, этот парень - я...? – Молодой мастер Кейл? Он замер, ослепительно-желтый цвет вспыхнул как сигнал тревоги в его голове. – Кейл Хенитьюз? – Да. Это ваше имя, молодой мастер. Полагаю, вы все еще немного пьяны. Если бы он ничего не знал, то сказал бы, что обеспокоенный индиго, исходящий от старика, был искренним. Но сейчас были куда более насущные вопросы: кто он такой и кто рядом с ним. Если он был Кейлом Хенитьюзом, то... значит... Бикрокс. Шеф. Рон. Отец Бикрокса. Дворецкий. Он опустил голову на руки, темно-фиолетовый (ужас) закрался в его душу, пока он пытался привести в порядок свои разбегающиеся мысли. Волосы упали на лицо, и он уставился на их цвет. Рыжие волосы слишком сильно отличались от его прежних черных, это было почти неожиданно. Прошлой ночью перед сном он читал роман [Рождение героя], а теперь проснулся в окружении персонажей, фигурировавших в романе. Как один из персонажей. – Молодой господин? – Холодная вода. – Прошу прощения? Он посмотрел на лицо Кейла Хенитьюза в зеркале позади старика Рона. Лицо, которое должно быть избито в начале романа, все еще выглядело нормальным. Видимо, Кейл еще не был избит главным героем до полусмерти. По крайней мере, лицо у него было красивое. – Молодой господин, полагаю, вы не будете купаться в холодной воде. Вы просите питьевой воды? Он - Кейл - перевел взгляд на Рона, не торопясь вглядываться в его лицо. В романе Рон описывался как злобный и жестокий убийца, притворяющийся добродушным стариком. Он бы поверил, что Рон действительно похож на заботливого дедушку, если бы не его знания, полученные благодаря этому роману. Огромную роль в этом сыграла и его синестезия. Да, его синестезия. Особенность, бывшая у него с рождения, будучи Ким Рок Су, позволяла ему ассоциировать эмоции с цветами, чаще всего непреднамеренно. Это очень помогало ему выживать, когда он рос, и, похоже, продолжало помогать даже сейчас, когда он стал Кейлом Хенитьюзом. В качестве примера можно привести Рона. – Пожалуйста, принеси мне питьевой воды. – Я сейчас же ее приготовлю. – Отлично. Спасибо. Ему действительно нужно было сначала очистить свой разум. Он проигнорировал короткий облачно-серый, исходящий от Рона. Оставшись один, Кейл прошел в ванную комнату и уставился на себя в зеркало во весь рост, имевшееся в этом доме только у Кейла Хенитьюза. – Я действительно Кейл. Теперь это невозможно отрицать. Одна из положительных сторон [Рождения героя] в том, что в нем были описаны действительно почти все детали. Таким образом, трудно было допустить какие-либо недоразумения или путаницу. И вот, так или иначе, человек, который раньше был Ким Рок Су, стал Кейлом Хенитьюзом. Знакомая холодная серость (безразличие - самая безопасная вторая кожа) поселилась в его сердце, пока Кейл спокойно вспоминал, что привело его к этому моменту. Изначально обычный выходной, когда он взял всю серию [Рождение героя], чтобы читать весь день, привел его сюда. Как Кейла Хенитьюза. Молодого мастера-отброса, которого главный герой безжалостно избил еще в начале первого тома. Главный герой, конечно, кореец, однако он все равно был человеком, перенесенным с Земли в другой мир, будучи в первом классе средней школы. Не говоря уже о том, что его жизнь была такой же долгой, как у дракона. – ...Это плохо? Его собирался избить такой человек? Но он еще не избит. А значит, у него еще был шанс. Кейл медленно опустился в ванну, глядя в дорогой потолок и что-то бормоча про себя. Чертополох медленно пополз по его коже, прежде чем он остановил себя. Ах. Неужели воспоминания были настолько плохими? Нет. Не совсем. В его прежней жизни Ким Рок Су не было ничего такого, по чему можно было бы скучать. У него не было ничего особенного. Ему не для кого и не для чего было жить, и он продолжал жить - выживать - только потому, что это было единственное, что он еще мог делать. Но все изменилось, когда он попал сюда. Он ненавидел боль. Возможно, это иронично, но он действительно ненавидел боль. Она раздражала. О смерти и говорить не стоит. Именно поэтому, прежде всего, ему нужно было избежать избиения. Он не думал, что это будет так уж сложно сделать. Кейл Хенитьюз был отбросом семьи графа Хенитьюза, который целыми днями пил и устраивал драки где попало. Именно за это его и избил главный герой Чхве Хан. Если он не будет драться с Чхве Ханом, то будет в безопасности. ...как может быть безопасен человек, живущий на континенте, который в будущем окажется вовлеченным в войну, но если он прогонит Чхве Хана и его компанию, с ним все будет в порядке. С остальным они сами разберутся. – Стоит попробовать. Действительно, стоило. – Молодой господин, вы в ванной? И он знал, что делать, чтобы обеспечить себе самое важное - спокойную, безмятежную жизнь, где можно бездельничать и не делать ни хрена. – Да. Я сейчас выйду. Помимо Чхве Хана, самой большой занозой в его жизни был Рон. Старик носил цвета индиго (как будто он действительно беспокоился) и пастельно-розовый, как будто они были второй натурой, но даже янтарь не мог скрыть ослепительный желтый и огненно-красный (злобность, голодный хищник, преследующий добычу). От этого Кейла бросало в дрожь. Он знал, что будет дальше. Он знал, что произойдет, и знал, что, что бы ни случилось, Рон не должен быть с ним. (Рон бросил Кейла в романе сразу же после избиения Чхве Ханом. Зачем ему оставаться, если Кейл, нет, Ким Рок Су, всеми силами пытался отправить его - и Бикрокса - подальше?) (А. Он снова почувствовал вкус лимона.) Он забрал у Рона стакан с холодной водой и быстро прошел мимо него. Ему не хотелось встречаться взглядом с этим страшным стариком. (Лимонно-жёлтый цвет возникал в его сознании, на языке, всякий раз, когда он приближался к Рону.) (Это действительно, действительно должен был быть знак.) Как только слуги одели его, он отправился на завтрак с остальными членами семьи Хенитьюз. Дорога туда была... чем-то особенным. От слуг веяло таким всепоглощающим фиолетовым (страх, страх, страх), что он подумал, не сыграла ли дрянная личность Кейла роль в романе. Ведь, насколько он знал, Кейл никогда не доходил до причинения людям вреда. Что ж, будет лучше, если со мной никто не будет разговаривать. Он не придал этому значения. У него это хорошо получалось. Рон оставил его, и Кейл вошёл в столовую. Почти сразу же он заметил слабый серобуромалиновый (настороженность, ожидание малейшей возможности пораниться) по всей комнате, сочетающийся с более сильным оттенком корицы (милый, милый дом, безопасность, забота и...) и колеблющимся розовым тюльпаном (любовь, такая чужая, что от нее мурашки по коже). Ха. Вот какой была семья Хенитьюз? С этим имел дело Кейл Хенитьюз? – Сегодня ты снова опоздал. Заговорил отец Кейла, граф Дерут Хенитьюз. По слухам, это был обычный человек, единственной особенностью которого было наличие большого количества денег. Не то чтобы Кейл был против. Вовсе нет. Деньги лучше власти, когда на горизонте маячит война. (Он бросил короткий взгляд на ауру Дерута: кремовый (мудрый и такой же творческий) и коричный, почти скрывающий под собой огненно-оранжевый (цвет такой же яркий, как и храбрость внутри) и огненно-красный. Про кремовый и корицу он понял: Деруту не удалось бы стать графом, если бы их не было. Это объясняло и огненно-оранжевый цвет. Но огненно-красный, с другой стороны... Должен ли средний - пусть и немного очень-очень богатый - граф из маленького города в большом королевстве обладать такой аурой? Кейл сделал вид, что не заметил этого.) Остальные члены семьи также были там. Мачеха Виолан, избегающая нелюбимого пасынка, ее умный первенец Басен, не находивший с Кейлом общего языка, и милая маленькая Лили, избегающая своего старшего брата Кейла. Никто из них не беспокоил Кейла, а он не беспокоил их. Это была семья, полная знакомых незнакомцев. Кому-то такая семейная обстановка могла показаться странной, но Кейл считал, что так ему проще жить спокойно. (У него никогда не было большого опыта общения с семьей. Для того, кто когда-то был Ким Рок Су, этого было достаточно.) Он занял свое место и уже собирался приступить к еде, если бы не шипы в цветах вокруг него. Кейл поднял голову. Серобуромалиновый уже почти исчез, оставив после себя фисташковый (нерешительность, как будто решая, приближаться или убегать) и цвет белой лилии (ясное и искреннее извинение). Какое странное сочетание. – Вы хотите что-то сказать, отец? – ...Нет. Все члены семьи отвернулись, когда он посмотрел в их сторону. Серый (вынужденная невозмутимость) - и даже серебристый (идеальный цвет для такой изысканной семьи) - заменили прежние цвета. Похоже, они считают меня очень сложным в обращении. Ну, это не было большой проблемой. Если они собирались вести себя вежливо, он с радостью сделает то же самое, не прилагая особых усилий, если вообще сможет это сделать. (Несмотря на это, цвет розовых тюльпанов Дерута не изменился. Более того, он становился тем ярче, чем дольше Кейл оставался на завтраке. Кейл не знал, что и думать об этом. Он не представлял, что на самом деле чувствовал Дерут Хенитьюз к Кейлу Хенитьюзу; он не знал, какой была реакция графа, когда Кейла избил Чхве Хан. Чувствовал ли он себя растерянным? Виноватым? Расстроенным? Это уже не имело значения, подумал Кейл, глядя на розовую улыбку Дерута. Все в порядке. Это неважно. Я же не настоящий Кейл Хенитьюз.) Пусть так, но теперь он Кейл Хенитьюз. Отброс графской семьи. Все, что ему нужно сделать, это сыграть свою роль. Легко, правда. Быть отбросом действительно лучше всего. А если он получит вкусную еду, которой никогда не было у Ким Рок Су, и слишком большое пособие? Тем лучше. (Кейл вспомнил серый цвет лица Басена, а затем розовый румянец (растерянность), когда он уронил вилку, а также травянисто-зеленую улыбку Дерута перед уходом. Возможно, ничего страшного.) (Все это фиаско с исследованием было... странным... и когда Рон дал ему лимонад... Кейл вздрогнул. Действительно, он должен был догадаться.) Но сейчас ему нужно было порадовать дерево и получить щит.

_________________________________

Войдя в магазин [Аромат чая с поэзией], Кейл был встречен обостренными аурами, ярко-желтыми, а затем переходящими в темно-фиолетовые. Он не обращал внимания на других покупателей, а сосредоточился на владельце магазина, который спокойно приветствовал его. Биллос. Потенциальный будущий владелец гильдии торговцев, который работал с Чхве Ханом в романе. Он похож на копилку. Яркая улыбка Биллоса могла бы показаться очаровательной, ведь она была прямо-таки оранжевой (жизнерадостной), но Кейл знал правду. Под оранжевым цветом скрывались красный с черным оттенком (он был так расстроен, что не знал, что с собой делать) и синий (эгоцентризм), практически окутывавшие все его существо. Но еще больше привлекал внимание темно-оранжевый цвет. (Кейл вспомнил, как, когда он еще был Ким Рок Су, на работе его окружали улыбающиеся лица самых разных людей. Их улыбки всевозможных цветов создавали радугу, от которой болели глаза, но обмануть его они не могли. Нет, они никогда не могли его обмануть. Как они могли, если от них так и веяло темно-оранжевым цветом, желанием забрать, забрать, забрать и забрать все? Он не ненавидел их. Он не ненавидел их темно-оранжевый цвет, их безграничную жадность. Да и как он мог, если сам всегда был жадным?) Кейл достал золотую монету. – Сегодня я планирую весь день провести на третьем этаже, — он не мог позволить себе быть безответственным. Он уже пропустил день убийства жителей Деревни Харрис, и теперь его время было на исходе. Чхве Хан собирался прибыть в Город Дождей, и очень быстро, – Любой не горький чай. У вас есть романы или только стихи? Раздался громкий звон - кто-то поставил чашку с чаем, звук был ярко-желтым. Кейл проигнорировал его. В любом случае, он получил то, что хотел: чашку хорошего чая, хороший роман, хвастающийся его богатством, тишину и покой. Он занял место у окна и стал наблюдать за происходящим. Через несколько мгновений в поле зрения появился Чхве Хан. Кейл с усилием отогнал воспоминания о Чхве Хане, который в романе избивал Кейла до полусмерти, и сосредоточился на настоящем и настоящем Чхве Хане. Чайная лавка находилась слишком далеко от ворот, поэтому Кейл не мог ничего разглядеть, но он все же смог различить очертания ауры Чхве Хана. Черная (смерть-смерть-смерть), светло-коричневая (Кейл не мог его винить, панк выглядел совершенно изможденным) и кедровая (отчаяние) окружали его, но Кейл мог заметить еще один цвет в этой смеси. Утопающий синий. (Кейл - Ким Рок Су - был знаком с утопающим синим. Чувство, безымянное, но узнаваемое, поселилось в его сердце среди красно-синих фар. Чувство, уже давно известное, тяжелело в горле, когда его голова погружалась под воду под действием большой мозолистой руки. Чувство, покрытое неясным серым покровом, пока он безучастно наблюдал за тем, как его окружает красный цвет, и на языке у него была медь...) Цвета исчезли, и Кейл тяжело выдохнул. – Они выгнали его. Никому не было слышно, как дрогнул его голос. – Он ничего не сломал! В любое другое время недвусмысленные перванш (нескрываемое облегчение), следы синего (неверие) и травянисто-зеленый цвет в крике могли бы позабавить, но Кейл не обратил на них внимания. Он их проигнорировал. ...ему очень нужен был этот щит. – Вы... молодой господин. Добро пожаловать. Ах, черт. Он действительно не мог справиться с этим прямо сейчас, но должен был. (С каких это пор останавливаться из-за дерьмового самочувствия стало проще?) – Дай мне хлеба. – Простите? Медленно, но верно Кейл почувствовал, как черный оникс (как положено, с высоко поднятой головой, не отвлекаясь ни на что...) снова оседает на его коже. Хорошо. Он указал на весь хлеб в пекарне. – Все отсюда и досюда, — золотая монета, которую он бросил на стол, закрутилась, – Упакуй все это. Аура пекаря начала дико колебаться, но после легкой угрозы он снова начал двигаться. Все закончилось тем, что аура пекаря заискрилась зеленым цветом, он стал богаче на одну золотую монету, а Кейл взвалил на плечо мешок, полный хлеба. Он был довольно тяжелым. Конечно, это был полный мешок, но все же. Ему нужно было столько, чтобы хотя бы начать получать Нерушимый щит. Все шло хорошо, пока он не добрался до трущоб. Почти сразу же в желудке Кейла зашевелился зеленый арлекин. (Зеленый арлекин. Чувство, эмоция, цвет, который был так хорошо знаком Ким Рок Су с детства и до зрелых лет. Ощущение, болезненно накапливающееся в желудке, лишало его всякого чувства собственного достоинства, пока он не заполнит его снова. Если он вообще сможет его заполнить.) Ему никогда это не нравилось. Но по мере взросления он привык. Ему пришлось. Другого выбора не было. Но еще больше Кейл - Ким Рок Су - ненавидел, когда это чувствовал не он. Ни на что не обращая внимания, он огляделся по сторонам, заставив всех, кто на него пялился, отступить. Эти люди, живущие в трущобах, не знающие графа в лицо, несомненно, знали лицо Кейла Хенитьюза. Должны были знать, чтобы выжить. Они должны были знать людей, которые могут поднять шум, а Кейл Хенитьюз определенно был из тех, кто мог его устроить. И все же это не помешало им ощутить запах хлеба в мешке, который Кейл держал в руках. Кейл отвернулся и зашагал дальше. Он игнорировал их умоляющие взгляды. Но даже когда он не смотрел прямо на них, последствия оставались. Зеленый арлекин. Это больно. Кейл, когда он еще был Ким Рок Су и только начинал познавать мир, провел собственное исследование синестезии. Ему не удалось много узнать, но он взял то, что смог найти. Он знал, что у большинства людей с синестезией разные её типы и разные ощущения: они видят цвета, когда слушают музыку, пробуют еду, когда читают... Он никогда не слышал, чтобы кто-то еще видел цвета в чертах характера, но сходство было. Он также слышал о другом типе синестезии, очень похожем на его, но при этом сильно отличающемся. Зеркально-сенсорная синестезия. Он прочитал, что люди с этим типом способны испытывать те же ощущения, что и другие люди, и яркий пример - прикосновение. То есть, если они видят, что кто-то прикасается к лицу, они чувствуют то же самое на себе. С учетом того, что он уже знал, это звучало правдоподобно. Ким Рок Су понимал это. И все же, когда это случилось... Однажды, в начальной школе, он увидел, как хулиган ударил другого ребенка. Судя по громкому звуку и падению ребенка, было очень больно. Однако именно в этот момент холодная серость, которую он ощущал, внезапно превратилась в острую, жгучую желтизну (больно, больно) в щеке, и он весь день был в шоке. Он ничего не сделал. Он просто видел, как мальчику дали пощечину. Так почему...? А потом это повторилось, и еще раз, и еще. Однажды он увидел девушку, сидевшую в парке, сложив руки на животе, и зеленый арлекин мгновенно сжег его желудок, словно кислота. Однажды он увидел, как его коллега по работе стукнулся пальцем на ноге, и почувствовал такой же жгучий желтый цвет на своем. Однажды он увидел, как старушка массирует свою руку, и почувствовал тот же мрачный желтый цвет (тупая, пульсирующая боль) на своей руке. Для такого человека, как Ким Рок Су, ненавидящего боль, физически ощутить боль другого человека... Это была ирония судьбы, если говорить просто. И теперь, даже будучи Кейлом Хенитьюзом, он, казалось, не мог от этого избавиться. Как это раздражает, - проворчал он про себя. Пусть лучше будет жизнь бездельника, в которой ни он, ни окружающие его люди не испытывают боли. Не обращая внимания на урчание в животе (вот тебе и восхитительный завтрак), он быстро зашагал к вершине небольшого холма, к которому направлялся. Его целью было дерево. Точнее, дерево с отверстием, через которое он сможет получить Нерушимый щит, который защитит его. – Ты не можешь подойти к этому дереву! – Ты не можешь туда пойти! Это дерево-людоед! Два голоса - явно молодые - были наполнены индиго. Подавляющий фиолетовый цвет тоже присутствовал, но индиго было гораздо ярче. Они были единственными, которые следовали за ним из трущоб до самого конца. Неужели им больше нечем заняться? Кейл проигнорировал детей и стал доставать из своего массивного мешка хлеб. Владелец Нерушимого щита умер от голода, и дерево выросло из его тела. Кейлу нужно было утолить голод и обжорство, прежде чем он сможет получить силу. Отсюда и хлеб. Но не успел он начать, как голоса только усилились с расстоянием. Кейл вздохнул. Всегда найдутся любопытные панки, куда бы ты ни пошел. Девочка лет десяти, державшаяся за руку своего младшего брата, - оба смотрели на него, и на их грязных лицах все еще отчетливо проступали индиго и подавляющий фиолетовый. Помимо них, аура девочки была уникального пепельно-серого цвета (как старшая сестра, она должна была оставаться взрослой ради своего брата), под ней таились серобуромалиновый и темно-желтый (усталость). Аура мальчика была такой же серобуромалиновой и темно-желтой, но Кейл заметил слабый, подавленный морковно-оранжевый цвет, как будто мальчик изо всех сил старался быть послушным младшим братом, а не озорником, которым он, вероятно, и являлся. Кейл не знал их историю, и ему было все равно. Он и не хотел знать. Зеленый арлекин в животе, угасший под воздействием времени и расстояния, но вновь оживший из-за присутствия этих детей, еще больше испортил ему настроение. – Это дерево-людоед, — пролепетала девочка, и фисташковый заставил ее запнуться на полуслове, – Ты у-умрешь. Должно быть, они так беспокоились о его смерти, потому что у него был полный мешок хлеба. У него возникло желание сказать, что, возможно, для них было бы лучше, если бы он умер; тогда они заполучили бы весь хлеб. Но он не стал этого делать. Это только раззадорило бы их индиго.  – Я не умру, — он бросил девушке два завернутых куска хлеба, – Возьми это и проваливай. Мальчик поспешно схватил хлеб, солнечно-желтый цвет (счастье, что он может сегодня поесть) проступал сквозь его ауру, но девочка все еще колебалась. Кейлу никогда не нравился фисташковый, как цвет, как чувство. Поэтому он был вынужден использовать свою личность. – Вы двое не знаете о Отбросе Кейле? Он был не в курсе, знают ли они Кейла Хенитьюза на самом деле, но это было неважно, так как аура девочки колебалась в темно-фиолетовом цвете. Мальчик не обратил внимания на ее реакцию, но все же оттащил в сторону, довольный бесплатным хлебом. – Ты не можешь умереть, — сказала ему девочка, даже когда ее оттащили, и Кейл не удержался и фыркнул. Я не могу умереть, да? Как будто он когда-нибудь мог умереть. Девочка волновалась по пустякам. – Давай приступим. И он начал кормить дерево. В конце концов, одного большого мешка хлеба оказалось недостаточно, так что ему придется еще не раз наведаться к дереву, чтобы получить Древнюю Силу. Кейл не возражал. Если еще несколько походов на холм через трущобы с хлебом дадут ему возможность защитить себя, значит, так тому и быть. Все остальное не имело значения, пока он мог жить. Он видел, как брат и сестра едят хлеб, в их аурах горел солнечно-желтый цвет. Хорошо. Теперь, когда их голод был немного утолен, он, видя их, чувствовал зеленый арлекин не так сильно. Он знал, что они сделают все, чтобы получить от него больше еды, поэтому велел им молчать о его действиях. Очевидно, это сработало. Дети даже притворились, что не замечают его. Кейл улыбнулся про себя, проигнорировав подавляющие фиолетовые взгляды, и вернулся в чайную. Оставалось сидеть без дела, пока ему не придется столкнуться с опасным потенциально бессмертным парнем.

_________________________________

– Я с нетерпением буду ждать вашего следующего визита, молодой господин. – Чай был великолепен. И книга была хороша, хотя я осилил только половину, — Кейлу всегда больше нравились романы, чем поэзия, – Мне особенно понравился главный герой, способности которого оценили по достоинству, и то, как он растет. Кейл не смотрел на Биллоса как следует: индиго и орхидея (скорее нервозность, чем предвкушение) все еще бушевали в нем, когда он думал о предстоящем прибытии Чхве Хана, так что, возможно, он просто неправильно увидел его, но... он мог бы поклясться, что видел, как аура Биллоса претерпевала всевозможные изменения. Сначала она была облачно-серой, затем приобрела голубой оттенок, а потом стала похожа на каменно-серую, (как будто он не был уверен в том, что делать в этой ситуации). Странно, но, как и в случае со всем, что доставляет слишком много хлопот, Кейл проигнорировал это. – Не давай никому читать эту книгу, чтобы я мог прочесть ее, когда приду. Вот уж воистину путь отброса... – Да! Я оставлю эту книгу только для молодого мастера Кейла! ...честно говоря, Кейл не ожидал такого желтого (энергичного) ответа Биллоса. – Пожалуйста, приходите поскорее, — на этот раз улыбка Биллоса была искренне оранжевой. Как странно, – Я буду ждать вас. – Конечно, как скажешь. Кейл действительно не хотел идти на встречу с Чхве Ханом, но у него не было выбора. Ему нужно было встретиться с Чхве Ханом, чтобы Чхве Хан мог встретиться с Роном и Бикроксом... желательно, конечно, чтобы при этом Кейла не избили. План был прост: встретить Чхве Хана, произвести хорошее первое впечатление, а затем привести его на встречу с дуэтом отца и сына Моланов. Так или иначе они узнают о сильных сторонах друг друга, сами решат свои проблемы и, как хотелось бы надеяться, после этого оставят его в покое. В буквальном смысле. Кейл вспомнил о культовом(?) трио, о котором говорится в романе, и вздрогнул. Злобные люди, все они. У него не было причин держать в своей жизни таких порочных людей. Иначе он никак не сможет устроить свою бездельную жизнь. Он вышел из чайного магазина и направился к бару. – Айгу, молодой господин, вы здесь? Кейл проигнорировал приветствие владельца бара, окрашенное в подавляющий фиолетовый цвет, и просто бросил ему золотую монету. Ему стало совершенно ясно, что он может заставить людей сделать для него все, что угодно, всего лишь с помощью одной золотой монеты. Вот уж действительно, преимущества богатого молодого господина. – Принеси бутылку моего обычного вина. О, и жареную куриную грудку. Не кладите соль. – Простите? В-вы не хотите сначала присесть? — владелец отреагировал, как только увидел, что Кейл нахмурился, – Немедленно! Я немедленно принесу! Было очевидно - судя по травяному зеленому цвету, - что хозяин был доволен тем, что Кейл не собирается торчать в баре. Кейл огляделся. Все остальные опустили головы, в их аурах плавали орхидеи и темно-фиолетовые цвета. У бандитов и мошенников в баре дела обстояли еще хуже; вероятно, они вспоминали, как старый Кейл будучи пьяным, швырял в них бутылки. Кейл щёлкнул языком. Кейл из романа никогда не любил гангстеров. Ким Рок Су, превращенный в Кейла, любил их не больше, чем прежний, но, по крайней мере, он знал, что лучше не отпугивать их без причины. Да и работы было слишком много. Получив свою бутылку и пакет с курицей, он быстро покинул бар. Не было причин оставаться там дольше. Не тогда, когда он был буквально на взводе. По крайней мере, алкоголь был приятным на вкус. Он быстро шел, пока не достиг высоких городских стен. Примерно 100 шагов от городских ворот. Именно в этом месте Чхве Хан перепрыгнул через городскую стену, так как в дневное время его не пускали в город благодаря порядочным городским стражникам. Кейл позволил глазам привыкнуть к темноте, медленно приближаясь к месту назначения. Под городской стеной находилось несколько существ. Он услышал бледно-голубое (холодно, холодно, так холодно) мяуканье двух кошек, жалобно свернувшихся калачиком и дрожащих от холода. Кейл не обратил внимания на бледно-голубые отблески на своей коже и улыбнулся. Это здесь. В романе Чхве Хан повредил лодыжку, чтобы не упасть на котенка. Он действительно хороший парень. Бедняга только что впервые убил десятки людей, был вынужден хоронить трупы целой деревни, не говоря уже о том, он бежал до города словно сумасшедший. И все же такой человек не хотел причинить вреда животному, если мог этого избежать. Кошки снова жалобно мяукнули, и на этот раз Кейл не смог сдержать бледно-голубую дрожь. Он плотнее запахнул пальто, повернувшись к ближайшему переулку. Там на земле сидел парень, корчась от боли из-за... Ах. Кейл резко вдохнул, когда в его лодыжке вспыхнула белая вспышка (БОЛЬ-), за которой последовал столь нежеланный жгучий желтый цвет. Проклятье, Чхве Хан, ублюдок, неужели ты можешь справиться с этим? Неудивительно, что он был главным героем [Рождения героя]. Он был уверен, что Чхве Хан услышал его, но все равно сохранил холодное серое выражение лица и осторожно поднялся, хотя приседал, чтобы посмотреть на кошек. Чхве Хан медленно поднял голову и встретился взглядом с Кейлом. Вблизи Кейл смог рассмотреть его ауру. Кедровый цвет исчез, светло-коричневый стал тусклым и блеклым (Кейл нахмурился; в первый раз он не обратил внимания на светло-коричневый цвет, так как он доставлял слишком много хлопот). Утопающий синий цвет все еще присутствовал, окружая его, как злобное облако, но он был менее ярким, чем раньше, когда Кейл впервые увидел его. А вот черный цвет не исчез и не усилился. Это был хороший знак. Помимо этого, в облаке присутствовали черный с фиолетовым оттенком (гнев, рожденный отчаянием), угольно-серый (свидетельство его силы) и огненно-красный. Кейл подавил дрожь. В романе провоцирование этого черно-фиолетового оттенка привело к тому, что Кейл получил побои на всю жизнь. Он же очевидно не собирался делать этого здесь. Спасибо, самоубийцей он не был. Чхве Хан уставился на него. Кейл проигнорировал огненно-красный цвет и глубоко вздохнул. – Похоже, вы голодны. Он снова осторожно присел, чтобы покормить кошек... ...и чуть не уронил курицу, которую держал в руках. Ах? Две пары одинаковых золотистых глаз, наполненных серобуромалиновым, уставились на него. Кошки были маленькие и юные: одна рыжая, другая серебристая. Но не это привлекло его внимание. Нет, скорее, это были ауры котят. Пепельно-серый, серобуромалиновый и темно-желтый у серебристого котенка. Тусклый морковно-оранжевый, серобуромалиновый и темно-желтый - у рыжего котенка. Зеленый арлекин и бледно-голубой, которые отражались на Кейле. В голове Кейла промелькнул образ двух детей. Возможно? Кейл мысленно вздохнул, потрясенный. Зверолюди? Так рано? Это было, мягко говоря, шокирующе, но Кейл решил пока отбросить эту информацию. Это неважно. Он должен был покормить котят, чтобы добиться расположения Чхве Хана (достаточно) с хорошей стороны. И если зеленый арлекин постепенно рассеивался, пока Кейл кормил котят? Это был лишь бонус. Кроме того, он ненавидел смотреть, как дети страдают. Этот раз не был исключением. Прошло немало времени, прежде чем Чхве Хан наконец ответил. – ...Почему ты говоришь со мной? Кейл проигнорировал его вопрос. Он осторожно подошёл к Чхве Хану, стараясь, чтобы жгучий желтый цвет лодыжки не бросался в глаза, но, видимо, ему это не удалось: глаза Чхве Хана сузились, стали лимонно-желтыми, серобуромалиновыми и... даже индиго? Хах. Он действительно был хорошим парнем. В любом случае, Чхве Хан, похоже, решил, что Кейл слаб. Это его вполне устраивало. – Эй, — Кейл не мог не улыбнуться: корейские черты лица Чхве Хана было приятно видеть здесь, в этом европейском фантастическом мире, – Иди за мной. Я тебя накормлю. Чтобы произвести наилучшее первое впечатление, нужно просто покормить другого. Так, по крайней мере, всегда считал Кейл - Ким Рок Су. Перед их уходом рыжий котенок попытался остановить Кейла, и потерся щекой о ботинок Кейла. Кейл нахмурился: он не понял, почему котенок испускает баблгам (намек на игривость), но это явно не понравилось другому серебристому котенку, судя по его - ее - бордовому шипению. Кейл быстро погладил рыжего котенка - тот, по общему признанию, был довольно милым, к тому же Чхве Хан на него смотрел - и быстро ушел. Чем дольше он шел, тем сильнее ощущалась жгучая желтая боль в лодыжке. Кейл замедлил шаг и нахмурился, а затем взглянул на Чхве Хана. Черный с фиолетовым оттенком (как будто он что-то подозревал) заставил его вздрогнуть. Он определенно что-то подозревал. Кейл слишком боялся узнать, что скажет Чхве Хан, если он ускорится, поэтому не стал этого делать. Этот жгучий желтый цвет принадлежал ему, а не Кейлу. Когда они приблизились к графскому поместью, Чхве Хан остановился. Кейл посмотрел на облачно-серый и фисташковый в ауре парня и быстро спросил. – Ты не собираешься идти? В ауре Чхве Хана вспыхнул вермилион, после чего он принял решение и продолжил идти. Кейл посмотрел на него с намеком на облачно-серый. Неужели это было так необходимо? Ну, неважно. Чхве Хан явно хотел побольше узнать об их городе и устроить массовые похороны жителей деревни Харрис. Кейл не собирался его останавливать. Как только Кейл появился в поле зрения, стражники и рыцари окрасились в серобуромалиновой, а затем в лимонно-желтый, когда они повернулись, чтобы посмотреть на Чхве Хана. Кейл не обращал на них внимания, ведя Чхве Хана к входу в поместье, внутри него бурлили всевозможные цвета, и он изо всех сил старался сохранить спокойное серое выражение лица. Он чуть не упал, когда увидел янтарный, ослепительно-желтый и огненно-красный. – Молодой мастер, вы вернулись. – ...Да, Рон. Подавляющий фиолетовый цвет едва не охватил Кейла, но он отмахнулся от него. Может, это и к лучшему. Янтарная улыбка Рона смягчилась, когда его взгляд упал на Чхве Хана. Но Кейлу все еще нужно было сделать одну вещь. – Молодой господин, что происходит? — спросил Рон, когда Кейл продолжил вести Чхве Хана дальше в поместье, – Я позабочусь об этом госте, если вы скажете мне, что нужно. – Нет необходимости. Оранжевая, светло-голубая (дружелюбие) и кораллово-розовая (энтузиазм) ауры приближались к ним. Кейл был знаком с этой аурой; он привык к ней довольно быстро, ведь это была аура человека, ответственного за него, кроме Рона. – Молодой господин. Вы вернулись после сегодняшней пьянки. Это был Ганс, заместитель дворецкого. (– С этого момента я буду за вас отвечать. – Отлично. Позаботься обо мне. Ярко-желтое лицо Ганса перечеркнуло холодный серый ответ Кейла, а затем на смену ему пришел кораллово-розовый. – Обязательно, молодой господин.) Кейл щёлкнул языком и попытался передать дворецкому бутылку с алкоголем, но... – Аааа! ...Неужели он и вправду годится на роль дворецкого? – Убери это, — Кейл снова щёлкнул языком, когда Ганс принял бутылку, ярко покраснев, – В следующий раз я действительно брошу ее в тебя. Это заставило подавляющий фиолетовый цвет снова заполнить Ганса. Решив не обращать на это внимания, Кейл продолжил идти по направлению ко второй кухне. Орхидея заставила его сердце заколотиться, когда он улыбнулся, гадая, как пройдет встреча повара и мечника. Он почти пожалел об этом, как только распахнул дверь кухни. Электрическая желтая улыбка Бикрокса, точившего свой клинок, не лучшим образом сказалась на здоровье Кейла. – Дай ему что-нибудь поесть, — пробурчал Кейл, прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, Кейл положил руку на плечо Чхве Хана, не обращая внимания на то, что тот вздрогнул от прикосновения облачно-серого цвета. – Простите? Выражение лица Бикрокса было таким же облачно-серым. Кейл рассмотрел ауру мужчины с намеком на подавляющий фиолетовый; ослепительно-желтый, как и ожидалось, бежевый (надежный и консервативный; как ни странно, у Рона его не было, хотя он был таким же надежным), черный оникс и темно-коричневый (строгий). Правильно. – Дай ему что-нибудь поесть, — Кейл жестом указал на Чхве Хана, – Он голоден, — теперь, когда они остались без кошек, Кейл лучше чувствовал зеленый арлекин Чхве Хана. К счастью, он был не таким сильным, как у двух котят, поэтому он и не заметил его, но, тем не менее, присутствовал. Ауры всех напряглись, и он даже услышал вздох сзади. Несмотря на облачно-серый и серый с голубым оттенком облака (недоумение), Бикрокс наконец ответил на приказ Кейла утвердительно. Орхидея, которую чувствовал Кейл, наконец-то превратилась в перванш. Всё готово. Он почувствовал такое облегчение, что совершенно не обратил внимания на растущий серый с голубым оттенком взгляд Бикрокса (и, соответственно, всех остальных), когда отдал повару заказ на стейк и ушел, не дождавшись ответа Бикрокса. Ганс поинтересовался Чхве Ханом, но Кейл легко отмахнулся и от него. Ему сегодня больше не хотелось ни с чем разбираться. Он и так был слишком измотан, как душевно, так и физически. Поэтому он заснул, как только рухнул на кровать, не подозревая, что ужин так и не принесли, не говоря уже о потасовке, которую устроили трое.