an interesting date

***

Я никогда не любил дождливую погоду. Ощущение сырости и слякоти во всех частях тела одновременно, липкая грязь и туман, растекающийся по поверхности серого города. Сейчас медленные капли осеннего ливня бились в окно с особой точностью, будто желая сломать. Мой взгляд был скован на туманной улице, вечерней суете и движением автомобилей по мокрому асфальту. Это время года, окончание которого скоро придёт, никогда не могло вызвать в моей душе вдохновение и любви. Действительно, ноябрь ассоциируется всегда с чем-то тяжелым, в какой-то степени апатичным, безразличным. Обычно здесь не место любви. Наверное? С момента наших, вероятно, отношений с Твиком прошло порядка пяти дней. Не думаю, что в наших коммуникациях что-либо изменилось, продолжились те же самые ночные переписки на отбитые темы, я также продолжал приходить в кофейню, собственно, так было всегда. Хотя нет. Я в глубокой степени рад тому, что мы вновь вместе, потому что те дни, которые я проживал без него, были отвратительны. Как там говорят? «Что имеем — не храним, потерявши — плачем», вроде. Наверное, я не должен накручивать себя насчет отсутствия прогресса? Вероятно. Однако я каждый раз трясусь, когда лишний раз прикасаюсь к нему, когда получаю сообщения от определённого номера, улыбка буквально не слазит с моего лица. Я всегда это чувствовал, даже когда мы не были вместе. По идее, все сейчас иначе? Мне сложно забыть тот день, когда мы впервые поцеловались. Моментами хочется пережить это вновь, хотя... Какими моментами, практически все время. Позавчера мне удалось поцеловать его на остановке, некоторое время он стоял в ступоре, а после сразу же сел в автобус. После этого мы ничего не обсуждали. В дни, когда он находится в кофейне, мы сидим на крыльце, и иногда я могу позволить себе согреть его руки. Он часто мёрзнет, либо же специально говорит мне это, чтоб я повторил вышеупомянутые действия. Но кто это такой, чтоб задавать ему такие вопросы? Трус? Вроде бы это называется так. Отношения в моем понимании, в особенности в последние три года, обозначают постоянный секс, мокрые поцелуи где-то в темном углу бара, исцарапанная спина. Сейчас я осознаю, каким поверхностным человеком я был. Это жуткая грязь. В последние четыре года я уж точно забыл, что может обозначать искренняя, взаимная и самоотверженная любовь. К этому слову можно подобрать множество эпитетов, особенно в контексте, когда я вспоминаю о нем. Определённо это то, чего я ждал много лет. Я не привык влюбляться, не привык принимать чужую любовь. Однако сейчас все иначе. При этом предзимняя хандра выбивает меня из колеи, даже при таких глубоких чувствах я инертен, бездейственен. — Ты долго втыкать будешь? Слезь с подоконника, кабан ебаный! — мое меланхоличное настроение нарушил надоедливый голос соседа. Момент запорол, придурок. — Отвянь, Клайд. Я в прострации. — Нет, ты сидишь на подоконнике уже двадцать минут и смотришь на долбанный ливень. Ты не в прострации... Ты в этом... Соси короче. — Т-ты чем-то угнетен, К-к-крейг? П-прострация характеризуется подавлением н-настроения и упадком с-сил. — внезапно прокомментировал Джимми. Будучи журналистом он понимает значение слов лучше любого человека, по крайней мере присутствующих на данный момент. — С Твиком поругался? Или он не отвечает на сообщение десять минут, и ты думаешь, что он мёртв? — Очень смешно, придурок... У меня все нормально. Просто странно это все. — последняя фраза явно не должна была быть озвучена, ввиду того, что я не хотел привлекать лишнего интереса. — И что же? — неожиданно безразлично спросил Донован. — Не знаю... Вроде мы встречаемся, если можно назвать это этим словом, но в то же время он словно избегает меня. Либо же я себя накручиваю? — Ты видел его два часа назад, чувак. — эта реплика заставила меня коротко выдохнуть и закатить глаза. — Дело даже не в этом. Просто он стесняется что ли? Я боюсь проявлять какую-либо инициативу. Хотя очень хотелось бы с ним погулять. — Ты его просто трахнуть хочешь? Если хочешь, я там уйду ненадолго, сюда приведи. — если бы под рукой что-то было, я бы кинул в него тяжелый предмет. — На хуй иди, долбоёб. — это действительно оскорбило меня, как он может считать меня настолько поверхностным? — Я просто хочу побыть с ним наедине или хотя бы вместе... В парке, в кино. Неважно. Просто побыть рядом. Но я просто не могу. Я не могу проявлять долбанную инициативу. Мы даже не обсуждаем тот факт, что мы встречаемся. — Ты сам такой грех себе на душу взял. Я говорил, что он странный человек. — Это я странный! Господи! — это высказывание заставило меня мгновенно спрыгнуть с излюбленного места и пойти в сторону выхода. — Ты куда? — спросил Клайд, пока я натягивал куртку и обувь. — Сам знаешь. Да, и впрямь ужасная погода, жуткий ливень. Быстрые и холодные капли дождя стекали по моей голове, оставляя неприятные ощущения. Руки, даже находясь в кармане, мерзли, собственно, как и остальные части тела. По прогнозам температура положительная, но все казалось далеко иначе. Чем руководствоваться мой мозг, заставив надеть это подобие куртки, называемое "утепленной" ветровкой? Уже не так важно. Сейчас я был сподвигнут лишь одной-единственной целью и желанием, которое является несокрушимым. Почему-то я даже не глянул ни на время, ни на сообщения. Да и черт с ним! Свет в месте, куда я направляюсь, горел, а дверь не была заперта. Сейчас все было неважно: и холод, и красный свет, на который я переходил, и звонко бибикающая машина в метре от меня не нарушали моей уверенности. Я остановился у козырька кофейни, поглядывая в обрызганные дождем окна, но в то же время не смел заходить. Однако через некоторое время поразмыслив я дёрнул за ручку и со звонком колокольчика попал внутрь желанного места. — Мы сейчас закрываемся, заказы не принимаем! — сказал он, даже не повернувшись в мою сторону. Парень тщательно тер стол в одном и том же месте, что не могло не вызывать улыбку. Светлые локоны практически полностью перекрывали шею, я слышал, что он хочет подстричься, пришлось отговаривать. Обожаю его волосы. Хотя... Это не играет ключевой роли в моей любви. — Может сделаете исключение? — Не... Ой, Крэйг! Извини, я... — он быстро подошёл ко мне, остановившись лишь в расстоянии нескольких десятков сантиметров. Голубые глаза, полные невинности и жизни, смотрели на меня снизу. Они с большой периодичностью подмигивали и отворачивались, видимо, его тики вновь продолжаются. — Я по тебе скучал. — лишь коротко ответил я, отводя взгляд. Почему-то говорить это вызывало немалую трудность. — Ты видел меня два часа назад, дурень. — Твик легко улыбнулся, почесав лоб. Такие слова не могли оставить его равнодушным, поэтому я видел, как на его щеках медленно поступает румянец. На его бледном лице периодически видны эти изменения, и, господи, они действительно сводят меня с ума. — Мог бы и нормально ответить. — я закатил глаза, присев на край стола. — Господи, встань, я их только помыл! — услышав гласность повелительного наклонения, я мгновенно встал, продолжая обижаться на парня рядом. — Ты выглядишь так, будто у тебя умерла вся родословная. Я серьёзно. — нельзя было не удивиться, когда я ощутил легкое прикосновение холодных рук до моей щеки. Твик слегка погладил ее, оставляя руку в районе этого места. — А теперь она вновь воскресла. — он смутился в очередной раз, а после рассмеялся. В данный момент я ощущал некоторую неловкость в то же время смешанную с легким покалыванием в районе живота. Благодаря этому чувству, каждый раз приходится осознавать, что я живой. Хотя почему только приходится? Я живой! Я здесь рядом с человеком, в которого я глубоко влюблён, который, в свою очередь, влюблён в меня, вероятно. Хотя к черту эту вероятность. — Ты пришёл только, чтобы вновь встретиться со мной? — спросил Твик, подходя ближе. На его лице все еще не сходила та легкая улыбка, но глаза слегка подергивались и прищуривались. — Я не хочу повторять свои слова вновь. — Мне нравится, когда ты говоришь мне это. Сам же знаешь. — разве? Почему я узнаю о этом только сейчас. — Я скучал по тебе. И снова по телу разливается непривычное тепло, это явно контрастирует с тем, что я ощущал несколько минут назад будучи на улице. Мягкие губы слегка чмокнули меня в районе той же щеки, которую он гладил. А ранее ледяные руки, стали нагреваться в пределах моих волос. Это необыкновенно. Почему я никак не могу к этому привыкнуть? Твик положил голову мне на плечо, продолжая поглаживать макушку головы, при этом что-то бесслышно нашептывал. Может быть он вызывал дьявола? Мне кажется, что я его уже вызвал и продал ему душу, так как такая нежность не может полностью охватить все мое тело. Неужели это действительно произошло? Со мной? Твик без какой либо инициативы и намека просто поцеловал меня? Такое ощущение, что мои ноги стали ватными, если бы не стол, на который я слегка опирался, то мгновенно упал. — Что за внезапный прилив телячьей нежности? Разве это не противоречит вам, сэр? — я уже пожалел, что использовал эту иронию в его адрес. Однако я все еще находился в недоумении от поведения Твика. Такое ощущение, что он прочитал все мои мысли до этого. — Отстань, я уже долго хотел сделать это, но не мог. — шептал он куда-то мне в шею. — Почему же? — Я боялся навязываться. Типа, надоедаю тебе. — признаться честно, я думал совершенно аналогично. Он поднял голову и устремил взор в мое лицо. — Еще я безумно смущался... Помню, как ты мялся позавчера на остановке, когда хотел меня проводить. Но всё-таки решился, не так ли?.. Мне хотелось проверить, смогу ли я поцеловать тебя с собственной инициативой. — Проверь же. — решильно и ехидно сказал я, ожидание дальнейших действий. — Я уже сделал это, идиот! Да и к тому же... — он показал на камеру видеонаблюдения, снимающую нас во всех своих проявлениях. — Мы стоим на долбанном входе в кофейню, мимо проходящие все видят! — кажется, что это его тревожило. — Когда ты закончишь, то можем пойти куда хочешь. Если желаешь, конечно. — ... Да. Определённо. Но дож.. — он посмотрел в сторону двери, чтобы рассмотреть тёмную улицу. Удивительно, но он бывшего ливня практически не осталось следа, только лужи в районах маленьких ямках асфальта блестели, отражая фонари. — Необыкновенно. — лаконично подметил он, в после отошел в техническое помещение не взглянув на меня. Этот день определённо мог быть отвратительным, нелюбимая погода, бесчисленные долги по учёбе, отсутствие единого гроша в кармане. Так бы продолжал думать я, если бы не стоял посреди мокрого тротуара и не поправлял волосы человеку, которого так люблю. Кажется, что в моей жизни внезапно появилось то, чего я не мог найти бесчисленное количество лет. Я тааак счастлив несмотря на сложные жизненные факторы. — Ты уже минуту на меня пялишься, знаешь, это немного стремно. — нежный голос смог выбить меня из состояния транса. — Прости, я на тебя засмотрелся. — Твик слегка прикусил нижнюю губу и начал оглядываться по сторонам. Практически сразу, как я зашел в кофейню он решил объявить себе конец смены, несмотря на официальные полчаса до ее завершения. — Вновь проводишь на остановку и уйдёшь? — парень презрительно глянул на меня. — Э... Нет, если ты хочешь... Э... — Понятно, гидроцефал, ты опять ни о чем не подумал. — Нет! Я подумал, позвать тебя на свидание, знаешь там, как нормальные люди. Типа они ходят в кино, по паркам... Что они еще делают? — Романтично сидят в кабинке колеса обозрения и сосутся? — Да! Ой... Мысль ты уловил, определённо. И почему я г-гидро...це.. Что? — Гидроцефал. — Кто это? И схуяли ты обзываешь меня медицинскими терминами? — я говорил это далеко не со зла, пока он отвернулся я закусил губу, чтобы улыбка не растянулась по моему лицу. — У тебя лоб большой, поэтому ты гидроцефал. — после этого комментария я начал ощупывать лоб, чтобы опровергнуть его заявление. — Он вполне себе обычный! И как мой лоб связан с гидроцефалами? — невольно я начал идти в сторону, чтобы не стоять, как вкопанный. Твик последовал за мной. — Гидроцефалы, это те, у которых в бошке вода. Они тип даже не живут, а просто существуют. — внезапно он достал телефон и начал вводить поисковой запрос. — Вот, скажи одно лицо? — он ехидно улыбался, а я закатил глаза. На картинке находился ребёнок с огромной головой в районе лобной доли и закатанными глазами красного цвета. — Ты по-моему прихуел, малолетка. — я дал ему легкий подзатыльник, но при этом продолжал улыбаться. — Ах-ах-ах-ах, сука! — он продолжал смеяться. — Я тебя сейчас все зубы выбью. — с насмешкой сказал я. — Давай-давай, покажи, какого петуха мама вырастила! — он мгновенно увернулся от моего кулака. — Слышь, ты че маленьких обижаешь? Сам же говоришь... — он с легким недоумением и усмешкой остановился возле каменной стены, к которой я его слегка прижал. — Занимался где-то? Реакция слишком быстрая? — Тебя сейчас только это волнует?! Если бы я не увернулся, ты бы мне по ебалу засадил! И да, я пять лет ходил на бокс, так что защищаться умею. — он легко ударил меня в живот, а после оставил руку на этом же месте. Это завтравило слегка смутится. — А тебя случаем не волнует, что ты домогаешься до меня посреди помойки? — посмотрев назад он увидел сзади себя два забитых мусорных бака и тупик переулка. — Ой-ой, недотрога! — он опустил руку и слегка отстранился. — По-твоему это не романтичная среда? Мне кажется все уже есть: видишь упаковку от лапши быстрого приготовления и использованный гандон? — Да, отличная идея, сэр, провести свидание в маленьком вонючем переулке в парк с двумя мусорками баками и использованным контрацептивом! Знаешь, неуч, я нынче не выражаюсь такими просторечиями, как ты! То есть... Как вы, mon chéri. — Ох, вы еще знаете французский, monsieur. Grandes connaissances! — On va parler français maintenant? — Oui. — Откуда ты вообще знаешь французский? — к тому времени мы вышли с узкого переулка и перенаправились на главный тротуар. — Я учил его вместо испанского в школе. — У тебя очень хорошее произношение, правда. — Vénérable. — я слегка отвернул голову, чтоб он не заметил моего смущенного лица. Меня никогда не хватили за мои знания или умения, в основном людям было все равно на то, какая я личность. — Все привыкли считать меня тупым красавчиком, это мне глубоко надоело. — Странно... — я вопросительно взглянул на него. — Ты вроде во всех аспектах сосёшь. — он опять рассмеялся и в честь мести я начал щекотать его живот. — Блять! Все! Я осознал свою ошибку! ПРЕКРАТИ! — спалился, я теперь знаю твое слабое место. От такой детской наивности я начал тихо смеяться, меня переполяли радостные эмоции от этого времяпровождения. Было так хорошо находиться рядом с тем, кто полностью понимает меня, с тем, кем я могу быть самим собой, а не играть очередной роли. Я внезапно остановился посреди мокрого тротуара и посмотрел Твику в лицо. Он слегка отводил взгляд, частично смущаясь, такое поведение могло вызвать у меня лишь сильное желание. Он даже не успел среагировать, когда я взял его за затылок, расчёсывая пальцами запутанные волосы, а после прислонился своими губами к его. Было безлюдно, несмотря не на такое позднее время, но это даже радовало. Ни одно существо не может помешать нам находиться рядом друг с другом. Твик чуть сильнее прижался ко мне, углубив поцелуй, который я планировал сделать одномоментным, но так было даже лучше. Я продолжал перебирать пальцы в районе его волос, медленно спускаясь к шее, чувствуя с какой передичностью бьется, наливающесяя кровью сердце. В моменте мои губы, руки и даже ноги сильно обмякли. Складывалось впечатление, что я вновь находился в другой реальности, вселенной. В том месте, где мы существуем только вдвоём и никого больше... Одна большая галактика полная неисследованных ярких звезд, высокое темное и безоблачное небо, райские планеты, полные всех благ для человеческого существования. Мягкие губы продолжали бесстыдно прижиматься к моим, оставляя мокрые следы, а нос слегка терся о мой, щекоча. Руки тем временем также бесстыдно гладили мою спину, заставляя прижаться к телу еще ближе. Казалось бы, куда ещё? В это мгновение он отстранился и положил голову мне на плечо, начав шептать что-то на ухо. — Я ждал, пока ты сделаешь это... — прошептал он как можно тише. От такой легкой вибрации в ушах я закусил губу, не поддаваясь на провокации. В ответ я лишь мягко чмокнул его куда-то в районе лба, а после погладил по покрасневшей щеке. — Прости, что я боялся. — я виновато глянул в голубые глаза. В ответ он лишь улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Сердце опять начало обливаться кровью. — Ты просто придурок и девственник. — внезапно выдал он, убрав голову с моего плеча и отойдя на один шаг. Мимо проходящая женщина слегка покосилась на нас. — Да, и что? Меня только ветерок да водичка ласкали. Знаешь ли, я не шлюхан, чтоб трахаться, извините, заниматься любовью с кем-то. Этим занимаются только опущенные! Вообще я фригидный. — Ты кому лапшу вешаешь? Не бось пол города перетрахал. — Нуу... — неловко протянул я, начав отходить в сторону, то ли от твиковских волнений из-за моего ответа, то ли от смущения тем, что мы стоим на одном порядка пяти минут. — Меня это слегка напрягает, или же ты угараешь? — с преподнятой бровью спросил он, начав идти за мной. — Это долгая история, честно. Однако мне хотелось бы быть искренним с тобой. Помню, что ты рассказывал мне про свое зависимое от наркотиков прошлое, компаний и бесконечных приемов аптечных препаратов... Я вроде тоже не такой уж белый и пушистый... — Ты подрабатывал шлюхой в Гетто или был сутенёром? — с насмешкой спросил парень, желая абстрагироваться от ситуации. — Господи, постарайся передать хоть каплю трагизма от услышанного. — Ой... Давай, я верю в тебя, зайка! У тебя получится открыть свою душу! — Блять, Твик, иди нахуй. Ты не даешь мне сконцентрироваться. — когда он услышал сказанное, то сразу убрал ухмылку с лица и ненаигранно сделал виноватый вид. Я решил погладить его по спине. — Извини, наверное, я не могу принять тот факт, что у тебя "темное прошлое", как будто это несовместимо. Ты в моих глазах видишься настоящим идеалом, неспособным на пороки. Говори, что хотел, хуже, чем у меня явно не будет. — после сказанных слов мы уже успели дойти до аллеи с лавками, поэтому я предложил присесть за одну из них. — Ладно, завещаю тебе быть прощенным. История моего девиантного поведения начинается с начала моего поступления в университет, тогда я был еще совсем малолетним долбоебом... Восемнадцать мне было, да. Как ты знаешь, одним из моих лучших друзей к тому времени был сам Кеннет Маккормик, что уже может говорить о многом. Нет, на самом деле я не ведомый или что-то вроде того, просто в моменты, когда у тебя наступает самостоятельная жизнь ты начинаешь вести себя как последнее чмо. — Поверь, мне это знакомо, продолжай. — что-то неестественное побудило взять его за руку. Твик сразу же встрепенулся и удивлённо взглянул на меня, а после самостоятельно переплёл наши пальцы. Сделав глубой вдох, я продолжил. — До знакомства с Кенни и выпуска из школы я действительно, можно сказать, был унылым девственником. Конечно, я в теории им не был, эээ... Просто надеюсь ты меня понял. — Нет, не понял. — Фриком я был, хиккой, как еще сказать. Хотя не... Просто закрытым, окей. Меня не буллили и нормально со мной общались. Ой, все, закрыли тему... — Твик закатил глаза и тяжело вздохнул, но это не мешало мне продолжить свою исповедь. — Когда мне было восемнадцать я начал часто выпивать, ранее я не любил заниматься подобными делами. Порой я марафонил до такой степени, что не появлялся в общаге по три дня. Уже с девятнадцати в ход пошли клубы, в особенности гомосексуального направления. Странно, что начав студенческую жизнь мне не приелось трахать телок, но все же... Неважно. — Вроде... Ты начал трахаться с каждым встречным? — Вроде того. — коротко ответил я, не поднимая на парня виноватый взгляд. — Хотя не сказал бы, что я прям так часто занимался таким. В основном это были выходные, точнее периоды с пятницы до понедельника. В будни я был прилежным студентом и мог позволить себя выпить лишь две банки пива! — Звучит все равно как перебор. — Ну, алкашня, да, признаю. Знаешь — главное решение проблемы — ее признание. — Вау, какая философия. — Ты явно недоволен сказанным ранее, по глазам видно. — Твик действительно был слегка напряжён и явно пытался это скрыть. — Вовсе нет! Это было в прошлом — сейчас же все нормально. Я же... Знаю. — Постепенный образ идеального парня решится в голове? — Ты никогда не был "идеальным", урод вонючий. — он слегка улыбнулся. — Я моюсь два раза в день. — Тогда я уж не знаю какую характеристику тебе подобрать. — Может, мы обойдёмся без твоих характеристик и я буду называться своим именем? — внезапно Твик достал с сумки пачку красного Marlboro и мгновенным движением зажёг сигарету, слегка затянувшись. — Знаешь, я нынче курил пять лет и бросил, алкоголь и пьянство, собственно, также. — Ты сейчас будешь осуждать меня за курение, парагвайская проститутка? — Теперь я еще и парагвайская проститутка?! Бля, я несколько минут назад тебе проповедовался. — Ты закончил? Или этот монолог желает продолжения? — в какой период времени он успел стать таким противным? — Нет, и я не буду обращать внимание на твои идиотские комментарии. В общем... Ладно, ходить по клубам я перестал, когда начал ощущать старость или же когда начинал ощущать страх от внезапного пробуждения в неизвестной квартире. Ах, бля... Вспоминаю конкретный случай, который оставил отпечаток в моем сознании. Честно, он повлиял на меня больше всего... — я приостановил монолог, ожидая от собеседника ответной реакции. — Ну, мне за тебя рассказывать? — Иди к черту... Коротко говоря, я в очередной раз пришел в излюбленный клуб, кстати говоря, находящийся в Хикмане. Уныло сев за барную стойку, где я чаще всего пропадал, я не желал ни с кем знакомиться, скорее ждал пока найдётся один желающий. Отвергнув подкат от одного тридцатилетнего жирного женатика, я обратил внимание на одного парня, сидевшего недалеко от меня. Если не углубляться в подробности, то он сам подошёл ко мне и в конечном счете позвал к себе. Он выглядел не сильно молодо, поэтому я думал, что он мой ровесник. Тогда мне двадцать один было... Собственно, как и тебе. Оставшееся время я помню смутно, лишь картинками, но проснувшись рано утром от дикого похмелья, я обомлел. Не от вида очередного партнёра или от комнаты, в которой я находился, а от другого. На столе лежала стопка учебников и тетрадей, подписанных за десятый класс... — Ты выебал малолетку? Теперь у тебя новое прозвище — педофил. — по лицу парня было видно, что он слегка насторожился. — Припоминаю, при нашем знакомстве ты думал, что я несовершеннолетний, а когда признавался в любви, то сказал, "влюбился с первого взгляда". Неужели тебя завлек мой молодой вид? Через сколько лет я стану просроченным? — я слегка покосился на Твика, зажав нижнюю губу от напряжения. — Мне никогда не нравились люди, которые сильно младше меня. — Ну, если по твоим меркам несовершеннолетние — это нормально, то да. — Я тебе повторяю! Я не знал! — Все вы педофилы так говорите. — Господи, и зачем я начал этот разговор? — лицо Твика приняло виноватый вид, он явно не хотел задеть меня этим, я видел. Внезапно он расцепил наши руки, а после обнял меня за плечи, прислонив голову к моей. — Знаешь, можешь представлять, что мне четырнадцать, я буду не против. — сказал он мягко мне на ухо. — Спасибо, что разрешил. Я просто не успел озвучить свое желание до этого. — несмотря на иронию я закатил глаза, пока он не видел, но уже не стал пререкаться,за что Твик нежно чмокнул меня где-то в районе уха. — Ты не испытываешь ко мне неприязнь после этого? — внезапно начал я, остерегаясь последующего ответа. — Уже слишком часто в моей речи наблюдается такой порок, как сарказм, поэтому в этот раз я им пренебрегаю. Нет, Крэйг, мне все равно, возможно, на твои похождения с малолетками. Я просто всей душой надеюсь, что ты на самом деле, о ком я думал первоначально... — его пауза и резкий подъём со скамьи меня слегка смутили, но не предав сильно значения его действию я так же поднялся и пошел за ним. — У меня ноги затекли. — Именно так ты думал обо мне первоначально? — Нет же! После начала наших отношений в мою голову начали вторгаться смутные мысли и сомнения. Разные мысли. Знаешь, я человек тревожный и приготовленный на все, поэтому предусматривал все варианты. — я слегка склонил голову и подал эмоцию недоумения. — Какие же? — Почти сразу я думал, что тебе нет никакого смысла водиться со мной, потому что я странный урод, бывший наркоман и хикка. Ты говорил, что был таким? Мне кажется ты навряд ли знаешь все прелести жизни изгоя, ты совсем на него не смахиваешь... — я даже не знал, стоит ли мне перебивать собеседника, но когда он сделал длинную паузу, осознал, что стоит ответить. Это задача была проблематичной, так как отреагировать на все изречения лаконично сложно. — Во-первых, ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал. Знаешь, во всех моделях и голливудских актёрах нет того, чего нет у тебя. — Отсутствия денег и прыщи? — Господи... Нет! Правда, ты необыкновенный, Твик. Даже жалею, что ты не знаешь моё привычное поведение с остальными людьми, если заинтересован, то общайся либо к Клайду, либо к Маккормику. Да я никогда себя так не вел! Я чувствую себя долбанным школьником, который влюбился в первый раз! Я просто не понимал, почему меня так тянет к тебе, не осознавал. Однако сейчас осознаю... Мы так непохожи с тобой, но в то же время такие одинаковые. — "С одного поля ягоды", как говорил Свидригайлов Раскольникову. Читал "Преступление и наказание"? — Знаешь, не удосуживался. — Если говорить кратко, то ситуация реально комичная. Один — ебанул бабку топором, другой — изнасиловал пятнадцатилетнюю девочку-подростка. — Получается, ты тоже убивал старуху топором? — Нет, только своего отца. — я создал неловкое молчание между нами. — Это шутка, идиот. — Извини, в моменте задумался о смысле жизни. — И в чем же он заключается? — Могу одновременно ответить на твой вопрос и скзаать то,что я не договорил. Во-первых, на данный момент этим смыслом является времяпровождение с тобой, клянусь. Мне действительно ты очень важен, как я говорил ранее и сейчас. Мое отношение к тебе абсолютно не изменилось, а также я не собирался бросать тебя, Твик. Во-вторых, я нуждаюсь в тебе не меньше того, как ты нуждаешься во мне. Я не любитель красноречий, в основном предпочитаю тактильный контакт, но с тобой я готов хоть часами говорить о собственных чувствах. Повторять это миллионы и миллиарды раз, пока ты по-настоящему не убедишься, что я говорю правду. — я и сам не ожидал этого выкрика чувств, которые я не мог высказать ему так долго, одновременно с этим я ощущал себя свободным, наконец-то я смог почувствовать это. Твик резко остановился, не смотря мне в глаза, а после начал закрывать лицо рукой. — Все в порядке? — внезапно спросил я, подходя чуть ближе. — Я не ожидал этого. Просто... Я... Мне жаль. Очень жаль. Я столько думал... Плохого и ужасного о тебе, хотя одновременно идеализировал тебя, но никак не мог уйти от мысли, что это может быть глупая шутка... Я представлял, что ты банально смеёшься надо мной и поэтому избегаешь... — Стоп, я избегал тебя? — Наверное нет... я не знаю. С того момента, как мы поцеловались в первый раз, мне было сложно забыть об этом моменте. Я прокручивал это вновь и вновь, желая повторить. Мы общались, ты иногда приходил ко мне, но даже ничего не мог сделать. Я думал, что ты забыл о том, что между нами до того момента, когда поцеловал меня на прощание. Я хотел среагировать, но не знал, что стоит сделать. Сложно описать, что я тогда почувствовал. Я сидел и трясся в автобусе долбанные двадцать минут, думая написать тебе об этом. Однако что-то меня останавливало, да и ты ничего не сказал... — каждое произнесённое им слово, будто было полным отражением всех моих мыслей. Я думал именно таким же образом, ощущал все в своем теле. Эти слегка поддрагивающие руки, нелепая речь, да даже долбанные бабочки, неумеющие успокаиваться в животе. — Ты не представляешь какого было мне, я не мог успокоиться ещё всю ночь. Я ждал, пока ты отреагируешь... Я... Да я просто идиот, черт возьми. — я легко прислонил к себе парня, кладя первую руку ему на спину, а второй зарываясь в путающихся волосах. Твик также прислонился ко мне, кладя голову на мое плечо. Его пальцы слегка дрожали, а на моей темной кофте начали отпечатываться мокрые от его глаз следы. Я начал зарываться в блондинистые волосы пальцами, играя с кудрявыми кончиками. Запах от них исходил крайне приятный, ощущалось сочетание фруктового шампуня, чего-то сладкого, а также легкие нотки крепкого кофе. Внезапным движением Твик слегка отстранился от меня, а после посмотрел в глаза. Моментами они темнели при красоте лунной ночи, даже несмотря на яркие фонари рядом, они не переставали также ярко сверкать, как прежде. Вроде бы их называют зеркалом души человека, да... Значит, передо мной стоит невинный ниспосланный ангел? Или же ребенок Господа? Не про это милосердное существо писали второе Евангелие? Да, в них отражается только свобода, покое и общее очищение души. Я люблю эти глаза, хотелось утонуть в них прямо сейчас. Внезапно я решил взглянуть на местность, где мы, собственно, находились. Территория была крайне обособленной от той, где мы были раньше. Складывалось впечатление, что в процессе я перестал обращать внимание, куда меня вел парень рядом. Мы стояли недалеко от узкого переулка, но конкретно сейчас находились на обочине перед жилым домом без ограждения. Дом был ветхий, деревянный, но двор был немалый, растекался практически на всю территорию. — Куда мы вообще пришли? — спросил я, оглядываясь на жилой участок, на который мы зашли, даже не обратив на это внимание. — Я шел за тобой... — я косо взглянул на него, даже не зная, что ответить. — Собственно, как и я. Что вообще потащило тебя в этот узкий переулок? — Я хотел пойти в продуктовый, но забыл. — на его лице красовалась легкое недоумение. — Идем обратно? — Определ... — внезапно фразу Твика сбил бешеный лай, доносящийся в нескольких метрах от нас. Нехотя повернув голову, я увидел черного добермана с маскулинной комплекцией, который практически вырвался из-под цепи, на которой его держали. Если бы он проявил хоть немного силы, цепь бы с лёгкостью оторвалась от железного кола, втыкнутого в пол. Лаял он, казалось, с такой злобой, что он либо решил призвать всю ораву собак в городе, либо находился на дискуссионном шоу на политическом ТВ канале. Мы сразу же оглянулись, поняв, что на месте нельзя стоять ни секунды. Практически сразу Твик попятился назад, крепко-накрепко обвив мою руку, параллельно ища определённый предмет в своей сумке. — Вариант бежать быстро не айс, да? — тихо спросил я, медленно сходя с участка. — Блять! Блять! Блять! Меня сейчас прикончат к ч-чертовой матери! — он не мог контролировать свои эмоции, поэтому я прижал его рот рукой, погладив до этого по спине. — Он привязан, если бы медленно уход... — момент истины. Звук, который можно услышать обычно на заводах или фабриках по производству металла. Однако мы находились не там, а посреди ночной улицы на неизвестном и ветхом участке с одним лишь живым существом поблизости — бешеного добермана, несущегося с невероятной скоростью в нашу сторону и уже сорвавшегося с цепи. В крови начал кипеть адреналин, такое ощущение ты не сможешь получить практически никогда, только если не попадёшь в подобнуюситуацию. Далее все смутно. Быстрый бег, прыжок, деревянный забор и отгрязанная штанина, а также ужасный, звенящий в ушах лай. Одышка, надевающийся кровью сердце, учищенный пульс, трясущийся Твик. Все лишь картинки. Я никогда так не прыгал и не бежал, при моем спортивном образу жизни и занятием лёгкой атлетикой. Твик не может успокоиться, он плачет и дрожит, его лицо как никогда бледно. Позади слышится продолжающийся заразительный лай, еще более устрашающий. Я сам трясусь как никогда, не могу связать и пары слов, лишь продолжаю лежать на сырой земле, крепко обнимая Твика. — Он... С-сейчас... Я-я.. К-как?! — от растерянности и страха ему было сложно связать и пары слов, поэтому я лишь продолжал его гладить мягко прижимая к своей груди. — Опасность позади, ты можешь не волноваться, милый. М-мне тоже было страшно, и сейчас тоже... Уже все в порядке! Тише... — я положил голову ему на плечо, продолжая прижимать к себе. — Н-нам... Пойдём.. От-тсюда! — он резко поднялся с земли и, взяв меня за руку, медленно шел в противоположную от пса сторону. Мы вновь не знали, куда нас угораздило пойти, но главное ни туда, где нас могли загрызть. — А если эта д-дрянь. П-под... Забор! Твою мать! — Что?! — Я хотел с-сказать, а если он проползет под долбанный забор! — Мы, по-моему, сейчас вообще на чужом участке и залезли через этот же долбанный забор! — Т-тебя это волнует?! Давай, сматываемся к чёрту! — Погоди... — одарив своим взором большой земельный участок, я увидел, что на нем нет признаков никакой жизни. Согласен с соседями, я бы тоже не выдержал находиться с такой псиной рядом. Сзади все еще продолжался лай, поэтому, поднявшись с земли, я стремительно, взяв за руку Твика, направился к другому концу двора. — Этот дом, по всей видимости, заброшен. Видишь эту крышу и отсутствие света? — рукой я показал на разваливающуюся крышу "дома", по крайней мере, этим можно считать это сооружение. — Думаешь здесь есть кто-то? — Место говорит само за себя, я бы тут и за плату не жил бы. — А за пятихатку в месяц? — Ремонт бесплатно? — Нет, все также. — Твик легко улыбнулся. — Если с тобой — да, определённо. — Иди к черту, я бы не жил с тобой даже за деньги. — Здесь или вообще? — я слегка закусил губу. До порога разрешенного дома оставалось несколько метров. — Везде. Во всех аспектах. — И что же я такого сделал? Настолько не нравится моя личность. Знаешь ли, я планировал переехать к тебе... жить в общаге ещё та морока. — Понеслось, бля! Я значит буду тебя кормить, одевать и снабжать всем необходимым, давая крышу над головой, а ты будешь тупо лежать на диване? — Нуу... Знаешь, да. Я нахлебник хуже Маккормика и не умею работать, поэтому считай меня своим ребёнком. — сказал я, остановившись возле деревянной двери, слетевшей с петелек. Краска, которая, видимо, была белого оттенка ранее, практически полностью слезла, оставив текучие следы по поверхности дерева. Каменный лестничный порожек также был не в лучшем состоянии, так как некоторые куски отваливались. — Ты собираешься туда зайти? И да, спасибо, что озвучил свой нрав, я это запомнил. — Ты идиот? Это была шутка... Если ты попросишь, то я пойду работать, а не буду жить только за стипендию и переводы мамы. — когда я это высказал Твик с удивлением глянул на меня. — Серьёзно?! Тебе типа родители деньги все ещё скидывают? Я начал зарабатывать самостоятельно лет с четырнадцати, а жить отдельно в семнадцать. — Я тоже начал жить отдельно в районе этого возраста, и, да, мне удосужилось работать! Просто на данный момент... Короче, не сложилось. — Все, закрыли тему... Так, мы будем заходить? — парень вопросительно глянул на дверь, тыкнув пальцем. — Лазал в детстве по заброшкам? Помню, у меня в городе было много развалин, по которым я часто шастался. В особенности я любил убегать туда от родителей покурить. — повествовал я, подходя к двери чуть ближе, а после дернул за ручку, которая, что удивительно, там была. Дверь сразу же распахнулась, показывая интерьер разрешённого сооружения. — Да, я тоже периодически промышлял с заброшками. Конечно, в Денвере их не так уж и много, но была одна, в которой я пребывал часто. — говорил Твик, идя за мной вглубь дома. На самом деле он не представлял в себе ничего сверхъестественного, был не настолько ветхим наркопритоном, но и не идеальным местом для семейной идиллии. Да, он точно был брошен хозяином, об этом свидетельствовала паутина, висящая в каждом углу и пыль, прилипшая к таким же как и снаружи деревянным доскам, имитирующих пол. Однако были и интересный детали, например, старые подсвечники, стоящие возле камина и полуразбитое зеркало с граненым узором. Была и мебель: красный диван с торчащими пружинами, моментами искусанный, порванный и пыльный, книжный полуразваленный столик , а также куча газет, журналов и пивных банок, лежащих практически по всему периметру зала. Был и второй этаж, подниматься на который не было сильно желания, так как лестница походила на что-то полугнилое и ненадежное, что вызывало некоторые сомнения. — Милое местечко? — спросил я, светя фонариком телефона на пол. — Уверен, что тут периодически собираются наркоманы или бомжи, окурки и бутылки явно не такие давние, даже пылью не покрылись. Однако всяко лучше любой другой заброшки. — Недалеко от Южного парка был заброшенный охранный пункт авиационных машин. — Чего? — Знаешь, трапы всякие, ну, которые к самолету пригоняют, а также прочие херни. — Кажется понял. — Мы с пацанами постоянно ходили туда в начальной школе. Один раз самый старший в компании угнал один трап, а после врезался в виноградник. А я блять... Снимал все на камеру. Коротко говоря, вставили мне ещё как. — Родаки? — Да... Они запретили мне туда ходить, но кто я такой, Господи. Тем временем Твик начал расхаживать на кухне, которая, в свою очередь, выглядела не так уж и плохо. Было некоторое подобие панорамного окна, которое являлось дверью на выход к заднему двору. Но, к сожалению, стекло на ней практически полностью было треснутым. Кроме того, стояло несколько табуреток и стульев, поэтому я сразу же присел на один из них, несмотря на их пыльность. Был и деревянный стол, на котором стояло многочисленное количество пустых бутылок джина, а также пепельница, полная окурков. — И что ты сел? Остаться здесь намереваешься? — Почему бы и нет? Мы ещё на второй этаж не поднимались, может там есть спальня. — Там крыши нет и лестница полуразваленная! Какая к черту спальня, Крэйг? Вообще я голодный, как волк, на смене практически не ел. Знаешь ли, нормальные пары, вроде как, ходят на привычные свидания. Обычно партнеров в кино или рестораны водят, а не в долбанное подобие Гетто, где на тебя кидается бешеный пес, а после ты спишь в наркопритоне на диване с выпирающими пружинами! — Ты не находишь в нашем времяпровождении некую романтику? — Ладно, признаю, это всяко лучше, чем клишированные свидания в кинотеатре. Вот, просто представь... Мы смотрим нежный романтический фильм и твоя рука вместе с моей вне... — я решил закрыть его рот рукой, чтоб больше не слышать гиперболизированную иронию. — Я лучше буду в наркопритоне спать. — сказал я, а после убрал руку с его рта, получив легкий удар по затылку. Внезапно Твик взял стул, который показался ему не таким уж и грязным и сел возле меня. — Как бы я все не иронизировал... Мне действительно нравится, что мы привели день так. Учитывая тот факт, что у бедного студента нету денег. Ты, кстати, в ближайшее время не намереваешься убить бабку и забрать ее состояние? — меня смутили его первоначальные слова, которые не могли не вызвать улыбку на лице, жаль, что он не продолжил мысль. — Знаешь, такая мысль периодически закладывалась в моей голове, когда я видел цены на продукты. — Ладно, ладно... Я правда рад. Мне практически ни разу не приходилось быть на свиданиях. Или как вообще можно назвать наше времяпрепровождение? — Похожением по долбанному Гетто, где на тебя может напасть бешеный пес? — Да, именно так... — Твик замолчал, отодвинув голову в другую сторону, но я все равно мог заметить его слегка прикусанную губу. Эта незначительная деталь так приятно смотрелась на его очаровательном лице. Я встал со стула, чтоб чуть ближе подойти к нему, а после получил слегка взволнованный взгляд. — Ты, кстати говоря, наступил на шприц. — я посмотрел под ноги, а после увидел объект, на который указывал парень. Далее я пнул его ногой, заставив пересечь всю площадь кухни(шприц). — Мы долго сидеть здесь будем? Знаешь ли, я потом домой не уеду, либо же придется вызывать такси. — внезапно начал Твик. — Я на руках тебя донесу. — Да ты сдохнешь, я уже один раз пытался так пешком дочапать. Часа полтора шел и мне надоело, при том факте, что иду я быстро. — Нет, ты как старая бабка плетёшься. — Господи, ну, извини, что матерь божья не наградила меня ростом сто девяносто и ногами, как у жирафа. Тогда, да, я бы ходил быстрее. И, вообще, хватит над моей душой стоять! — услышав повелительный тон, я сразу же отпрянул, начав расхаживать по разным частям площади кухни. Меня заинтересовали шкафчики, висящие над небольшой столешницей, забрызганной чем-то нелицеприятным и липким. Когда я открыл один из них, то немало удивился. В ней стояли новые и непритронутые бутылки, хоть не самого качественного, но крепкого пива. — Гулять, так гулять. — с неким энтузиазмом сказал я, поднося к рукам Твика одну из бутылок. — Идиот, я не буду пить эту дрянь! Она стояла тут хер пойми сколько, мало ли в ней все бактерии мира! Ещё бы поднял этот шприц и сказал бы пусть остатки содержимого в сонную артерию, эффект тот же. — Господи, да тебе ни в чем не угодить. — я ощутил разочарованность, поставив ценные бутылки на прежнее место. — А, точно... Крэйг Такер в очередной раз хочет найти приключения на задницу. Сначала у нас был милый разговор возле мусорного бака, потом бешеный пес бросился на нас и оторвал тебе часть штанины, сейчас мы сидим в заброшенном доме-наркопритоне, ну, а через минуту будем дегустировать местные вкусняшки! — этот сарказм не мог не улыбнуть, я уже и сам забыл, что адская псина откусила небольшую часть от конца моих джинс. Сейчас я глядел на это недоразумение и думал, как правильно стоит объяснить это Клайду. — Благо, он ногу мне не раскусил. Помню лет в двенадцать меня покусала дворняга, оставив на ноге небольшой шрам. Тогда я еще домой боялся идти, так как мама поругала бы. — Если честно, я вообще не уважаю собак... — неожиданно парень приподнялся со своего места и начал идти в сторону гостиной, по всей видимости, намереваясь смотаться отсюда. — Меня они часто кусали и в детстве, и в подростковом возрасте, и во взрослом, словно я всю жизнь был их единственной мишенью. Я живу еще в таком нелицеприятном месте, в котором таких существ водится целая орава, раза два кусали, если не больше. Все время от них шугаюсь, как дёрганый. — внезапно Твик остановился возле потресканной лестницы, слегка покосившись. — Может посмотрим? — спросил он указывая наверх. — Твоя воля, барин.

***