Глава 17 - "Затишье"

— Нет и ещё раз нет. Лиля с отчаянием села на кровать, откинув вечернее белое платье поверх кучи остальной одежды. — Она меня ненавидит, — капризно надув губы, бессильно заявила девушка. — А с чего ей любить тебя? — хмыкаю я, входя в спальню в изысканных кремовых тонах. — Ты собираешься подвинуть её место «главной женщины» в жизни сына, так что особой любви не жди. Белокурое создание подняло на меня неприязненный взгляд, пока я с любопытством осматривалась. Не спорю, и меня тоже любить не за что. Но, эй, я на всеобщее обожание и не претендую. В спальне начальства ещё не была, так что не стала отказывать себе удовольствия в осмотре… да и перенять пару интерьерных деталей можно и нужно. Ух, необъятная резная кровать-то у них с бежевым балдахином. Тоже теперь хочу себе такое спальное место. Но с пастельно-сиреневым балдахином. А какой камин и туалетный столик! Чёрт, кажется дома намечается ремонт в спальне, так как нужно совместить мою всю многочисленную флору с появившимися идеями. — Кхе-кхе! — привлекла к себе внимание Лиля и, подбоченившись, уже с претензией посмотрела на меня. — Чего вам здесь надо? — Не беспокойся, пока без шантажа. Праздники как никак, — ослепительно улыбнулась я. — Лев сказал, что у тебя проблема с подбором наряда. — И вы мне поможете? — недоверчиво переспросила она. — А что ещё делать? Надежда Витальевна и так станет попрекать тебя, из-за отсутствия манер. Слушать про твой вкус желания нет, так что следует уравнять баланс, — пожала плечами я, став копаться в её шкафу. — Умеете вы утешить, — процедила девушка. — Удивлена, что вам прострелили только ногу. — Ты тоже прелесть. Разговор дальше не пошёл. Через пятнадцать минут я нашла то, что устроило бы и Надежду Витальевну, и было бы достойно невесты такого человека, как Вершинин. — А может, всё-таки, платье? — смущаясь, предложила Лиля, когда переоделась в выбранный мной наряд. Только мотнула головой, довольно осматривая её. Чёрные классические брюки свободно сидели, а вот сверху точённую девичью талию стиснул бледно-розовый атласный корсет, заставляя девушку держать спину ровно. В дополнение отыскала широкий чёрный чокер, короткие кружевные перчатки и туфли на тонкой шпильке. Блондинистые волосы собрала в гладкий низкий пучок, который сзади украсила сложным гребнем из темного дерева и розовых лотосов. Умеренный макияж тоже нанесла быстро, сделав акцент на румянце и сияющих тенях, чтобы подчеркнуть нежную светлую кожу и создать свежий вид. — Готово. — Щёлкнув пушистой кисточкой её по носу, убрала пудру в сторону. — И на будущее, Надежда Витальевна ценит оригинальность. Советую сделать комплимент её заколкам с бабочками. — Я дышать не могу, — пожаловалась Лиля, пытаясь большим пальцем оттянуть корсет у груди. — Почему нельзя просто пообедать в свитере и джинсах? К чему весь этот пафос? С откровенным сочувствием на неё покосилась, ну и была в глубине души солидарна. Когда только начинала, то тоже ненавидела всей душой дресс-код. Вовек не забуду, как уронила улитку себе в декольте и та закатилась мне под грудь в итоге. Так и пришлось с ней проходить весь вечер, Аркаша, когда её обнаружил, то потом ещё неделю ржал. — Красота требует жертв! — с оптимизмом провещала я и ударила слегка по пальцам её. Последующая часть вечера протекла у более спокойном темпе. Речь зашла о предстоящей поездке Аркадия и Вершинина в Париж. Стоило видеть их лица, когда Надежда Витальевна объявила, что тоже желает посетить одну из столиц моды. К слову, усилия мои полностью окупились. Надежда Витальевна одобрительно сжала губы на наряд будущей второй супруги сына, да и сам Лёва не сводил взгляда с девушки. Я старательно прятала улыбку за бокалом вина, так как даже в этом была доля расчёта. Мужчина, чьи мысли заняты демоном желания, не пожелает никого иного впускать, пока он не будет сыт. А мне и так хватало заданий, да и уехать хотелось спокойно. — Мам, а когда мы домой поедем? — зевая, дёрнул меня за руку Митя. — Устал, мой хороший? — Ага, — кивнул рыжей головой сын. Чмокнув его в лоб, приобняла за плечи и сказала: — Скоро поедем. Дождавшись десерта, позволила мальчикам вдоволь им насладиться, а после уже засобиралась. В отличие от сонного Мити, второй мой отпрыск был бодр и возвращаться домой не желал, намереваясь продолжить общение с Аркашей. Надежда Витальевна тоже стала настаивать, чтобы мы никуда не уезжали на ночь глядя. Мол, детям нужно больше провести время с отцом. Да, в глазах матушки Вершинина Паша и Митя были детьми бывшего супруга. Сам же Лев ретировался вслед за невестой под официальным предлогом, что нужно помочь с чаем. Но тут я была непреклонна. Мой сердечный друг Арсений забрал посапывающего Митю. Ворчащий же Паша потопал за водителем, ругаясь на «ломающих кайф» матерей. — Ты меня избегаешь? — спросил Аркадий, вышедший нас проводить. — Не понимаю, какую игру ты затеял, — честно призналась я, кутаясь в шубу из лисьего меха. Поймав его вопросительный взляд, пояснила: — Если бы тебя не знала, то решила, что ты снова хочешь меня замуж позвать. Но слишком хорошо помню, что инициатором развода был ты. — Я мог изменить своё решение. Не думала? — Только мне этого теперь не надо, — холодно отрезала я. Ловко поймав меня за руку, он рывком развернул к себе. Я сжала с силой челюсти, вскидывая колючий взгляд на суровое лицо. Гордость Решётова оказалась задета, а это значило, что мне тонко намекнут, что это чудо, что он когда-то снизошёл до девицы, вроде меня. — Неважно, что ты хочешь, дорогая, — зло, но тихо процедил Аркадий, прищуривая желтоватые глаза. — Не забывай, кто ты, а кто я. Говорила же! — И кто же? Ну-ка удиви. Глухая тишина, прерываемая блужданием ветра по крыше, накрыла куполом. Желваки на острых скулах дёрнулись, пока я продолжала глядеть на него сверху-вниз. — Это ты не забывай, с кем разговариваешь, — надменно произношу я, расправив плечи. — Не заставляй меня напоминать, на что способна Чёрная кошка в гневе. Увидев в моём взгляде ледяную ярость, мужчина отступил на шаг. Лёгкое удовлетворение всколыхнулось в груди, но даже так знала, что это ненадолго. Лев прав, предупредив перед выходом, что Аркаша стал опаснее, чем несколько лет назад. — И так ты решила остепениться? — фыркнул почти по-дружески он. — Ладно-ладно, прости. Понял, что этот этап у нас уже пройден. — Нет у нас с тобой больше никаких этапов. Уймись уже! — взорвалась я. — У тебя кто-то есть? — Нет, но… — В таком случае не понимаю твоего сопротивления. Впрочем, ты знаешь, что мне это нравится, — улыбнулся Аркадий, а затем, сграбастав в объятия, фактически насильно коснулся коротким поцелуем губ. Не успела ударить его, как он уже отпустил меня. — Советую вспомнить условия нашего развода. Одарив меня ещё одним насмешливым взглядом, он направился с довольной миной прочь. А я хватала ртом воздух, чтобы не задохнуться от гнева. Слишком отлично помнила условия, позволившие освободиться от доминантного супруга. Твою же мать! Придётся обратиться к Вершинину за помощю… только его сейчас отрывать опасно. Да что ж ты будешь делать! — С-скотина, — зашипела гадюкой себе под нос. Выругавшись непечатными словами, распахнула дверь машины и влезла в салон к мальчикам, что уже перестали клевать носами. — Мам, ты же в курсе, что мы круглые отличники и очень тебя любим? — осторожно вставил Паша. — А ещё мы завтра у дедушки убираться будем, даже в антресоль залезем. — К чему это? — мрачно спросила я, стягивая перчатки. — Да так, на всякий случай, а то у тебя такой вид, будто ты нас сейчас бить будешь, — невинно пропел сынуля. Митя тоже кивнул, подтверждая слова брата. — Так, всё в порядке. Вы здесь не при чём, — сказала я, когда машина тронулась с места. — И, Паш, я запомнила про антресоль. Уверена, что там не убирались с моего выпускного в школе. Деда ваш оценит этот жест. Покрасневшему покровителю чистоты достался сильный пинок от Мити. Машину качнуло от попавшей ямки под колесом, засопевший Паша юркнул мне под руку и развалился на коленях. Приобняв его рукой, смотрела в окно и всё думала да думала. На самом деле, бесит это состояние, когда голова пухнет от напряженных мыслей, а ничего дельного не придумывается. Может, я просто перегорела. Если это так, то придется подождать и восполнить резервы, иначе выйду везде по нулям. И ещё теперь иллюзий не было. Аркадий всегда действовал жёстко, когда хотел получить желаемое, а это уже проблема. Не говоря о подарке Лёвы… Я прокусила до крови нижнюю губу, ощущая, как слёзы накатывают. Не смогу… я не смогу его предать. Не из-за страха даже. Этот человек слишком многое для меня сделал и продолжает делать. Ситуация с фотографиями и борделем показала, что я — не была инструментом для него, как бы Вершинин всеми силами это не показывал. Он мне правда доверял, как равной. Значит, следует иначе обговорить детали с «Курс-Инвест», чтобы меня в этой системе не было. Я выбрала себе хозяина. — Дочь, у тебя всё хорошо? — спросил папа, когда я уложила мальчишек спать и сидела на кухне с траурным выражением лица. — Не угадал, всё плохо, — слабо улыбнулась я и залезла на диван с ногами. Затем тихонько всхлипнула, прошептав: — Почему у меня всё так по-дурацки складывается? Всё было, что человек может только пожелать, а по факту ни шиша! Я что, правда приношу всем несчастья, пап? Присев рядом, он обнял меня за плечи, дав вволю выплакаться. А я плакала впервые, как маленькая девочка, которая была растеряна как никогда. Ведь знала, что сама намеренно залезла в сердце Аркаше, что его теперь заклинило. Как оказалось, разбила сердце Вите в тот проклятый день, сгубила папину иллюзию в счастливый брак. Даже моим мальчикам со мной не повезло! Так ни одного года у них не было стабильного, а слухи обо мне, которые распускают родители их одноклассников? Они не говорят, но я всё равно вижу. Какие они иногда злые и молчаливые приходят, Паша недавно пришел с разбитым носом, заявивший, что упал на дверь. Но как ему утаить синяки на костяшках? Папа у меня всегда был чутким человеком и сейчас помалкивал, просто прижимая сильной рукой к себе. Даже он понимал, что не должно быть так, чтобы родная мать толкала дочь в проституцию… а дальше всё само пошло по наклонной. — Не знаю, почему тебе выпало это испытание, котёнок, — негромко признался папа. — Я с самого твоего рождения мечтал, чтобы ты не знала горестей, а вышло так, будто мои молитвы услышал чёрт. — Ты с ним в браке состоял, — невольно хихикнула я. После этого небольшого приступа жалости к себе, стала чувствовать лучше. Вдыхая воздух, ощутила, что больше не было гнетущей тяжести в груди. — Марина, — пожурил меня он. — Ладно. Как бы там ни было, я не знаю человека более стойкого и самоотверженного, чем ты. — Вернее тупого. Только последняя имбецилка влезла бы во всё это, — цинично вставила я. Вытерев слёзы, поднялась с дивана. — Ладно, мне ещё нужно кое-куда сходить, так что нужно замаскировать опухший нос. Папа покачала головой, догадываясь, куда это я ухожу, но промолчал снова. Говорила же, что мой родитель — самый понимающий и дальновидный человек в мире.

***

— Да ладно?! В душном караоке-баре не привыкли к таким громким восклицаниям, и уж точно не к восторгу. Гости заведения тяжёлым взглядом встретили парочку, вставшую у бара. Явно не местные, уж больно отличались лоском в виде. Пчёла занял один из свободных столиков, пока Киса осматривалась в месте, где когда-то работала. Кафе «Тюльпан» тоже потерпело изменения за эти годы. Дело в том, что заведение отбил кто-то из братвы, устроив из семейного кафе местечко для не самых приятных элементов общества, но весьма прибыльное. Большинство столиков были заняты мужчинами, а потасканного вида девчонки рядом являлись проститутками. В общем, Пчёла даже не удивился, когда многие стали плотоядно коситься на сияющую от радости Марину. Да, место неподходящее для спокойного времяпровождения, только они и пришли сюда за весельем! Тем более, Кису не удивить было клубами и шикарными ресторанами. Скинув пальто, Киса села напротив него. — Как ты только до этого додумался? — хохотнула она и подмигнула озорно какому-то лысому амбалозавру, чьи мясистые губы растянулись в ухмылочке. — Ты же чокнутая, — фыркнул Пчёла. — а вообще лидировал ещё вариант с кладбищем, но были опасения, что могилу бедного Архарова Тритона Спиридоновича нам не найти. Звонкий хохот растёкся по помещению. Отсмеявшись, Киса деловито откинула волнистые чёрные пряди назад. Вообще, девушка в этот вечер отошла от своего образа роковой обольстительницы. Мини-юбка из коричневой кожи, подпоясанная толстым чёрным ремнём, под тон кожи колготки, дубового оттенка ботинки на массивной тракторной подошве и красная футболка с V-образным вырезом. Пчёле всегда нравилось, как она выглядела, но в более свободном стиле девушка была неотразима. — Несчастный старичок, наверное, перевернулся в гробу от твоих постоянных напоминаний, — беззлобно съязвила Киса. Затем сложила руки домиком, уперевшись локтями в стол. — Ну, рассказывай, как решился на предложение Ксюше и как поборол в себе желание бросить всё и умчатся с Космосом в закат. — Не поверишь, Космос мне отказал, — с нарочитой грустью в голосе признался Витя. — Вот гад. Утешить? — Ах, не дано тебе унять боли разбитого сердца, Киса-а, — тоном умирающего лебедя вымолвил он. — Ну ладно, давай. Сдерживая в себе смех, девушка перетянулась через стол и похлопала его плечу. Пчёлкин растерянно моргнул, услышав как рухнули его ожидания. — Держись, ты же мужик. Му-жик, му-жик! — весело проскандировала Киса, обратно усевшись на своё место. — Мне определённо полегчало. Прыснув со смеху, Пчёла взглянул в искристые зелёные глаза, ощущая, как тепло заполнило его до макушечки. Даже не верилось, что пару дней назад он хотел сделать с ней столько гадостей. — Добрый вечер. Это вам комплимент от того мужчины, — неожиданно вырос рядом с их столиком бармен, поставив запечатанную сверху бутылку вина. — Ещё его интересует, вы свободны? — Конечно! Передайте ему тысячу благодарностей и пусть не пугается, я здесь с братом отдыхаю, — хихикнув, прощебетала Киса и послала воздушный поцелуй уже знакомому лысому Дон Жуану. — О, и будьте любезны открыть бутылку. — Хорошо, — улыбнулся бармен, достав из чёрного фартука штопор. С братом? Пчёла закатил глаза. Нет, всё-таки, не зря он хотел её приструнить. Кажется, Кисина только и становится с каждым годом всё наглее. — Что? — поймав его укоряющий взгляд, выдала она и сделала глоток вина. — У нас же не свидание или что-то типа того. А мне хочется развлечься. — Да нет, просто только ты можешь флиртовать с другими мужиками, когда рядом сидит любовь всей твоей жизни, — елейно протянул Пчёла, откинувшись на спинку дивана и мстительно наблюдая, как Киса поперхнулась даренным вином. Побагровевшая от глубокого кашля, она бросила испепеляющий взгляд на невозмутимого Пчёлу. Зато теперь всё внимание черноволосой бестии принадлежало ему. — Ну вот ещё! — возмущённо всплеснула руками она. — Ты — бандитская пчела, опылившая не один цветок на районе. Уже представляю, как я бедная сижу с маленькими дитятками, пока ты выгуливаешь свой корнишон на стороне. — Марин, а ничё, что у нас есть дети и на совсем маленьких они уже не тянут? — А после совсем недобрым тоном прошипел: — И что значит «корнишон»? Но Киса была неубиваема в словесных перепалках. Почувствовав себя в своей стихии, она продекламировала: — Ещё одна причина! Ты очень обидчивый и не умеешь взглянуть правде в лицо. Это комплексы, Вить. — Слушай, тебе прямо сейчас в туалете доказать обратное, что ли? — Не порть мне аппетит, дай насладиться песней. Пчёла сердито посмотрел на девушку, состроившую на лице невероятный восторг, пока какой-то бородатый мужик хрипел прокуренным голосом одну из песен Круга. Тот самый даритель вина решил подойти к Кисе и пригласить на танец, не смотря на наличие уже девушки у себя. — Нет, — сухо сбрил Пчёла. — Чё? — тяжелый нетрезвый взгляд упёрся в него. Подскочившая Киса, взялась за руку лысого, прощебетав поспешно: — Братишка шутит! А так я согласна. И благодарю за вино, у вас такой изысканный вкус. Широкое лицо Казановы покраснело от удовольствия, когда девушка слегка погладила его по щеке и тут же застенчиво потупила взгляд. Пчёла покачал головой, подумав, неужели он выглядит также, когда обрабатывает девушек? Этот приём всегда действовал безотказно: нежный тон, прикосновение и глубокий взгляд, задерживающийся только на пару секунд. Сам как-то обучил ему подругу, сказав, что девушке обязательно нужно притвориться смущенно, мол, так куда горячее. — Ну так это, — громко шмыгнул носом, — старался-то для такой королевы. Вот только Витю начало бесить не столько, что его приёмом пользуются, а сколько, что Киса решила правда поводить за нос мужика, отбирая его время. — Кис-с-са, — прорычал Пчёла. — Пойдёмте танцевать, — бойко подхватила девушка под локоть ухажёра. Оказавшись сжатой в медвежьих объятиях, Киса по-детски показала ему язык, а после прижалась щекой к груди лысого и довольно заулыбалась. Тут-то до Пчёлы начало доходить. Это была месть! За все те годы, когда на дискотеках он оставлял её в компании Космоса, а сам уходил танцевать с очередной местной красавицей и так не возвращался. Заказав выпивку и закуску, он вернулся на своё место. Опрокинутая рюмка с водкой помогла придумать достойный ответ для этого фарса. Не смотря на тонкую рубашку, стало жарко. Но мужчина продолжал с улыбкой наблюдать, как девушка кружилась в танце, о чём-то болтая со своим партнёром.

***

Вернулась я к столику только через три песни. Жора, так звали моего рыцаря, всё упрашивал сначала поехать с ними в баню. Со смехом отказывалась, заодно уворачиваясь от рук без устали пытающих обласкать моё мягкое место. Поняла, что нужно заканчивать танцевать, когда Жора дошёл до кондиции и предложил выйти за него. Ну нет, мне браков уже на всю оставшуюся жизнь хватило. И тем не менее, мне правда было весело. Хотя, грусть тоже присутствовала. — Недовеселил кавалер? — хмыкает Пчёла, разливая водку по рюмкам. — Да нет, просто жалко, что «Тюльпан» превратился в это, — честно призналась я, слегка окосев после двух стопок, и подперла кулаком щёку. — С Лерой переписывалась где-то год, а потом стало не до этого. — Мне тоже нравилось это кафе, — сказал он, с лёгкой брезгливостью оглядывая обитые деревянными панелями стены. — Помню, как именно с этого места всегда было видно, как из раздаточного окна высовывался ваш этот повар… Айбек, кажется. Да. И вы с ним о чём-то либо ругались или пили чай со свежими плюшками с сахаром и с таким неодобрением косились на нас. Пчёла рассмеялся, видимо, вспоминая наши с поваром откровенно порицающие взгляды. На самом деле, мы ещё сплетнями делились о ребятах. — А с чего это вдруг нам было ласково на вас смотреть? Айбек мясо не успевал заказывать, как вы сметали его, а девчонки из колледжа? Они потом здесь заедали расставание, между прочим, — пробурчала я и подцепила вилкой соленый огурчик. — Ну началась любимая песня, — закатил глаза Пчёла. Затем его глаза коварно заблестели. — Кстати, о песнях. После этого мужичка наша очередь. С шоком посмотрела на микрофон, небольшую возвышающуюся площадку на сцене, затем на Витю. Да он шутит? — Без шуток, — просиял этот паразит голубоглазый. — Хм, — задумчиво выдала, — мне нужно сходить попудрить носик! Уйти мне, конечно, не дали. Ещё я как некстати встала в тот момент, когда мужчина допел песню про журавлей. Витя сразу поймал меня за руку и потащил на сцену. — Ненавижу, ненавижу караоке! — ныла я, упираясь ногами в пол. — Помоги… Властно закрыв рот мне одной рукой, Пчёла крепко обхватил второй меня за туловище и приподнял, быстро поднявшись наверх. — Полюбишь, — заявили мне шёпотом. — И перестань уже ломать комедию. Ты просто чуть-чуть споёшь, а не идёшь на войну. Мрачно на него взглянула, когда мне в руки всучили микрофон. А тем временем началось вступление, выбранной Пчёлой песни. И её я знала, что усложняло только, так как считала весьма забавной. Вступление проигнорировала из принципа, стоя несгибаемым деревцом. Из кое-каких столиков раздался разочарованный гул, но его сразу перекрыл Пчёлкин, задорно пропевший первый куплет: — Как бы мне её обнять? Эх, боюсь, ядрёна мать! Я ведь женщин никогда не обнимал. Это он-то? Еле удерживаясь от смешка, а Пчёла, не отводя от меня взгляда, уже с улыбкой продолжил: — Как рукам я волю дам, вдруг получишь по рогам Эх, попалась тёлка, чёрт бы её побрал! Не подпеть было невозможно. Серьезно! Даже если бы не хотела, то всё равно бы поддержала. Крутанувшись на месте, подошла к нему, облокотившись локтем о плечо, и кокетливо запела: — Эх, попался мне чувак, как пенёк сидит, вахлак И на плечи мои руки не кладёт. Надо как-то намекнуть, может носом шмыгануть С понтом я замёрзла, он, глядишь поймёт! Наши взгляды встретились, и уже мы напару заголосили от души припев: — Тут мы друг друга поняли без слов Ведь у нас очень чистая любовь. Нафига слова нам, мы и так поймём То, о чём думаем ночью мы вдвоём! С каким-то странным наслаждением пела провокационную песню, ощущая, как сердце подскакивает в груди. Я кружилась, подпрыгивала на здоровой ноге. Щёки краснели, а дыхание сбивалось, когда Витя прижимал к себе и пел со мной общую партию. Когда песня закончилась я была даже не против быстрого, но пылкого поцелуя, ибо знала, что это тоже часть программы. В следующее мгновение мой лысый герой взревал: «ёп твою мать, это же твоя сестра!» После этого оставаться в баре уже не предоставлялось возможным. Опьяневшие и раззадоренные, мы вывалились на улицу с хохотом. Мыщцы живота уже покалывало, но стало как-то всё равно. Такая невероятная ночь! Пока шли до машины выпили остаток бутылки. Потому, когда Витя спросил: «куда теперь?», я сразу вспомнила, что кто-то мне должен усё ещё желание. После недолгих уговоров и второго этапа спаивания Пчёлы, мы помчались на Тверскую, потеснив стайку местных плечевых. Это была ненависть с первого взгляда! — Валите, шлёндры! — не выдержала блондинка с сумасшедшей химией на голове и взмахнула рукой с тонкой сигаректой. Обтягивающая коротенькая юбочка сверкала стразами издали, а куртка… ой, мамочки, даже я запереживала за её женские. Молча показала средний палец, попутно поправляя кроваво-алую помаду в уголках губ Пчёлы. Понятия не имею, откуда у меня такая взялась. — Девчонки, без обид, трудные времена, — в отличие от меня, более миролюбив был Пчёла. Дама «Простуженные Прелести» повернулась к своим двум подружкам, заворчав: — Не, баба я ещё понимаю, но чтобы мужик жопой торговал — это пиздец, девки. Пчёлкин отмер после этих слов, пока я в себе давила отчаянный смех, кусая губы. Если начну гоготать, то Витя протрезвеет и лично меня в бетон закатает на этом же месте. — Европа, — со значением выдала проститутка в белом полушубке и тут же распахнула его, приподняв обеими руками пышную грудь. А я поняла в чём дело. Серебристая иномарка медленно проплывала вдоль дороги. Тогда и я вытолкнула Пчёлу вперёд, воскликнув: — Ну, с богом! — Когда протрезвею, тебе точно конец, Кисина, — пьяно посмеиваясь, пообещал мне Пчёла. — Да-да, — отмахнулась я, — ты хоть ногу оттопырь, блин, чай не на английский приём зазываешь! Не смотря на томные улыбочки, жрицы любви сумели разом фыркнуть, но последовали моему совету, порадовав глаз наличием кружевных чулочков. Пчёла поднял на меня трезвеющим взглядом, а вот это уже опасно. И, — о, чудо! — иномарка остановилась прямо напротив нас. Стекло отъехало вниз и из него показался неприятный тип с прилизанными черными волосами. — Мужик, по чём шалава? — уточнил деловито он, кивком указав на меня. Я не обиделась, тут же оказавшись рядом с Пчёлкиным, который кажется в обители беспорядочных связей на заднем сиденье окончательно пришел в себя. — Милейший, ошибочка, я — только скромный организатор вашего досуга. Кстати, это моя девочка, — протараторила я, покровительственно обнимая Пчёлу за туловище. — Так, малыш, сколько мы стоим? «Малыш» не ответил, тяжело и часто задышав. Ай ладно! Какой с него сейчас толк? — Мужик, ты чё? — выдал ошарашенно покупатель. — Вы чего, не в курсе, что среди наших клиентов — это последнее слово в постели! — поведала ему тоном продавца со стажем. — Мужики же в этом плане куда выносливее и неприхотливее. Что с прелюдиями, что без — а итог для обоих один будет. Да и рост в этом деле играет не последнюю роль. Вам очень повезло! Это же самый ходовой товар сейчас. — Да-а? — заинтересовался мужик, уже критично поглядывая на покрасневшего от злости Пчёлу. — И что, много таких? Проститутки тоже грели уши, даже подойдя ближе к нам, пока я соловьём заливалась о плюсах однополого страстного соития. Расписывала долго, даже успела замёрзнуть и теперь хлюпала носом. Когда мужик с запинкой тихо спросил о цене, сказала, что сделаю ему тридцатипроцентную скидку в честь его первого опыта. В этот момент, наверное, и упустила из виду, когда кто-то сзади стёр кулаком помаду и закипел до той точки, что пора пенку снимать. — Так что, договорились? — протянув руку, спросила я. — Ты что творишь, сволочь?! Последнее прокричала уже на плече Пчёлы, довольно стремительно удаляющегося от нашего торгового места. — Эй, девушка, я согласен же! — донёсся крик будущего любителя запретных утех. — Он согласен, Вить! — возликовала я и, ойкнув, повисла вниз головой. — Ой, что-то мне нехорошо. — Ну… Киса! — выплюнул Пчёла и довольно ощутимо шлёпнул вскрикнувшую от неожиданности меня по многострадальной пятой точке. — Я тебе это ещё припомню, так и знай. В голове закрутился-завертелся цветастые калейдоскоп. Если Витя протрезвел, то я наоборот опьянела окончательно.

***

Пробуждение началось с папиного сердитого: — Бестолочи! А ну встали, когда я с вами разговариваю. Уже всё проспали! Я застонала, пытаясь зарыться лицом под подушку. Но тут на меня что-то сверху навалилось горячее и раздалось ни менее мучительное кряхтение. Правда, когда вновь образовалась тишина и сон начал закрадываться, то стало без разницы. Папа в это утро решил проявить нехарактерную для его характера бессердечность. С диким воплем вскочила с кровати, не учтя того, что и Витя тоже сорвался, а у дураков, как известно, мысли сходятся. То есть теперь мы кубарем скатились на пол с моей старой узкой кровати, рассчитанной только для одного. Грохот стоял знатный, будто мы не с кровати упали, а шкаф разбомбили. — Ау-у, — взвыла я, ударившись головой о тумбочку. Вода неприятно стекала по лицу. Пчёле повезло меньше, так как на него от свидания моей головы с тумбочкой упал кактус в глиняном горшке. То есть кому-то было не только больно, но и колюче. Стоящий папа с двумя кружками воды оглядел это дело. Уголки губ дрогнули вверх, а после он поспешно покинул мою комнату. Там, в коридоре уже раздался воистину гомерический смех. Наполовину раздетый Пчёла с шипением вытаскивал иголки из плеча, пока я с потерянным видом пыталась понять, что происходит. С удивлением обнаружила, что легла спать почему-то в пиджаке, пижамных штанах и одном носке. — Спина-а, — выдал Пчёла, потягиваясь. Затем схватился за взъерошенную голову, промычав уже потише: — Голова. — А ты что здесь делаешь… Ах да, точно, — вспомнила я и скривилась не только от воспоминаний, но и головной боли. Финальная стадия опьянения «я люблю тебя, братан» настигла, когда Пчёла меня провожал… до самого порога квартиры. Мой любимый родитель проснулся от шума в прихожей. А мы в этот момент сидели на коврике в обнимку. Пчёла клятвенно обещал, что за меня любому глотку порвет. Я верила. Пчёла этого не ощущал, продолжая убеждать, что если что, то каждому кадыки поотрывает. Тогда и было продемонстрировано на бедном косяке, что ждёт моих обидчиков. Снова верила, но, как оказалось, недостаточно, ведь я соглашаюсь только потому, что избавиться от него хочу, а он-то от всей души говорит и вообще не люблю я его! В общем, потом уже я убеждала, что люблю его, и даже расплакалась. Решив на этой ноте, что тогда и не будем расставаться, отправились спать под папины шипения, что сейчас Пашу с Митей разбудим. Да уж, правда придурки наклюканные. — Вот так в офисе и ходи, — ехидно порекомендовал Пчёла, оглядев меня в пиджаке. Спохватившись, тут же запахнула пиджак и свирепо на него покосилась. Благо, хоть бюстгальтер не додумалась снять. — Никогда больше с тобой пить не буду, — высказала я, пребывая в самом отвратительном настроении. — Взаимно, — не стал спорить Пчёла, поднимаясь первым на ноги и потирая пальцами воспаленные глаза. — Ты даже хуже клофелинщиков. Споить меня, чтобы затащить на проституские смотрины… Это ж надо было додуматься. — Зато ты мне не должен, — отозвалась я, принявшись на четвереньках ползти из комнаты в ванную. — Я первый! Но у тех, кто был внизу имелись свои преимущества. У самого порого резко пнула его по ноге, вывалилась в коридор, захлопнула дверь и побежала в заветную комнату. Умывалась я долго. Лучше стало, но ненамного. На стиральной машине обнаружилась и голубая рубашка от пижамы. Так что, сменив пиджак на более приличный верх, освободила ванную для Пчёлы, на чьей щеке алела ссадина. Папа сидел на кухне, заварив уже горячий чай. Но сейчас не это нужно моему еле живому организму. Достав из нижней полки, бутылку ледяного кваса, сделала несколько больших глотков. Сразу стало легче, и жизнь перестала казаться беспросветной дырой. — Мальчики придут через час. Как раз хватит времени, чтобы вы пришли в человеческое состояние, — заявил папа и сложил руки на груди. — Что это ночью было? — М-м, мы с Витей решили помириться, — неохотно призналась я. Поймав скептичный взгляд отца, тут же добавила: — Не в этом смысле, пап. Как друзья и всё. Честное слово. Если вчерашний день я считала отличным, то этот явно начался с обычного закона — закона подлости. Вышедший из ванной Пчёла выглядел посвежевшим и даже улыбался. Сердце пропускает удар, когда он наклоняется ко мне и легонько чмокает в губы. С округлившимися глазами смотрю на папу, тот на меня с немым утверждением: «лгать плохо». А я… я же не выдумывала ничего! — Кхм, я так и понял, — произнёс папа, сложив руки на груди и бросив кусочек колбасы подпрыгивающему Ореху. — Вспомнил, как ты ночью клялась мне в любви и нахлынуло, — усмехнулся Пчёла, собираясь сесть рядом со мной. И тут я поняла, что закон подлости сегодня работал покруче, чем когда-либо! Сзади что-то грохнулось и раздалось удивлённое «что?» С мысленным стоном повернула голову назад. Возмущённый донельзя Паша, казалось сейчас набросится на Витю с кулаками, но досталось конечно же опять мне. — Ты обещала, что больше никого не будет! Говорила, что теперь мы будем только втроём! — выкрикнул сын, учащенно дыша. Быстр подскочив к нему, наклонилась и заглянула в зелёные глаза, наполняющиеся злыми слезами. — Солнце моё, так и есть. Твой папа не так выразился, — тихо заговорила я, обхватывая руками его плечи. — Что значит «не так»? — сухо спросил Пчёла. Паша переводил лихорадочный взгляд с меня на Витю. Крупные слёзы брызнули, скатываясь блестящими змейками вниз. Он сбросил мои руки с плеч и прошипел: — Он не мой папа. А хотел бы им стать, то нас повёл хоть раз погулять, а не к тебе тащился, понятно? Лицо Пчёлы окаменело, будто от пощёчины. Резко развернувшись, он пробежал мимо ошеломлённого Мити, оттолкнув его плечом. Одна из дверей громко захлопнулась. Я покачала головой, ощущая, что ещё немного и сама разревусь. Что Паша неправильно понял, так и Витя вошёл в заблуждение по поводу нашего примирения. — У нас физру отменили, — пробубнил Митя, подходя к нам. — Завтра же Ёлка, вот мы и решили сразу домой костюмы подготовить. А тут… н-да. Погладив сына по голове, искренне порадовалась, что Паша с Митей совершенно разные люди. — Я сейчас приду, — сказала я, собираясь отправиться к Паше. — Ой, гиблая затея, мам. Знаешь же, что он всё в штыки воспримет, — фыркает Митя, закатывая рукава своей зелёной толстовки. — Есть захочет — выйдет. А он на обед опоздал, так что ждать недолго. — Митька дело говорит, — произносит ободряюще папа и разливает чай по кружкам. Как это не переживать? Мой бедный мальчик страдает, да и ещё не ел с раннего утра! Но, кажется, волновало это меня одну, так как и папа, и Митя… да даже Орех демонстрировали здоровый коллективный пофигизм. — Я поговорю с ним, — твёрдо сказал Пчёла, поддержав меня. — Не надо, пап. Тебя он даже на порог не пустит и дымовуху кинет, — выступал голубем примирения мой младшенький, бросая кубики сахара в чай. Если слова Паши ранили Витю, то вот радушие Мити стало определённо бальзамом на его душу. Пчёла с улыбкой взглянул на мальчика, подкармливающего Собакевича под столом. — Значит, ты не против моего присутствия? — спросил Пчёла, сев напротив Мити. Он мотнул головой, ответив гуманно: — Так как ты не знал о нас столько лет, то это простительно. Да и мне интересно узнать. Пчёла бросил на меня странный долгий взгляд. Но не стала акцентировать на этом внимание, как позже выяснилось — зря. Вообще, когда кажется, что шторм утих, то лучше сразу готовится к худшему. А я даже не подозревала, какой процесс был запущен. Но так как меня больше волновал конфликт в нашей небольшой семье, то им я решила заняться. Набрав пирожков на поднос и поставив кружку чая, отправилась к Паше. Голодать в этом доме никто не будет и точка. Даже очень вспыльчивые и обиженные.