Часть 10

      — Правда, здорово? — щебетала Алсу, убирая выгоревшие за лето прядки за уши.       — Это да, — деревянно ответил Марат, пялясь на Андрея.       — Елена Леонидовна решала, как распределять, и потому к нам просто всех отличников добавили, сильный А, и Б для отстающих.       И, пока он, сжав зубы, смотрел на Андрея, тот обернулся.       — Марат! — он улыбнулся так открыто и радостно, что Марат неосознанно отразил эту улыбку. Налетел и обнял. Хлопал по спине, как будто слегка ощупывая спину Марата. Обнимать его было привычно приятно, но очень неожиданно. — Загорел как!       — Здорово! — тоже хлопал его по спине Марат, смутившись. — Это в лагере. И в деревне, — начал он оправдываться отчего-то.       — А я тоже в пионерлагере была! — влезла Алсу. — Наша звездочка больше всех макулатуры собрала! Нас наградили даже.       — А вас тоже заставляли мусор собирать? Расскажи! — не обращая внимания на Алсу спросил Андрей. Руки с плеч Марата он не убрал и смотрел только на него. Марату было приятно внимание, но он чувствовал, как на них смотрит Алсу, и смутился.       — Да не, мы там так… Загорали, — улыбнулся он, чувствуя вину за то, что он отдыхал, пока другие трудились. — Ну пойдемте, там линейка началась уже, — поторопил он друзей.       Из всей параллели после восьмого ушло столько, что на полные классы учеников не хватало, потому их объединили по принципу сильные — слабые. Совсем дураков в их школу не брали, недалеко стояла коррекционная, и ее ученики составляли половину Кинопленки. Марат думал, что здорово было бы и ему понимать все предметы на пятерку, а не некоторые, как у него получалось само, но и рад был, чтоб его не тиснули в позорный Б.       И в одном классе можно совсем не разговаривать с кем-то никогда. Но не когда Алсу невозможно рассказать из-за чего поссорились. Но сейчас, после того как радостно Андрей его встретил, может все будет по-другому?       Сам Андрей, казалось, ходил, как ни в чем не бывало. Руку протягивал первый здороваться, послушно сел рядом, когда Алсу позвала его в столовой. Едва заметно дрогнул ноздрями, когда Марат дал ей слово пацана, что будет теперь домашку делать сразу, как только домой придет. Она вознамерилась дружить втроем. А Андрей, вопреки ожиданиям Марата, вел себя дружелюбно. В школе. Наедине они не оставались и вроде бы, так даже было лучше. Марат уговорил Вовку снова прийти на сбор, хотя тот и объяснил, что не обязан больше. Просто много кого не было летом и они Вову ждали.       — А че это он пришел? — услышал Марат голос Андрея, как только Вова снова ушел к Кащею. — Опять бухать будут?       — А че? — подошел Марат к нему и Синему. — Тебе завидно, что тебя не зовут?       — Да я че-то понять не могу, зачем приходит.       — Это ж Адидас, ты че? Приходит и приходит, тебя колышет что ли больше всех? — поддакнул Синий.       — И че? Это он раньше в авторах ходил, а сейчас че?       — Да ты стопари базар-то. Это ж ветеран Афгана, — Синий стал нервно копаться в карманах. — Почетно.       — Ага, — саркастически скривил губы Андрей.       — Ты чего? — Марат не понимал, с чего он начал вообще на его брата бочку катить. И продекламировал из детства. — Это ж наш Адидас! Кто носит фирму Адидас, тому любая баба даст!       Синий заржал. А Андрей с каменным лицом ответил:       — Кто носит фирму Адидас, тот настоящий пидарас.       Стало тихо. У Синего вытянулось лицо. Если бы Андрей хоть чуточку улыбнулся или вот вчера пришился, еще можно было бы обернуть все в рискованную шутку. Но сейчас делать было нечего и Марат въебал с правой. Пацаны быстро встали в кружок и начали кричать. Андрей успел пару раз врезать, попал по боку и в руку. Марат старался держать лицо. Он не понимал, за что Андрей так, все же было так хорошо только что. Но Андрей дрался основательно. Он уже не был вчерашним чушпаном, его выпады и удары были точно выверены, тело собрано и тяжелая злоба в глазах говорила о том, что Марату не сдобровать. Убежать было невозможно и Марат, поймав корпусом несколько ударов, стоял. Вдруг он услышал пронзительную трель свистка. Дружинники или милиция, было неважно, для пацанов это всегда был неоспоримый сигнал бежать врассыпную. Но Андрей не останавливался и Марат, вцепившись в его футболку, тоже пытался-таки уронить его. И только когда из подвала выбежали Кащей с Вовой, отцепили их друг от друга, можно было бежать. Но было поздно. Окодовец схватил его за шкирку.       — Стоять! В милицию! За нарушение общественного порядка! — кричал кудрявый парень.       — Да стою я, че орешь, — огрызнулся Марат, смотря на Андрея. Отчаяние драки в его глазах сменилось на загнанную угрюмость.       — Наши это пацаны, — подал голос Кащей. — Что случилось?       — Вот! — дернул за шиворот Марата окодовец. — Драка в общественном месте! Хулиганство! Это статья уже, между прочим! И свидетели есть! — он слегка отодвинулся, когда Кащей сделал шаг к нему.       — Есть, есть! — подбежала комсомолка и уставилась на Марата.       — Так. Спокойно! — вынул руку из кармана Вова. — Если есть нарушение — ответим.       Кудрявый окодовец хорохорился, поправляя очки, и сыпал статьями административного и уголовного кодекса. Комсомолка поддакивала, но Марат уже чувствовал себя под защитой брата. Андрей отчего-то не убежал и на Вовку смотрел враждебно.       Они еще не дошли до отделения, а Марат уже понял, что ничего Андрею не будет, Ирина Сергеевна все устроит, не будет же она подопечного своего сажать. А вот ему действительно может прилететь со всех сторон, хуже всего будет, если родителям донесут. Но их с Андреем быстро выгнали из кабинета, как детей.       — Ждите здесь, — Ирина Сергеевна смотрела на Андрея устало и грустно и закрыла дверь.       Он сидел на лавочке и ковырял и так ободранную обивку. Марат отошел от двери, тщетно пытаясь что-то услышать.       Они остались наедине впервые с весны, и Марат не знал как себя вести. Потер ребро, где скорее всего наливался синяк. У них негласно сформировалось внешне дружелюбное взаимодействие с пустотой внутри, где они не общались без свидетелей и сейчас эта пустота вопила в относительной тишине коридора. Старые обиды подзабылись за лето и первого сентября Марат был так рад увидеть Андрея и ему казалось, что теплая встреча все вернет на свои места. Но потом это и осталось единственной точкой, где Андрей сам проявил хоть какие-то эмоции, а дальше опять был то приятелем-одноклассником, то одним из пацанов.       А сейчас опять все всплыло. Все те моменты, когда Андрей начинал драки, отталкивал от себя. Он же предупреждал: отстать. И целое лето это удавалось. А сейчас, казалось, Марат одним своим видом выбешивал Андрея настолько, что ему хотелось драться. Он почти сказал, что чувствует что-то к Марату, но разве станешь бить человека, которого любишь? В голове Марата это не укладывалось. Рядом с Андреем было место на драной лавочке, но Марат глянул на него и отошел. Если бы не Алсу, если бы не школа, Андрей не подошел бы сам. Значит, он ради нее терпел Марата рядом с собой? Ведь только ее рядом не стало, Андрей взъелся. Не на Вовку же на самом деле? Это точно причина была просто начать драку. И, как бы дальше не решилось, так будет продолжаться: Марат, как дурачок, будет заглядывать в рот Андрею, надеясь, что у него в голове снова перемкнет обратно и он потеплеет к нему, а тот будет искать повод для ссоры. И так обидно стало! Марат потрогал наливающийся теплом синяк на скуле, подвигал плечами, ощущая боль в местах ударов. Посмотрел на Андрея, который пялился в тусклый потолок. Даже в глаза не смотрит. И решил про себя, что все. Это была последняя их драка. Что бы Андрей не делал дальше, Марат больше не будет пытаться. Нечестно это. Дверь открылась:       — … молодые, горячие. Вот, полюбуйтесь! Нормально все! — Вова кивнул на них. — Заходите, пацаны!       Андрей, все так же не глядя вошел, Марат зашел за ним.       — Ну-ка, пожали руки! — Вова уставился на них.       Андрей исподлобья смотрел на него, но руку протянул. Марат, сжав зубы, потряс ее.       — Ну вот! Я ж говорю, бывает! Ручаюсь за них лично.       — Ну ладно, Владимир Кириллович, убедили. А с заявлением от дружинников мне что делать? Документ поступил.       Вова глянул на пацанов.       — Отпустим? — и, дождавшись кивка, сам дернул головой, приглашая уходить. — Ирина Сергеевна, у вас такая работа важная. Ответственная. За пацанов, как родная мать отвечаете. Забот много…       Говоря это, Вова сдвигал их к выходу, вытолкнул и закрыл дверь. Марат, не оборачиваясь, потопал домой.

***

      Вовка поменялся. С приезда он торчал дома, и сейчас тоже не выходил без необходимости, но Марат видел, что в нем поменялось что-то внутри. Отец пробовал вызвать его на разговор, они пили водку на кухне, но это ничем не закончилось. Он так же кричал по ночам в детской, а Марат окончательно переехал спать в гостиную. Мама говорила, что может оно и к лучшему, что Вова не горит желанием напиваться и рассказывала истории всяких спившихся знакомых. Раньше, до армии, Вова домой забегал только пожрать, сейчас это его добровольное затворничество давило на всех. Но, с недавних пор, а точнее с драки, когда он неожиданно для всех взял на себя ответственность за пацанов, взгляд его изменился. Суворовы, боясь нагрузить Вову, не просили его ни о чем, а сейчас он сам начал говорить маме, что сходит в магазин или даже пойдет в кино. Мама тоже заметила эту перемену и, когда Марату не терпелось узнать, куда же так загадочно уходит Вова, взяла его за плечо и попросила не теребить его. Она поняла раньше всех, конечно. Даже когда Марат, не утерпев, спросил «че там, кто-то особенный на горизонте появился?», Вова отпирался очень натурально. Может и сам не понял в тот момент. А потом пришел вечером, совершенно счастливый и совсем не слышал ничего, что ему говорили. Марат был рад за брата, хоть и немного обидно было, что тот не рассказывает. А еще он недоумевал, кто же та девушка, когда он успел познакомиться? А потом, случайно увидев две стройные фигуры, заходящие в подъезд, ругал себя за глупость. Вначале Ирина Сергеевна казалась совершенно не подходящей Вовке, не любил он ее. Но что-то в этом союзе ему казалось верным. Обоим форма шла как влитая, но они пошли на службу не из-за внешних признаков, а от внутреннего ощущения, что так будет правильно. Марат еще помнил тот разговор в репетиционной ДК, где она назвала его мушкетером. Что-то было еще, но Марат не мог это сформулировать, просто чувствовал, что она сильная достаточно, чтобы Вовка ее не бросил из-за своих проблем с башкой. И даже эпизоды те как будто стали реже. И осень, которую Марат не любил, вся проходила под знаком возрождения Вовки. Температура выплясывала около нуля уже вторую неделю, ни туда, ни сюда. Выпадал снег, но наутро смывался дождем. Марат ежился, чувствуя, как за шиворот наползают холодные капли. Сейчас быстро покурит и обратно. Прятаться в такую погоду смысла не было, да и ночь, все по домам торчат. Только один дурак какой-то стоит под протекающим грибком в песочнице. Знакомый дурак-то, пригляделся Марат.       — Ну. Че стоишь. Хоть бы в подъезд зашел.       Андрей слегка дергался от холода. Марат не поменял своего решения, но не совсем же он бессердечный, чтобы человека в дом не пустить под снегодождем. В подъезде Андрей остановился.       — Ну че, здесь стоять что ли будешь? — буркнул Марат, не оборачиваясь.       — Буду.       — Думаешь, я совсем тупой? — притормозил Марат. — Вовка недавно к твоей ушел. Заходи.       Почти как тогда, весной, они оба, стараясь не шуметь, молча прошли в спящую квартиру. Пока Марат тихо запирал дверь, Андрей прошел в детскую. Ну и пусть, правильно, думал Марат, хотя сердце его отчего-то билось в горле. Сам он пошел в зал и раздевшись, сразу завернулся в одеяло. Он почти уснул, когда услышал шлепание босых ног по паркету. Разложенный диван сдавленно скрипнул, когда тяжелое тело улеглось рядом. — Замерз, — шепнул Андрей. Марат подумал и накрыл его одеялом. Ну замерз же человек, ничего такого, думал Марат, но сам вспоминал, что в детской тоже есть одеяло и совсем не обязательно было Андрею приходить. А тот придвинулся. Марат замер, сложив руки на животе. Андрей провел щекой и носом по плечу и шее Марата. Раз, другой. Он не целовал, а терся лицом о кожу. В груди стало тепло.       — Ты че делаешь? — шепнул Марат.       — Не нравится?       — Щекотно просто.       Андрей поцеловал его в щеку, а затем и в уголок рта. Марат лежал как мумия, завернутый в одеяло.       — Я скучал, — наконец проговорил Андрей тихо.       — Хах! — выдохнул Марат. — Че ты, девчонка что ли, такое говоришь?       Что это было? Андрей теплел, но это так было непривычно, что Марат не знал, как реагировать, и потому выдал какую-то глупость. Андрей молчал, порывисто дыша, и снова лег на спину.       — Эу. Ты че? Я тоже скучал.       Это была правда, Марату на самом деле очень приятно было услышать это, он даже не представлял, насколько ему нужно это было. Марат повернулся к нему и лег на бок, хотел увидеть его и, может быть, что-то сказать, но Андрей сразу же прижал свои теплые губы ко рту. Слова испарились. Марат целовал Андрея и чувствовал, что это правильнее всего. Медленный, тягучий, сладкий и горький поцелуй связывал их сильнее любых слов. Вот так должно было быть тогда, сразу. Они целовались долго, как будто делясь своими чувствами. Марат неосознанно положил руку на плечо Андрею, поглаживая, и тут же подумал, что, наверное, зря. Но Андрей ничего больше не делал. Марат чувствовал, что у него стоит и знал, что то же самое у Андрея, но не придвигался ближе, наслаждаясь гладким скольжением губ и языка у себя во рту.       — Обалдеть у тебя зубы, — вдруг оторвался от поцелуя Андрей.       — Чего? — фыркнул Марат.       — Ну большие такие, гладкие…       Стало смешно настолько, что Марат повернулся в подушку и заржал в нее. Диван трясся от их смеха. Марат все-таки придвинулся, но уложил голову на плечо Андрея, вместо того, чтобы прижаться всем телом к нему.       — Че? — спросил он, чувствуя руку Андрея у себя в волосах.       — Ниче.       — Слушай, а если я никогда не захочу?       Андрей молчал целую вечность. Марат тоже помалкивал.       — Не захочешь именно этого или вообще?       — Что вообще?       — Со мной.       Марат честно подумал еще раз и ответил:       — Именно этого.       — То есть… ты хочешь вообще?       — Что вообще? — Марат запутался.       — Со мной.       — Хочу.       — Прям совсем со мной?       — Это как?       — Ну так. Со мной только. Ни с кем больше. Только мой. И я твой.       — Да? Прям мой? — улыбнулся Марат.       — Ага.       — Че прям, совсем?       — Ну да.       — Хочу.       — Тогда ладно.       — Что ладно?       — Пусть так. Как есть. Я не буду это… домогаться.       — Так ты ж все равно будешь хотеть.       — Буду. Но делать ничего не стану. Если ты не хочешь.       — Ну хоть это, — Марат взял его за руку и положил ее себе на стоящий член. Андрей немедленно приник ртом к лицу Марата и начал двигать рукой. Он совсем слегка потирал поверх трусов, а потом потянул майку вверх. Марат ощущал себя призом, настолько то, что делал Андрей, выглядело как «дорвался». Его руки были везде, они прижимали к себе Марата, одновременно поглаживая и по спине, и по бокам, умудряясь целовать в шею и горячо выдыхать в ухо. Все, что было раньше, тогда казалось таким волнующим и страстным, сейчас меркло перед натиском Андрея. Марат и не думал, что он так может. Как будто он дал себе разрешение и трогал теперь Марата как хотел давно. Большие ладони ласкали его, и Марат не успевал отвечать. Он провел пальцами по сильным плечам, когда Андрей залез к нему в трусы и сжал член крепко и горячо. Марат двинул бедрами и тот кинулся стаскивать с него трусы. Где-то в тишине треснули нитки, но оба не заметили, занятые друг другом. Они целовались оголтело, борясь языками и возбуждаясь все сильнее. Марат тоже добрался до члена Андрея, обернул его ладонью и начал водить вверх-вниз. Марат был прав, делать это и одновременно целоваться оказалось очень приятно, но он не представлял, насколько. Они синхронизировали ритм и при каждом движении ладонью Марат ощущал приближение финала. Он бы мог уже кончить, но сдерживался, чувствуя, что Андрей — еще нет. Даже сейчас Марат не хотел уступать. В какой-то момент терпеть стало совсем невозможно и Марат застонал в пухлые губы. Тогда рука сжалась на члене еще немного, на грани с болью, и волна оргазма накрыла его целиком. Было так хорошо, что заложило уши. Марат не чувствовал, как подрагивает всем телом, ярко и мощно переживая удовольствие. Отчего-то хотелось просить прощения и, когда он открыл глаза, виновато смотря в темноту, он ощутил влагу у себя в ладони. Андрей кончал стоически, молча, только слегка двигал бедрами навстречу. Марат снова потянулся за поцелуем. И это было самое сладкое — как покурить после сытного ужина, рассказать о победной драке или вовремя удачно пошутить. Необязательно, но так приятно. Марат ловил ртом остатки удовольствия и тонул в них.

***

      Вовка не пришел ночевать. Мама пошутила, что Андрею надо отрастить усы, и тогда она перестанет замечать, что вместо Володи у них другой пацан поселился. Андрей смутился и Марат буквально волоком притащил его домой через неделю.       — Я домой пойду, — сказал он, как только потушил сигарету. Марат схватил его за рукав. Андрей — его за руку. Марат поднял глаза и внимательно посмотрел на него.       — Ты точно уверен?       — Что? — Андрей смотрел исподлобья, но взгляд был озадаченный.       — Что драться со мной будешь.       — Что?       — Что слышал.       — Ты чего?       — А ты чего? Хочешь меня ударить?       — Нет.       — И не надо. Никогда больше.       — Ладно.       — Ладно, — Марат отпустил руку. — Пойдем.       В ту же ночь Марат его стукнул. По плечу расслабленной ладонью.       — Ты че?! Ты… укусил меня что ли? — Марат попытался отодвинуться, но Андрей уже зализывал укус на его шее.       — А что? — низким голосом спросил Андрей. — Бить мне тебя нельзя. А тебе меня можно что ли?       Марат фыркнул.       — Хорошо, что мы выяснили, — кивнул он.       Андрей тоже хмыкнул и снова приник к шее.