III. Танец с веером

      — Эй, а где ты вообще был этой ночью?       Такого вопроса Сугуру совсем не ожидал. А потому не успел никак подготовиться. Сатору смотрел на него без очков с издёвкой, прицельно прожигая в нём дыру, словно Циклоп из нашумевших «Людей Икс».       Несколько пар глаз, принадлежавшим другим студентам, с интересом покосились в его сторону. На завтраке сегодня собрались почти все второкурсники.       Сатору, вот же засранец.       — Следишь за мной? — выдержав паузу, спокойно ответил Сугуру и отправил в рот кусочек омлета. — Неприлично. Другие могут напридумывать себе всякого.       — Я весь вечер прождал тебя с консолью в руках! Договорились же вместе босса завалить. А ты исчез куда-то. Мне пришлось идти к Нанами, но играет он остойно.       — Я предупреждал, — вздохнул Кенто.       Сатору подпёр кулаком щёку и пробубнил себе под нос:       — В итоге все шмотки и оружие потерял.       — Может, стоило просто мне позвонить? — ляпнул Сугуру.       Не подумал. Об этом вопросе он тут же пожалел. Ведь мобильник его был благополучно оставлен в комнате.       — Так я звонил, и не раз. Ладно, не хочешь говорить — твоё право, — отмахнулся Сатору. — Подумаешь, от лучшего друга секреты таить?       Сидевшая рядом Мей Мей закатила глаза. Но через секунду на её ехидном лице порезалалась лукавая, почти лисья улыбка. Она слегка наклонилась к Сатору и шепнула ему как бы на ухо, но так, чтобы это слышали и все остальные:       — Годжо, вот же заладил, лучше оставь друга в покое. Вдруг он на свидании был?       Сугуру аж поперхнулся, а Сатору залился хохотом.       — Ага! Я, скорее, поверю, что он лунатил, чем в эту ерунду.       Нанами устало потёр переносицу.       — У меня уже голова начинает трещать... А мне ведь еще на задание сегодня.       — Что на этот раз? — подал голос Хайбара.       — Да какое-то мелкое проклятие терроризирует улицу в соседнем городке.       — Ску-ко-ти-ща, — промямлил Сатору, лениво растягивая слова. — Считай, что прогулка. После того, как Камо чуть на тот свет не отправилась, администрация нас жалеть ста...       Он не успел договорить. Сёдзи тихо разъехались в стороны за его спиной. Сугуру даже не сразу понял, почему его друг притих — просто ощутил, как комнату наполнила чужая проклятая энергия.       И в этот момент на языке появился металлический привкус.       Сатору, вероятно, это тоже заметил. Ему не нужно было оборачиваться — шесть глаз и так прекрасно видели, как Камо прошла за его спиной и бесшумно опустилась рядом, как ни в чём не бывало. Извинилась за опоздание и принялась за завтрак.       Выгнув бровь, Сатору подался слегка вперёд, ловя её взгляд. Остальные тоже притихли и озадачено переглянулись.       Слухи в стенах колледжа разлетелись довольно быстро. Проклятие первого ранга оказалось слишком сильным, и после стычки с ним Камо упекли в лазарет аж на неделю. Кто-то отнёсся к этой новости с пониманием, а кому-то было плевать — дело было в том, что Кайя Камо никогда не участвовала в студенческой жизни. Тренировки, задания, свободное время — всё одна. Она не улыбалась, не вступала в разговоры и не удосуживалась есть за одним столом с другими магами. Любое сближение воспринималось ею холодно и сдержанно. Многие считали это привычным для рода Камо высокомерием, а потому не верили, что с ней можно завести приятный разговор. В конечном итоге она стала фигурой, к которой обращались редко и с осторожностью.       Но сейчас, казалось, всё было иначе. Она сидела рядом, спокойно ела и будто бы совсем не замечала, что все студенты, ранее шумно обсуждающие насущные дела, теперь молча глядели в свои тарелки и лишь изредка перешёптывались друг с другом.       Все, кроме него.       Сугуру поглядывал на неё украдкой. Ненавязчиво. Лишь интереса ради. И ловил себя на мысли, что он был благодарен ей за то, что она тоже молчала и не решалась поставить их обоих в неловкое положение. Иначе... как бы отреагировал Сатору? Точно удивился бы. Возможно, даже начал бы глупо шутить и подтрунивать, делать поспешные выводы, ведь... Зачем он вообще ввязался в эту историю с Токио? Ответ прост — ему было скучно, а Камо вовремя подвернулась под руку. Будь кто другой на её месте, он непременно поступил бы так же.       Сугуру даже кивнул в такт своим мыслям и невольно снова поднял взгляд на однокурсницу.       Она с трудом держала в руках палочки. Сугуру заметил это только тогда, когда утренний свет, пробиваясь сквозь бумажные перегородки, лёг на её пальцы, почти полностью покрытые бинтами и мелкими пластырями. Её брови хмурились, а губы сжимались в тонкую линию, когда у неё не сразу получалось захватить кусочек рыбы. Палочки выскальзывали из не особо подвижных пальцев, и в такие моменты Кайя слегка задерживала дыхание, будто сосредоточенность могла усилить её хватку. А после бросала незаметные взгляды по сторонам.       Один раз их взгляды с Сугуру всё же пересеклись. Всего на пару секунд — после Камо поспешила спрятать глаза за густой чёлкой.       Неужели в этом вся причина? Предпочитала есть сама, чтобы другие не видели её руки?       За вчерашнюю ночь Сугуру многое о ней узнал. Как минимум, никакого высокомерия у Камо и в помине не было. Напротив, сложилось впечатление, что она вечно пеклась о мнении окружающих, даже когда это было ей во вред. Клан держал её в тисках, не позволяя показывать и крупицу своей слабости. Чего стоило последнее задание с юрэйем? Сугуру вдруг понял, что она не просто старалась соответствовать ожиданиям семьи — она тонула в них почти так же, как в чёртовом бассейне, из которого ему пришлось её вытаскивать. Её руки — изуродованные и покрытые глубокими шрамами — были, пожалуй, единственным местом, где правда проступала наружу. Это следы той жизни, в которой долг перед кланом стоил дороже покоя.       И, может, вчера, когда они с Камо сидели рядом на берегу океана, она впервые позволила себе быть собой.       С того утра она стала понемногу вплетаться в студенческую жизнь. Сначала молчаливым наблюдателем — слушала разговоры за столом, не вмешиваясь. Она просто следила за выражениями лиц и интонациями. Иногда чуть кивала, будто отмечая про себя что-то, что она поняла или с чем была согласна.       В другой день, когда Хайбара уронил палочки, Камо первой подала ему салфетку. Неловко, но с вежливым поклоном. Этот мелкий, почти незаметный жест стал для других первой трещинкой в её отчуждённом образе.       А потом, спустя ещё неделю, она вдруг заговорила.       Сугуру сонно зевал и в пол уха слушал болтовню однокурсников. Утро тянулось лениво. Над полными мисками клубился пар, в коридорах тихонько кто-то ходил, а в комнате для трапез раздавались приглушённые смешки. Беседа за столом вертелась вокруг завтрака — кто-то жаловался, что рис опять пересушен, кто-то спорил, где подают лучший мисо. Всё было как обычно, пока её тихий голос вдруг не коснулся ушей:       — В горах Коя его делают на бульоне из корней. Он выходит мягче, но запах держится дольше.       Сначала никто не ответил, словно не сразу поняв, откуда шёл звук. Или словно не сразу поверив, что это сказала именно она. Потом кто-то из ребят — кажется, Сёко — спросила:       — Правда? Из корней чего?       — Из гобо. И иногда ещё добавляют сушёные грибы, если год выдался урожайным.       Сугуру, едва успевший оторвать глаза от Камо, вдруг ощутил лёгкий толчок в бок. Сатору, лениво облокотившись на стол, приподнял бровь и, не говоря ни слова, покосился в сторону некогда немой однокурсницы. Усмешка — почти незаметная, но слишком красноречивая — мелькнула на его лице.       Сугуру пришлось лишь отмахнуться.       — Кстати, о горах, — вклинилась в разговор Утахимэ, — а это правда, что храм вашего клана построен на кровавом озере?       — Так говорят? — искренне удивилась Камо. Получив в ответ неловкий кивок, она, по-видимому, тоже смутилась. — Ну... нет. На самом деле вода в озере прозрачная. Просто дно покрыто красной глиной.       — Вот ведь разочарование, да? — пожал плечами Сатору, явно получая искреннее удовольствие от ситуации.       Сугуру увидел это сразу — по тому, как взгляд его друга чуть смягчился. Он, как и всегда, прикрывался привычной ухмылкой, но в ней не было того ехидства, что раньше.       Всё же, они с Камо были из одного мира. С разницей лишь в том, что Сатору хватало силы и одарённости, чтобы позволять себе дерзость. А ей же все эти года приходилось выживать в тени чужих ожиданий. И, кажется, слова Сатору в лазарете задели её тогда за живое.       Для Сугуру, конечно, это всё было чуждым.       Тем же утром Сатору, сидя на подоконнике, проронил невзначай:       — Может, позвать Камо с нами в город?       — А? — не понял тогда Сугуру.       — Позови её.       — Чего я-то? Сам зови.       Сатору качнул ногой, задумчиво глядя в окно.       — Как бы тебе объяснить?.. Если это сделаю я, то она не согласится.       Сугуру оторвал взгляд от комикса, удержав палец между страницами, чтобы не потеряться.       — Это ещё почему?       — Посчитает, что я над ней насмехаюсь.       Брови чуть приподнялись. Все же закрыв томик, Сугуру уложил его рядом и скрестил руки на груди.       — Ты уверен?       — На все сто, — без тени сомнений подтвердил Сатору.       И, судя по всему, он действительно в это верил.       — Меняй характер, значит, — на выдохе ответил Сугуру, пожав плечами.       Сатору порой позволял себе шутки или короткие замечания с намёком на издёвку, и Камо всегда отвечала ему молчанием. Со стороны можно было подумать, что её подобное вовсе не задевало. Но Сугуру знал теперь о ней чуть больше других. Он видел, как она стискивала пальцы, когда хотела что-то ответить, однако себе не позволяла. Как взгляд её на долю секунды уходил в сторону, чтобы спрятать раздражение. Камо была приучена держаться. И вести себя на людях как отлаженный механизм у неё выходило слишком хорошо — даже Сатору не замечал её истинной натуры.       — Слушай, ты что, против? — нахмурился он. — Ну соберётся большая компания, почему бы не провести спокойные студенческие деньки всем вместе? Она ж, сто пудов, даже пределы колледжа никогда не покидала!       Вот тут он ошибся. Что ж.       — Ладно, ладно, — сдался Сугуру, подняв руки. — И где мне её сейчас искать только?       — Да тренируется уже, наверное, с утра пораньше? Я без понятия.

***

      Веер, словно птица, взлетел над головой и описал ровно три круга в воздухе, блеснув в лучах белоснежными рёбрами. А после был ловко пойман левой рукой. Босые ступни акуратно скользили по татами, начерчивая невидимые узоры. Ткань лёгкого хаори чуть шелестела и следовала за телом, что сливалось с тихой игрой старенького магнитофона — небольшой зал для тренировок наполнялся звуками сямисэна и искусных флейт. Руки лёгкие, тонкие — как ветви ивы — струились, вздымались и опускались в воздухе.       Из узких окон под потолком лился яркий солнечный свет.       Кайя чувствовала его тепло. Прикрывая глаза, она двигалась в такт музыки, погружаясь глубоко в себя. В такие моменты она мало что замечала вокруг.       Проклятая энергия текла по венам и отзывалась на каждое движение хозяйки. Только так — танцуя — Кайя чувствовала её течение. Только так у них получалось сливаться воедино. Она слышала, как магия перекликалась с ритмом её сердца и билась с ним в унисон.       Веер уверенно заскользил по воздуху, словно стрекоза над прудом. Кайя опустила колено, и прядь её длинных волос медленно упала вперёд, едва каснувшись пола. Потом — плавный подъём, поворот корпуса, взмах руки. Свет лёг на бледную изуродованную кожу золотистой вуалью.       Глубокий вдох, пока лёгкие не упёрлись в рёбра. Голова откинулась назад, и веер снова взметнулся в воздух. Кайя сделала резкий выпад в сторону, похожий на удар — сильный и точный. Пальцы сомкнулись на рукояти, подхватив веер на лету, и его ткань вновь расправилась, как хвост павлина.       Танец был для Кайи больше, чем просто тренировкой. Это был язык тела, на котором она училась разговаривать со своей проклятой энергией, которая была слишком непредсказуемой и хаотичной.       К этому она пришла сама, без помощи наставников. Часами молясь и медетируя на берегу того самого озера, Кайя вглядывалась в своё отражение, но вместо него видела лишь бездонную глубину кровавых вод. И она манила её, как завороженную. Рука, покрытая десятком шрамов, осторожно скользнула по тихой глади, и это движение отозвалось где-то глубоко под кожей. Задержав дыхание, Кайя заметила, как сильно в этот момент забилось её сердце. Медленно опустив ладонь в ледяную воду, она не почувствовала никакого холода. Напротив, её собственная кровь в теле будто бы закипела. Плавно разгоняя воду руками, Кайя внимательно следила за движениями и запоминала её течение.       Туман над озером струился низко, цепляясь за голые ветви заснеженных кустов. Было так тихо, что, казалось, Кайя слышала, как кровь гудела в её венах.       День ото дня она приходила на озеро и плавно водила руками по воде, внимательно следя за волнами, завихрениями и ровными кругами, которые расходились от её касаний. В каждом движении Кайя чувствовала отклик собственной магии. Так она наконец поняла, как её тело и техника должны были сливаться воедино. Уже в техникуме, Кайя долго пыталась повторять эти движения мысленно, но энергия поддавалась контролю только тогда, когда она закрывала глаза и позволяла телу вести. Она представляла себя на дне того глубокого озера, где кроваво красная вода окутывала изгибы туловища, рук и ног, где даже дыхание подчинялось течению.       И чем глубже Кайя уходила на дно, тем естественнее становились её движения. Тем яснее чувствовалась её собственная сила.       Громкий скрип половицы нарушил играющую мелодию. Ступня соскользнула, тело пошатнулось, потеряв на миг равновесие.       — Чёрт...       Кайя резко втянула воздух сквозь зубы, выныривая со дна. Распахнув веки, она вдруг испуганно замерла.       Всё это время на неё внимательно смотрел Гето, так же застывший на входе в тренировочный зал. Взгляд его скользнул от наверняка покрасневшего лица к плечам, а потом к рукам, прижимающим веер к груди. Кайя ощутила этот взгляд почти физически — точно лёгкое прикосновение.       — Доброе утро, — подал голос Гето.       — П-привет, — заикнулась Кайя, машинально спрятав оголённые руки за спиной. — Обычно в это время тут никто не появляется, поэтому я тебя не заметила. Снова. А... я уже заканчиваю, так что если тебе нужен зал, то...       Она подошла к магнитофону и попыталась выключить его большим пальцем правой ноги.       — Не хочешь снова поехать в Токио?       Щёлк. Тишина.       Кайя удивлённо уставилась на Гето, не понимая, как себя стоит повести в этой ситуации. Его слова прозвучали так просто, что даже не верилось.       — С тобой? — осторожно переспросила Кайя.       А Гето будто не ожидал этого уточнения.       — Э... ну да, со мной. — Он почесал затылок. — Со мной и ребятами.       — И... никто не против?       Беззлобная усмешка появилась на его лице. Гето помотал головой.       — Не против, это была идея Сатору, если тебе интересно. Но это, типа, секрет.       На этих словах Кайя покраснела пуще прежнего. Она никогда не понимала, что было у него на уме. С чего вдруг он решил позвать её с собой? Может, из жалости? Или просто шутки ради? Мысль застряла колючкой где-то в области сердца.       Взглянув на Гето, будто ища в нём подсказку, Кайя невольно сжала крепче веер за спиной.       — Знаешь... — вздохнул он. — Когда ты хочешь куда-то пойти или что-то сделать, тебе не нужно задумываться о мнении других. Просто иди и делай.       И он, конечно, говорил истину. Где-то в глубине себя Кайя это тоже понимала. К тому же, в последние недели она решительно взялась бороться со своими прежними установками. Через страх и смущение она училась не прятать глаза, говорить громче, выходить из тени. И, похоже, Гето это заметил.       — Да, ты прав, — согласилась Кайя уже вслух. — Я бы очень хотела снова увидеть океан и...       Так и не озвучив конец мысли, она решилась посмотреть в его глаза, едва заметно улыбнувшись. Всё ещё чуть неуверенно, но уже без прежней зажатости.       — Тогда решено.       Хлопнув по дверной арке ладонью, Гето хотел было уже уйти, но Кайя успела его окликнуть:       — Постой! А сколько у меня есть времени?       — Полчаса тебе хватит?       Она быстро закивала, будто боясь, что он передумает. А в мыслях вдруг вспыхнула одна давняя затея, которую она всё время откладывала на потом.       Напрочь позабыв о неприкрытых руках, Кайя схватила магнитофон и посеменила к выходу, где её ждал Гето.       Она почти проскользнула мимо него, когда он вдруг остановил её.       — Эй, Камо.       — Да?       Взгляд вопросительно метнулся вверх к его янтарным глазам, в которых отразился солнечных блик.       — Ты красиво танцуешь.

***

      День выдался тёплым, солнечным. Клёны лениво шелестели на ветру, а над крышами техникума неспеша плыли кучевые облака, приобретая разные забавные формы.       Сугуру сидел на ступеньках у входа и щурился от солнца, крутя в руке банку кофе. Металл приятно охлаждал ладонь. Стекая вниз, липкий конденсат оставлял на камне одинокие капли. Вокруг суетились его друзья — Сатору о чём-то болтал с Нанами и Хайбарой, а Сёко стояла рядом, держа зубами сигарету, нетерпеливо ожидая, когда они покинут пределы колледжа, чтобы закурить. На сегодня у них не было каких-то конкретных планов — они часто выбирались в Токио шумной компанией и вели себя как обычные подростки. В эти моменты им удавалось забывать о терроризирующих людей проклятиях и опасностях, с которыми им регулярно приходится сталкиваться как магам.       Подперев щеку рукой, Сугуру скучающе уставился на почти пустую банку, когда рядом мелькнула чья-то тень.       Туфли на небольшом каблуке поравнялись с ним. Чёрная юбка до середины голени слегка колыхнулась от ветра, открыв щиколотки. Сугуру поднял взгляд.       Перед ним стояла Камо. Прямые и наверняка тяжёлые пряди волос поблёскивали на солнце, струясь аж до бёдер. Серый лонгслив закрывал кисти рук. Через отверстия на манжетах выглядывали худые пальцы. На ремешке с потёртыми краями висел маленький фотоаппарат, который Камо повесила себе на шею.       И никакой привычной юкаты. Сугуру хмыкнул и наконец поднялся со ступеней.       Путь до Токио не выдался слишком долгим. Поезд быстро нёсся по рельсам, минуя мосты и небольшие деревни по пути. Сатору сидел где-то впереди, порой заливаясь хохотом на весь вагон. Нанами молчаливо читал очередную книгу, а Камо устроилась прямо у окна, по видимому, наблюдая за пейзажами, которые она не смогла разглядеть в прошлый раз из-за сумерек. Иногда Сугуру ловил её отражение на стекле — как она сидела через проход, оперевшись рукой о подлокотник и прикрывала глаза от слепящего солнца. В отличие от прошлого раза, сейчас она выглядела вполне расслабленной.       На вокзале они оказались ближе к обеду, а потому было решено первым делом перекусить. Сатору, как и всегда, хотел набить рот чем-то сладким, но большинство предпочло привычный американский фаст фуд. Прохладный воздух ударил в лицо, когда автоматические двери торгового центра разъехались в стороны. Внутри пахло попкорном, новой одеждой и парфюмом. Отовсюду слышались голоса, звенел детский смех, шумели эскалаторы. В толпе Камо то и дело держалась чуть ближе к Сугуру. Её шаги сами подстраивались под его ритм. Иногда он слегка оборачивался, проверяя, чтобы она ненароком не потерялась, и в такие моменты она делала вид, что была увлечена чем-то другим: витриной, вывеской или прохожими.       Как это обычно бывает, совсем скоро все разбрелись по торговому центру кто куда — Сёко утащила за собой Утахимэ и Камо примерять одежду на лето, Хайбара ушёл искать одну видеоигру, в которую уже давно хотел сыграть, а Нанами решил пойти с ним за компанию. Договорились встретиться через два часа у главного входа.       Сатору всё же уговорил Сугуру сперва смотаться в магазин сладостей. На витринах были аккуратно выложенны коробки с пирожными и разноцветными мармеладными конфетами. Над ними они провели не меньше двадцати минут, внимательно рассматривая и обсуждая любимые вкусы. Сатору в таких делах был всегда уж слишком дотошным.       После того как очередь, казавшаяся бесконечной, наконец двинулась, оба с лёгким чувством победы отправились дальше. Тогда Сугуру ещё невзначай предложил прогуляться аж до самой набережной.       — Далеко ведь, — нехотя отозвался Сатору.       Сейчас они направлялись в их любимый аркадный зал. Так уж получилось, что оба ещё с детства проводили в них кучу времени. На том и сошлись поначалу. А потом стали лучшими друзьями.       — Да мы никуда не торопимся, — пожал плечами Сугуру. — Сегодня жарко, а у океана прохладнее будет.       — Ну, можно и так сделать...       Большие экраны мигали разноцветными неоновыми огнями. В такие моменты время начинало лететь совсем уж незаметно. Особенно, когда выигрышных билетиков с каждым разом становилось всё больше и больше, что лишь подпитывало азарт получить в конце крутые призы. Они с головой погрузились в звуки клавиш и джойстиков, весёлую музыку и ликование других посетителей.       Вытянуть их из этого яркого дофаминового мирка вскоре пришли однокурсники, которые, как и оговаривалось ранее, собрались внизу в указанное время. Не досчитавшись ещё двух балбесов, Сёко совершенно точно предположила, где они могли прохлаждаться.       ...И ребята застали их как раз в тот момент, когда Годжо уже в восьмой раз пытался вытянуть из автомата с игрушками секретную коробку, украшенную золотистой лентой. Даже Гето тогда уже почти отчаялся, но «белобрысый игроман» — как выразилась Утахимэ — и не думал сдаваться.       Кайя склонила голову набок, с интересом наблюдая, как металлическая клешня болталась над горой самых разных безделушек.       — Обман века, — буркнул ей Гето, прислонившись плечом к стене.       — Ставлю тысячу йен на то, что сейчас получится! — возразил Годжо и едва ли не ударился лбом о стекло.       Он бросил предпоследний жетон, схватился за джойстик. Клешня медленно опустилась вниз, цепляя коробку, но поднять её так и не получилось.       — Да блин!       Выпрямившись, Годжо вдруг обернулся, закрыв глаза рукой. Второй он наобум решил выбрать того, кто попытает счастье на последнюю монетку.       И этим человеком вдруг оказалась Кайя. Растерянно взглянув на палец, который указал прямо на неё, она стушевалась и помотала головой.       — Я же не умею.       Но горящие азартом глаза «сильнейшего» быстро заставили её сдаться.       — Новичкам должно вести. Вперёд, Камо!       Гето лишь усмехнулся.       Робко обхватив ярко красный рычаг, Кайя несколько раз переспросила, как работает эта штука и пара кнопок, а затем наконец-то бросила в приёмник последний жетон.       Автомат загорелся огнями, из дешёвых динамиков заиграла дурацкая музыка. Клешня двинулась, замерла, опустилась и ухватила сразу два приза — ту самую коробку и какой-то брелок. На миг все замерли.       — Серьёзно?.. — удивилась Сёко.       Подъехав к трубе, коробка вдруг зацепилась за её край и выпала из клешни обратно в общую кучу. Годжо тогда чуть не начал биться головой. По итогу в ячейку попал только маленький медвежонок на подвеске.       Вот и всё.       Кайя вытащила его и принялась разглядывать. Два глаза-бусинки ловили отблески неона с ярких вывесок. Коричневая шерстка была мягкой и слегка ворсистой, а на тоненькой шее висел красный шнурок, который служил медведю шарфом.       — Какой миленький, — усмехнулся Хайбара, а после развернулся к совсем уж разочарованному Годжо. — Это лучше, чем ничего, так ведь?       Пока он хныкал, что хочет уже поскорее выйти на воздух, Кайя вдруг подошла к Гето, пока никто не видел, и протянула ему выигранный приз.       — Хочешь взять его себе? — спросила она, чуть опустив взгляд.       Гето моргнул и удивлённо уставился на брелок.       — Его же ты выиграла. И почему мне?       — Не знаю. — Повела плечом Кайя. —Просто захотелось. Да и некуда мне его цеплять.       Задумавшись на пару секунд, он всё же кивнул и взял медвежонка с раскрытой ладони.       — Спасибо.       Её пальцы оказались тогда на удивление тёплыми.