spiritual purification

Я даже не заметил, как заснул на плече Твика на три часа. Не знаю точно, была ли причиной моя усталость или же чувство блаженства возле объекта обожания. Почти все это время я держал его за руку, и он даже не думал разомкнуть их, наоборот, сильнее сжимал и поглаживал. Его действия заставляли меня непроизвольно улыбаться, словно ребенка. Когда я открыл глаза, он все еще дремал, все еще находясь в наушниках. Я выключил музыку и глянул на время, до приезда еще около шести часов, терпимо. В любом случае, времяпровождение рядом с ним было невероятным, часы протекали словно минуты, даже если между нами было безмолвие. Такое блаженство, давно не ощущал себя так спокойно и умиротворённо. Я глянул на лицо Твика, на котором явно читалось выражение некоторого удовлетворения и спокойствия. Его глаза были прикрыты, а уголки губ слегка приподняты, как и брови. Дыхание было монотонным, практически бесслышным, редким. Это значило, что он все еще находился в состоянии покоя, который я не желал прерывать. Я решил вновь опустить голову ему на плечо, одновременно поглаживая бледную руку. Когда я совершил это действие, то в моей голове возник поток мыслей. С одной стороны, мы постоянно совершаем физический контакт, который явно не присущ для обычных друзей. Объятия, поглаживания рук, искренние слова — среди всего этого не хватало лишь поцелуев, чтоб окончательно пробить этот порог передружбы. Нельзя сказать, что Твик не получает от этого удовольствие, собственно, как и я. Не станет же человек, нежелающий тактильности, проявлять некоторую инициативу. Да, знаю, что нравлюсь Твику, но я желаю как можно быстрее ускорить процесс наших отношений, так сказать, перейти на новый уровень. Автобус — явно неподходящее место для моего признания, все-таки я желаю более уединенной атмосферы. Тем более, мне нужно подготовиться к этому процессу, подобрать определенные слова и момент. Именно поэтому я выжидаю окончания нашей поездки, чтоб скорее исполнить желаемое. Могу сказать, что я практически на финишной прямой, если за такой короткий промежуток времени между нами развилась такая связь. Возможно, причиной служит наша разлука, не зря говорят же, но предупрежу сразу — паузы в отношениях хуйня, даже не соглашайтесь на такое. Я слушал монотонное дыхание, источник которого сидел практически вплотную со мной. Периферийным зрением я заметил длинную прядку, упавшую на его лицо. Легким движением я убрал прядь за ухо, убирая голову с плеча парня. Мой взгляд приковывало его ангельское лицо, на которое падал свет от автобусной лампы. Вся комбинация черт лица выглядела так невероятно, в особенности при таком освещении. Курносый нос, скулы, челюсть, практически идеальная симметрия — идеал. Правда, не видно голубых глаз, в которые я влюбился с первой встречи. В голове было дикое желание исполнить действие, на которое я не решался все это время. Именно в этот момент, будто кто-то другой руководил мной, заставляя все сильнее приблизиться к желанному лицу. Он же должен спать, верно? Он этого не почувствует? Даже если почувствует, то что с того? Может, ему будет приятно и это действие ускорит весь процесс? Несмотря на кучу вопросов в голове, я все же смог взять воду в кулак... Практически невесомо я прикоснулся губами до его губ, сразу же отдаляясь. Сердце застучало, как сумасшедшее, будто я пробежал марафон без передышки, а в животе пролетела стая бабочек, щекоча крыльями мои ребра. Я отодвинулся от него на несколько сантиметров, прижимая свои ноги к туловищу. Глаза были широко раскрыты, будто я все ещё не осознавал, что только что сделал. Но режущее чувство заставило повернуть голову в сторону Твика. Я, мягко сказать, ахуел, ведь он уже не спал. Он прогибал спину, чтоб выйти из состояния овоща после долгого сна. Он зевал, пытаясь раскрыть слипшиеся глаза. — Блин, ты так шумишь! Всё время ёрзаешь на своем кресле, будто специально. — Господи, он, похоже, не почувствовал того, что я только что совершил. Кстати говоря, да, я действительно громко скрипел сидением. — Ох, извини, что прервал твой драгоценный сон. — он смотрел на меня, всё ещё находясь в недопонимании. — Сколько время? — До конца поездки меньше шести часов, можешь дрыхнуть дальше. — Ну уж нет, я вряд ли смогу уснуть повторно, спасибо. — сказал он, потирая глаза. Я не знал, что и ответить, поэтому молча наблюдал за его дальнейшими действиями. Некоторое время он ерзал на сиденье, стараясь подобрать удобную позу, при этом крутя костями пальцев и шеи. Потом он ненадолго прикрыл глаза, а после осознал, что сон к нему не придёт, и продолжил крутиться в сидячем положении. Затем достал телефон, чтоб зайти в социальные сети, но когда осознал, что связи нет, начал играть в офлайн игры. Признаю, наблюдать за этим чудом — увлекательное занятие. При всём этом он не обращал внимания на меня, не смотрел, не разговаривал и не притрагивался. Не могу сказать, что это меня не задело, хотя и я не проявлял никакой инициативы, всматриваясь в спины остальных пассажиров транспорта. Самое интересное занятие — придумывать судьбы этим нпс. — Твик, как ты думаешь, зачем эта бабка отправилась в такое длинное путешествие? — сказал я, показывая на престарелую женщину в жёлтой шляпе, которая слегка похрапывала недалеко от нас. — Мне кажется, ей нечем заняться, вот и катается туда-сюда. — произнес парень, слегка отвлёкшись от «Subway Surfers». — А вот я думаю, что у нее находится дача с огородом в Небраске. Поехала с родного Денвера навестить её урожай кукурузы. — Разве кукуруза растет в сентябре? — А я ебу что ли? — Господи, тебе заняться больше нечем? Сидишь и разглядываешь незнакомых людей. — Сам подумай, что мне еще делать? Ты сидишь и играешь, а в телефоне у меня нет офлайн игр. — Почистить галерею, сделать интересный интерфейс для основного экрана, повтыкать на экран загрузки «YouTube», удалить кэш и ненужные приложения или же написать эссе на тысячу слов по теме: «Чем занять себя в автобусе без интернета»... А нет: «Психоанализ, сидящих незнакомых людей в автобусе, на основе их внешнего вида. Подробный разбор Крэйга Такера». — я начал тихо аплодировать его гениальным высказываниям. — Вау, ты так меня выручаешь! Ну, спасибо, дружище, за отличные советы! — сказал я саркастично. — Агх, ну окей! Что я могу сделать? Мне сидеть и развлекать тебя? — Да, именно. — он глянул на меня безэмоционально и закатил глаза. — Я называю тебе страну, а ты столицу. Германия. — я задумался, ведь был не селен в географии. — Берлин. — Канада. — Оттава. — Малайзия. — чего блять? Какая к черту Малайзия? — Сам хоть знаешь? — Куала-Лумпур. — ответил он мгновенно. — Все я не играю. Я полный овощ. — слегка обидчиво сказал я и отвернулся в сторону. — Не назвал столицу страны, название которой не знает даже двадцати процентов американцев. Быстро же ты выдохся, скажи, ты всегда быстро отступаешь? — Мне не нравится эта игра, ты сам её придумал и не дал мне права выбора. — он тяжело вздохнул и откинулся назад. — Да, быстро отступаешь, а ведь все начиналось так хорошо. Китай. — Что Китай? — Столица Китая. — я глубоко задумался, стараясь не проиграть на таком легком вопросе. Но осознал, что действительно не помню столицу этой страны. Еще несколько мгновений поразмыслив, я выдал полную чушь. — Сеул? — произнёс я вопросительно, а Твик, в свою очередь, начал улыбаться и сдерживать смех. — Господи, ты точно гражданин США. Почему все американцы так плохо знают историю и географию? — в моменте мне стало стыдно, поэтому я отвернулся, прикусив губу. — Да, я плох в географии и истории... Ладно, я ужасен практически во всех предметах... Но я изучаю астрономию и высшую математику, признаю, что далеко не гений в области гуманитарных предметов... Вот скажи мне, ты такой эрудированный парень, знаний которого достаточно для хорошей и прибыльной работы. Анализируя книги великих философов, зная тонкости всемирной истории и хорошо говоря на испанском языке, почему ты все еще работаешь в кофейне? — кажется, что этот вопрос его задел, ведь после него он сглотнул слюну и слегка опешил. — Я тебе говорил, что у меня нет высшего образования, только средне-специальное в уебанском колледже на кондитера. Мне просто хотелось поскорее переехать от родителей куда подальше. У меня не было денег на высшее образование, и после двенадцатого класса я свалил в государственный колледж с низкооплачиваемой учёбой. В вуз я не мог поступить из-за отсутствия нужной суммы, а на бюджет не проходил, уж очень часто забивал на учебу в школе. Да, надо было учиться, но осознал я только в этом коровнике. Может, когда у меня появится нужная сумма, я смогу поступить в вуз. — по его тону я осознал, что он расстроен, и от этого рассказа мне так же было не по себе. Я не нашел лучшего варианта, как положить ему руку на плечо, чтоб слегка успокоить. — Твик, извини, что задел, я не хотел. — я начал поглаживать его спину. — Все будет хорошо, ты обязательно сможешь поступить, куда ты хочешь. Я уверен, что ты сможешь со всем справиться, и, если надо будет, то попроси помощи у меня. Поверь, я никогда не откажу. — я начал улыбаться, смотря в грустные глаза парня. После моих слов на его лице возникла такая же лёгкая улыбка. — Спасибо за поддержку, благодаря тебе мне намного легче. — эти слова тронули меня, стало так приятно. Немного обсудив прошлую тему, мы перескочили на следующую, и так продолжалось в течение часа. Не думал, что обсуждение учебы может быть увлекательным, но мне действительно нравилось слушать рассуждение Твика о различных специальностях и уровнях образования в разных странах. Я ни капли не сомневался, что он с лёгкостью поступит на любую гуманитарную специальность, не будь то учитель истории или же актер театра. Твик — воистину уникальный человек, ведь не каждый способен быть таким профессионалом во многих творческих сферах. Он прекрасно рисовал, имея диплом с художественной школы, играл на трех музыкальных инструментах, окончив специальное учреждение, хорошо разговаривал на испанском и, кроме того, увлекался историей, литературой и географией. С его портфолио и способностями он с лёгкостью пройдет творческий конкурс на гуманитарные специальности, я в этом уверен. Признаю, на фоне этого развитого человека я казался австралопитеком, при этом учась практически на последнем курсе университета. Жизнь всё же несправедлива. После интеллектуального разговора хотелось слегка перекусить, поэтому мы достали пачку чипсов и две банки энергетиков, чтоб повторно не задремать в транспорте. В это время Твик поглощал напиток, параллельно проверяя карты. — О, скоро остановка! — с особым энтузиазмом произнёс он. — Ого, и где же мы? — Недавно мы проехали Джулсберг и уже практически в Небраске, следующая остановка в Ога... Огаллала. В Огаллале? Бля, кто это вообще придумал? — от названия этого города я начал слегка хихикать. — Огаллала? Ладно, это хотя бы не Сассекс. — Твик начал смеяться. — Когда мы проходили штат Нью-Джерси по географии, я постоянно смеялся с названия этого округа. — Господи, что дитя малое, да? Смешно со слова... Секс? — последнее слово я сказал максимально тихо для антуража. — Нет, не смешно. Я не знаю, что это такое. — он демонстративно отвернул голову, будто был в чем-то виноват, но на самом деле он начал дико смеяться. — Сиськи, вагина, поллюция, мастурбация... Пенис. — все эти слова я произносил с максимально серьёзным тоном и выражением лица. — Пожалуйста, мне очень страшно... Не произноси такие слова, у меня может остановиться сердце... — он схватился за грудь и откинулся назад, словно действительно помер. — Секс. Порно. Лесбиянки. Геи. Хентай. Минет. — демонстративно он закрыл уши и начал биться в конвульсиях. — Все я не буду... Женщина. — последнее слово добило и он уже открывал окно, чтоб выпрыгнуть. — Все, я больше не буду тебя пугать. — он ласково улыбнулся и ровно сел на сиденье, продолжая выпивать энергетик. — Когда ты выходишь на работу? — сказал я, решив сменить тему. — Ну, уж точно не сегодня. Я взял отпуск на неделю, но могу выйти в любое время. Наверное, Хайди ненавидит меня за то, что я оставил её со Скоттом. Вроде бы, у него недельная стажировка и только после этого он сможет выйти на смену самостоятельно. Хотя, возможно, его поставили одного, ведь она не может выходить на смену каждый день. — В любом случае, не переживай, они и без тебя справятся. — Ну, босс не звонил мне все это время, так что переживать не стоит. — А если тебя уволили? — Твик обеспокоенно глянул на меня. — Бля... Не говори такое. Нет, точно нет. Ладно, могу найти работу поближе и получше. — последние слова меня слегка опечалили. — Если устроишься в другое место, то кто будет делать мне кофе? Знаешь, он у тебя бесподобный и восхитительный! И кто кроме тебя, будет общаться со мной во время большой перемены и конца занятий? — после сказанных слов он прикрыл лицо руками, отвернув от меня. — Прекрати... Не буду я увольняться. — я улыбнулся. — Никакой бариста не заменит мне тебя. — мне стало стыдно от сказанной фразы, и я так же отвернул голову. — Я же сказал прекратить! — съязвил он. От навала тупорылых комплиментов, я заставил его не на шутку смутиться. Когда я повернул голову в его сторону, то заметил легкий румянец и широкую улыбку. От его приятного и нежного вида, я ощутил частое биение сердца и прилив бабочек в животе. — Я и сам не хочу уходить, ведь мы будем видится намного реже. — Могу приезжать к тебе домой или на работу, хоть каждый божий день. — Я же сказал прекратить. — он с наигранной злостью глянул в мои глаза. — Ты будто сам нарываешься на комплименты, чего еще ожидать? — я ехидно усмехнулся. Твик, в свою очередь, устал от моего красноречия и, откинув голову назад, подпёр ноги к груди, чтоб положить на них голову. Я решил слегка потрепать его по волосам, а затем отсел чуть подальше, чтоб не отвлекать.

***

Не вериться, что я вновь уснул в транспорте, даже не переживая о ценности собственных вещей. Может причиной была сытость или же невозможность занять себя чем-то увлекательным? Точно не знаю, но я ощущал себя безмятежно, ничего не волновало и тревожило меня. Складывалось ощущение, что я нахожусь в безопасности, никакие внешние или внутренние угрозы меня не достанут. Когда я засыпал ненадолгое время, то не видел страшных образов или кошмаров, как раньше. Сейчас все сны были безмятежны и спокойны, будто никаких проблем никогда и не было. Да, в движущимся автобусе заснуть проблематично, но когда я чувствовал прикосновение со стороны того самого парня, мне хотелось раствориться, смыкая глаза. Когда я ощущал его тяжелую голову на моем плече и нежные соприкосновения с моими пальцами, различные манипуляции с ними. Казалось, что он читал мои мысли, ведь именно этого я и хотел. Когда я открыл глаза после недолгого сна, длиной в двадцать минут, чувствовал монотонное дыхание исходящее со стороны моего плеча. Не вытерпел паренёк, все же уснул. Ладно, придётся неловко выжидать его приход из мира снов. Я обратил внимание на то, что транспорт не двигался, а уже длительное время стоял на автобусной остановке Норт-Платт. Значит, до конца поездки в районе четырех часов. Было три часа ночи, солнце ещё не начало восходить, ведь на улице далеко не лето. В половине пятого или в пять будет рассвет, который хотелось увидеть. На данный момент лишь виднелись вывески и фонари со стороны автовокзала, в районе которого передвигалось немалое количество людей. Всегда задавался вопросом: «Зачем покупать билет на автобус ночью или рано утром?». Ребят, вам действительно не лень просыпаться в такую рань? Ладно, причиной этого могут быть обстоятельства, так что нет смысла задумываться об этом. Я решил глянуть расписание автобуса и осознал, что он будет стоять в районе десяти минут. Легко приподнявшись с сиденья, я убрал голову Такера со своего плеча, а после достал практически пустую пачку «Marlboro». Я старался сократить количество перекуров до минимума, чтоб иметь возможность растянуть пачку до конца поездки. Конечно, я могу сходить в ближайшую табачку, но моя паранойя вряд ли это позволит, ведь мне постоянно кажется, что автобус уедет раньше нужного. Несколько остановок назад Крэйг силой затаскивал меня на заправку, чтоб я мог отлить. Самое интересное то, что автобус стоял пятнадцать минут, а от первоначальной точки до него идти две минуты. Несмотря на все это, у меня был неимоверный страх опоздать, поэтому все это время я курил в пяти метрах от транспорта. В организме чувствовалась легкость из-за поступающего никотина. Я старался не растягивать приятный процесс, и докурив сигарету до фильтра, быстро потушил об мусорный бак, чтоб не опоздать. Крэйг все так же продолжал спать, только уже в другом положении, наклонив голову в противоположную от меня сторону. Я решил не придавать ему значения и уселся на законное место, стараясь не потревожить. Из-за совокупности произошедших событий, я осознавал, между нами происходит что-то большее, чем дружеские отношения. Конечно, это осознание приходило и ранее, но я старался не придавать этому значения. Сейчас мы находились на стадии передружбы или же недоотношений и, естественно, у меня было желание завершить этот процесс и провести откровенный разговор. Никогда ранее я не высказывал людям о чувствах в лицо, поэтому данное событие было в новинку. Я обладаю повышенной тревожностью и скромностью, кроме того, я безынициативный человек, поэтому такие откровения даются мне тяжело. Но именно сейчас я готов перебороть себя и принять решение рассказать о своих чувствах. Естественно, я сделаю это в уединённой обстановке в определённый момент, заранее приготовив речь. Пока Крэйг видел десятый сон, я записывал наброски для стихотворения-признания. Помню, что посвящал этому парню одно грустное стихотворение незадолго от отъезда. У меня было желание подкорректировать его и добавить часть, полностью переворачивающая первоначальный смысл произведения. Твои глаза, как В них я тону, спускаясь в бездну Твой вид и очаровательный стан — Одно бесподобие, я скоро воскресну. Пряди смольных и мягких волос, Словно бархат в моих руках. Без тебя жизнь пошла под откос, А встречи с тобой, лишь во снах. Мое безмолвие — вина не твоя, Я не готов был исправить ошибки. Наколоться бы на конец острия, Но руки только вот хлипки. Я перечитывал корявый подчерк в блокноте, все больше погружаясь в атмосферу старого стихотворения собственного сочинения. Это первоначальные строки, которые отражают отчаяние поэтичного «я». Первая строфа так выразительна, полностью пропитана восхищением, вторая же отражает тоску и одиночество. Да, тогда у меня действительно было переменчивое настроение. Но на данный момент, я желал добавить следующую строку, но муза все никак не появилась. Я невольно глянул на мирно спящего Такера и улыбнулся. Было занимательно разглядывать любовный объект, но нужно было продолжать работу, пока есть возможность. У меня появилась идея воплотить все свои чувства и мысли за время, которое мы находились рядом. Но вдруг — твой шаг, знакомый шёпот, Ты здесь, и нежность в каждом взгляде. Мой разум путается, робок, Не верю: мне ли это счастье? Эта строфа отражает первую встречу с Крэйгом после длительной разлуки. Я долго не мог принять то, что он вновь рядом, так близко со мной. Я взглянул на спящего парня, который снова сменил положение. В этот миг он повернул голову в противоположную сторону и скрестил руки на груди. Его волосы слегка взъерошились из-за частой смены положения, поэтому я поправил волосы набок, поглаживая парня по теплому лбу. Я надеялся, что он будет спать до того момента, когда я закончу стихотворение и мысленно подберу нужные слова, которые я хотел произнести перед прочтением. Отвлекаясь от выразительности лица Такера, я возобновил процесс написания работы, последовательно отвергая неподходящие наброски и фиксируя приемлемые варианты. После приблизительно десяти минут напряжённой работы мне удалось сформулировать следующую строфу, которая отражала внутренние переживания и последующее чувство облегчения. Ты ближе… Сердце рвётся в такт, Но страх грызёт: «А вдруг обман?» Ты улыбнёшься — и вот так, Растает весь между нами туман. Безусловно, я стремился внести корректировку в конструкции стихотворения. Однако итоговый результат полностью удовлетворил мои ожидания. В процессе работы я стремился к аутентичному выражению внутреннего мира, что позволило мне запечатлеть как эмоциональные переживания, так и состояния забвения, а также отразить динамику взлетов и падений. Основной принцип заключался в отказе от излишней интеллектуализации и в сосредоточении на искренности личных ощущений. И в этот миг, как в первый раз, Океан глаз — не бездна, а спасенье. Мы больше не чужие, а сейчас — Две тени в одном движенье. Мне представляется, что в данном стихотворении реализована идеальная кольцевая композиция, позволяющая возвратиться к начальной строфе и подчеркнуть процесс эволюции лирического героя. Хотя я не могу сравниться с гением Эдгара Аллана По, тем не менее, данный фрагмент демонстрирует высокий уровень мастерства и внимания к деталям, если рассматривать его в контексте нынешних условий. Вероятно, вдохновение пришло спонтанно, обусловленное необходимостью выражения глубоких эмоций, связанных с объектом привязанности. Я позволил себе укрыть голову на плече Такера, наслаждаясь приятным ароматом его волос. Лёгким движением руки я провёл по его щеке и аккуратно привёл в порядок растрёпанные пряди, пристально изучая его лицо. В моём сознании начали формироваться образы возможных событий, которые могли бы произойти в ближайшем будущем. Я тщательно анализировал каждый шаг и подбирал слова, стремясь максимально точно передать всю гамму чувств, накопившихся за этот период. В данный момент я не испытывал страха, а, напротив, с нетерпением ожидал этого момента, подсчитывая секунды. Глаза внезапно открылись, солнечный свет ударил в лицо своим лучом. Первоначально я не сразу понял, в каком положении нахожусь, и что происходит вокруг. Я осознал, что нахожусь в лежачем положении, голова располагается на чем-то мягком, а туловище прикрыто мягкой тканью. Я приоткрыл глаза и заметил лицо Такера с интересного ракурса, а то есть сверху. Да, я располагался на его коленях, был прикрыт его кофтой и лежал на ЕГО рюкзаке. В свою очередь, он не спал, а рассматривал меня сверху вниз. — Ох, ты уже проснулся! — сказал он, когда я удивлённо поднимался в сидячие положение. — Зачем ты так заморочился, не стоило, правда. — если честно, я все ещё не мог принять, что некоторое время лежал у него на коленях. Складывается вопрос: он положил меня в такое положение самостоятельно или же я смог уложиться так самостоятельно? Мне не хотелось расспрашивать его об этой ситуации. — Просто, когда я проснулся заметил, что ты лежишь так. По-твоему я должен был спихнуть? — я немало смутился. — Да, именно. — мне очень стыдно, но в тоже время приятно осознавать, что это произошло. — Ну, нет, я бы не позволил себе это сделать. Хотелось, чтоб ты был в полном комфорте. — он улыбнулся, что заставило меня так же изобразить улыбку. — Лучше подскажи, сколько сейчас время. — сказал я, ища телефон в рюкзаке. — Мы практически приехали, прибудем меньше чем через час. — не верилось, что я вновь уснул на такой промежуток времени. — Серьёзно? Почему ты меня не разбудил?! — Если бы времени оставалось меньше, то я бы это сделал. Прошло бы ещё двадцать минут, я бы привел тебя в чувства. — я промолчал, поглядывая на поднимающееся солнце, которое слепило глаза. Скорее всего, на улице будет жарко, ведь оно палит, как будто сегодня среднестатистический июльский день. Я взял телефон и посмотрел погоду на сегодня. На пять градусов больше, чем вчера, собственно, как я и думал. — Сегодня будет полное пекло. — я показал экран Крэйгу. — Господи, скоро октябрь, а температура так и не думает понижаться. — он тяжело вздохнул, параллельно печатая сообщение Клайду. — Эй, не подглядывай! — произнёс Такер, когда заметил мою заинтересованность в его устройстве. — А почему Барбара шалава? — спросил я, когда успел прочитать несколько сообщений. — Джимми сказал, что видел как она сосалась с каким-то парнем на майбахе. Точнее, мужиком тридцатилетним. — А кто такая Барбара? — Это уже бывшая девушка Клайда, с которой он мутил несколько недель. Ха-ха-ха, он строил на нее такие планы, хотя я много раз говорил ему, что она шалава. — Ты знал, что она переебалась с кучей парней, но не остановил друга? — Нет, во-первых, я ему говорил. Во-вторых, Клайд сам находит себе шалав, надеясь, что с ним они «исправятся». Видите ли, ему не нравится спокойные и верные девушки. — А какие девушки нравятся тебе? — сказал я, чтоб застать его врасплох, а после действительно увидел в выражении его лица недоумение. — Эм... — он не мог подобрать нужных слов, по своей видимости, не желая раскрываться. — Нормальные и порядочные, не шлюхи — это самое главное. — выкрутился, но я желал докопаться до него по максимуму. — Почему у тебя нет девушки? Ты же очень привлекательный и добрый парень. — Мне редко попадаются хорошие девушки, которые мне действительно симпатичны. Чаще всего, хорошие девушки с... адекватным характером оказываются очень плохи во внешних аспектах. А в случае с симпатичными оказывается наоборот — оболочка привлекательная, но содержимое... Партнёров нужно выбирать с особой тщательностью, а не бросаться под каждую юбку. На данный момент, я чувствую себя нормально без женщины под рукой, но если надо будет — найду. А почему ты без девушки? — на протяжении всего монолога парень подбирал нужные слова, чтоб не ляпнуть ничего лишнего. Я видел, что ему слегка неловко говорить такие слова. Но в то же время, я не понимал, почему он не скажет правду? Это так сложно? — Я и сам себя финансово не вывожу не то, что девушку. Ну, а если серьёзно, то я придерживаюсь такого же мнения, что и ты. Хотя, по большей части, никто не проявляет ко мне симпатию, поэтому я уже привык быть один, наверное, мне так проще. Я не достаточно опытен и богат, чтоб удовлетворить кого-либо, поэтому мне страшно вступать в отношения. Я боюсь оплошать и разочаровать партнёра... Я... Я, наверное, был бы рад, если кто-то проявил ко мне симпатию, хотя... Ладно, все эти слова звучат как глупые жалобы, но это вся моя жизнь. Чаще всего, меня бросали самостоятельно, ведь, несмотря на боль, которую принес мне человек, я не мог отпустить. — мой взгляд был устремлён в неизвестном направлении, а рот совершал исповедь, будто я не контролировал происходящее. Слова самостоятельно вылетали из моего рта, желая выразить то, что было закопано глубоко внутри. — Все в порядке, чувак... Не переживай, я всегда рядом. На самом деле, все это херня, ты найдешь судьбу случайно и это случается у всех людей, у тебя в том числе. Я уверен, что есть люди, которые любят тебя и испытывают симпатию, может желают завести отношения... Боятся признаться в любви... Просто живи и делай, что желаешь нужным, выбирай того человека, с которым тебе хорошо рядом. — он приобнял моё плечо и взъерошил волосы. От этих слов и действий на душе стало так светло и тепло, что мне хотелось забыться в этих объятиях. — Ты прав, нужно просто ждать.— я улыбнулся. Такой разговор с Крэйгом натолкнул меня на странные мысли. Он точно пытается выкрутиться из ситуации, или же в действительности дает реальные советы? — Наверное, у тебя было кучу подружек, ведь ты выглядишь, как популярный парень. — мне стало интересно к чему приведёт моя фраза. Что он ответит на этот раз? Взглянув на Такера, я увидел, что он был слегка напряжён. — На самом деле ничего особенного. У меня были отношения и далеко не одни... Давай поговорим об этом чуть позже, допустим... Когда окажемся в Линкольне? — по всей видимости, он не нашёл нужных слов. Мне стало неловко от его реакции и ответа. — Окей. — коротко ответил я, поглядывая на Крэйга. Остаток времени пролетел незаметно, так как мы увлечённо обсуждали различные темы. Напоследок решили перекусить, поскольку за ночь я успел проголодаться, а мой напарник решил составить мне компанию. За окном ярко светило сентябрьское солнце. Это было непривычно после почти всей поездки, проведённой в ночной мгле, что делало это время особенно насыщенным. Кроме бесконечного ряда деревьев, тянущихся вдоль трассы, можно было любоваться звёздами. Каждый раз, видя их, я вспоминал лекцию Крэйга на лужайке в городском парке. Этот день был особенным и значимым для меня, так как я испытал нечто новое и непривычное. Интимная обстановка той ночи сблизила нас, укрепила наши отношения и помогла осознать некоторые чувства. Хотелось бы снова оказаться на той лужайке, смотреть на ночное небо и держать Такера за руку, пока он рассказывает о Вселенной и гладит мои волосы. Конечная станция — Линкольн, нам пора выходить. Закинув лямку рюкзака через плечо, я ощутил некоторое сожаление, что наша поездка завершена, хотя рано или поздно она все равно закончилась. Мне хотелось еще немного полежать на плече Крэйга и пообсуждать с ним бесконечное количество тем, которые только могут взбрести в разум. В любом случае, это должно было случиться, поэтому нужно возвращаться к обыденной жизни. — Какие планы на сегодня? Планируешь сразу поехать домой? — спросил Такер, подавая мне руку, чтоб я благополучно приземлился на землю. — Не знаю. Хотя... Совсем не горю желанием возвращаться домой, ведь устроил безумный срачь перед выездом. — в ответ Крэйг отвел взгляд. — Если у тебя есть силы, то можем немного прогуляться. Ты согласен? — я хотел перебить его по окончании первого предложения, но все же выдержал паузу. — Да, давай, конечно! — слишком много энтузиазма, но, похоже, Такеру это понравилось. Мы стояли на автобусной остановке рядом с автовокзалом, не зная, что делать в дальнейшем. На данный момент семь утра и большинство заведений закрыто, поэтому зайти куда-либо довольно проблематично. Вроде бы, автовокзальные магазины и островки открыты, ведь он круглосуточный, но наценка на многие товары крайне отпугивала. Я не нашел лучшего решения, чем выкурить последнюю сигарету из пачки. Пришлось ждать немало времени, чтоб заиметь возможность спокойно покурить. Крэйг, в свою очередь, поглядывал из стороны в строну, облокотившись на кофейный автомат. — Давненько ты кофе не пил. Хочешь? — он показал назад, обращая мое внимание на аппарат. — Хочу, но деньги тратить не желаю. Знаешь какая наценка у таких аппаратов? — Я могу купить тебе кофе. — Нет! Я не хочу быть содержанкой. — после сказанных слов я топнул ногой и театрально отвернулся. — Ух, какая игра! Да тебе в фильмах сниматься. — он рассмеялся. Я проигнорировал его комментарий, выкидывая догоревшую до фильтра сигарету, а после чуть ближе подошел к парню. — Пойдем? — Куда? — он приподнял одну бровь, продолжая улыбаться. — Господи, да куда нибудь! Мы в родном городе и не можем с места сдвинуться! — я взял парня под локоть и повел в неизвестном направлении. — Окей-окей, будь по-твоему. Мои ноги в вашем распоряжении, сэр. — он послушно следовал за мной, не думая отпускать руку. Признаю, это слегка смутило. — Я знаю, что отсюда до твоего общежития и университета буквально пятнадцать минут идти. Можем посидеть в парке, не знаю... Если ты хочешь, конечно. — от моего предложения Крэйг заметно смутился, опуская лицо вниз. — Я весь в твоем распоряжении, веди куда хочешь. После последней фразы у нас начался незамысловатый диалог, пока мы направились в сторону нужного места. Раздражало, что Такер периодически перебивал меня, не дав договорить, за что отхватывал нехилый удар с локтя. От одного такого замаха пришлось долго извиняться, ведь в моменте Крэйг скорчился, держась за живот. Моей реакции ждать не пришлось, ведь я сразу запаниковал, извиняясь через каждое слово. Кроме того, Такер все же поделился историями о своих бывших девушках. Например, о подружке в десятом классе, которая постоянно разводила его на секс. Ему казалось, что он был нужен ей только ради удовольствия, собственно, так и оказалось. После того случая он перестал доверять женщинам и начал относиться к выбору партнёра ответственнее. Он рассказывал, что большинство женщин в его жизни стремились к этому, собственно, из-за чего возникал фанатизм в сторону его личности. Всех заводила лишь внешность, а внутренний мир человека их совсем не интересовал. Слушая эти речи, я все больше не сомневался в словах Кенни, Крэйг посвятил огромный монолог в сторону женщин и взаимоотношении между ними, но это были оскорбления в мягкой форме и критика практически всех их действий. По правде говоря, мне уже хотелось сказать ему, что я знаю о его сексуальной ориентации. Он вообще собирается рассказывать мне об этом или нет? — А у тебя были девушки? Ну, или не девушки. — внезапно спросил он. — У меня были только девушки. Вроде бы, их было всего три... С первой я встречался в старшей школе, это были мои первые отношения в реальности. Мы ходили вместе в художку и музыкальную школу, поэтому быстро нашли общий язык, ну, первоначально. Она пришла в нашу школу недавно, буквально в десятом классе, вроде бы. Поэтому не знала о моей фриковатости и положении в обществе. Я считал её ангелом, ведь она относилась ко мне прекрасно, всегда слушала и поддерживала... Но... В один момент она стала совсем другой. Из-за стадного мнения и некоторых новых подруг она начала относиться ко мне ужасно, просто поддавшись социуму. Как ты уже понял, бросила она меня сама, потому что я лузер. — А у вас был секс? — О Господи, тебя интересует только это? — он рассмеялся, пока я делал обиженное лицо. — Нет, я все еще девственник. Можешь посмеяться... Душу изливаю, а он. — я закатил глаза. — Погоди, даже петтинга не было? — он удивился. — Нет, был. Помню, как одна девка с вечеринке решила сделать мне минет на балконе. Мне понравилось. — Ох, да ты опасный тип... И это все? — Блять, я не буду рассказывать тебе обо всех прелюдиях и петтингах в моей жизни, чтоб удовлетворить твои потребности. Скажи, это настолько интересно? — Да, мне очень интересно слушать про чужую половую жизнь, а в особенности про твою. — Иди нахуй, Крэйг. — этой фразой я не желал оскорбить, а лишь вправить собеседнику мозги. Мне было слегка неприятно получать такие вопросы, но обиды я не держал. После сказанной фразы парень мгновенно замолчал и отвернул голову, по всей видимости, ему было стыдно за свои слова. На протяжении двух минут между нами была абсолютная тишина, не было слышно даже шума городской суеты, что делало момент более неловким. Крэйг все так же отворачивал голову и опускал взгляд вниз, мне было тяжело наблюдать за этим. Никто из нас не мог положить конец этой игре в молчанку, поэтому я проявил инициативу, чтоб улучшить положение. — Извини, я сказал это не со зла, правда. — он быстро поднял на меня взгляд и улыбнулся, как только осознал сказанное. — Так уж и быть, сударь. — за сказанную фразу Такер отхватил удар в бок, о чем мгновенно пожалел. — Интересно, ты можешь не обижаться на любое высказывание? — сказал он, а после хихикнул. — Сейчас во второй раз пойдёшь туда же. — после сказанного он замолчал. — Твик, ты ведь работаешь в кофейне не так давно? — неожиданно спросил он, желая сменить тему. — Да, кофейне почти два месяца, или же меньше, точно не знаю... — Где ты работал ранее? Ты уже живешь здесь три года вроде, да? — Почти четыре, и да, когда я переехал в Линкольн, то начал работать продавцом в супермаркете. Кстати говоря, проработал долго, в районе одного года. Потом устроился администратором в гостиницу недалеко от дома, но эта работа была слишком тяжёлой для студента, и я уволился спустя один месяц. После работал кассиром, только уже в «Walmart», но параллельно брал подработки на складах или уборщиком, оператором в колл-центре. О, еще был ассистентом одного юриста, но из-за моей невнимательности и безответственности меня быстро уволили, хотя получал немало. Мне кажется, что я не работал только проституткой, хотя... Прибыльное дело, знаешь. — все это время Крэйг удивлялся моим словам, каждый раз, когда я перечислял новую профессию, его глаза становились круглее. — Чувак... Для двадцати одного года это слишком круто. Но почему ты не мог найти одну работу, на которой ты бы проработал долго? Явно же неудобно искать подработки. — В ноябре мне будет двадцать два, так что... А, забей, не столь важно. Работал я недолго лишь из-за своей невнимательности и неаккуратности. Я довольно неуклюж и медлителен, что, естественно, плохо для любого предприятия. В большинстве случаев мне пришлось уходить самостоятельно из-за неудобного графика или же рабских условий. Меня всегда тянуло в самое низкоприбыльное днище с кучей работы, где задерживали зарплату или же вовсе обманывали. Часто я не мог справиться с должностными обязанностями... В общем, ты понял, да? — Слушая тебя, я ощущаю себя чмом. Я практически не работал за свою жизнь, живя за стипендию и деньги родителей. Первый раз я устроился на должность кассира в семнадцать лет в период каникул. А во второй раз мне пришлось устраиваться разнорабочим на складе, уже в совершеннолетнем возрасте. Ну, еще я подрабатывал охранником и кассиром, но это продолжалось недолго... По правде говоря, я не представляю свою дальнейшую жизнь, ведь у меня узконаправленная сфера в образовании. Все это из-за детской мечты... Отец и мать кучу раз говорили идти на прикладную математику или программирование, в крайнем случае на экономический. Конечно же, я не стал их слушать! Иногда я сожалею из-за своего выбора, но меня радует то, что я не один такой идиот, ведь в группе больше двадцати человек, которые так же умрут в нищете. — Ты можешь работать моделью. — когда я осознал сказанное, то сразу же прикрыл рот рукой. Крэйг с улыбкой глянул на меня, а после усмехнулся. — Спасибо за комплимент. — он показушно подмигнул, но в ответ я лишь смог промолчать. Уже виднелась долгожданная табличка с надписью «Park» и аллея деревьев с жёлтыми листьями. Вид этого места всегда вызывал тёплое чувство ностальгии, вспоминалась первоначальная влюблённость, которую я ощутил к парню рядом. Надеюсь, что мои приятные впечатления сегодня не изменят свой характер, а станут только сильнее. Когда наши ноги переступили через основные ворота, мы посмотрели друг на друга одновременно. В этот момент я почувствовал некое волнение и периодическую вибрацию в районе груди. Лишь от одной мысли о признании меня вводило в холодный пот, ведь такому человеку, как я, будет проблематично сделать этот шаг. Никогда ранее я не признавался в своих чувствах и не был искренним с человеком. Может, сегодня что-то изменится? Точно ли я смогу перебороть себя? Да, я не смогу спокойно спать, если не сделаю это как можно раньше. — Твик? — окликнул меня Такер, кладя руку на плечо. После этого действия я сразу же опомнился и перестал летать в облаках. — Ты что-то говорил? Просто я в моменте задумался, потерял ход мыслей. — стоя на том же месте, я опустил взгляд вниз. — Помнишь то место, где мы смотрели на звёзды? Если хочешь, можем сходить туда и посидеть возле пруда. — от такого предложения мои глаза округлились, ведь я думал об этом месте постоянно. В моих планах было совершить признание именно там, ведь атмосфера казалась уединённой и романтичной. Тем более, именно это место значило для нас многое, что делало его хорошим вариантом для признания. Не знаю почему, но я чувствовал себя ужасно волнительно и тревожно, думая об предстоящих событиях. Каждый шаг в сторону пруда давался мне тяжело морально, будто меня ведут на смертную казнь. Параллельно в ушах звенел голос Такера, который не унимался не на секунду. Вновь было сложно сконцентрироваться на чужой рече, не думая о признании. От волнения мне хотелось в случайный момент выкрикнуть нужные слова и потянуться за жарким поцелуем, но часть рациональных мыслей не позволяли это сделать. Крэйг, в свою очередь, выглядел как обычно, но можно было услыхал его тихую дрожь в голосе. Он всеми силами старался не показывать, что чувствует себя волнительно, постоянно говоря несусветную и несвязную чушь. Это волнение проявлялось в голосе, хоть это и незаметно сразу. Может, я сам все придумал? Вдруг он ведёт себя привычно, а я додумываю все самостоятельно из-за неуверенности и тревожности? Я присел на траву, покрытую небольшим слоем росы после ночи, не самое приятное ощущение, но терпимое. Крэйг присел справа рядом, трогая мокрую траву руками. — Конечно, сейчас не глубокая ночь, чтоб можно было увидеть звёзды, но тут, все же, неплохо. — сказал он, смотря в разные сторону. Место в действительности было приятным. Недавно взошедшее солнце отражалось в пруду, оставляя мягкий желтый блеск. Голых веток деревьев не было видно, так как на них висел слой листьев. Самое главное — на улице не было ни души, что обозначало полное уединение между нами, если не обращать внимание на уток, конечно. Все это время Крэйг закусывал губы и перебирал собственные пальцы, было видно, что он слегка нервничает. Удивительно, что мы провели столько времени в поездке, находясь рядом, и такая реакция возникает только сейчас. — Расскажи что нибудь про солнце, всегда было интересно слушать твои речи о космосе. Солнце же большая звезда, да? — Да, именно. Солнце — это огромная раскалённая звезда, состоящая в основном из водорода и гелия. Его температура порядка 5500°C, а в ядре в несколько раз больше. Иногда на Солнце бывают вспышки и выбросы плазмы, которые могут влиять на спутники и связь на Земле. Не знаю, что рассказать ещё, потому что не особо интересовался этой звездой. — Серьёзно? Ты же на астрономическом учишься, должен знать миллион фактов о нём. — Такер нахмурился. — Одно я знаю точно — твои волосы чем-то напоминают видимый для нас цвет солнца, ну, то есть жёлтый. На самом деле оно белое, но все воспринимают его иначе. — А вот этого я точно не знал. Ну, про последнее. — я прилег на мокрую землю и почувствовал, как футболка прилипает к спине. — Ты идиот, Твик. — я заинтересованно глянул на парня рядом. — И почему же? — Не знаю, просто хотел посмотреть твою реакцию на сказанное. — Про сказанное о моих волосах или об оскорблении чести и достоинства? — на этот вопрос Крэйг стыдливо отвернул голову. — Слушай, я кое-что вспомнил... Ха-ха. Мне однажды Клайд выдал... — Ты о чем? — Только сам не смейся... Ему Кенни сказал, что твои родители владели наркобизнесом, а потом подсадили тебя на тяжёлые наркотики. — Такер улыбался и иногда посмеивался, но мне было далеко не до шуток. В моменте я почувствовал чувство ненависти по отношению к Маккормику, ведь не думал, что он поступит так. Не думаю, что большинство людей поверило ему, потому что парень рядом явно ему не доверял. Когда я услышал те предложения, то присел на траву, поджав колени к груди и обвив их руками. Голову я также расположил на коленях, постоянно прокручивая в голове эти ужасные флешбэки. — Твик, с тобой всё нормально? — Крэйг подсел ближе и начал гладить мою слегка дрожащую спину. В тот момент я думал, что расплачусь в любой миг. Я представлял наше времяпровождение совсем иначе. — Знаешь... Воспринимай меня после сказанного, как хочешь, но ты должен знать это. Слова Кенни — чистая правда... Но я обижен на то, что кроме него об этом кто-то узнал. Не думал, что он такой мудак... Мои родители и правда наркоторговцы, и поэтому я с ними не контактировал, правда, сам подсел на вещества. — я не поднимал головы с колен, из-за чего мой голос становился тихим. По моим щекам текли редкие слёзы, поэтому я отворачивал лицо от Такера. — Прости... Я не знал. — он начал гладить мою голову, подсев еще ближе. Похоже, у него не было слов, потому что на протяжении минуты мы сидели в тишине. — Я отношусь к наркоманам плохо... Из-за ужасного опыта. Я не думал, что такой прекрасный человек, как ты, может оказаться в этой ситуации и начать употреблять. Я ценю тебя и знаю, что ты славный парень, поэтому уничтожу свои принципы и помогу тебе. — Я уже давно не употребляю, можешь не волноваться. — он ахнул. — Это тяжёлый путь, Твик... Ты огромный молодец, правда! Если можешь ответить, то скажи, сколько ты употреблял? — все слова будто забылись в моменте, а в горле создался ком. Никогда не подумал, что мы будем разговаривать на эту тему. — Первоначально, в возрасте восемнадцати лет, мне хватало одного шприца метамфетамина в неделю, но после этого становилось мало. Я познакомился с одним парнем, который так же, как и я, был наркоманом. Он познакомил меня со своей компанией и частенько впаривал вещества и похлеще мета... Конечно, приходилось много отрабатывать, чтоб заплатить нужную сумму... Я работал без перерыва и выходных, лишь бы купить вещества, на учебу совсем забил, тусуясь на неизвестных хатах. И в возрасте девятнадцати я начал употреблять больше трех раз в неделю, постепенно повышая дозу. — я хотел продолжить, но Крэйг сжал наши руки вместе, слегка поглаживая тыльную сторону ладони. От этого жеста мне стало легче, я осознавал, что меня не осудят и не бросят, как остальные люди в жизни. — А как ты вылечился от этого, потому что от твоих рассказов я вижу, что всё становилось хуже? — Я скажу об этом после. — я тяжело выдохнул, а после продолжил исповедь. — Та компания повлияла на меня крайне негативно... В тот момент мы все ещё жили с Баттерсом и, естественно, он переживал за меня, в особенности, когда я не появлялся дома. Он не знал о моей зависимости, что было очень странно. Каждый раз я оправдывался, говоря, что тусуюсь у друзей, выпиваю или курю траву. Конечно, его это настораживало, со мной проводились серьёзные разговоры, был контроль... Но тогда меня мало волновало волнение лучшего друга. Однажды я не появлялся дома неделю и не отвечал на его звонки. Он написал заявление о моей пропаже, думая, что меня убили, взяли в рабство, ну и тому подобное. От одного моего знакомого в колледже он узнал, чем я воистину занимаюсь, и когда я все же соизволил появиться, Баттерс запер меня в ванной. Он вёл допрос и узнал о глубине моей зависимости, которая уже была в крайней тяжёлой степени. Я смутно помню те три дня, ведь меня отпаивали палёной водкой до потери сознания, а после сдали в рехаб на восстановление. Там я пролежал полгода, ни разу не употребив за это время. Было тяжело, очень... Но я понимал, что это важно, жизненно необходимо. После времени исправления я не притрагивался к тяжелым веществам, а только курил траву. Несколько месяцев даже не притрагивался к алкоголю, вспоминая, как мне промывали желудок и ставили капельницы. — от каждого сказанного слова у Крэйга менялось выражение лица, оно не показывало злобы, а наоборот сочувствие и переживание. Он продолжал сжимать мои пальцы и гладить спину, надеясь, что мне станет легче. Мне и правда становилось лучше, когда я видел, что мне сочувствуют и заботятся о благополучии. В тот момент было сложно сдерживать эмоции и слёзы. Я положил голову ему на плечо и обнял спину, прижимаясь. Мокрые следы оставались на его футболке, за что мне было стыдно. Я не думал, что мое желание поскорее признаться Такеру в чувствах приведёт к этому. Возможно, так и должно быть, ведь рано или поздно он все равно узнал бы. — Ты молодец, что смог справиться с этим, потому что это очень сложно. Я действительно горжусь тобой и верю, что этот опыт не позволит тебе вновь притронуться к веществам. Я не уважаю наркоманов, например, таких как Кенни, которые даже не стараются что-то сделать. Тобой я правда горжусь, у тебя хорошее чувство контроля и выдержки. — он так же прижался ко мне, поглаживая спину. Мне было сложно что-либо ответить, потому что слезы не переставали литься. Но я был рад, что этот человек, которого я так сильно люблю, сейчас рядом, обнимает и поддерживает меня. Казалось, что я в лучшем сне, а не в реальности. Я ощущал себя спокойно и умиротворённо, находясь в компании этого парня, который все еще обнимал меня. Поток слез в состоянии момента испарился, и я не чувствовал себя разбито. — Твик, ты как? — он слегка отстранился от меня, заглядывая в глаза. Хоть лицо было слегка покрасневшим, на нем красовалась легкая улыбка, которую было сложно сдерживать. — Да, все превосходно. — Это не сарказм? — Я и правда счастлив, никогда не ощущал себя так. — он улыбнулся. — Я тоже счастлив, потому что ты рядом. — последние слова заставили ощутить небольшое покалывание в районе груди. — Мне кажется, нам нужно поговорить кое о чем... — Крэйг поднял бровь и сильно удивился. — Прежде чем ты начнёшь, я тоже должен рассказать одну вещь... — я заинтересованно глянул на парня, но перебивать не стал. — Я не говорил об этом, потому что боялся твоей реакции, которая вряд ли будет положительной... — эти слова заставили меня недоумевать, но с серьёзным выражением лица я продолжал выслушивать его речь. — Я говорил, что усердно искал тебя и желал связаться, но упустил одну важную вещь... Перед отъездом в Южный парк я решил прийти к тебе домой, чтоб наконец-то встретиться. К сожалению, как ты понял, этого не произошло. — сердце невольно кольнуло в районе груди, а в голове проносились воспоминания тех дней, когда я был в состоянии амебы. Предстала картина полуразваленной комнаты и окровавленной ванной. — Погоди, почему ты говоришь об этом с таким трагизмом? Произошло что-то плохое?! Ты заходил внутрь моего дома?! — его рассказ заставил меня занервничать, ведь я далеко не желал такого исхода. — Да. Да... Я заходил. Только не пугайся, все в порядке, лишние слова не нужны. Мы встретились с Баттерсом и он открыл дверь. Конечно, состояние квартиры было не из лучших, в особенности ванна, которая заставила беспокоиться больше всего. Я переживал за твое здоровье, ведь понимал какой урон ты мог нанести. — он указал на перемотанную руку, за что мне стало стыдно. — Ты не должен был это видеть, мне искренне жаль. — я опустил голову вниз. — Все нормально, тебе нечего стыдиться, я все понимаю. Я начал эту тему далеко не из-за твоей квартиры и её состояния... — он приобнял мою спину одной рукой. — Есть одна вещь, которая даёт мне мотивацию на лучшее по сей день... Я был рад, что увидел это, хоть и не должен был... — я видел, как он начинает доставить из кармана несколько листов бумаги, сложенных в несколько слоёв. Не могу поверить в то, что я думаю... Когда я увидел это чуть ближе, то осознал правду... Неужели это то послание, написанное мной в состоянии аффекта? Я был честен и искренен, даже чересчур, поэтому эта вещь не должна была попасться на глаза другому человеку, а тем-более Крэйгу Такеру. Руки невольно подрагивали, а слова совсем забылись... А голова пыталась прокрутить то воспоминание, в котором признание и было написано. Я быстро взял знакомые листы и быстро прошелся взглядом по каждому слову, вспоминая, как выплескивал, накопившиеся чувства в бумагу. Мне не хватило воли прочитать этот позор полностью, поэтому вольно передал послание Крэйгу, находясь в состоянии беспокойства. Складывалось впечатление, что меня ведут на смертную казнь. — Я хочу сразу извиниться перед тобой, ведь вторгся в твое личное пространство, поступив ужасно. Мне жаль, Твик. — я ужаснулся, ведь увидел, что именно протягивают в мои руки. Мне хотелось заплакать. До последнего я ждал иного исхода. — Я... Нет... Ты читал это, да? — я не мог подобрать нужных слов, потому что был в полнейшем шоке. То, что происходило сейчас просто не укладывалось внутри. — Да, и не один раз. — Я заметил его волнение. Его лицо выдавало эмоции: глаза избегали моего взгляда, губы дрожали, будто он подбирал слова. Руки, которые обычно покоились на моей спине, теперь беспокойно метались, словно искали опору или способ спрятаться. Это выдавало его внутренний конфликт — стыд, неловкость или, возможно, страх. Слова Такера обрушились на меня внезапно. Они звучали как гром среди ясного неба, мешая сосредоточиться. Я не знал, как реагировать. Его слова были неожиданными и странными. Я не мог поверить, что он говорит всерьез. Казалось, он пытался что-то объяснить, но без насмешки, а скорее найти способ выразить свои чувства. Это только добавляло путаницы. — Почему ты не сказал об этом раньше?! Ты ведь был со мной все это время! — моя взволнованность переросла в агрессию, ведь мне было сложно рационально мыслить. — Я боялся начинать этот диалог, это очень сложно. Ты бы узнал об этом, как только пришел домой из-за порванных страниц в дневнике... Я все еще ненавижу себя за свою любопытность и отсутствие самоконтроля! — Ты жалеешь, что видел это? — сказал я, ожидая положительного ответа. — Я жалею только о том, что вторгся в твою жизнь без согласия и самостоятельно распорядился вещами. А... То, что я увидел вдохновило меня. Каждая строка, каждый символ в этом послании были выжжены в моей памяти. Я перечитывал его снова и снова, каждый раз, когда вспоминал тебя. Это происходило почти каждый час, каждую минуту, каждую секунду! Я цеплялся за это признание, как за единственную надежду. В моменты, когда мир вокруг рушился, и я чувствовал себя потерянным, это послание становилось моим спасением!... Оно было моим доказательством, что я не один, что ты думаешь обо мне, что ты чувствуешь ко мне что-то большее, чем просто дружба. Эта мысль давала мне силы продолжать, даже когда казалось, что выхода нет! Я представлял, как ты пишешь эти строки, ощущая все чувства. И это вселяло в меня такую надежду, такую веру, что всё обязательно получится. Что я буду рядом с тобой... — мне не верилось, что это происходит на самом деле. Я слышу эти слова... От Крэйга? Он действительно говорит мне все это? В этот момент сердце учащенно билось, создавая впечатление, что оно готово покинуть грудную клетку. Каждый его удар был подобен раскату грома, а циркуляция крови в венозной системе сопровождалась пульсацией, что свидетельствовало о высоком уровне адреналина в организме. Это состояние, характеризующееся одновременно тревогой и эйфорией. Его фигура, сидящая передо мной, излучала уверенность и искренность, что проявлялось в широкой и подлинной улыбке, освещающей его лицо подобно солнечному лучу. Эта улыбка, отличающаяся своей чистотой и открытостью, приковывала мой взгляд, создавая эффект притяжения. Было очевидно, что он испытывает глубокое облегчение и радость от возможности наконец-то выразить то, что долго копилось в его душе. Его глаза, наполненные светом, и голос, излучающий теплоту и уверенность, свидетельствовали о его внутреннем состоянии. Я также испытывал счастье, но мои эмоции не могли проявиться так же открыто. Внутри меня происходила интенсивная эмоциональная буря, которую я не знал, как выразить. Слова застряли в горле, образуя ком, мешающий их выходу. Я стремился передать ему нечто важное, что могло бы оказать значительное влияние на наше взаимодействие, но не мог подобрать подходящих формулировок. Этот момент, когда слова казались излишними, а все необходимое уже было передано через наши взгляды и улыбки, подчеркивал глубину и значимость происходящего. — Так... Что ты думаешь насчет тех слов? — как дурак спросил я, словно не осознавая происходящее. — Ты издеваешься? Если хочешь, то я могу написать эссе о том, как сильно люблю тебя, хотя не думаю, что буду столь... красноречивым. — «люблю тебя», господи, как же эти два слова могут вызвать столько эмоций внутри меня? Как я мог не замечать этого раньше? Это чувство словно молния, пронзившая моё сердце, оно заставляет его биться сильнее. Я просто не могу поверить. Всё должно было прийти к этому, но всё же... Это ведь не сон, да? Я не могу мыслить, не могу ничего сказать. Мысль о сказанных словах сейчас просто не даёт мне покоя. И как я должен быть сейчас? Он же ожидает моей реакции, не так ли? Он с особым энтузиазмом глядит на меня своими зелёными глазами, в которых видны блики утреннего солнца. Он красив. Очень. Это чувство настолько сильное, что я боюсь потерять контроль над собой. Как же я долго мечтал об этом моменте, и вот он наступил. Я не знаю, что сказать, но одно я знаю точно — я не могу больше скрывать свои чувства. Тело само потянулось к парню, будто я и вправду не мог это контролировать. Возникло ощущение, будто я снова в той ночи, когда было написано то самое послание, — такое же состояние аффекта. Только теперь оно приятное, тёплое, хоть и немного незнакомое. Оно позволяет почувствовать то, чего раньше не было: эту близость, манящую тягу к человеку, о которой можно было только мечтать. Я чувствую его тёплое дыхание так близко от желанных губ, но не могу преодолеть эти несколько сантиметров. Его глаза смотрят на меня всё так же ярко и радостно, но в них читаются удивление и волнение. Он, как и я, будто испугался новых ощущений и не решался закончить начатое, лишь поглядывая на меня своими изумрудными глазами. Крэйг ничего не говорит, только часто дышит мне в лицо, будто на пике. Я не могу сдержать желания сделать это… Мне так хочется… Слегка влажные, невероятно нежные губы, утонувшие под моими. По моей коже бегут тысячи разом вспыхнувших молний, и каждая — это сигнал трепета, исходящий от этого соития. Я не верю, что это происходит наяву, такая нежная чувствительность, всё так влажно и тёплое, интимно... С каждой секундой они меняют положение, рождая тихие звуки, подходящие столь интимному процессу. Кажется, вот-вот съем эти пухлые, уже влажные от меня губы — именно так это и чувствовалось. Я не могу себя контролировать, это так хорошо… Его губы жадно впились в мои, будто боясь отпустить. Я и сам быстрыми движениями двигал челюстью, поддаваясь необыкновенным чувствам. Все так тепло... В груди колит... Его губы такие влажные, тёплые, мягкие, словно облоко. Это слишком хорошо, слишком сильно, слишком... настоящее. Мысли расплываются и тают, превращаясь в белое ничто, уступая место чистому чувству. Веки тяжелы, я не вижу ничего, но мне и не нужно. Все мое существо стало одним-единственным нервным окончанием, жадно впитывающим каждую микроскопическую вспышку наслаждения. Это невозможно было представить. Ни одна фантазия, ни самый смелый сон не способны были передать эту дрожь, эту абсолютную, оглушающую реальность происходящего. Ни один наркотик не сравнится с этой чувственностью, с этими нежными прикосновениями, с теплом тела рядом. А если я посмею потерять его, то воткну себя десять доз дезоморфина, лишь бы ощущить его на мгновение. Руки Крэйга на моей шее гладят самую уязвимую точку, потом переходят к волосам, слегка приподнимая голову для удобства, эти теплые пальцы ощущаются каждой клеткой моего тела, оно желает прикосновений, близости и тепла. Шепот влажной кожи о кожу, сдавленный вздох, я не могу сдержать стон. И в то же время не сижу сложа руки — крепче прижимаюсь к Такеру, касаюсь его тёплой спины, хочется быть ближе, стать одним целым. Он продолжает целовать меня, но теперь нежно, почмокивая, делая всё более невинно, не так, как вначале: дико и жадно. Эта нежность так сводит с ума, я будто снизошёл с небес прям с рая, либо же наоборот — все ещё там. Я благодарен ему за это — дыхание почти перехватывало, то ли от насморка, то ли от возбуждения. Сколько это длилось? Минуту, может больше? Не знаю, но для меня это одно мгновение, которое растянулось в вечность. Время будто замерло, и весь мир исчез, оставив только нас двоих. Это было невероятное, фееричное чувство, которое захватило все мое тело. Я целовался и не раз, но это ни с чем не сравнимо. Это было, как первый глоток свежего воздуха после удушья. Это было как пробуждение, как открытие нового мира, о существовании которого я даже не подозревал. В тот момент сердце билось как сумасшедшее, кровь пульсировала в венах, а мысли путались. Я не мог поверить, что это происходит со мной, что я наконец-то ощущаю это невероятное, волшебное чувство. Как я жил без этого раньше? Как мог существовать без этого человека, без его улыбки, без его взгляда, без его прикосновения? Этот поцелуй заставил меня осознать, что я никогда не был так счастлив, как в этот момент. Это было нечто большее, чем просто физическое прикосновение — это была связь, которая проникала в самую глубину моей души. Несмотря на небольшой опыт, я вкладывал в этот поцелуй все силы, чтобы он понял, как сильно я его люблю. Как сильно хочу этого. Мне так хорошо, что снова хочется плакать. Он отстраняется, но ненамного, всего на пару сантиметров, перед этим чмокнув уголок моих губ, которые сами растянулись в улыбке. Я смотрю на него в ожидании слов, но получаю лишь искреннюю улыбку, которая сказала всё за него. Она передала чувства, которые сложно выразить словами. Как же я счастлив, я так его люблю. Голова сама опускается ему на плечо, а руки обнимают спину крепче, будто не желая отпускать. Он и не собирается уходить — будет рядом, пока я сам не захочу иначе, да и он, похоже, не хочет. Я целую его в висок, слегка приподняв голову, потом в щёку, так нежно, вкладывая в это секундное удовольствие все чувства. Он соврёт, если скажет, что ему нехорошо, — по лицу видно, как он счастлив. Я тоже счастлив. Необыкновенно.