Глава 2: щит, котята и союзники(???) приобретены

Кейл проснулся вялым и раздраженным, как душевно, так и физически. Почему? Потому что он проспал, пропустил ужин (в этом не было ничего нового, но все же раздражало), а в довершение всего Рон первым делом принес ему лимонад. Не говоря уже о том, что он чувствовал себя грязно-желтым из-за новой повязки на шее Рона. – Ты ранен? – ...Вы беспокоитесь обо мне? — в словах Рона промелькнул персиковый оттенок (забавно, этот старик, серьезно?) – Нет, — проворчал Кейл, борясь с желанием почесать собственную шею. Он потерпел неудачу. Она действительно чесалась. Чем же Рон занимался всю ночь? – На это просто неприятно смотреть. (Глаза Рона сузились; в них появился намек на лимонно-желтый цвет. Кейл тут же перестал чесать свою шею. Страшный старик.) – Ничего особенного. Просто кошка поцарапала меня своими когтями. ...Кейл не хотел этого знать. С учетом всего вышесказанного, Кейл, конечно, не жалел о своем маленьком моменте мутного тила (нечестности), но серьезно, чего Рон ожидал? Что ему на самом деле понравится лимонад? Как бы. ...он мог бы не бояться Чхве Хана, потому что, вопреки распространенному мнению (которое, в общем-то, ни у кого не вызывает сомнений), Кейл не мог определить чей-то цвет, пока не увидит его вживую. То есть если он не мог определить, что Чхве Хан стоит прямо за дверью, потому что не мог увидеть его цвета заранее? Получается, что не мог. Кейл постарался не поддаваться на уговоры Рона и сжал в кармане галлоны, давая сердцу успокоиться, а затем снова открыл дверь. – Что случилось? — он притворился, будто не закрывал дверь перед лицом парня, разглядывая теперь уже более чистого Чхве Хана. Черный и светло-коричневый полностью исчезли, но прочие цвета остались. Кейл вздрогнул. Это не предвещало ему ничего хорошего. Однако Чхве Хан смотрел на него с новым, почти чужим цветом. Ну, не чужим, но... это был малиновый? (уважение, признательность, чувства, привычные для Ким Рок Су, но новые для нынешнего Кейла.) – Я отплачу тебе за еду. ...хорошо. Правда, с этим было много проблем. Быстро уладив вопрос с деревней Харрис, подтолкнув к нему Ганса и Рона (Чхве Хан, к счастью, никак не отреагировал на это, кроме периодических вспышек облачно-серого, хотя слегка усиливающийся малиновый цвет немного беспокоил), Кейл быстро ушел за пособием. Вскоре он вернулся, держа в руках еще один мешок с хлебом - вдвое больше вчерашнего, - и направился обратно в верхнюю часть трущоб. Брат и сестра стояли там и молча смотрели на него, серобуромалиновые и темно-желтые пятна были слабее, намного слабее, чем вчера. Кейл вздрогнул, почувствовав, как темно-желтый цвет охватил весь его бок, когда он повернулся, чтобы посмотреть на девочку. Вспомнив о голодных котятах прошлой ночи, Кейл достал два небольших мешочка и протянул их мальчику. Он проигнорировал вспышку солнечно-желтого и травянисто-зеленого цвета от детей (ну и что, что он дал им мясо и пирог? Детям нужно больше питательных веществ, может, в следующий раз он даст им фрукты) и подошел к дереву. Внизу живота у него поселился серобуромалиновый, когда он уставился на дерево, на его черный ствол и ветви. Кто бы мог подумать, что у дерева может быть аура? Кейл, конечно, до этого не знал. Он просто списал это на фантазии. К тому же это дерево было проклято, не так ли? Черный и эбеновое дерево были здесь не просто так, в конце концов. (Кейл вспомнил, что он читал об этом дереве. Говорилось, что однажды кто-то повесился на этом дереве, и в одночасье его труп исчез, по слухам, его съело само дерево. Это был не просто слух. Кейл знал это как факт. Это, в конце концов, объясняет наличие эбенового дерева. Этим же объясняется и запах смертей.) Это немного пугает. Обжорство было страшным испытанием. Даже этого большого мешка не хватало. Кейл быстро зашагал к выходу, чтобы набрать побольше хлеба. Он проспал, а его отец, Дерут, почему-то велел ему прийти сегодня в кабинет, так что времени у него было в обрез. К счастью, массовая скупка хлеба не заняла много времени: торговцы поняли, что ему нужен хлеб, и соревновались за его внимание, их ауры переливались оранжевым, желтым и кораллово-розовым. Это во многом устраивало Кейла, так что прошло совсем немного времени, и он снова оказался на вершине трущоб, передавая девочке целебные травы для ее ран. Облачно-серый, едва заметный цвет проступал на ее лице, когда она что-то тихо бормотала. Кейл только фыркнул, направляясь обратно к дереву. – Ты не можешь умереть, — сказал ему рыжеволосый мальчик, в его словах слышались индиго и что-то почти темно-коричневое. Кейл просто прошел мимо него. Когда Ким Рок Су рос, на его долю выпало немало белых лилий, много сочувственных слов от самых разных людей в адрес несчастного сироты. Поначалу он смотрел на них с откровенным бордовым: зачем вообще проявлять к нему сочувствие? Что они от этого выиграют? А ему в ответ часто говорили, что причина не нужна. Ким Рок Су в это не верил. Действительно не верил. Прошли годы, пока он наконец понял, пока сам не согласился. Ведь в конце концов это было правдой. Просто некоторые люди, глядя на таких, как Ким Рок Су, испытывали сочувствие - белую лилию. И все. В конце концов, им не нужна была причина, чтобы захотеть помочь ему, помочь им. (Может быть, у них была причина. Может, они помогали, потому что хотели что-то получить от него; травянисто-зеленый цвет за свои старания, возможно, по разным причинам. Ким Рок Су было легко определить, кто из помогающих ему людей имеет в своей ауре что-то, кроме белой лилии. Но он ничего с этим не делал. Почему? Потому что это было хлопотно. И, в конце концов, попрошайки не выбирают, верно? В конце концов, люди помогали ему. Ему было неважно, какие у них были причины, были ли они вообще, или это была простая белая лилия. Неважно, ненавидел ли Кейл тех, кто лезет в чужие дела без разрешения. Ничего не имело значения, пока он мог жить.) – Так раздражает. Даже после того, как он узнал, что эти дети - зверолюди, это не изменило отношения Кейла к ним. Ему было все равно, что он от этого получит; не тогда, когда получать было нечего. Он в них не нуждался. Но это были дети. Дети, испытывающие боль. А Кейл просто ненавидел видеть детей, испытывающих боль. Он ненавидел то, что они напоминали ему о себе. – Я не умру. Индиго брата и сестры ничуть не рассеялось, но они перестали его преследовать. Этого было достаточно. Работа над деревом продвигалась медленно, но все же это было лучше, чем ничего. Кейл высыпал остатки хлеба в яму и отправился домой. На обратном пути он не увидел детей, но зато увидел двух котят, показавшихся ему ужасно знакомыми. Они похожи, во всяком случае. Кейл сделал вид, что не заметил их, и продолжил идти. Он не знал, чего ожидал, оказавшись в кабинете отца, но... – Ты отправишься в столицу как представитель нашей семьи. Этого он точно не ожидал. – Изначально предполагалось, что поедет только Басен, — пастельно-розовая улыбка Дерута была обращена к Басену, вытянувшемуся рядом с Кейлом, а затем снова сфокусировалась на нем. Кейл вздрогнул, – Однако ты - первенец нашей семьи. Облачно-серый запутал ход мыслей Кейла, когда он вспомнил об террористическом инциденте на площади из романа, не обращая внимания на остальные слова Дерута. Он должен был отправиться на место теракта? Того самого, который должен был остановить Чхве Хан? Тот самый, из-за которого у Чхве Хана завяжется «дружба» с наследным принцем? Дерут сказал, что обычно Басен посещает подобные мероприятия. Кейл повернулся, чтобы посмотреть на Басена, смотрящего вперед, всего в черном ониксе и темно-коричневом. Может сказать, чтобы ехал он? Кейл не хотел уезжать. Правда, не хотел. И все же мысль о том, чтобы отправить туда Басена, наполняла его темно-фиолетовым и намеками на зеленый (цвет, который Ким Рок Су быстро определил как беспокойство). Кроме того, почему Дерут пытался отправить туда именно его - отброса их семьи? Кейл в романе точно не посещал такие важные мероприятия! Он бы знал, будь это так! – Ты уедешь через пять дней. Ах. Неважно. Неудивительно, что Кейл из романа не поехал в столицу. Его избил Чхве Хан за это время. Значит, если бы не Чхве Хан, Кейл действительно отправился бы в столицу? Но я действительно не хочу! Кейл почти хотел, чтобы его избили, только из-за этого. – Кейл. До того как это начал делать Басен, ты участвовал во всех этих мероприятиях. Вспомни те времена и спокойно отправляйся в путь. Проклятье. В итоге Кейл попросил больше времени, чтобы принять решение. Даже после выхода из кабинета Кейл все еще думал, что делать. Он не отправит туда Басена. Сам он тоже не хотел туда ехать, но... – Хён-ним. Басен шел впереди, по-прежнему излучая черный оникс, но, глядя на его спину, Кейл все понял. Он знал, что под черным ониксом и темно-коричневым цветом его пятнадцатилетнего брата скрываются фисташковый, тусклая орхидея и подавляющий синий. Это были совсем не те цвета, которые Кейл ожидал увидеть у Басена. И все же... – Хён-ним, нет никаких причин, по которым ты не можешь поехать. Кейл вздохнул, и его наполнили легкие темно-желтые и, черт возьми, лимонно-желтые цвета. – ... это не должно было произойти так. Действительно, не должно. Но... Но попробовать стоит. Должно быть, в романе отправился бы Басен, если Кейл не смог поехать. Нет, он определенно поехал. Но Кейл - Ким Рок Су - не знал, что случилось с Басеном во время инцидента на площади. Удалось ли ему вовремя сбежать? Попал ли он под взрывы? Пострадал ли он? В романе не уточнялось, каковы были последствия для дворян. Насколько Кейл знал, Басен мог даже погибнуть. Зная это, Кейл не мог просто послать брата туда, когда есть вероятность, что Басен пострадает. Если он так поступит, то в конечном итоге это доставит Кейлу много хлопот. И он определенно не мог позволить ему умереть. Басен должен был стать графом, чтобы Кейл мог жить спокойно в будущем. Лили, их младшая сестра, была еще слишком мала для этого. Кроме того, если принять во внимание дальнейшие события романа... Вероятность того, что Кейл пострадает до возвращения домой после поездки в столицу, была невелика, если вообще была. В любом случае, после получения Нерушимого Щита ему нужно было отправиться за пределы территории Хенитьюз на поиски остальных Древних Сил. В общем, мне лучше отправиться в столицу, не так ли? Вермилион поселился в его сердце. Кейл поднял голову и увидел, что к нему направляются оранжевые, светло-голубые и кораллово-розовые цвета. Лимонно-желтый и кофейный (невеселый) были ясно выражены на лице Ганса. Значит, вопрос с деревней Харрис был решен правильно. В романе так и было, так что не было никаких причин не делать этого сейчас. – Молодой господин, гость... – Приведи его сюда. Мечнику пора было расплачиваться за еду.

_________________________________

Ганс тихо вышел из кабинета, а Чхве Хан прошел внутрь. Кейл быстро прокрутил в голове все, что рассказал ему Ганс. Как он и ожидал, отец отправил всех необходимых людей, чтобы устроить жителям деревни Харрис достойные похороны. Чхве Хан отказался отправиться за ними, и Кейл ожидал этого. В прощании не было необходимости. Оставалось только отомстить убийцам. Ганс также сообщил, что Чхве Хан, Рон и Бикрокс прекрасно ладят друг с другом. Травянисто-зеленый цвет наполнил Кейла при этих новостях. Он не знал, как относиться к тому, что Рон дружит с Чхве Ханом, но пока они не убивают друг друга, Кейла это вполне устраивало. ...Хотя то, что Рон снова пострадал, раздражало. Кейл хотел бы, чтобы это прекратилось. Кейл отвлекся от своих мыслей и велел Чхве Хану сесть. Чхве Хан некоторое время оглядывал кабинет, прежде чем снова посмотреть на Кейла. – Что за плата? Переходим сразу к делу. Кейл улыбнулся, заметив, что слова Чхве Хана окрасились в тиловый цвет. Ему всегда нравился этот цвет. Начав собеседование, он положил на стол лист бумаги, и Чхве Хан с легкостью принял его. – Знаешь ли ты, как защищать людей? Чхве Хан вздрогнул. Облачно-серый и фисташковый цвета легко перекрыли его прежний тиловый и орхидеевый. – ...Что ты имеешь в виду? Кейл опустил взгляд на бумагу. В итоге он внёс в содержание романа больше изменений, чем ожидал. И, судя по тому, как быстро все идет, он собирается внести еще больше. Но это не обязательно было плохо. В конце концов, он все равно сможет заполучить Древние Силы, бесполезные для Чхве Хана и его партии, и забрать их себе. – Просто, — хмыкнул Кейл, – Ты способен защищать людей, а не убивать их? В наступившей тишине Кейл поднял голову, чтобы получше рассмотреть ауру Чхве Хана. Парень опустил голову, в его ауре яростно плавали фисташковый, темно-синий (мрак) и намеки на желтый (сомнение). – Я не уверен. Кейл щелкнул языком. – Но ты можешь кого-то убить? – Безусловно, — вишнево-красный (уверенность). – Тогда ты должен уметь и защищать людей. Фисташковый цвет усилился. – Это сложно. – Но сложно - не значит невозможно, — возразил Кейл. С самого начала жизнь Ким Рок Су всегда была трудной. Но он все равно выжил, не так ли? Чхве Хан тоже прожил неизвестно сколько времени в Лесу Тьмы, сражаясь, борясь и борясь за свою жизнь. Его жизнь была намного, намного тяжелее, чем у Ким Рок Су, но в конце концов он тоже выжил, не так ли? – Наверное, это правда, — улыбнулся Чхве Хан. Это был кофейный. – Да, это так. Теперь последний вопрос для собеседования. – Да. Пожалуйста, задавайте. – Как тебя зовут? На лице Чхве Хана появился облачно-серый. – Вы не знаете, как меня зовут? Конечно, знаю, - полувопросительно заметил Кейл. Ты тот самый ублюдок, который собирался меня избить. Разумеется, он не стал этого говорить. – Я слышал от других людей, но хочу услышать это непосредственно от тебя. – Чхве Хан, — Чхве Хан протянул руку. Его улыбка была удивительно желтой, – Меня зовут Чхве Хан. Кейл пожал руку Чхве Хана с серой улыбкой. – Отлично. Я Кейл Хенитьюз. Таким образом, «интервью» было закончено с очевидным проходным баллом. Кейл пододвинул к Чхве Хану лежащую на столе бумагу. В ней был список имен и местонахождения двух членов первоначального отряда Чхве Хана, не считая Бикрокса: принцессы-мага Розалин и наследника Волчьего Короля Лока. (Кейл быстро отогнал внезапное воспоминание о том, как Бикрокс пытал эрцгерцога, стоявшего за покушением на Розалин. Он не хотел вспоминать об этом.) Кейл быстро рассказал ему подробности предстоящего путешествия, а Чхве Хан слушал его с черным ониксом в воздухе. Чхве Хан собирался отправиться с ними, прежде чем разделиться в определенный момент, и все потому, что он был нужен Кейлу, чтобы уберечься от сумасшедшего дракона. Да, какой-то тупица маркиз тайно выращивал сумасшедшего дракона, сумасшедшего малыша дракона, используя такие методы, как заключение в тюрьму и пытки, чтобы обучить и приручить его. Когда Ким Рок Су читал [Рождение героя], в этой сцене его наполнили следы синего и серо-голубого цвета. Серьезно? Эти ублюдки думают, что смогут приручить дракона, самое сильное существо в мире? Тайная организация - та самая, что стояла за терактом, - предоставила маркизу яйцо дракона. Это было настолько же впечатляюще, насколько и глупо. Детенышу дракона не было и пяти лет. Вырвавшись на волю, он лишил себя жизненных сил и в итоге сошел с ума. Впоследствии он умер. Чхве Хан был вынужден дать ему высшую свободу - смерть. Чтобы попасть в столицу, Кейл должен был пройти через деревню, в которой остановился Чхве Хан в романе, - ту самую, на которую детеныш дракона должен был напасть, взбесившись. Он мог бы найти обходной путь, но тогда пришлось бы менять слишком многое, а Кейл не мог себе этого позволить. Поэтому либо Чхве Хан позаботится об этом, либо об этом позабочусь я. В любом случае, Чхве Хан должен был быть с ним, когда придет время. – Приезжай в столицу с этими людьми, — отдал он остальные приказы Чхве Хану, – Это твой способ расплатиться со мной. Лицо Чхве Хана окрасилось в облачно-серый цвет. Это обычный для него цвет, - подумал Кейл с оттенком персика. – ...Мне просто нужно защитить этих двоих? – Если хочешь, — Кейл пожал плечами. С учетом того, насколько сильны они были, защита Чхве Хана была излишней. Особенно если речь шла о принцессе Розалин, – Делай, что хочешь. Однако ты должен обязательно приехать в столицу. И ты должен встретиться со мной там, не будучи раненым. Ты ведь можешь хотя бы обезопасить себя? Намек на желтый цвет в ауре Чхве Хана начал исчезать. Тем не менее. – Почему ты не отвечаешь? — спросил Кейл, – Ты можешь это сделать? К тому времени намеки на желтый и фисташковый цвета полностью исчезли. В ауре черноволосого вспыхнули вишнево-красный и малиновый цвета. – Да. Я могу это сделать. Теперь он говорит более уважительным тоном? Кейл отмахнулся от Чхве Хана, не забыв, однако, напомнить ему, что с этого момента их разговор останется в тайне. Ответ Чхве Хана был окрашен в вермилион, и этого было достаточно. Заснув со вкусом лимонного чая во рту (кто сказал Бикроксу, что это хорошая идея - давать ему перед сном теплый лимонно-медовый чай? На самом деле, неважно, Кейл знал ответ на этот вопрос), Кейл проснулся и сразу же направился в сторону трущоб. Он все еще пытался побороть дрожь, вызванную... импровизированными уроками Рона по убийству и разделке кролика с утра. Персик и лосось - он определенно издевается надо мной. Персик был не нов, но кто бы мог подумать, что старый ассасин все еще способен дразнить Кейла? По крайней мере, Бикрокс отправится с нами. Кейл боялся, что повар откажется, но, к счастью, тот легко согласился. Это все упростило. Кейл взял последний мешок хлеба - он должен был стать последним, - и, как обычно, направился в верхнюю часть трущоб. Брат и сестра ждали его, как и прежде. Ах, - заметил Кейл с оттенком ярко-желтого. Дети сейчас совершенно спокойны за меня. Серобуромалиновый полностью пропал, а темно-желтый потускнел и лишь слегка переплетался со светло-коричневым. Неужели они не спали всю ночь, ожидая его? На их коже появились намеки на неяркий голубой цвет. Неужели у этих детей нет дома? Кейл оставил свой вопрос без ответа, отдав рыжеволосому мальчику хлеб, а затем повернулся и направился к дереву. Было удивительно туманно. В голове Кейла вспыхнул огонек перванш; он на секунду задумался о том, не дело ли это рук девочки, но потом выкинул эту мысль из головы. Неважно, кто это сделал. Важно было лишь то, что это давало ему достаточное прикрытие, когда он наконец получит щит. — Больше, дай мне больше. Пожалуйста. Зеленый арлекин и тихий кедр в голосе жрицы-обжоры были все теми же. Так было последние несколько дней. Но серый цвет внутри дыры неуклонно становился белым. Конец близок, - усмехнулся Кейл про себя. Но... — Еще, еще, еще! Что?! Кейл вздрогнул и сделал шаг назад: хватило секунды, чтобы почти беззвучный кедровый голос вдруг зарычал. В романе ни о чем подобном не говорилось! — Еще, еще! Я сделаю тебе подарок, если ты принесешь мне еще. Подарок! Ооо? Подарок? Кейл велел душе подождать, а сам отправился за хлебом. Внутри него забурлил электрический желтый цвет, к которому присоединилась орхидея, когда он, наконец, высыпал последний мешок хлеба в отверстие. Раздался громкий грохот, затем белый свет стал прозрачным, и Кейл снова услышал голос жрицы-обжоры. — Это было так, так хорошо! Кейл ошеломленно слушал, как голос начал оценивать вкус хлеба, и он был перванш, солнечно-желтый и травянисто-зеленый. Этого не было в романе! Поэтому никто никогда не претендовал на эту Древнюю Силу? Кейл мог понять. Как кто-то мог найти нечто подобное? Но... если никто не искал, то зачем вообще было упоминать Древнюю Силу в романе? Голос продолжал тараторить, окрашиваясь в кораллово-розовый цвет, и Кейл попытался прервать ее, но... — Подобные вещи не были доступны в древние времена. Люди из Леса Тьмы говорили, что они слуги бога, а сами давали мне только безвкусные вещи. На этот раз ее голос был лимонно-желтым. Что? Лес Тьмы? В голове Кейла зазвенел ярко-желтый цвет. Это важно. — Меня, естественно, изгнали из этого места. Они сказали, что я обжора. Обжора моя задница. Конечно, я ушла со своими друзьями. Мы планировали направить мир в правильное русло. Мы? Их было много? — Я не думаю, что смогу отказаться от этого вкуса, даже если растолстею. Это так несправедливо, что мне пришлось есть грязь и в итоге я умерла! Что? – Да, это была потрясающая и профессиональная оценка, — попытался успокоить Кейл странный кораллово-розовый голос, – Ты немного гро... — Ты понял мою оценку! Ты действительно хороший парень! Спасибо! ...да, нет. Он не знал, сможет ли по-настоящему общаться с этой душой или нет. Смена цветов была слишком сильной даже для него, хотя Кейл был рад, что она в основном придерживалась кораллово-розового. В любом случае, после этого голос замолчал. Черный и эбеновое дерево стали исчезать, на смену им пришел чистый белый цвет (жизнь и чистота). На дереве даже начали расти бирюзовые листья, и сам цвет присоединился к ауре дерева, словно вселяя в него чувство доверия и веры. Среди странного тумана Кейл опустился на колени возле отверстия в дереве, глядя на льющийся из него яркий белый свет. Он поднес руку к свету и закрыл глаза. Это должно быть оно. Он чувствовал саму силу, только благодаря этому; чистый белый цвет, осевший в его руке. — Это защитит тебя, - раздался голос жрицы-обжоры, Нерушимого Щита; чистый белый, теплый оранжевый (тепло, безопасность) и бирюзовый. Цвета окутывали его, слегка оттесненные серебряным светом, собираясь и проникая в его сердце. Кейл протяжно вздохнул и, приподняв рубашку, улыбнулся татуировке, которую Древняя Сила оставила на его груди: цвета смешались и образовали уютный теплый оранжевый цвет внутри него. Это действительно тепло. Этого было почти достаточно, чтобы он почувствовал себя солнечно-желтым. С этого момента щит будет защищать его, защищать его сердце. Мароновый (защита) и угольно-серый вскоре присоединились к остальным цветам. Это должно было показаться странным, когда такие чужие цвета - эмоции - укоренялись внутри него, цвета, которые не были его собственными, но Кейла это ничуть не волновало. Он знал, что все они принадлежат Древней Силе, Нерушимому Щиту, а может, и самой жрице-обжоре. Так тепло. Кейл доверял своим чувствам. И доверял тому, что прочел. Эта Древняя Сила будет защищать его до самого конца. Он быстро поднял щит, ознакомился с его серебряным покрытием и крыльями. Если не принимать во внимание слишком божественный дизайн, этот щит должен защитить его как минимум от двух атак калибра Чхве Хана. А что еще лучше? Он сможет укрепить этот щит по пути в столицу. В будущем его ждало много хорошего. В груди Кейла начал прорастать одуванчик - маленькая, но прекрасная надежда. Кейл положил руку на ствол дерева и, улыбнувшись чистому белому прикосновению, зашагал прочь. Ему больше нечего было здесь делать. Он мог просто отправиться домой... Вдруг он услышал два бледно-голубых мяуканья. Они показались ему знакомыми. Слишком знакомыми. Конечно, это снова эти дети. Два котенка выглядели очень жалко, так дрожали от бледно-голубого цвета. Кейл издал темно-желтый вздох, когда они начали тереться щеками о его ноги. Он начал идти, и они последовали за ним. В конце концов, они пойдут со мной, - мысленно пробурчал он. Ну и ладно. Он нуждался в укрытии. Поправка: они нуждались в укрытии. По крайней мере, Гансу, судя по его взрывному электрическому желтому цвету, они очень, очень понравились. – А, к твоему сведению, они становятся тихими, если дать им поесть, — Кейл не смог удержаться от ухмылки, увидев, как вздрогнули котята, как ярко-желтые и облачно-серые ауры окутали их. Кейл проигнорировал облачно-серый цвет Ганса, – А еще они брат и сестра. Даже если бы ему не помогала синестезия, как бы он не догадался об этом? Слабый аромат лекарственных трав на серебристом котенке и запах еды, которой он кормил их последние несколько дней, говорили сами за себя. Кейл продолжал гладить котят, и в его душе появилось что-то почти лососевое. – А вы думали, я не узнаю? — улыбнулся он, – Поговорим позже, — он был почти уверен, что его догадки верны, но, конечно, сначала нужно было их подтвердить. Он быстро приготовился к уходу, но не без напутствия Ганса, хотя следы синего цвета в вопросе дворецкого были искренними. Кейл нахмурился, заметив желтый цвет в глазах Ганса, но ничего не поделаешь. Ему нужно было взять с собой в столицу и этого парня. Искренний солнечно-желтый цвет охватил его, когда он услышал о том, что «легендарное трио» продолжает ладить... – Мистер Рон, Чхве Хан-ним и даже Бикрокс, похоже, рады служить вам. ...и тут же окрасился в серобуромалиновый, как только он услышал следующие слова Ганса. Проклятье. Ему действительно нужно было отослать их. Тем не менее, убедившись, что Ганс знает хотя бы несколько базовых стилей боевых искусств - чем дворецкий хвастался с нескрываемым оранжевым (гордостью) - Кейл отправился в сторону [Аромата чая с поэзией]. Он должен был выполнить обещание. – Наверное, из-за дождя здесь никого нет, — пробормотал Кейл, оглядывая чайную лавку, где не было ни одного другого цвета. Что ж, мне же проще. – Добро пожаловать, молодой господин. Черный с красным оттенком, подавляющий синий и темно-оранжевый цвета Биллоса были неизменны, как всегда. Кейл сделал заказ на три чашки чая, после чего направился к своему обычному месту. На улице продолжал идти дождь. Кейл нахмурился, потирая руки: даже с такой высоты он мог видеть людей на улице, дрожащих от холода, несмотря на зонтики. – Дождь довольно сильный, не так ли? — Биллос хмыкнул, ставя чашку с чаем Кейла на стол. Он внимательно наблюдал за рыжим, – Вам не холодно, молодой господин? – Немного, — рассеянно ответил Кейл и поморщился, когда в ауру Биллоса ворвался всплеск лимонно-желтого цвета. Черт. Опять? Он быстро сделал глоток чая, сладкий вкус яблока заставил его хмыкнуть с травяно-зеленым цветом, смывая бледно-голубой с кожи. Лучше уж так, чем лимонад Рона. – Молодой господин, я слышал, что вы собираетесь отправиться в столицу, — в конце концов произнес Биллос, его аура была тихой, почти немой. Что это с ним? – Ты так и будешь сидеть здесь? — Кейл нахмурился в ответ, – Разве у тебя нет работы? Биллос улыбнулся. Золотисто-желтый (интрига). – Я тоже отправлюсь в столицу. Думаю, я последую за вами. – И? – Молодой господин, кажется, вы изменились, — внезапный черный оникс Биллоса заставил Кейла повернуться и посмотреть на него. Биллос снова улыбнулся, – Похоже, вы отличаетесь от своего прозвища. – От какого? — Кейл фыркнул, темно-янтарным (сарказм), – Отброс? — в чем его проблема? Может, мне стоило немного напиться и сломать стул или что-то в этом роде? Это звучит хлопотно, но, опять же, это не его проблемы... – Да. Вы правы. Отброс. Разве вы не всегда были дрянным молодым мастером? Кейл бы поперхнулся, если бы не знал, что вопрос Биллоса был действительно золотисто-желтым. Он натянул кофейную улыбку. Значит, он будет так играть? Тогда ладно. – Биллос. Ты не можешь называть своего отца «отцом». Ты также не можешь называть своего брата «братом» Золотисто-желтый цвет Биллоса мгновенно исчез, сменившись бордовым. Кейлу захотелось рассмеяться. Разве не он первым начал это? У Кейла - Ким Рок Су - не было своей семьи. Или, вернее, была, но он никогда не вел жизнь ублюдка, как сейчас Биллос. Поэтому он не мог соотнести себя с Биллосом, когда дело касалось этого. Однако если в чем-то он и мог сравниться с будущим владельцем торговой компании... – Ты и дальше собираешься быть ублюдком? Тебя это устраивает? — Кейл усмехнулся, – Я знаю, что нет, — он откинулся на спинку стула, на его языке зазвучали нотки карамели (ностальгии), когда он продолжил, даже если это было не его собственное прошлое, – Я вел себя как отброс около десяти лет, с тех пор как мне исполнилось восемь лет. В этом смысле оригинальный Кейл Хенитьюз был удивительным. Ах. Кто-то - точнее, два человека - поднимались по лестнице. Янтарный, ослепительно-желтый и огненно-красный. Черный с фиолетовым оттенком, огненно-красный, утопающий синий и угольно-серый. Рон и Чхве Хан. Кейл уже успел запомнить звук их шагов (уловить звук Рона, проклятого убийцы, было практически невозможно, но он как-то справился), и теперь ему не составляло труда определять их по аурам. Но он еще не закончил разговор с Биллосом. – Биллос. Это нормально - бросить то, чем ты занимался около десяти лет, — в груди Кейла зажглось чувство кораллово-розового цвета (возможно, ему придется на время отвлечься от Ганса. Он не хотел даже думать о жрице-обжоре), – Я не могу вечно жить как отброс. Разве ты не такой же? Кейл собирался жить так, как всегда хотел. И Биллос собирался сделать то же самое. Этого хотели они оба, два человека с безграничным темно-оранжевым цветом. Это то, чего они заслуживали. В ауре Биллоса стали появляться кофейные и темно-оранжевые пятна, и он захихикал: его черный красноватый оттенок рассеялся, а на его место пришел темно-желтый. – Я действительно устал от этого, — рассмеялся он, заставив Кейла пожать плечами. – Видишь? Я же говорил. Чхве Хан и Рон сели, а Биллос удалился. Кейл улыбнулся, когда все трое встретились взглядами. Хорошо. Этого было достаточно. Так было в романе, и теперь, когда это случилось снова, это должно быть хорошим знаком. По какой-то причине Рон спросил Кейла, знает ли он Биллоса, и его слова были лимонно-желтыми и облачно-серыми. Странно. Кейл полностью проигнорировал насыщенно-синие (это было восхищение??) слова Чхве Хана. Ничего хорошего из этого не выйдет. Биллос быстро вернулся с двумя чашками чая, которые Кейл заказал ранее. Одна для Чхве Хана, сорт сливового чая, наиболее близкий к корейскому, который Кейл смог найти, и для Рона... Теплый лимонный чай, очевидно. – Я специально заказал его для тебя, так как кажется, что тебе он очень нравится, — серьезно, он должен был сделать это давным-давно. Травянисто-зеленый и солнечно-желтый цвета вызывали привыкание, – Иначе зачем бы ты приносил его мне каждый день? Назойливая аура Рона, потускневшая до размытого серого цвета, была ещё лучше. Получи, старик! Кейл хотел бы, чтобы этот момент продлился подольше - к сожалению, Рон, выпивший чай без всяких претензий, все испортил. Проклятье. К счастью, даже Чхве Хан был раздосадован тем, что Рон опустил свою чашку со звучным лязгом, о чём свидетельствовал бордовый цвет его хмурого лица и слов. – Почему бы тебе не наслаждаться чаем немного тише? (Кейл бросил на него быстрый взгляд. Чхве Хан, судя по травянисто-зеленому цвету, наслаждался своим чаем. Он никогда не пил сливовый чай, как Ким Рок Су, но его товарищу он очень понравился, так что приятно видеть, что и самому Чхве Хану он нравится.) В любом случае, Рон ответил Чхве Хану бордовым цветом. Кейл просто оставил их наедине. Так складывались их отношения в романе, и не было ничего плохого в том, что они продолжали оставаться такими же и сейчас. Все немного закручено, но неважно. Моя жизнь превыше всего. Его жизнь была главным приоритетом. А после - жизни людей на его территории. Единственное, что было важно, чтобы все они жили мирно и без забот. Что еще может быть нужно? Для Кейла, который был Ким Рок Су, чьей единственной целью в жизни всегда было выжить, это было все, чего он когда-либо хотел. Ничто не имело значения, пока он мог жить.

_________________________________

– Ах, я забыл о вас двоих. Когда Кейл вошёл в комнату, оба котенка уставились на него. Честно говоря, он все еще переваривал предыдущий разговор с Чхве Ханом. Черноволосый вернулся в комнату и сказал, что он должен стать сильнее, чтобы быть тем, кто сможет защитить другого. Кейл поверил ему. Трудно было не поверить, когда он ясно видел красный с золотым оттенком (решимость) в ауре Чхве Хана, окружавшей его, словно огонь. ...тот факт, что Чхве Хан, как никто другой, хотел стать сильнее, наполнял Кейла подавляющим фиолетовым цветом. Ганс подошел к нему и Рону, в его ауре преобладали кораллово-розовый, насыщенный синий и травяной зеленый цвет. – Молодой мастер, что вы думаете? Разве теперь они не стали еще милее, прекраснее и очаровательнее? — его глаза были наполнены розовым (умилением), когда он смотрел на котят, – Но они такие злые, что даже не дают мне их погладить. Хаха! Вы согласны? – О, эм, наверное, да. Дворецкий действительно любил кошек. К счастью, он все еще хорошо справлялся со своей работой; Кейл больше не чувствовал никакого зеленого арлекина, исходящего от котят. Несмотря на бордовый цвет их глаз, обращенных к Гансу, в них было много травянисто-зеленого и солнечно-желтого. Они выглядели и чувствовали себя гораздо здоровее, чем раньше. Кейлу теперь тоже было легче смотреть на них, так что он остался в выигрыше. Кейл попросил Рона отослать Ганса, а сам отправился в душ. Но как только он закончил, то поднял бровь, почувствовав себя немного облачно-серым. Его не было около десяти минут: что же такого произошло, что в аурах детей появилось немного серобуромалинового и орхидеи? Рон ушел, чтобы принести Кейлу ужин. Кейл сел на диван и наклонил голову, глядя на скулящих котят, прижавшихся к нему. – Вы двое принадлежите к племени кошек, не так ли? — оба котенка покачали головами в знак согласия, – Вы сбежали из своего племени, — ярко-желтый цвет перешел в темно-синий. Этого бессловесного ответа было достаточно. – Вы собираетесь следовать за мной? — в ответ котята подошли и стали прижиматься к нему. Кейл хмыкнул. По их вермилиону было легко определить, что они явно хотят остаться с ним. Впрочем, собственный вермилион решил дело, – Хорошо. Тогда будьте полезны. Котята мяукнули, травянисто-зеленым цветом. Старшая сестра, серебряный котенок, - Он. Младший брат, рыжий котенок, Хонг. Их зеленый арлекин цвет исчез, но они все равно хотели еще торта и мяса. Конечно, Кейл собирался дать им столько торта и мяса, сколько они захотят. Детям нужна еда, чтобы расти. А эти котята должны были стать полезными, чтобы платить за еду.