Глава 10 - "Мания цели"

В ту ночь Паше не спалось. Обычно, после праздников ребят наоборот морит сон. Мама всегда старается их измотать, да и программа на День Рождения была насыщенная. Их отчим, Дом, расстарался, заказав и замок-батут, и устроив бои клоунов-пиратов на мопедах, про огромный шоколадный торт тоже никто не забыл, также было очень много попугаев в цветастых клетках и смешная мартышка Тито в жёлтом костюме. Им с Митей особо сильно полюбились красно-зеленые ара что-то неразборчиво говорящие на французском языке, но сумевшие выразительно пропеть на английском: «С Днём Рождения». Позёвывая в кулачок, мальчик спустился вниз по лестнице. По всему поместью висели воздушные шарики, а конфетти прислуга уже убрала. Он хмыкнул про себя. Дом обожал вечеринки, из-за чего казался легкомысленным. Но им с их мамой было весело, да и он часто говорил, что встретил любовь всей своей жизни. На данный момент у них не было причин ему не верить. Весь дом спал. Свет садовых фонариков пробивался сквозь окна, пока Паша крался на кухню. Но тут он замер на месте и на каком-то рефлексе схватил оставленный кем-то золотой поднос. Входная дверь тряслась, словно от сильного сквозняка, а ещё кто-то еле слышно стонал. Выглянув из-за стены, Паша облегченно вздохнул. В сгорбившейся, тяжело дышащей фигуре в белом сарафане он признал свою маму. Он хлопнул в ладони, включая свет в холле. — Фуф, мам, ты чего не спишь… Мам! — вскрикнул испуганно Паша и подбежал к рухнувшей на пол девушке. Паника наотмашь ударила по забившемуся сердцу. Пару месяцев назад они с Митей тайком посмотрели какой-то ужастик про мутантов. Тогда Паша думал, что боялся, как никогда. Но сейчас мальчик кардинально изменил своё решение. Нет ничего хуже видеть, как дрожит тело матери от… Паша не знал от чего, так как она не плакала, но подумал, что это гораздо хуже. Но больше его поразили громадные лиловые синяки на её руках, на коже которых остались разводы от крови. Бело-чёрная плитка под ней стала тоже красная. Тогда-то он и увидел, что платье посередине живота было аккуратно порезанно. Кровь продолжала сочиться, напитывая белую ткань. — Прости, — просипела она, измученно повернув голову в его сторону. Её ладонь накрыла рану в попытке скрыть от потрясенного взгляда сына. В глазах Марины вместе со слезами застыла печать сожаления. Тогда Паша увидел, что обычно роскошные длинные ногти матери сломаны чуть ли не под корень. В лунках багровела темно-бурая корочка. — Скорую… На продолжение сил девушки не хватило. — Мам, мам! — Сотрясающийся от рыданий Паша потряс её за плечо, но Киса больше не шелохнулась, бледнея с каждой секундой. Стащив с себя майку, он прижал ткань к ране и шепотом просил: — Только не умирай, хорошо? Ещё нельзя, сама говорила, что на наших свадьбах плясать будешь! Вскоре уже дом огласился звонкими криками: — Го-о-ори-и-им! Fey! Fey, блин, говорю! Да проснитесь же вы! Ровно в семь лет маленький Павел ясно понял, что беда может зайти в любой дом. Не отряхивая ног на пороге, даже без предупреждающего звонка в дверь. Она появляется внезапно, переворачивая всё твоё восприятие с ног на голову и оставляя пугающее недоумение. Через неделю, сидя на маминой постели и смеясь, как ни в чём не бывало, он осознал в полной мере ещё одну вещь. А точнее любимую фразу их дяди Рокера: «сильные едят слабых». Мальчик твёрдо решил, что слабые — это как раз и есть те, кто нападают. А значит он будет чуть сильнее, ради мамы и своего брата. Да и аппетит у него всегда был будь здоров.

***

— Нет, ты видела его лицо? — смеялся Космос. — Я думал он прямо там и взорвётся от злости! Наверное, плохая идея была просить Холмогорова подбросить до школы мальчишек. У папы прихватило спину на работе, а значит в ближайшие две недели мелких придётся самой забирать. Раньше не было с этим проблем, так как Вершинин позволял отлучаться, сейчас же не хотелось лишних проблем. Взглянув на мужчину, сама не сдержала улыбки. Да уж, потом было неловко сидеть дальше в ресторане. Но аппетит Пчёлкину мы знатно подпортили. — Мило же ты вызываешь у него ревность, — хихикнула я. — Я? — подавился он, закашлявшись. Затем с порицанием посмотрел на меня и покачал указательным пальцем возле лица. — Не-не, меня не приплетай. Витька же всегда тебя ревновал, а иначе бы ты так долго в девочках не проходила. Как видишь, вот и сейчас рефлекс сработал. Взрослый мужик, а позеленел, как пацан. — Я тебя умоляю. Какой ещё рефлекс? — скривила губы я, отстегивая ремень безопасности. — У него под боком была красавица-невеста, которая нас с тобой моложе лет на пять-шесть, да? — Ты же понимаешь, что это всё равно не меняет того факта, что вы были друг у друга. Уже с раздражением взглянула на этого психолога. Вот что делает алкоголь с людьми! Они сразу начинают мнить себя вершиной мысли, соответственно и советчиками. — Ты чего мне пудришь мозг, я не пойму? У меня своя жизнь, а у него своя. У человека семья наклевывается, и я, кстати, всё равно рада за Витю. Женится явно не на стерве, а на милой девочке. — Конечно, боженька странным образом уберёг от тебя… Ай! В этот раз Космос всё-таки отхватил подзатыльник. Надувшись, поправила воротник шубы и закопалась в него с носом. Слова Холмогорова бередили старые раны, наполняли робкой надеждой и снова заставляли вспоминать и вспоминать… Так что лучше слушать насмешки Пчёлы. Да. Но Космос не унимался. У меня вообще возникло такое ощущение, что после нашего поцелуя я вдруг обзавелась ещё одной подружкой. Хотя, в планах сегодня было только подружиться с Людой. Представляю, как начну мальчикам рассказывать о своем первом дне: «Познакомилась сегодня с такими классными девчонками — Людочкой и Космулей. Одна — блондинка, вторая — сучка». — А если серьёзно, то почему спалила все мосты? — спросил Космос, цепко оглядывая моё лицо уже без присущего ему озорства. — У меня же до сих пор не выходит из головы та ночь. После неё всё у вас и сломалось. — Мы разными людьми оказались и всё, — мрачно отвечаю я, глядя на вход школы. — Ну да, с детства были теми, а потом резко стали другими. Хрень собачья, — фыркнул он. — Мне-то не ври. Я же Пчёле так и не сказал, с каким лицом и что ты предложила мне сделать. Хотя, всё чаще думаю, что стоило. Страшно представить, что случилось бы. Витя прибил бы меня, потом стал бы допытываться, а моё враньё раскусил моментально. Только меня бы всё равно насильно увезли, а он бы кормил рыб в реке с цементом в распоротом брюхе. А ведь я думала ещё, что всё равно был выбор. Как глупо. — И не надо. — Глубоко втягиваю в себя воздух и спустя пару секунд сквозь губы выдыхаю, почувствовав, как напряжение течет вниз по венам. — Тогда правда кое-что случилось, но это уже не имеет значения. Не стоит ворошить прошлое. — А может нужно? Ты же его ещё любишь, — констатировал Холмогоров, упираясь ладонями о руль. За восемь лет я научилась врать филигранно и тонко. Играла, как не сумела бы ни одна актриса. Поэтому особо ценно относилась к честности. — Витю Пчёлкина — да, но не Виктора Павловича, — спокойно ответила я, затем распахнула дверь. — Только я не бегаю за призраками, Космос. Пойду встречать мелочь свою. — Я с тобой. Интересно всё-таки, кого ты произвела на свет, — заулыбался он, тоже решив больше не развивать тему с Пчёлой. Не стала противиться. На удивление, Космос вёл себя иначе в офисе, когда мы разбирали справки о зачислениях за весь год. В особенности, к Люде он любил придираться. Ходил сердитый и мрачный, а сейчас он был похож на дальнего родственника, приехавшего в гости. Как и думала, мальчики вышли из трёхэтажного здания школы одними из первых, когда прозвенел звонок. С компанией друзей из трёх человек они что-то взбудораженно обсуждали. Двух ребят я знала, так как те часто бывали у нас дома. А у третьего, веснушчатого мальчишки, мать была на редкость противная особа, пустившая слух в родительском комитете, что я — шлюха, спящая с богатыми мужиками. Соответственно, её ребенка в гостях не видела, да и сами Паша с Митей тоже к своему другу не приходили. Космос запахнул полы черного пальто, с любопытством разглядывая семенящих мальчишек и девчонок. Свободных от школьной рутины и стремящихся быстрее повеселиться. — Твой какой? — спросил он, наклонившись ко мне. — Мои, — гордо улыбнулась я, указывая кивком головы на топающих по центру близнецов. — Ну ты даёшь, мать, — хохотнул Космос, приобнимая меня за плечи. Тем временем мальчики остановились группкой, продолжая о чем-то разговаривать. Когда Митя выудил из рюкзака игровую приставку «Ну, Погоди» и протянул мальчику в красной куртке, то поняла о чем речь. — Смотри-ка, щас, чё-то будет, — напрягся Холмогоров. Я тоже нахмурилась. Двое мальчишек бандитского вида выскочили из школы, пиная рюкзак пухлощёкого мальчика. Он весь раскраснелся со стыда и орал: — Хватит! Я его только вчера почистил! — А ты беги быстрее, Толстик! — ржали они, продолжая пинать бедный пыльный рюкзак. — Давай, шевелись! Почему-то у меня было стойкое ощущение, что быть в каждой бочке затычкой — это у нас семейное. Ибо в следующий миг Паша рывком скинул свой рюкзак на землю и побежал к троице со всех ног. — Эй, Соловьёв, Кузнецов, а слабо на равных? — задиристо крикнул он, взлетая в центр и выдернув попутно из рук одного из обидчиков рюкзаков. — Конечно же слабо. А иначе бы я не сделал так! Паша подкинул рюкзак пылающего гневом мальчишки и отфутболил его с силой в кусты шиповника. Тот побагровел от злости, сорвавшись на крик: — Слышь, ты чё лезешь постоянно? Больше всех надо? Ты даже не из нашего класса! — Хотел увидеть, как тебе тоже станет приятно. Может, ещё чё пнуть, Кузнецов? — нагло улыбнулся Паша и отскочил в сторону, когда мальчик бросился на него. — Не надо, — отдергивает меня сделавшую шаг вперёд Космос. — Авторитет попортишь, а ему ещё учится. Маменькиных сынков никто не уважает. Но и без меня было полно тех, кот последовал за сыном. Сердитый Митя подобрал рюкзак и побежал вслед за братом, трое их друзей тоже не стали отставать. Мы с Космосом с неожиданным интересом набюдали за этой сценой. Приятно было немного даже окунуться в эти школьные разборки. В особенности, если учесть, что разнимали нас обоих всегда. Сколько же волос мне в свое время повыдергивал Холмогоров. После такого внушительного подкрепления — задиры сразу сдулись. Вскоре радостному Толстику был возвращён рюкзак, а вихрастый Кузнецов полез в шиповник за своим. Паша самодовольно только смотрел на это, а после деловито заявил: — Короче, Толстик из моего двора. Обижать не советую, иначе в следующий раз — пну по печени, уразумил? — Да иди ты в лес, Пчёлкин! — прорычал мальчишка, освободив рюкзак, а затем подошёл к своему другу. — Коль, пошли уже. Оба мальчика прошагали стремительно мимо нас. Я улыбалась, гордясь за сына, что не такой он у меня и хулиган, а вот Космос застыл столбом. И что с ним такое? Отличная погода, разборка и даже была водка — всё в его вкусе. — Киса-а, — протянул Космос, с тихой угрозой всматриваясь в меня. — Мне же не послышалось, да? — Да, я Пашку этому не учила. Бить надо не по печени, а в селезёнку, — посетовала я, обнимая себя за плечи. — Пойду ему скажу. Космос ловко поймал меня за руку, не давая сделать дальше и шага. Твою же мать! — Так значит ваша с Витей ночка дала плоды, так? Единственное, о чем мне мало хотелось думать, так о периоде своей беременности восемь лет назад. Ещё при нашей последней встрече мне так хотелось ему рассказать, но держалась. И когда попыталась Пчёлу остановить, сдавшись внутри, то он меня попросту оттолкнул. Тогда и поняла, что не время для него. За те два месяца я слишком быстро повзрослела, а он нет, продолжающий неизменно выбирать своих пацанов. — Ну, я и не скрываю, — ответила невозмутимо. — Как понимаю, он и не знает, — с ехидцей протянул Космос, хотя выглядел так, будто стал представителем своего друга. Грёбаная мужская солидарность! Люда поведала, что Витя с Космосом последние года три вообще в контрах. Вроде, из-за ситуации с транспортировкой оружия в Чечню начался у них конфликт, а после, естественно, и свой гонор размером с Эверест пошёл. — Пчёлкин и не спрашивал, — проговорила я, делая большие глаза. — Спросил бы — сказала. — Да ну? — У них его фамилия и отчество. Заинтересовался бы — узнал сразу. В чём ты меня обвиняешь? — возмутилась я. — Так что не надо мне тут устраивать выговор. — А это ещё кто? Мы повернули головы на звук. Мальчики уже стояли рядышком, подозрительно посматривая на Космоса. — Если новый батя, то, мужик, иди, куда шёл. Это первое предупреждение. Тебе здесь ловить нечего, — бойко бросил Паша, поправляющий рюкзак на плечах. — Да, если только не парочку неврозов, — недобро улыбнулся Митя. — Поможем, но ответственности не возьмём, дядь. Космос коротко рассмеялся, подняв на меня взгляд. — Вот этот прям его копия, кстати. — Посмеиваясь, указал он движением головы на грозного Пашу. — Здорово, мужики. Я старый знакомый вашей мамы. Я закатила глаза. — Здрасьте-здрасьте. Знаем мы таких «знакомых». Подвозить не надо, пешком пройдёмся. Здесь недалеко, — заявил Паша и схватил меня за руку. — Тем более, спорт — это жизнь, — добавил Митя и взял за вторую. — И вам всего хорошего! Космос со смехом покачал головой, пока меня чуть ли не на буксире уводили от него прочь. Мальчики всё-таки буквально восприняли мои слова, что теперь со мной рядом мужчин не будет.

***

Меня всё-таки повысили… до курьера залетного. Весь следующий день я металась по всему городу, собирая справки и подавая заявления для открытия нового филиала в Питере. На самом деле, я даже уважительно присвистнула. Они расширяли попутно розничную сеть торговли продуктов. И легально, и ниша в России ещё малоразвитая. По крайней мере, это уже было гораздо лучше, чем предложенная тряпка в первый день. Люда, свет сей конторы, мне искренне сочувствовала. В особенности, когда дело коснулось налоговой, в которую меня тоже отправили. Так и прошла следующая неделя. В офис я появлялась только под конец дня, чтобы оставить бумаги, перекинуться парой слов с Беловым и прошипеть в спину Пчёлкину одно из бессчисленных проклятий. Благо, тот игнорировал моё существование. Зато обо мне всегда помнил Вершинин. Раз в конце дня приходилось докладывать о том, что происходило в фирме. На самом деле его мало волновали дела бизнеса «Курс-Инвест», но так он давил на меня тем, что время идёт. И мне следует выполнить свою задачу. — Всё. Я решила! Пора вводить в моду кросовки в офисный стиль, — проныла я, скидывая сапоги с гудящих ног. Уже шёл одиннадцатый час ночи. Кроме нас и охраны внизу больше никого не было. — Лучше тапочки, — поддержала девушка, разминая руками спину и выключая компьютер. — Всё, можно и домой. Закинув ноги на подлокотник дивана и потирая большими пальцами стопу, зацепилась взглядом за матово-красный пакет с золотым орнаментом. А это что у нас такое красивое? — Что подарили? Белье, платье или цацки? — Бухло. — Люда с ворчанием отодвинула пакет в сторону. — И так не офис, а бар уже. Всё тащат! Какая-то компания прислала опять на пробу коньяк для сети. Ведомая любопытством подскочила к столу и засунула нос в пакет. И правда коньяк в количестве двух коробочек! А какой год выдержки? — Ну-ка, ну-ка. О, вот этот правда неплохой! — возликовала я, вытащив из коробки двадцатипятилетний коллекционный коньяк. — Марин, не трогай, — пожурила Люда меня, убирающая какие-то папки в ящик. — Это для Александра Николаевича. — Нет, Людочка, коньяк кому в магазинах потом будут продавать? Простым гражданам, — улыбнулась я. — А мы кто? Девушка двинулась в мою сторону в попытке отобрать добро своего начальства. Но не тут-то было. Я устала, сегодня ночь пятницы, на мне ужасно узкая юбка и очень хотелось пошалить. — Нас же убьют! — прошипела она, когда я из кабинета Белова вытащила два бокала и танцующей походкой направилась к ней. — Они даже не видели этот коньяк. Пускай пятилетним изжогу зарабатывают, а нам, как ценным кадрам, жизнь велела пить хороший напиток, — возразила я, разливая янтарную жидкость по бокалам. Совесть грызла Люду ровно минуту. Но девушка поступила по старому устою: «не можешь бороться — присоединись». Да и, кажется, сама она тоже никуда не спешила. Спустя пару звонких чоканий, мы уже сидели на полу в приемной и хохотали до коликов в животе. Наши невозможно неудобные юбки подняты до уровня до бедер, распущенные волосы растрепаны, а на лицах розовел пьяный румянец. Около двух часов назад мы были серьезными женщинами, одетыми с иголочки, а сейчас же вели себя, как школьницы. — Хочешь ещё один секрет? — произнесла заговорщическим тоном Люда, глядя на меня хитрющим взглядом. — Конечно, хочу. — Кивая и разливаю ещё по порции коньяка. Да, Белову ничего не достанется, так как мы почали и второй. Продолжая хихикать, Люда прикрыла лицо ладонями. Парочка золотых колец сверкнула в теплом свете на её тонких пальцах. — Я капаю успокоительное в кофе Виктору Павловичу после их собраний… и он об этом не знает. — Зачем? — изумленно моргнула я, прислонив прохладный бок сосуда к щеке. — Чтобы не орал на меня. У них же чуть что, так сразу Люда виновата, — фыркнула она, делая глоток коньяка. Затем последовало ещё одно признание: — Ну, иногда и Космосу Юрьевичу. Всё, в этот момент меня можно было выносить. Я хохотала так, что посыпалась штукатурка на стенах, часы остановились, отъезжающий цирк начал искать потерявшегося клоуна в моем лице и вообще мышца на животе заболела. Да-а, это же надо было человека подвести к такому! Корпоративный абьюз обернулся против своих героев. — Ты же мой кумир, Люд! Главное, чтобы они теперь всё также верили, что сами борятся со стрессовыми ситуациями, — посмеиваясь, провозгласила я. — Это просто женская мудрость, — улыбнулась Люда, взмахивая светлыми волосами. — За это и выпьем! Глядя в телевизор на клип какой-то западной певицы, Люда вдруг приуныла. — Знаешь, а я вот всегда мечтала тоже сняться в клипе. Чтобы и волосы летели так… ну красиво. Допив остатки коньяка, закусила шоколадкой и выудила из сумки конфискованную у мальчишек камеру на днях. Мечты должны исполняться в любом возрасте. — Легко! Снимем так, что Мадонна позавидует.

***

Опять передавали по радио, что будет мокрый дождь и повышенная влажность. Когда же в этой стране будет хорошая погода? Пчёла переключил на другую радио-волну, не намереваясь слушать, что гипертоникам стоит в ближайшие дни оставаться дома и не напрягать себя тяжелым трудом. Дворники беспрерывно работали, сметая снег со стекла. Постоянно быть в дороге — также утомляло, но домой Пчёлу не тянуло. Шёл второй час ночи уже, а ему не хотелось возвращаться в свой дом и отдохнуть. В последние дни он почему-то испытывал вину. Смотрел, слушал или целовал Ксюшу, но ощущал, как его съедает изнутри это чувство непонятного раздражения. Что-то было не так. Также перспектива с кавказской нефтью не давала ему покоя, заставляя каждую ночь рисовать новые схемы. Пчёла понимал, что друзья не в восторге от этой идеи, но ему хотелось рискнуть. Правда, и в «Метелицу» тоже сегодня не стремился попасть. А было бы неплохо выпить и расслабиться. Въехав во двор офиса, Пчёла заметил и серый «Ауди», из которого вскоре показался и сам хозяин. Мужчины испытали недоумение при встрече в такой час. — Охрана позвонила и сообщила, что Люда осталась в офисе ещё, — произносит Космос, а затем посмотрел на него язвительно, мол, твоё оправдание какое? — Мне тоже, — отозвался Пчёла и направился сразу ко входу. Кажется, Космос уже был навеселе или закинулся дозой, а значит прицепиться, как клещ. Космос не соврал, и в офисе действительно находились люди. Хотя, по ощущению было, что здесь находилась толпа, так как гремели музыка и смех. — А ещё с молодым Аленом Делоном! — донесся до них мечтательный голос Люды. — Вот с ним, хоть сейчас. — Да-а, — промелькнули узнаваемые пьяные нотки их старой подруги. — Боже, я бы с ним такое вытворила, Люда-а-а. — Понимаю, но я его уже заняла в своих фантазиях, так что руки прочь. Обе девушки залились весёлым хохотом. — Что бы вы с ним сделали? — полюбопытствовал и сам охранник, что поднял тревогу. — Тебе, Ярик, ещё рано знать такие вещи. — После Киса скомандовала: — Давайте уже снимать. Музыку! На весь офис загремела песня Heaven and Hell певицы C.C.Catch. Оказавшись на втором этаже, мужчины ощутили и разящий сквозняк из приёмной. Вскоре им предстал и бардак в приёмной. Жалюзи наспех отодвинуты в сторону, а окна распахнуты настежь, впуская ледяной ветер со снежинками. Пол был усеян лимонными дольками, бокалами, двумя пустыми бутылками из-под коньяка и чьей-то голубой рубашкой. Икающий Ярослав стоял к ним спиной и держал высоко видеокамеру, объектив которой был ровнёхонько направлен на танцующую на стойке администрации Люду. Та смеялась, трясла волосами и пела в полупустую бутылку из-под водки, имитирующем микрофон. У Космоса отвисла челюсть при виде их всегда скромной секретарши. Надо же, оказывается суровая Люда могла веселиться искренне и с таким огоньком! А вот Пчёла не намеревался терпеть этого цирк, громко постучав по стене. — Сворачиваем вечериночку! Вскрикнувшая Люда стремительно слетела со стола, как и Ярослав тоже выпрямился. Видеокамера тут же полетела на диван. — Это чё за праздник души, Люд? — напряженно спросил Витя, впиваясь взглядом в заалевшее лицо девушки, что тут же отдернула юбку вниз. — Да ладно тебе. Пятница, всё-таки, — улыбнулся ободряюще Люде Холмогоров. — Простите, — пискнула она. — Мы сейчас всё уберём. Тут дверь туалета пинком распахнулась, зарядив с силой прямо в плечо Пчёлы. Прошипев что-то нелицеприятное и потирая ушибленное место, он воззрился на Кису. Третья участница этого безобразия появилась тоже с приподнятой юбкой до бёдер, шубе, солнцезащитных очках и кружевном чёрном корсете. Она даже встала в модельную позу, уперев руки в косяки и повернув голову набок. — Я готова снимать свой кли… О-о. — Киса моментально запахнула полы шубы и сняла очки, в шоке оглядываясь. — О-о-о… о боже, что здесь приключилось? — Вы и так уже потонули. Не добавляй, — сказал Пчёла и, подняв с пола рубашку, бросил ей. — Обе остаётесь без премии, а теперь по домам. Чтобы через пару минут вас все здесь не было. Но для начала обе девушки убрали за собой бардак. Ярослав быстро сбежал под шумок, так что мусор гулёнам тоже пришлось выносить вдвоём. Космос решил подвезти Люду, заявив, что ему нужно тоже в её район. Правда, не сказал зачем. Но и сама засыпающая на шагу девушка не стала отказываться от предложения. В опустевшем и чистом офисе остались только Пчёла и Киса, ожидающая такси. Мужчина усиленно делал вид, что занят бумагами, пока та молча сидела на диване, закинув ногу на ногу. — Ездила в рекламное агентство? — спросил он холодно, не отрывая взгляда от бумаг. — Да, — также равнодушно кивает девушка. Пчёла перелистнул пару страниц, затем взглянул на неё. Киса теперь с подчеркнутым увлечением подпиливала ногти. Неважно, конечно, у неё получалось. Пьяная и заторможенная она выглядела забавно, когда пилка скатывалась на подушечки пальцев. Тепло огненным шариком разрослось внутри, заставляя расслабиться. Пчёла улыбнулся и положил папку на стол. — Чего смеёшься? — заметила Киса его веселье, с подозрением посмотрев на него. — Вспомнил одну вещь. — Он тихо рассмеялся, сложив руки на груди. — Точнее одну девчонку. Напилась как-то и перелезла через ограждение детского сада — на качелях покататься. Потом три часа на крыше прятались от охранника. — Напомню, что у этой девчонки был недостоверный источник информации, убедивший её в том, что охранник спит, а злющего волкодава у него нет, — проворчала девушка, но в уголках губ тоже спряталась улыбка. Когда она снова взглянула на него, то Пчёла невольно задержал дыхание. Прямо сейчас на него смотрела не жесткая помощница Вершинина, а его Марина. Зелёные глаза полны того беспрекословного понимания и мягкости, что всегда охраняется колким языком. — Знаешь, Космоса мы вызывали, а тебя нет. Почему ты здесь? — спрашивает она. — Чё, так понравилось целоваться с Космосом, что доставочку оформила? — съехидничал Пчёла, и тут же себя обругал, когда её глаза прищурились от удовольствия, как у кошки на солнце. И так понятно, что между этими двумя вредителями столько же романтики, как мелочи в кармане олигарха. И всё же Пчёлу откровенно бесило, что Космос с Кисой теперь постоянно шептались в углах и хихикали, как заправские наркоманы. — Конечно. Приятно, когда тебя целует тот, кто умеет это делать, — ухмыляется Киса, прикусывая шаловливо нижнюю губу. — Ну да, а главное на виду, что старики за соседним столиком едва не откинулись к божьим вратам от культурного шока, — фыркнул он. — Не было там никаких старичков. — Если ты их не видела — это не значит, что их там не было, — улыбнулся Пчёла, глядя на её сердитую мину. — Ты вообще на редкость невнимательная, Кисина. — Моё такси приехало. — Она поднялась с дивана при зазвонившем телефоне. — Хотела бы пожелать хорошей ночи, но нет. Чтобы у тебя сон не был ни в одном глазу. — Тебе того же, дорогая, — отозвался мужчина, махнув ей кончиками пальцев. Несколько мгновений он слушал, как стук каблучков отдаляется. Тук, тук, тук. Ритм его сердца, будто сам подстроился под шум её шагов. За эту неделю с небольшим Пчёла успел перебеситься, а также смекнуть, что девушка — засланный казачок. Пару раз Кису уже заметили в главном офисе «СтройАтлант», а значит её преданность Вершинину — далеко не подделка. Им удалось узнать, что Лев был партнером и другом её мужа Аркадия Решетова. И, как оказалось, Аркадий был её первым мужем из трёх. Все, как на подбор: до пятидесяти лет, уважаемые в обществе и сказочно богатые. Один из их друзей, живущий в Париже, узнал, что у элитных проституток имя девушки тоже на слуху. Имя русской аферистки, покинувшей Монако с грандиозным скандалом и ушедшей изящно из-под наблюдения следствия. И что ещё хуже злость и обида ослабили хватку, и тогда взыграла тоска. Тоска по их общению, её бесконтрольному смеху во весь голос и чувству того тепла, когда они оказывались рядом. Даже сейчас он завёл эту перепалку, чтобы просто с ней пообщаться. — Что же ты сделала со своей жизнью-то, дурочка? — вырвалось тихое у Пчёлы, наблюдающего из окна, как её фигура быстро направляется к воротам. Ветер же трепал темую, как смоль, гриву, вскидывая вверх и зарываясь призрачными холодными пальцами. И всё-таки, проклятие девушки сработало. Он не мог заснуть. Как и двадцать лет назад Киса легко не только вошла в его жизнь, но и в голову. Эта проворная женщина снова интриговала Пчёлу.

***

— Что значит «перекупить»? — выпалила мрачно я, остановившись на дорожке. Мужчина встал рядом, едва повернув голову ко мне. — То и значит, Марина Анатольевна, вы должны выкупить обратно акции «Курс-Инвест». Вершинин Лев не должен получить возможность влиять на работу компании. Это может плохо кончиться, — говорит невозмутимо он. — Я не располагаю подобными средствами, — всплеснула руками. — Как вы заметили, я всего лишь обычная помощица. — Не стоит играть на моём терпении. Поверьте нам уже известно о трёх ваших оффшорных счетах. Должен признать, что вы умеете оберегать деньги. Мне хотелось материться. Громко и со вкусом, но бегающая ребятня вынуждала быть сдержаннее. Терпеть не могла милицейских, а про ФСБ — вообще молчу. Но и не удивилась, когда мной заинтересовались. — Но у меня нет желания становиться акционером данного предприятия, — сухо сказала я, снимая перчатку. — У вас должно быть только одно желание: не попасть в тюрьму. — Игорь Леонидович скосил на меня пронзительный взгляд. — Соглашайтесь. Ведь вас старые друзья продолжают упорно искать. И мы можем им помочь. Введенский поймал мою руку в полете и с насмешкой взглянул на кончики остреньких ногтей, выкрашенные алым лаком. Значит, и про эти трюки он в курсе. — Держите свои дурные повадки при себе, Марина Анатольевна. — Вы же понимаете, что придётся выложить минимум тридцать пять миллионов? И прямо мне Вершинин их ни за что не продаст, — прошипела я, вырвав руку. — Да и для того, чтобы получить такую сумму — понадобится время. — Время в избытке. Да и деньги тоже не проблема для вас. А придумать вы сумеете, — улыбнулся прохладно ФСБшник. — До встречи. — Могли бы и сказать «прощайте», — пробубнила я, обратно натягивая перчатку. Судя по взгляду федерала, то одна буква «Ха» — хрен мне с маслом. Оставлять в покое меня не собирались и в ближайшее время об этом можно не мечтать. После встречи с Введенским я была на пределе. Хотелось сорвать злость на ком-нибудь, но, как назло, ничего за что зацепиться не нашла. Выкупить, блин! Хитёр подлец. А как это провернуть, боже? Если Вершинин, хоть почувствует ветерок обмана в свою сторону, то опять же быть мне каторжанкой. У меня не было в планах влезать в это соперничество, и уж точно не в качестве прикрытия для «Курс-Инвест». Гадство. Неизменно остаётся только одно — кругом враги! Но процесс мысли уже запущен, как провернуть так, чтобы и волки были сыты, и овцы остались целы, ну и пастуху заодно перепало. Ломать голову придётся долго, конечно, но и задача была с горем пополам, но выполнима, если учесть все мелочи. Главное, пробудить в Вершинине желание избавиться от акций или подтолкнуть к возможности расстаться с ними, что уже будет непросто. У него на Белова зуб имелся. Только сейчас опасно действовать, так как Вершинин, оправдывая своё «звериное» имя, растерзает всех за новообретенную игрушку. Он считал Москву своим прайдом уже, а власть эту делить ему ни с кем не хотелось. В особенности, с кем-то вроде Саши Белого. Да и мне хребет сломать — ничего у него не обломится. К счастью, Введенский это понимал, намекнув, что время у меня имеется. Обидно право выходи-то! Ладно, остальные хотят сделать моими руками свои делишки, но впервые деньгами… Возмутительное посягательство. Если всё получится и «Курс-Инвест», не дай бог, прогорит, то своими руками придушу всех. — С чьих похорон? Этого мне ещё не хватало! Прикрыв глаза на секунду, вдохнула в себя воздух и решительно пошла вперёд. Едущий у обочины джип не отставал. Для встречи с Введенским я специально выбрала наряд в черных оттенках. Для особой таинственности и своего настроения. Кепи, высокие сапоги, обтягивающие брюки, короткое пальто и кожаные перчатки. Всё было выбрано с многочасовой тщательностью! Даже солнцезащитные очки нацепила, чтобы никто не признал. Ан нет, нашлись всё равно люди! — Кис, твою походку прожженной вертихвостки ни с какой другой не спутаешь. Так что прекращай делать вид, что не узнала, — усмехается Пчёла, высунувшийся из окна. Одной рукой он рулил, а второй облокотился о спущенное вниз стекло. Сняв очки с лица, покосилась зло на него. — Плохо же ты разбираешься в женщинах, раз не знаешь, когда девушка на самом деле симулирует. А я тебя тупо игнорирую, — сладко улыбнулась, нарисовав в воздухе крест на его лице, а после также непринужденно пошла по тротуару. — Игнорировать меня? Кисуль, ты же сама знаешь, что это невозможно. — Конечно невозможно, так как на таких дебилах нервы и сдают, — съязвила я и проморгалась, когда пара снежинок залетели мне прямо в глаз. — Я бы поспорил. Тем более, ты уже со мной разговариваешь, — мурлыкнул он, склонив голову набок. — Садись в машину, подброшу. — Именно это и слышали все жертвы, пропавшие без вести. Спасибо, обойдусь. Тем более, я иду… — Глаз зацепился за красную вывеску «Зимняя Ярмарка» напротив, что устроили в парке. — На ярмарку. Внутри меня грелась надежда, что Пчёлкин не будет окончательно портить мне выходной и укатит к своей невесте или на стрелку. Фиг знает, чем он сейчас увлекается. Но мужчина заметил брошенный взгляд на вывеску, догадавшись, что его пытаются так тактично слить. — Знаешь, а я тоже. Давно не был, — произносит он. — Врёшь, тебе туда не надо, — прорычала я, обличительно указав на него указательным пальцем. — А может ты лжёшь? Фыркнув, встала на светофоре, ожидая пока загорится зелёный. Витя с ехидной улыбкой наблюдал за рассерженной мной, как перехожу дорогу. Стоило мне дойти до кирпичной арки, с которой и начинался вход на ярмарку, как джип резво подрезал грузовик и через минуту уже занимал парковочное место. Шквал ора водителя и взбешенного бибиканья посыпались на голову Пчёлкина, спокойно вышедшего из машины. У меня так и зачесались руки макнуть его самодовольную физиономию в снег или лужу, как пообещал водитель подрезанного грузовика. — Ну ты и урод, — решив отомстить за водителя, выплюнула я как только Пчёла приблизился ко мне. — Зато ты образец совершенства. Пчёла пошагал вперед по дороге, причём с таким видом, будто это он гулял и никого не трогал минут десять назад, а тут я прибилась к нему. Догонять его не стала, посчитав, что это гораздо выше моего достоинства. Поэтому решила заглянуть в пару торговых точек; прикупить шерстяные носки для папы и мальчишек, взять блинчик, что готовили прямо на улице, и просто насладиться прогулкой. Сколько лет я уже не видела русской зимы. Обжигая пальцы о блинчик, который мне дали в куцом обрывке какой-то газетёнки, отламывала кусочки и отправляла их быстро в рот. Наслаждение усиливалось от контраста с прохладной снежной погодой. Правда, под ногами всё ещё была грязевая каша из снега и воды, а не лёд. Эх, сюда бы мою банду, им бы точно понравилось. В особенности, палатки с тиром. — А я смотрю кто-то дальше не продвинулся, — усмехаюсь я при виде фигуры в чёрном пальто у одного из тиров. — Что, лёгкие заядлого курильщика подвели? Как раз в этот момент покуривающий сигарету Пчёла фыркнул. Снег покрыл его плечи и рыжевато-русые волосы. — Моим лёгким позавидует команда пловцов, — отзывается он. Затем с небольшой иронией покосился на кусочек подостывшего блинчика. — А ты, как обычно, без обеда себя не оставишь. — Я вообще поесть люблю. — Запихнув остатки выпечки в рот, облизнула два промасленных пальцы и швырнула бумажку в урну. — К слову, меня мучает всё один вопрос. — Даже мучает? Ай-ай-ай, — издевалось это животное, продолжая смолить своим гадким куревом на всю округу. — Чё за вопрос? — Молодые люди, не желаете попытать удачи и выиграть приз? — встрял усатый продавец, потрясая кучкой дротиков в кулаке. — Всего десять рублей. На бедного усача никто не намеревался обращать внимания. Стараясь унять пробирающую дрожь гнева, уперла руки в бока и посмотрела прямо в бесстыжие голубые очи Вити. — Скажи честно, на кой чёрт ты вообще втиснул меня в этот контракт? — Секрета в этом нет никакого. Ты так увлеченно говорила, насчет той игры с щёлканьем. Я и решил, что это будет забавно, когда ты встанешь на место тех девчонок. — Сделав шаг вперёд, Пчёла приподнял руку у меня над самым лицом и щёлкнул пальцами. — Щёлк. Киса, принеси мне кофе. Щёлк. Мариночка, забронируй стол для встречи. Щёлк. Кисуля, голубушка, оденься открыто сегодня, так как Оленев млеет от вида сисек и подпишет даже свой смертный приговор. Умора просто, согласись? Моя бедная челюсть с мерзким шмяканьем грохнулась вниз. Это была не месть… а унижение чистой воды! Уж лучше бы он меня переехал. Боже, могла бы и догадаться. Даже в средневековых пыточных над человеком изначально издевались, выбивали все адреса, пароли и явки, а только потом на казнь тащили! Но, как известно, после смятения и отрицания приходит ярость. А я пылала ею телом, сердцем, всеми фибрами души! Даже мозг не стал торговаться, шепнув тихое: «бей сукина сына». — Десять рублей говорите? — Достав мелочь из кармана всучила её продавцу и взяла дротики. После круто повернулась на каблуках и начала прицеливаться в стоящего Пчёлу. — Девушка, целиться надо в шарики, — произносит ошалело усатый, указывая на стенд с разноцветными маленькими шариками в квадратных отверстиях. — Не обращайте внимания, у неё просто эти дни… Зараза! — прошипел Пчёла, когда дротик угодил ему в бровь. Обидно, целилась-то в глаз! — Ах ты ж сутенёр поганый! — бесилась я, принявшись уже бесконтрольно закидывать его голову дротиками. Пчёлкин прикрывал руками своё лицо. — Кофе ему подавай! Он резко бросился ко мне, перехватывая меня за руки. Но то ли я слишком сильно дернулась назад, то ли сам Пчёла поскользнулся, но упали на землю оба. Я с визгом, а он с кряхтеним и матом. Не став медлить уже внизу, с боевым кличем начал зачерпывать грязный влажный снег и швырять ему прямо в лицо. Конечно же Пчёлкину не особо понравился вкус массы с грязью из-под чьих-то ботинок. — Убью! — взвыл страшно Пчёла, что и правда испугалась. Даже очень, так как сверкающие голубизной глаза из-под кусочков серо-коричневатого снега не сулили мне ничего хорошего. — Себя убей! А-а-а-а! Только успела подняться на ноги, как он быстро поймал меня за щиколотку и дёрнул на себя. Ещё метра полтора провозил по грязи грудью. Пальто, брюки и свитер тут же пропитались ледяной влагой. Щеку тоже холодила грязь. Вот теперь терять уже было совершенно нечего. Я находилась в луже: в прямом и переносном смыслах. Взяв свою сумочку, обрушила её на Пчёлу, стараясь не думать о том, что пришёл конец моей любимой пудре, да и самому ридикюлю. Плевать! Всё новое куплю, как убью эту скотину! — Прекращай! — заорал он, пытаясь выдернуть сумку из моих рук. — А как же «щёлк-щёлк»? Не слышу чё-то его! — Дура! — Слезь с меня! — заверещала, когда хохочущий зло Пчёла навалился на меня сверху. И должна заметить, что влажная одежда добавляла тоже ощутимого веса, что вскоре мне стало нечем дышать. Отчаялся похоже Витя, раз решил либо утопить в луже или задавить своей тушей! — Мама? — раздался над нами изумлённый голос, а затем и тявканье. Красная от натуги и стараясь удерживать голову над лужей, взглянула на Митю и трясущегося чихуахуа у его ног. Мальчик круглыми изумрудными глазами смотрел на нас. Да и конструкция получалось правда занятная, так как Пчёла буквально нашёл во мне надувной матрас и отдыхал, а я упиралась ладонями ему в плечи и одной ногой в бедро в попытке стряхнуть с себя. И ко всему этому, я только сейчас обратила внимание на собравшуюся толпу вокруг нас. Дети перешептывались и прыскали в кулачки, взрослые с порицающим увлечением наблюдали и только пожилая пара с улыбкой смотрела на нас. А вот усач сокрушенно качал головой, пока оттирал тряпкой дротики от снега и грязи. — Митенька, тут такое дело… — Почувстовав, как дыхание Пчёлы грело мне подбордок, едко взглянула на него. — Виктор Павлович, ещё не належались на бедной женщине? Вам охладительный напиток и кубинскую сигару не заказать? — Не стоит. Меня всё устраивает. — Пчёла поднял лукавый взгляд на Митю, поприветствовав: — Здорово, шкет.