Часть 1

Полило резко, будто сверху кто-то включил гигантский душ. Впору было побежать, но Андрей только улыбнулся погасшей сигарете и зашагал. Марат тоже притормозил. Ладно, промокнем. Вообще, Марат заметил уже, что равновесие в их дружбе сместилось. Если вначале пионер Андрюша бегал за Адидасом-младшим, то теперь Маратка чаще догонял Пальто. Но все же хотелось ему думать, что они теперь на равных, оба пацаны, оба друзья. И, самое странное, Марату этот все ярче проглядывающий стержень внутри Андрея нравился. Нравилось ему, как он не лезет на рожон, но, если надо, летит пиздиться и бьет тяжелым кулаком. Нравилось, как он спокойно и молча принимал новые законы, как смотрел прямо в глаза, отвечая старшим. А больше всего ему нравилось, как Андрей, не мешкая, обнял его руку своей, когда Марат полез к нему. На первой ночевке Марат вроде бы во сне закинул на него ногу, а потом и руку. Возражений никаких не последовало и Марат, удовлетворившись этим, ногу убрал. Тем более у него начал вставать, а пугать пацана не хотелось. Он думал, Андрей что-нибудь ему скажет утром, но прошло как будто так и надо. Потом, на следующий раз, Марат сразу накинул руку поверх его и сунул ему в трусы. Готов был ко всему, вплоть до того, чтобы, подхватив свою одежду, выбежать в подъезд. Но Андрей, взяв его за пальцы, направил ладонь на еще мягкий член. Марат чуть не задохнулся тогда от возбуждения. Подрочил ему и улегся на спину, зажмурившись от собственной смелости. Андрей также молча повернулся к нему и погладил его по животу. У него стоял уже болезненно, Марат очень старался не задеть его задницу, чтобы он, не дай бог, ничего не подумал. Андрей и ему тогда подрочил быстро и легко, как будто все было в порядке вещей. Ни словом, ни взглядом Андрей не давал понять, что ночью действительно это сделал, и Марат тоже болтливый свой рот на эту тему старался не раскрывать. Так и повелось у них, маленький секрет на совместных ночевках. Ни слов, ни объяснений, ни даже взглядов, ничего. Ну и хорошо, наверное, думал Марат. Что бы он ему сказал, если бы Андрей потребовал объяснений? Что захотелось, что просто подумал, ну все равно же, да и Андрей против не был… но Марат и сам чувствовал, как жалко звучат все эти оправдания перед самим собой. И сейчас смотрел на мокнущего под дождем Андрея и думал, думал, думал… Вдруг тот рванул, и Марат побежал следом. Они и так загулялись допоздна, уже холодало, и весь день небо обещавшее дождь, излилось шумным потоком. Марату давно надо было домой, но сейчас он просто бежал под дождем за широкой спиной Андрея. Мокрая стена будто сильнее налипала на кожу, будто Марат ловил лицом и грудью больше капель, чем избегал. Шум дождя стоял вокруг и было неважно, куда бежать. Андрей, конечно, прибежал к себе. Перед подъездом Марат глянул на окна: ИринСергевна и Юлька, наверное, уже спали. Он влетел в еще не захлопнувшуюся дверь подъезда, когда его тормознула темнота. Марат напрягся и попытался блокировать схватившие его руки, но его прижали к стене, и мокрый рот врезался в его губы. Выбитая еще летом лампочка в предбаннике ознаменовала странное время, когда всем стало плевать на общественный порядок, и обрушившаяся страна подминала под собой заведенные порядки и жизни. Марат вслепую обхватил мокрую ветровку перед собой и прижал к себе. Ощущал онемевшими от холода губами только вкус дождя, словно это не живой Андрей его целовал, а во сне, когда знаешь, что целуешь, но не чувствуешь. Так же внезапно он оторвался и пошел по ступенькам. — Идешь? — Иду, — на автомате отозвался Марат. Они никогда прежде не целовались. Марат думал об этом, конечно, но Андрей только трогал его и ничего больше. Всеми чувствами Марат ощущал, насколько это было бы неправильно. Подрочить другу другу — ну это помощь же, просто так. А касаться губами — это совсем другое, это про чувства и такие всякие девчонские дела. А они пацаны. Марат потрогал губы и тоже зашагал вверх. — Тихо только, спят все, — шепнул Андрей, проворачивая ключом в скважине. Марат кивнул. Стараясь не шуметь, они сняли ботинки и оставили в прихожей на коврике. И, не снимая курток, прошли в комнату. Андрей не стал включать даже настольную лампочку, снял ветровку и повесил ее на спинку стула. Сразу, не посмотрев на Марата, поднял сидушку дивана, доставая постель. Марат тоже стащил липнущую куртку, смотря на свои мокрые носки, все равно оставили следы. — Все снимай, на батарею, — шепнул Андрей, встряхнув простыней. Она белым привидением поднялась и опустилась на диван. Марат расстегнул молнию олимпийки и стащил ее с рук. Пристроил на батарее. Даже майка под ней оказалась мокрая, и Марат снял и ее. Места на батарее больше не осталось, и он стоял со своими штанами, пытаясь разглядеть в темноте, куда еще можно разложить их сушиться. Андрей молча взял и повесил на приоткрытую дверцу шкафа, на вторую створку повесил свой свитер. Марат сдвинул майку и пристроил мокрые носки на батарею, четко понимая, что этой суетой с одеждой он занимается, чтобы не думать о поцелуе. — Ну че ты, ложись давай. Замерз? — Андрей уже лежал на диване, накрытый одеялом. Марат молча лег на бок и сразу же его обняло прохладой одеяла. — Дрожишь весь, — пробурчал Андрей рядом и вдруг прижался всем телом. — Заболеешь еще… Ноги у него самого были как у лягушки, ледяные и липкие, но грудь, прижавшаяся к лопаткам, была как печка. Марат постепенно согревался. Андрей придвинулся ближе и обнял Марата рукой и ногами. Но точно не спал. Он размеренно дышал, согревая шею сзади, и в какой-то момент Марат явственно ощутил его стояк задницей. И ничего не сделал. Лежал, сложив ладони между колен, и не двигался. Андрей немного шевелился, слегка потираясь, но потом убрал руку и ногу. — Согрелся? — прошептал он. Марат ничего не ответил.