Глава 11 - "Мирные дела"

Страсть и риск всегда идут рука об руку. И оба они имеют притягательную красоту. Невозможно заниматься любимым делом без искры в сердце. Дьявольски сложно идти на краю, ощущая, как трепет подскакивает к самому горлу от вкуса опасности. Манит… как же это всё манит, когда два таких сложных чувства объединены! Можно ли сказать, что Ева рискнула, откусив запретный плод, ради страсти? Дьявол, да! Рогатый сукин сын знает толк в удовольствии. Именно об этих чувствах я и думала, сидя на заднем сиденье тачки Пчёлы. Грязная и мокрая, закутанная в шерстяной платок, купленный папой на ярмарке, но с неким подобием плана в голове. Но до этого пришлось держать ответ перед двумя самыми близкими людьми. Один из них был в восторге, уже мысленно готовясь всё в красках расписать братцу, а второй ловил крепкое дежавю. — Мам, а ты разве не говорила, что проблемы не стоит решать кулаками? — выдыхает Митя, глядя блестящими глазами на наливающийся красно-фиолетовым синяк на скуле Пчёлы. Врезала ему, но за дело! Этот увалень, пока поднимался успел всю меня облапать, а «случайного» толчка в лужу — уже психика моего нежного кулака не простила. — Ха! Всё равно, что вор балакает заповедь «не укради», — хмыкает громко Пчёла, принявшийся очищать брюки и пальто салфетками, купленными в какой-то палатке. В отличие от меня, он фактически был сухой. — Отвяньте оба, — мрачно бросаю я, с брезгливостью отжимая серую влагу с волос. — Крутяк, Пашка сдохнет от зависти! Но, мам, я бы с поостерегся с Виктором Павловичем ссориться. Всё-таки у человека штучки опасные есть, — произнёс Митя, приподнимающий Ореха. Пёс махал радостно хвостом и изредка тявкал на более крупных собак и их владельцев. — Вот, хоть у кого-то в этой семье котелок варит, — воскликнул Пчёла и протянул ладонь мальчику, по которой тот звонко ударил. — Митя, да? — Да, — кивает важно Митя, а глаза сверкнули облегчением. Он терпеть не мог, когда его путали с Пашей, чьё имя чаще всего называли в первую очередь. — И как вам с мамой работается? Тяжело, да? — Есть такое, — рассмеялся Витя, с ехидцей покосившись на меня. Затем постучал пальцем по своему синяку. — Бьёт постоянно. — Так это любя, — патетично отозвался мальчик, опуская обратно Ореха на дорожку. — А мы, кстати, видели ваши фотографии в мамином альбоме. Пашке особенно понравилось, как вы с ещё одним маминым другим другом — высоким таким — на речке в гробах плывёте. Только зачем? Я чуть не подавилась, да и сам Пчёла почесал затылок с неловким выражением на лице. Тот день нам запомнился надолго, шестнадцатилетним идиотам. У нас в школе был субботник в честь начала мая, а также старый трудовик с кличкой «Смерть», что себе изготовил два гроба (с одним с размером не угадал). И так уж вышло, что в школе Вити с субботником закончили раньше… Уставшим подросткам, которых сразу унесло с настойки того же самого трудовика много ума для приключения не нужно, как оказалось. — Это не совсем были гробы… так лодочки, типа гондолы, — попытался выкрутиться Пчёла. — Там были кресты вырезаны, — заметил Митя. — А ещё вы гребли по воде лопатами. — Я не помню. Это было очень давно. — Мужчина было потянулся в карман за сигаретами, но тут же отдёрнул руку. — Так у вас значит дома есть эти альбомы? Может, расскажешь чё там ещё было? Оба начали отдходить подальше от нас, увлеченные беседой. Стоящий с недовольной миной папа покосился на меня. Я качнула отрицательно головой, и тогда родитель едва прикрыл веки, соглашаясь с моим решением. Только нам двоим ясно, что Митя общался сейчас со своим биологическим отцом. Как и говорила Космосу, я не скрываю, что мальчишки ещё и дети Пчёлы. Захочет о них узнать — вся информация у него будет, как на ладони. В конце концов, не особо он и высокого мнения обо мне, раз не прибегнул к своей любимой математике, чтобы подсчитать сроки и пораскинуть мозгами. А значит дети с его карьерой и молодой невестой — не особо-то и совместимы. К чему рушить идиллию? — Всё такие же дети оба, — фыркает папа и накрывает меня шерстяным платком. — Только не начинай, — попросила я, закутываясь в платок и ежась от холода. Вещи мокрыми тряпками повисли на мне. — Просто мысли вслух. — Папа с улыбкой протягивает мне носовой платок. — Пашка переел чипсов. Нашёл пачку у него под подушкой, так что лежит с больным животом дома. Ума не приложу, откуда он достаёт эту гадость. — Ещё один свинтус мелкий. Уже стремится к гастриту. — С раздражением натянула кепи по самые брови, спрятав волосы за шиворотом. — Уголь выпил? — Да. Но не ругай его, хорошо? Всё-таки мальчишка. — Хорошо, не буду. Как твоя спина, кстати? — спросила я взволнованно, ведь видела, что он очень маленькими шажками ходил. — Полегче стало? Давай я буду тебе того массажиста каждый день присылать. — Не надо, доча, всё в порядке. Да и мальчишки мне помогают, — улыбнулся папа. — Хотя… давай своего массажиста. После него правда полегче стало. Шмыгнув носом, обняла себя за плечи и с улыбкой кивнула. Холод продрал до самых костей. И чего мне сейчас хотелось в первую очередь, так принять горячий душ и юркнуть самой под одеяло к Пашке. И так понятно, что ругать не сумею его, когда он, дурачок, страдает. Но не успела я ещё расспросить про состояние сына, как подбежал Митя к нам, заявив: — Мам, я договорился! Дядя Витя тебя сейчас подбросит к деду, а мы ещё погуляем. Уже «дядя Витя». Отпад. Эх, Митюшка, предатель ты всё-таки. Взглянув на стоящего в паре метров от нас Пчёлу, фыркнула. У меня была гордость. И она сейчас твердила послать сей великодушное предложение в тартарары. Но вот самоуважение оказалось, куда сильнее. Стоило представить, что пойду в таком виде на улице и меня увидят соседи — так хотелось наложить на себя руки. Да и здоровье — превыше всего. Но в первую очередь — это возможность быстрее оказаться с Пашей, которому, возможно, нужны мои помощь и забота. Поэтому да. Весь путь до дома прошёл в молчании. Как мне показалось, сам Витя тоже находился глубоко в своих мыслях. Забавно всё же выходит. Восемь лет назад мы бы болтали без умолку, перебивали друг друга и вообще галдели так, что услышали бы нас во Владимире. Я бы рассказала ему новую сплетню, а он заржал, заявив, что видел кое-что покруче. Наверняка, это была бы байка. Когда остановилась машина возле родного подъезда, я прокашлялась и сотворила деловую мину. Пора начинать приводить план в действие. — Я, наконец, придумала, как ты можешь извиниться. — Что?! Кресло под ним скрипнуло, когда Пчёлкин повернулся в мою сторону. Растянула губы в улыбке, снимая с себя ремень безопасности. — Кисина, ты не оборзела? Хотя, чё я спрашиваю? Ты, мать твою, оборзела и давно уже! — продолжал ругаться он, погрозив мне указательным пальцем. Та-а-к, а теперь тяжелый вздох, взгляд на коленки и нарочито небрежное: — Вообще-то мне хотелось помочь вам и предупредить насчёт Вершинина. Но ты прав, это не моё дело. — То, что у них с Сашкой тёрки и так ясно, — резко отвечает Пчёла. — И ты в это свои лапки не запускай. — Да, но ты даже не представляешь масштаб. А для того, чтобы не было потерь — следует выкупить обратно акции у него, понимаешь? — Это невозможно. Да и так просто тридцать миллионов не найти. — Тридцать пять и это минимум. Ты недооцениваешь стоимость акций вашей преступной компании. Стойко выдержав колючий взгляд, подождала, пока он проворчит себе под нос разного рода проклятья. К счастью, видела, что Пчёла сам был заинтересован в этом деле. А чему я хорошо научилась — хорошая афёра творится коллективно, а наша прошлая команда сейчас занималась своими делами. У Пчёлкина же был резон идти на такое дельце. — Что ты предлагаешь? — произносит он с огромной неохотой в голове. Да-да, знаю, что тебе, милый, западло меня выслушать. — Только не говори, что в России теперь за тем, чтобы возобновить свою деятельность аферистки. Мои удивлённые глаза встретились с угрюмыми Пчёлы. Он наводил обо мне справки? И насколько далеко он продвинулся в этом деле? Зачем ему вообще понадобилась информация обо мне? Чтобы ударить больнее, знать, кто на него работает или для чего-то другого? — Не пучь глаза, не такая это и тайна, — усмехается Пчёла. — Так чё? — Ну, это, конечно, не Европа, но работать можно, — прокашлявшись, произнесла я. — Первым пунктом числится найти необходимую сумму, на нём и остановимся на данный момент. В лучшем случае сорок миллионов, чтобы Вершинин точно клюнул. Срок около полугода на то, чтобы её собрать. — Сорок миллионов за полгода? — с издёвкой протянул Пчёла, проведя пятерней по волосам. — Ну да, пустяк полнейший. Надо только по сусекам поскрести. — Не ёрничай, это возможно. — Я поддалась вперёд, взявшись ладонями за сиденья и всматриваясь в голубые глаза. — Именно поэтому мне и нужен ты. Просто введи меня в ваш круг под прикрытием. А потом сделаем тебя такой же жертвой аферы и всё. — Тебе чё трех браков было мало не пойму? — едко поинтересовался Пчёла. Стукнув его по плечу, потребовала: — Будь серьёзнее! И не собираюсь я выходить замуж, мой стаж основывается не только на брачной специализации. Мы создадим скрытую финансовую пирамиду для русской элиты, Вить. А ты, как лихой любитель бабла имеешь вес, так что с ваших кругов и начнём. Затяжная тишина мне сразу не понравилась. Пчёла начал думать и что паршивее всего — взвешивать риски предложения. — Мы своих не кидаем, Киса, — сухо сказал он. — Господа ради, откинь ты эти понятия братков! Ты же даже меня не выслушал до кон… Жесткая рука сжалась возле горла. Я ахнула от неожиданности, схватившись за его запястье и пытаясь отодрать от своей шеи. — В этом и отличие вас, ебанутых на голову махинаторов, от нас. Вы обуете любого у себя на пути, — говорит Пчёла, сжимая руку сильнее. — Но, сука, ходите с такой королевской рожицей, хотя мы можем вас раздавить одним пальцем. Кровь прилила к лицу. Пульс бился молоточком о палец Пчёлы. Сглотнув, с вызовом взглянула ему в глаза. — И тем не менее, не давите. И почему же? Наверное, потому что спустя десятки лет мы — именно те, кто будет давать таким, как вы, работу. Ваше время закончится рано или поздно, — зашептала сипло я. — Да-да, пройдёт время я буду сидеть в кресле и узнаю в стоящем у меня «на ковре» моего старого друга Витю Пчёлкина, пришедшего устроиться на работу охранником. Забавно будет, да? Есть много курсов и сопособов у миллионеров, как заработать кучу денег. Но никто из них не признается — как был заработан самый первый миллион. К этим людям можно отнести Белого, Вершинина, Рокера и даже меня. В этом и была часть моего плана — стать той, кто придёт после всех тех, думающих обо мне, как о кукле для развлечений или инструменте. Быть орудием неплохо, но только до поры, до времени. Мои слова задели Пчёлу. Даже не так, он был в бешенстве. Хватка стала сильнее, но я продолжала смотреть ему прямо в глаза. Тогда с его губ сошёл рваный вздох. — Вот значит какова твоя цель этого прислужничества на двух фронтах. Греешь себе местечко. — Да как ты смеешь? Я ловлю немыслимое наслаждение, когда мною пользуются. Мазохизм — любимая женская фишка. — Перестав паясничать, уже сосредоточенно спросила: — Так что, Вить? Я услышала порицание и злость, но не прямого ответа. Ты в деле? — Какие у меня гарантии тебе верить? Мало мне верится, что ты хочешь нам помочь, — произносит Пчёла. На его напряженном лбу всё также оставалась грязевая линия. Он наклоняется ко мне, так что теперь между нашими лицами остается сантиметров десять. Под кожей ощущается покалывающий жар, гоняющий стремительно кровь. Грёбаный Введенский с его установками! Но я понимала, что эту афёру мне не провернуть без Пчёлы. Он тот самый человек, отыскавший дорогу к Вершинину, ему и быть тем, кто обезопасит «Курс-Инвест». — Не верь. Гарантий нет. Причину не поймёшь, — прошелестела я, приподняв вверх уголки губ. — Но обещаю, будет весело. Тебе понравится. — В этом я как раз и не сомневаюсь, — тоже улыбнулся Пчёла так искренне и по-хулигански. Несмотря на натянутую обстановку, стало как-то тепло на душе. — Чё ты за человек такой, Киса? Нет от тебя никакого покоя. — В гробу отдохнёшь, — весело отозвалась я, щёлкнув пальцами по его носу. — Тебе же не привыкать. — Да иди ты, — выдыхает он. Ладонь на мгновение ослабла на шее, но чтобы через секунду сжаться крепче. Один миг и расстояние Пчёла сократил рывком. Дыхание сбилось и попросту спряталось глубоко в груди, когда мягкие губы прижались к моим. Второй раз за последнюю неделю меня целуют и опять же я была растеряна. Слишком сильно привыкла, что всегда планировала, когда меня можно будет мужчине поцеловать, выстраивала цепочки, сверялась с психотипом жертвы и расставляла капканы. И мне казалось, что это норма. Спонтанность в моих планах исключена, так как малейшее отклонение от образа мечты для очаровываемого — шаг к провалу. Да и мне нравилось быть охотником, а не добычей. Но как же странно оказаться на месте добычи. Контроль — такая хрупкая вещь. Стоит потерять бдительность, как сразу найдется тот, кто его перехватит. И сейчас я ощущала себя беззащитной без своего пульта контроля, когда он меня целовал. Не властно и напористо, а нежно и с таким трепетом, от которых внутри что-то жалобно надорвалась. Теплый язык скользил по моим губам, поигрывая с ними, пока они не разомкнулись. Меня пробирает дрожь, а пальцы впиваются в его запястье. Прошу не привлекай к себе, когда собираешься оттолкнуть. — Не надо, — на миг отстранившись, выпалила я и лихорадочно замотала головой. — Не смей так больше делать. Я не хочу. — Я тоже, — отвечает Пчёла на полном серьёзе, обняв второй ладонье моё лицо. Большой палец еле весомо водит по щеке, вырисовывая круговой узор. — Совсем не хочу. По какой-то необъяснимой причине наши губы вновь нашли друг друга. Дыхания смешиваются в единое целое. Внутри клокочет настоящая буря из злости на себя. Правда, ощущалось, что и сам Пчёла испытывал те же чувства. Поцелуй становится алчным и ожесточенным, из-за чего губы стало покалывать, но и перестать отвечать не могла. Кепи падает вниз, когда горячая ладонь скользит с щеки к волосам. Боже, отпад. Хочу ещё! Я отодвигаюсь назад, пытаясь хоть так разорвать поцелуй. Он не позволяет и тянется за мной, а после и вовсе перелезает на заднее сиденье наваливаясь сверху. И за всё это время он ни разу не прекратил целовать меня. Ни на чёртову секунду. — Не нужно больше этого делать, — промычала я сквозь наше шумное дыхание и положила руку ему на кадык. Сердцебиение ускорилось, отдаляясь каждым стуком в висках. — Я серьёзно. — Знаю, Маришка, знаю. Дай ещё пару минут, — с мольбой говорит Пчёла, снимая мою руку с шеи и прикладываясь губами к пальцам. Затем он улыбается и облизывает свой большой палец. — Блин, песок. Тоже прошлась языком по своим зубам, на которых правда что-то скрежетало. Тут же вспомнила, как только час назад мы плескались в грязи. Переглянувшись, оба захохотали. Он прислонился лбом ко мне, проводя пальцем по щеке. Я тоже не осталась в долгу и, стерев налет грязи с руки, измазала ему нос. Какие мы всё-таки дураки до сих пор. — Пчёлкин, ты уже взрослый мальчик и должен знать, что если окунешь даму в грязь, то не надейся получить от неё… ну или на ней что-то сладенькое, — отсмеявшись, с умным видом заявила я. Он положил локоть на изголовье сиденья, а головой уперся в ладонь. На его красивом лице появилось умиротворение, кристально-голубые глаза блестели мягким сиянием, светлые волосы взъерошены. Я и забыла, каким Пчёла умел быть родным и тёплым для меня. — Советы умудрённой жизнью женщины? — поддразнил он меня, играя пальцами с моими. — А как же? Я собираюсь написать книгу для девушек по этому поводу, между прочим. — Всё, хана стране и мужикам, — рассмеялся Пчёла, прижимая мою руку к своей груди. Я с небольшим опасением смотрела на то, как ногти соприкасались с его кожей на ключицах. Химия моя любимая часто мне помогала, но и совсем чуть-чуть могла подкачать. Распределение доз — та ещё пакость, в которой золотую середину сложно отыскать. Когда он потянулся ко мне, я выставила ладошку вперёд, перекрывая путь к себе. — Твои минуты истекли, Пчёл. Так что вспоминаем про невесту и катимся колбаской на все четыре стороны с положительным ответом на моё предложение, — строго сказала я и выдернула кисть из его пальцев. — Тебе ли об этом вспоминать? — нахмурился Пчёла. — Мои принципы не поменялись, — отвечаю я с достоинством, пододвигаясь к двери. — Да и к чему мне мужчина, на котором не поставить свой личный штамп владения и не устроить законно вынос мозга с поводом или без? — Знаешь, а ты ведь ни хрена не изменилась, — со смешком выдавил он из себя. — Всё такая же легкомысленная мозгоклюйка, но тебе идёт. — Спасибо? — На здоровье. — Прикурив, Пчёла выдохнул дым и задумчиво пожевал нижнюю губу. — Насчёт твоего предложения, то нет. Лохов кинуть можно, но гвоздь в том, что у них подобного лавэ нет, а посолиднее дяденьки — кабанов со стволами отправят, за ними дело это не заржавеет. Тем более, твои олигархи не шибко от нас отличаются. Вспомнив Вершинина, кивнула. Да, у него охрана, как в военной части. Но и мне не хотелось выводить свои деньги с оффшорных счетов. Стоило тоже подождать пару лет, пока за мной слежка ослабнет. Вот только Пчёла и нужен в этой схеме. Лёва мне лично шею свернёт, если через посредников выйдет на меня. Надёжнее было выбрать человека, который вдруг всё переосмыслил и решил исправить ошибку. С таким друг семьи сыграет. Хотя, был ещё один человек, но его уже самой стыдно просить. Опустив стекло вниз, Пчёла выбросил окурок. — Короче, в понедельник обсудим. Надо самому пораскинуть мозгами. И ещё, всё же не скажешь: зачем Вершинин послал тебя к нам добровольно? Раз уж у нас откровенный разговор. — Нет, мне ещё жить хочется, — спокойно отвечаю я, а затем сталкиваюсь с его долгим взглядом. — Что? — Как ты вообще оказалась во всём этом замешана? Ты же учиться во Францию свою вонючую улетела тогда на повара международного класса, — протягивает он. — Странно это, Кис, не находишь? Укутавшись в платок, подхватила свою потрёпанную после драки сумочку и открыла дверь. Затем чуть повернулась к нему. Витя продолжал пристально смотреть на меня. И как же я ненавидела этот его взгляд! Буквально говорящий, что идёт расследование. — Лучше тебе не знать, Вить, — криво улыбнулась ему. — Будет неприятно и горько. Тем более, Вершинину я обязана равно, как и ты, предан вашему делу. Это просто будет бессмысленно уже. — А я всё равно выясню причину. Не люблю, когда мне чё-то непонятно. А с тобой мне всё непонятно, и это люто бесит. — Пчёла чуть повел ребром ладони у самого горла. Отмахнувшись, вышла на улицу и закрыла дверь. Пускай копается сколько влезет. Есть время, когда нужно удержать информацию при себе, так как могут быть последствия, а есть, когда она уже не имеет никакого значения. Оказавшись в квартире, я первым делом взяла сухие вещи из сумки и побежала в ванную. Паша смотрел за моими метаниями с ленцой, развалившись на диване у телевизора. Ага, значит, подотпустило его уже. — Что показывают интересного? — спросила я, плюхнувшись рядом с сыном на диван и тоже закинув ноги в махровых носках на журнальный столик. После горячего душа снова чувствовала себя человеком, да и вода с меня текла грязнющая. Паша зевнул, сложив руки на животе. — Пока ничего, но обещали показать «Сейлор Мун», так что я в ожидании. — Мой старшенький скосил на меня суровый взор из-под черно-рыжей чёлки. — Чё ты там так долго делала в машине у этого типа с пушкой? Я знаю, что его это тачка, номера запомнил. — Разговаривали по работе, я же на него временно сейчас работаю. А ты чего следишь за мной? — с удивлением спросила я. — Здрасьте, приехали! А кто ещё это будет делать? — возмутился Паша. — Короче, мы с Митей решили отправить тебя учиться на права, раз дядя Сеня теперь не возит. Нечего этим обалдуям давать повод. — Какой ещё повод? О чём ты вообще? — совсем выпала в осадок я, хлопая глазами. — Ой, мам, я хоть и мелкий, но всё же мужчина. И понравившейся девочке стул помогаю перетащить, так что секу логику. Не надо им тут давать повод к себе приближаться. Все мы одним миром мазаны, помни об этом! — Паша вытащил из-под пледа две брошюры и вручил мне. — На одном номера такси, а на другом реклама одной школы вождения возле нашего дома. Деда нас будет забирать. Не этого ожидала, когда рожала двух засранцев. Со стороны казалось, что я их сильно опекала и руководила, но на самом деле это они оба пасли меня. — Посмотрела называется фильм с сыном, — проворчала я и закрутила полотенце на голове. — Лучше скажи мне, как ты объелся чипсов до больного живота? — У меня был стресс. Я математику делал. Митька, гад, списать не дал и тетрадку спрятал, — поморщился Паша. Я закатила глаза. Поня-я-ятно, не было никакого переедания снеков, кто-то просто пытался схитрить. — Не говори так о брате, Паш. На вашем месте любой мальчишка был бы счастлив иметь такого компаньона, — пожурила его и растрепала волосы. — Давай я тебе помогу с уроками. Неси учебники и тетрадь. — Не надо, я уже сам всё решил. — Взгляд мальчишки упал мне на живот. — Он же больше не болит, да? Оттянула край задравшейся футболки по пояс. Только мы оба понимали, что розоватая выпуклая линия на правом боку всё также украшала мой живот. Порез долго ещё гноился и воспалялся, отказываясь быстро заживать. — Нет, это просто шрам теперь. — Я чмокнула Пашу в макушку, ощущая, как он ответно ко мне прижался. — Поможешь на кухне? Приготовим что-нибудь вкусненькое к приходу Митьки и дедушки. Что ты хочешь сам? — Жюльен, — тут же дал мне ответ Паша. — Вперёд на кухню, — провозгласила я, вскакивая на ноги. Откинув плед, Паша со всех ног ломанулся на кухню с криком: — Чур, я выбираю музыку! — А ну стоять, паразито-рыжито! Сейчас же моя очередь! — с негодованием воскликнула я и тоже побежала за ним, пытаясь попутно удержать руками полотенце на голове.

***

Ксюша уже собиралась на вечернюю смену в городскую больницу, где подрабатывала медсестрой. Он не понимал, как девушка успевала столько всего со своим плотным графиком, но при этом всегда держаться стойко и в милой манере. Сидя в кресле с газетой, Пчёла всё отчётливее понимал — этой хорошей девочке он испортит жизнь. Ксюша ничем его не утруждала. Абсолютно. Ни в плане эмоций, ни в постели, ни даже в быту. И это казалось ему неправильным. При их первой встрече год назад Пчёла был очарован кареглазой красавицей. Через полгода он уже представлял их семейную жизнь, но, как говорится, розовые очки таят вместе с влюбленностью. Мужчина не стал её меньше ценить или любить, вот только искру от пожара он мог отличить. А о Ксюше ему хотелось заботиться конкретно с братской любовью. Вот же дерьмо! И чего этой пакостной кошке не сиделось на своей Эйфелевой башне? Нет, надо было приехать и заявить о себе. Ей-богу, это в её стиле. Киса всегда любила быть в центре внимания. — Сильно болит? Я могу найти мазь, — произнесла Ксюша, проведя пальцами по синяку на его скуле и усаживаясь на подлокотник кресла. И от этого ему становится ещё более гадко. Она не должна залечивать его раны, оставленные бывшей подругой. — Не надо, всё в порядке, — сложив газету, отвечает он и слегка прикасается губами к её запястью. — Я хочу с тобой серьёзно поговорить, Ксюш. Карие глаза потемнели, став печальными. Она будто ощутила, о чём Витя собирался с ней побеседовать, что почти слилась цветом лица со своим светлым костюмом. — Может, потом? — Нет, — решительно говорит Пчёла, сжав её подрагивающие ладошки в своих. Он сгорбился, собираясь с мыслями. — Ты прости меня, если сможешь, но свадьбы не будет. — Хочешь отложить? — Он отрицательно качнул головой. По прелестным светло-розовым щекам покатились слёзы. — Ты нашёл другую? — Нет. Я… не хочу испоганить твою жизнь, понимаешь? Ты ещё очень юная и до конца не понимаешь, с кем хочешь связать свою жизнь. Поверь, есть один уже печальный пример на глазах, — горько усмехнулся Пчёла, вспомнив Сашу и Олю. Этим его тогда и сама Ксюша привлекла — она была так похожа на утонченную скрипачку со светлым открытым взглядом. А ему хотелось поступить честно не только к девушке, но и к себе. — Может, я сама буду решать, как мне жить? — прошипела она, шмыгнув носом. — Ты можешь поступать, как хочешь. Только это правда всё, — мягко говорит Пчёла, поднимаясь с кресла и отпустив её руки. Пчёла стоял спиной к ней, слушая, как она сзади всхлипывает. На душе скребли кошки, а горечь подступила к горлу. Ему не хотелось причинять боль ей, но чем дальше — тем хуже стало бы. — Вещи завтра вечером заберу, — произносит сиплым голосом Ксюша и подхватывает свою сумку. — Хорошо. Когда дверь захлопнулась, то Пчёла бессильно опустился на диван. Вот и всё. Та самая надуманная им стабильная семейная жизнь лопнула, как мыльный пузырь. А ведь именно им она всегда и была. По крайней мере, Ксюша сумеет найти того, кто оценит всю её по достоинству. У него же были свои разборки. И первым делом стоило вывести на чисту воду одну хитромазанную нахалку.

***

Наглость — это второе счастье, как говорят в народе. И правильно говорят! Бедная покрасневшая Лилечка то открывала рот, то закрывала. Что ещё говорить? Погода просто прекрасная и свежая. С пасмурного серого неба сыпались светлые хлопья, опускающиеся на землю незатейливым танцем. Ветра не было, а горячий кофе обжигал губы. Заснеженный сад особенно был хорош, заставляя находить восхитительное наслаждение от вида. — Вы совсем, что ли? Если он поймает меня, то убьёт, — воскликнула она в итоге, принявшись нервно расхаживать по беседке. — А за лобызания с кустовым лошком, нет? — усмехаюсь я и с довольным причмокиванием делаю глоток кофе. — Жизнь она такая, Лиль, и больше никакая. Кто не успел свои косяки скрыть — тот и огребает. Она мрачно на меня взглянула. Я широко ей улыбнулась, макая печенье в кофе и откусывая мягкую часть. Ох уж эта надежда меня пристыдить! Дохлый номер, так как с меня всё, как с гуся вода. Я была тем самым человеком, который только поев, уже ощущал себя самым счастливым обитателем Земли. Лиля уперлась ладонями о кресло и вздохнула. Золотистые волосы уложены локонами на одну сторону, шерстяное бежевое пальто приоткрывало белое платье из кашемира. Девочка уже свыклась со своей ролью будущей жены Вершинина, а у них обязаны у всех быть небольшие тайны, так что пускай привыкает. — Ладно. Я попытаюсь что-нибудь найти или услышать в разговорах насчёт этой компании, — отвечает она и усаживается обратно в кресло. — Только не понимаю одного… вы же работаете на Лёву. Охрана говорит, что вашими руками не одна компания была разорена, а эту вы хотите спасти. — Другим людям нужно это, а не мне. Но если стуканёшь Лёвушке о нашем разговоре, то я тебе не завидую. Такую жизнь устрою, что дно морское — покажется раем, — ласково пообещала я, сверкнув холодно глазами. — Я поняла, Марина Анатольевна, — отвечает она. — Тем более, это не в моих интересах теперь. Я не хочу возвращаться в однушку к маме с двумя тупоголовыми братьями. — Били? Она кривится, а после кивает. — И пили, и били. — Напиши адрес. Наши ребята с ними разберутся, — произношу я. — Лев уже разобрался. Оба теперь ходят на завод исправно с тремя пальцами на каждой руке, — отвечает Лиля, закинув ногу на ногу. Она поддалась вперёд и тихо прошептала: — Мне с ним страшно, Марина Анатольевна… только без него ещё страшнее. Что делать — не знаю. — Ты хочешь от меня совета? — рассмеялась я и слегка прикусила ноготь на указательном пальце. — Да, хочу. Вы всё-таки разбираетесь в этом. Ага, но такое себе достижение. До сих пор помню, как мы с Рокером разбирали теории желания владеть и обычный спермотоксикоз. Мужская психика оказалась отвратительным, даже циничным и грубым местечком. Про подробный анализ секса вообще молчу. У меня были толстые тетради с конспектами, так как Рокер оказался педантом. Правда, оказалось, что его долгая подготовка — была необходима. — Совет простой. Сделай так, чтобы он неизменно смотрел на тебя, как сегодня. Сохрани этот его взгляд мальчишки, получившего долгожданный велосипед, и все у тебя будет хорошо. — Я сделала глоток кофе и поднялась с крела. — Но не играй, Лиль. Фальш тушит любые чувства. В городе через пару дней встретимся. — Хорошо. Мы с Сеней приедем, — кивает она, уже принявшись о чем-то думать своём. В голубых глазаха отразился долгий мыслительный процесс. Я быстро пошагала прочь от беседки. В последние недели мы с Лилей старались показывать видимость дружбы перед Вершининым, чтобы наши перешептывания не выглядели подозрительно. Как учила Стелла Константиновна, матушка Рокера, всегда нужно сначала прощупывать почву. На самом выходе снова столкулась с Вершининым. Тот о чём-то разговаривал по мобильному, а следом за ним волочился худощавый Юра с папками документов. Кажется в офисе была серьёзная проверка. — Ты ещё здесь? — нахмурился Лёва, убрав мобильный в карман пальто. — С Лилей заболталась, но уже собираюсь уезжать. — Ты должна была уехать ещё десять минут назад. Мне не нравится, что, пока я пытаюсь выполнить своё обещание, ты здесь прохлаждаешься! — рявкает он, щуря взбешённо сапфировые глаза. Очень серьезная проверка. Значит, дело касалось бухгалтерии. Но и орать на меня так просто нельзя. — Прошу прощения, Лев Сергеевич, но мы с Лилей обсуждали приезд Надежды Витальевны, — прощебетала я, зная, что для Вершинина мать — это святое. Мать Лёвы, некогда оперная дива, не особо ладила с Лилей, обзывая ту уничижительно «Лилей Брик». Мне всегда нравилось наблюдать за тем, как будущая свекровь пыталась тонко унизить невестку. Жаль, что сейчас это шоу пройдёт мимо меня. — Твою мать, и правда, — выругался босс. — Юра, забронируй столик в «Альбатросе» на пятницу. — Не стоит. Лучше устроить ужин дома в семейной обстановке и приготовленный руками Лили. Вы же знаете Надежду Витальевну и то, как она чтит семейные ценности, — пропела я, не собираясь отдавать так просто своё место помощника и советчика этому доходяге Юре. Вершинин встал на месте, секунду раздумывая, пока Юра с телефоном в кулаке испепелял меня взглядом. Всем нам хотелось выслужиться и желательно удачно. — Насчёт ресторана и ценностей ты права, а насчёт рук Лили — мимо. Значит отпросишься у своего начальника и сама всё приготовишь. Ты же у нас спец. Мальчишек можешь захватить. Мама их любит. Аркаша тоже приедет с ней из Питера и захочет с Пашей и Митей повидаться, так что посидим можно сказать в семейном кругу, — произносит Вершинин. У меня только рот приоткрылся. Всё-таки, я понимала, почему Лев так быстро всего достиг. Во-первых — Лиля не в напряге. Во-вторых — из-за нашей толпы колкости девушке не достанутся, как и её кулинарным талантам. В-третьих — сын Надежды Витальевны такой молодец, что устраивает дома ужин для друзей в надежде их снова свести! А я знаю, что Лев желает, чтобы мы с Аркашей сошлись. — Ну ты и… — начала было я. — Да. Хороший вариант. И всё благодаря тебе, Кисулечка, — разулыбался Вершинин, потрепав меня по щеке. — Так что советую тебе быстрее закончить с «Курс-Инвест». Нам определенно не хватает твоего общества. Сама же понимаешь, что такие, как Саша Белый — не должны нам мешать. А этот приём назывался «кинуть кость». Мол, хороший Бобик, ты сделал столько всего, но стоит ещё немного поднапрячься. — Разумеется. — Я поправила лямку от сумки на плече и поплелась к кованым воротам, возле которых уже стояла машина такси. От гнезда Вершинина я уже прямиком направилась в «Тень Кардинала». У Пчёлы там была встреча с неким Асланом, а мне нужно было забрать документы и после этого отправиться в офис. Ожидая у поста охраны, принялась с интересом наблюдать за заходящими мужчинами. Чёрт, было бы неплохо залезть в базу данных клуба и посмотреть, кто есть кто. В «Тень» приходили, как и состоявшиеся богатеи, как просто любители шиковать, ну и не стоит исключать тех, кто ходит сюда со своими проектами, чтобы зацепить первую категорию. Вот именно третьих и вторых — не счесть. — Девушка, у вас здесь нет свободных вакансий? Моя сестра ищет работу, — обратилась я к администатору заведения. — Она вашего типажа? — окатив меня придирчвым взглядом, полюбопытствовала блондинка с кроваво-красными глянцевыми губами. — Да, близнец. Зовут Анжелика. — Тогда найдётся, — кивает девушка и поправляет крест на шее. — А вы сами не хотите поработать? Наш хозяин близнецам будет платить больше, да и гостям фишка понравится. — Благодарю. Но у меня работа имеется, — отвечаю и направляюсь к зеркалу, чтобы подправить помаду на губах. — На днях она подойдёт, хорошо? Я вовремя завершила разговор, так как на лестнице показался Пчёла и довольно симпатичный мужчина кавказской национальности. Кстати, в довольно дорогом костюме, да и в золотых часах неназойливо бриллианты переливались, а движения спокойные. Кольца на безымянном пальце нет. Хм-м, так и пахнут миллионы. Уже отработанными движениями распушила волосы по плечам, расстегнула шубу и пшикнула духи в зону декольте. Администраторша украдкой хмыкнула. Подождав, пока меня заметят, расплылась в милой, но кроткой улыбке при взгляде с компаньоном Пчёлы. Знала, что у них ценили скромность и воспитанность в девушках. Поэтому говорить первой не стану. — Добрый день, — поприветствовал мужчина, когда они подошли ко мне. Пчёлкин с прищуром наблюдал за последовавшей игрой. — Здравствуйте, — киваю ему, ожидая, пока он протянет мне руку первым. — Марина. Сыд уикъэб’архэ? — Аслан. Дэгъу, — кивает он, пожимая мою руку. Тёмные глаза с восторгом оглядели зардевшуюся меня. — Витя, кто эта милая девушка? Твоя невеста? Пчёла скосил на меня мрачный взгляд. И сколько же всего было в нём сказано! Но я продолжала блаженно улыбаться, застенчиво потупив глаза, будто меня ни в жизнь мужчина даже за руку не держал. — Марина, ответьте сами. Вижу, что вам очень хочется, — с плохо скрытым сарказмом бросает Пчёла. — Мне? Что вы, я просто выполняю свою работу. Всего лишь помощница я, Аслан, — промямлила еле слышно. — Простите, если вдруг переход на ваш язык показался дерзостью, но сложно было в вас не признать выходца гор. — Что вы, Мариночка, мне очень приятно было услышать язык наших отцов от вас. По правде говоря, у нас уже фактически не разговаривают на нём уже молодые, — быстро заговорил Аслан. — Но как вы выучили адыгейский? — Я знаю немного ещё. Только учу, — уклончиво проговорила я. — Мы с моими сыновьями желаем следующим летом отправиться на Кавказ попутешествовать, а я их учу, что надо знать и уважать культуру места, которые мы посещаем. К сожалению, их отец кинул нас, а мне им хочется дать всё-всё. — Такая молодая и красивая, с сыновьями, да ещё и работаете? Воистину русские мужчины на редкость неблагодарные! — в его голосе зазвучала сталь. — У нас бы вы спокойно растили сыновей и не знали бы забот. — Хотите покажу фотографии? — уже с готовностью спросила я, собираясь вытащить бумажник. — Марина Анатольевна, — с откровенным нажимом произносит Пчёла и вручает мне папку, — вы, кажется, сюда приехали по делам. — Ой, простите, забылась, — пискнула опечаленно я. Аслан с укоризной взглянул на Пчёлу, а затем перевел взгляд на снимок Паши с Митей в руке. Это была моя любимая их фотография, где они сидели испачканные землей и травой с футбольным мячом у дерева. — Ты чего так грубо, Вить, с девушкой разговариваешь? В конце концов, тебе бы понравилось, если бы с твоей мамой общались подобным тоном? Вот и всё, тем более сам твою помощницу отвлекаю. Марина, у вас просто славные мальчишки. Я кивнула и начала кусать щёки изнутри, чтобы не захохотать в голос от обескураженного выражения лица Пчёлы, что его отчитали. А может правда охмурить этого Аслана и вперед в семейную жизнь? Буду как за каменной стеной, научусь вязать носки и шашлычком буду баловаться пару раз в неделю. — Спасибо. Но, Виктор Павлович, прав. Мне пора возвращаться к своим обязанностям, — произношу я и убираю папку в сумку. — До свидания, Аслан. — Я провожу, — сухо говорит Пчёла и, надев пальто, крепко подхватывает меня под локоть. На улице уже не стесняясь, зашлась заливистым смехом. Несмотря на то, как начал ругаться Пчёла. Ой, ну его! Ему только повод дай поорать, что не веселиться теперь совсем? — Ты хоть представляешь, с каким человеком тут пытаешься провернуть свою схему? Или тебе на мозг значок доллара надавил при слове «нефть»?! — Не ори на мать, — подбоченилась я, стукнув кулаком по его груди. — Иначе кара настигнет… Ахахаха! — Киса! — рявкает он, встряхивая развеселившуюся меня за плечи. — Я тебе ещё раз говорю, что сам придумаю, как достанем деньги. И, ё-моё, да запахнись уже, пока всё интересное не простудила, скромница херова! Он сам резко свел полы моей шубы вместе, приняшись застёгивать на пуговицы. Конечно, знала я, что увижу этого Аслана и дело с нефтью заинтересовало, так что выучила пару дежурных фраз на адыгейском языке и нашла в шкафу чёрную полупрозачную блузку с самым глубоким декольте. Кружить голову нужно эффектно и грамотно! — Что отвлекает, да? — с ехидцей спросила я, сдув прядь волос с лица и смотря, как он аккуратно застёгивает пуговицы. — Помыслы греховные появляются ещё небось? Покайтесь, Виктор Палыч. Ведь почти что женатый человек, а все туда же. — Сама отлично знаешь, что от таких нарядов у мужиков в штанах дымится. Даже у священников, поэтому и надела, — фыркает Пчёлкин и, ещё раз критично оглядев мой вид, удовлетворённо кивнул. — Вот, пока ты и будешь думать, нас святая сила и ограбит! Сейчас же модно стало храмы строить, — ворчливо говорю, с удивлением отметив, что каждая пуговка застегнута. Надо же, не думала, что это случится так скоро, когда мужчина будет меня уперто одевать. — Все будет на мази. И без твоих сетей разберемся, так что не спеши лезть в чужие кошельки и сердца. У тебя поклонники же долбанутые обычно, — поддевает мягко Витя меня и покрутил пальцем у виска. — Потому что мир наполнен безумцами и их тёмными желаниями, — философски изрекла я. — О как. — Может потому что эти самые «тёмные желания» возникают, когда их деньги тырят? — парировал он. Я открыла рот, чтобы пикировать этот выпад, как Пчёла уже перешёл на другое. — Так, ты, «сбоку-сприпёку», оставь эту тему. Сейчас важно другое. Пчёла снова подхватил меня под локоть и медленно пошел по дороге. Не стала возражать против, позволяя себя вести и улыбаясь от уха до уха. И так понятно, что у нас временное перемирие на благо «Курс-Инвест»… ну и чтобы моя симпатичная задница не покоилась на нарах. — Положишь папку в мой сейф, поняла? На среду в одиннадцать забронируй кабину в клубе «Dolls». Кривлюсь от названия стрип-клуба. Как же всё-таки мужикам нравится, когда рядом щеголяют в одних трусиках и бусиках девчонки. — Вместимость? Меню? — сосредоточилась я на задаче. — Запомни мысль. — Он останавливается и поднимает указательный палец у меня перед лицом, а затем отвечает на звонок. — Да? Что-о-о?! Куда ты ещё уехал, ёбаный ты пряник?! Ай, на Канары! Сука, тебе кто это вообще, бля, сказал? Брага, возвращайся, мать твою, назад… Ты совсем, что ли, охуел?! Ах ты ж залупа поганая. Вернёшься, я тебе устрою сладкую жизнь, понял?! К офису, тварину мразотную, больше никогда не подпущу, из движения выбью, как ху… Заметив мои шокированные очи и демонстративный отход на два шага назад, Пчёла прокашлялся. Как-то не привыкла я, что так отвечают на звонки, а здесь буквально проснулась, как от двойной порции кофе. — Короче, пиздец тебе, если вернёшься, — обошёлся лаконичным Пчёла и выключил мобильник, убрав обратно в карман коричневого пальто. — Извини. Чё там у нас было дальше? — На сколько персон бронировать кабину и насчёт меню, — осторожно напомнила ему, а то мало ли? Ещё и не повезет также, как Браге. — До десяти человек. Без меню. — Пчёла тяжело вздохнул, направляясь к машине. Я тоже пошагала за ним, понимая, что это ещё не всё. — Ну, процедуру проверки ты знаешь. Побудешь с одним из наших людей до конца встречи. Я улечу в Берлин, так что остаток недели у тебя будет свободным. — Ясненько, всем офисом будем кутить. — Размечталась! Я вообще-то не навсегда улетаю. А в остальном на сегодня свободна, — кидает он, прежде чем влезть в салон джипа. — Садись, подкину до офиса. — Я на такси, — отозвалась я, усаживаясь на заднее сиденье серебристой «Волги». Специально попросила водителя меня подождать с доплатой. Пчёла закатил глаза. Но его джип так и не тронулся с места, пока моё такси не выехало на шоссе. Минимум за час выполнила все дела, а затем попрощалась с Людой, что была вся в делах. У меня остались два свободных часа до окончания уроков мальчишек. Грех упускать такую возможность и не пройтись по магазинам. Полки продуктового уже манили меня. Надо было приготовить экспериментальный ужин для Вершининых. У Надежды Витальевны вкус изысканный, но и сюрпризы ей нравились. Кажется, я уже догадывалась, что с десертом у меня будет больше всего возни. Да и перед Аркадием не хотелось ударить в грязь лицом. — Екарный бабай, ну что это? — выругалась себе под нос от вида полудохлой замороженной рыбы. Хотя и курица тоже выглядела не лучшим образом. Придётся съездить на рынок. — Здравствуйте, Киса, — раздался рядом тихий голос. В следующий миг мне стало совсем неловко. Сбоку с корзиной в руках стояла девушка Пчёлы. Укол вины вонзился прямо между лопаток. Конечно, ничего такого не было, но совесть штука такая… Всё равно неудобно перед ней. — Ой, день добрый, Ксения, — проговорила я, затем взглянула на её костюм медицинского работника. — Со смены только? — Да, сложная была, — кивает она. Под ее глазами залегли тени. — Как у вас с Космосом? — Мы уже разбежались. Любовь штука скоротечная, — со смехом отмахнулась я и покатила тележку вперёд. — Это точно, — отчего-то ещё мрачнее ответила Ксюша. Казалось, она выглядит так, будто еле сдерживала слёзы. Не найдя слов, пошла к кассе. Она не отставала. Недоумение смешалось с подозрением. Неужели она правда хочет поговорить со мной? Любопытно. Они с Лилей во мне увидели старшую сестру, что ли? На моё счастье позвонил Рокер. Конечно, тяжелые пакеты оттягивали руки, но это правда было лучше, чем пытаться разговорить понурую девушку Пчёлкина. Что он вообще с ней сделал? Умеет же ухаживать за девчонками, а сейчас на ней лица нет. — Ты где сейчас? Короче, неважно, лети ко мне. Появилась работа, — оптимистично начал вещать Рокер. — Крупная работа, Марин. — А конкретнее? — заинтересовалась я, скосив взгляд на Ксюшу. — Ювелирка. Скоро состоится аукцион по поводу продажи имущества разорившегося Андрея Луцкого. Так вот в его коллекции имеется ожерелье из розовых бриллиантов, которые носила сама Маргарита де Валуа, — взбудораженно зашептал Рокер. Волосы на макушке встали дыбом от характерного щелчка рядом. Пакет из рук Ксюши выпал. Оранжевые мандарины покатились по заснеженному тротуару к чёрным лаковым ботинкам. Совсем не этого я ожидала, заходя в соседний двор. Встретить соседей новых — да, но не двух воинственных миньонов на пути. — Рокер, беда, — тихо сказала я, выронив телефон вниз с пакетами и подняв руки вверх, когда и на меня направили дуло пистолета. Боже, надеюсь, что он будет до конца на связи. — Вот она значит, красавица, — ухмыляется один из мордоворотов, хищно поглядывая на смертельно побледневшую Ксюшу. Затем взглянул с сомнением на меня. — Точно она? — Да, видел, как недавно у загса крутился с ней, — ответил двухметровый мужик. — Эту тоже возьмём. Ничё вроде такая. Твою же мать! Пчёлкин, кому ты дорогу перешёл? Хотя, немного успокаивало, что товарищи явились не по мою душу. Я скосила быстрый взгляд на Ксюшу. С ней нас никто не отпустит, а выбраться одной у меня будет шанс, так как их цель — не я. Да, поюзают, но выкарабкаться без багажа сумею. Господи, хоть бы она поняла, что нужно делать в таких случаях. Когда один из них отпустил оружие и начал подходить к остолбеневшей девушке, то я стремительно схватилась за руку второго амбала и отвела с силой её в сторону. Прогремевший выстрел пролетел в ногу двухметровой образины. — Тварь! — взвыл бандит уже на земле. — Бегом отсюда! — заорала я девушке, продолжая удерживать мужчину. Удар в живот заставил сгорбиться, но вместе с тем проснулся и гнев. Я резко наклоняюсь, наваливаюсь всей массой тела и, взявшись руками за его ноги, роняю на землю. Мышцы спины заныли от натуги. Уклонившись от второго удара, выбила пистолет из руки его товарища и в бешенстве прошлась кулаком по мясистому лицу несколько раз. Видимо, не ожидавший такого сопротивления мужик подрастерялся, принявшись закрывать лицо ладонями. Зубы оцарапали костяшки, а слюни и кровь неприятно холодили руку. Схватившись за пистолет, перекувыркнулась по земле, перезарядила оружие и направила на обидчика. Правда, борьба оказалась во вред только. Второй, хромающий бандит уже поймал плачущую Ксюшу, так и не успевшую убежать, и приставил дуло к её дрожащему подбородку. Страх за девчонку и злость смешались в один коктейль. — Дёрнешься, и её мозги разлетятся, — произносит он, глядя, как его товарищ с разбитым лицом поднимается с земли. — Бросай оружие. Поднявшись с земли, горько усмехнулась. Я могла уйти прямо сейчас, зная, что не убьют её. Вот только похищенных ломали морально. А девушка ещё была такой молодой для этого… такой неопытной. Твою мать. — Лови, — произношу я и, вытащив обойму, швыряю пистолет на чей-то балкон. — Сука она и в Африке сука, — сухо проговорил он и плавно отвёл пистолет от Ксюши в мою сторону. Новый выстрел не только оглушил, но и парализовал ногу. Перед глазами всё поплыло рыже-красными пятнами. Слёзы заструились вниз, а губы не сдержали пронзительного крика и вскоре я начала задыхаться. Правда, орала не только я, но и сама девушка с воем зарыдала. Завалившись на землю, схватилась за ногу на тридцать сантиметров выше колена. Кровь теплым интенсивным ручейком лилась между пальцев. Мёрзлая земля совсем не холодила. Казалось, что я вся пылала одной тупой пульсирующей болью. Прикусывая губу до боли и хрипя, пыталась сдавить ладонями место над пулевым ранением. Вот только кровь продолжала идти, будто патрон продырявил не обычную ногу, а десятилитровую бочку с вином. — Зачем же так? Зачем? — выла Ксюша. — Борзая слишком потому что. А ну не реви, иначе самой достанется! Гога, хватай эту. Артерию не должно было задеть. — Убери лапы, мурло! Я сама! — взбешенно рычу я, отмахиваясь от его рук. Церемониться со мной никто не стал. Удар по лицу мигом выбил из меня желания подниматься, шевелиться и оставаться в сознании. Последние мысли были лишь о том, что Паше с Митей очень долго придётся меня ждать у школы.