8.

POV Катя Пушкарёва

Я поняла, что происходит, когда мы подъезжали к дому Ромы. Что Лариса хочет сказать мне этим? Никогда не любила сюрпризы, но, пока мы поднимаемся в квартиру, прихожу к мысли, что у этого высокие шансы стать исключением. Значит, он точно решил жить со мной вместе. И сам этого хочет. Это так странно. Малиновский и добровольный совместный быт. Как если бы две планеты решили сойти со своих орбит и столкнуться. — Катя, проходите. — Да, иду, — захожу в квартиру уверенно: я была здесь… не один раз, бояться мне нечего. — Что это значит? — Так Вы знали, что Роман решил сдавать свою квартиру? Его помощница обратилась буквально сегодня. — Помощница? — меня не покидает ощущение, что она хочет задеть меня. Но я всё это уже проходила. С Кирой. Поэтому остаюсь спокойной. — Да, Александра. — Шурочка, хорошо… — думаю, как поступить дальше. — Так зачем мы приехали сюда? Эта квартира точно мне не подходит. — Это странно, Кать. Она полностью соответствует Вашему запросу. — Значит, не полностью, если я говорю «нет», — чувствую, что не могу доверять ей. Вероятно, она посчитает меня чересчур требовательной. — Хорошо, я поняла Вас. Будем искать дальше, — такое странное чувство. Я опять втянута в очередную интригу, но впервые в квартире Ромы ощущаю себя на своей территории. Сейчас нахождение здесь успокаивает, как если бы он стоял рядом и держал меня за руку. — Лариса, скажите, что Вы хотите узнать у меня? Вы не могли не понимать, что я откажусь от квартиры. И буду с Вами откровенна: я не знала, что она сдаётся. Но это хорошая новость для меня. — Вы не похожи на женщину, которая любит, когда что-то решают за её спиной, — знала бы она, какие решения я считаю решениями «за спиной», поняла бы, что этот поступок к ним не относится. — А Вы не похожи на женщину, которой есть что делить со мной, но Ваше поведение всё громче говорит об обратном. Вы были знакомы с Ромой? — по его реакции на Ларису я бы сказала, что они увиделись на том просмотре квартиры впервые, но это первое, что приходит мне в голову. — К счастью, нет. Роман меня совсем не впечатляет. — Тогда кто? — она волнуется, и я уже не сомневаюсь, что не зря начала этот разговор. — Андрей Жданов, — не в силах сдержать усмешку, я, наконец, понимаю, что она (при всей внешней разнице) не просто похожа на Киру — она ведёт себя со мной абсолютно так же. Но с чего она решила, что я и Андрей… Если только он сам ей признался. — Прекрасно. У Андрея есть невеста, поэтому, думаю, Вы не по адресу. — Вы ведь знаете, что он не любит её, — она продолжает изучать меня, словно я — какой-то редкий экземпляр в картинной галерее. Или карма у меня такая — быть втянутой во все разборки женщин Андрея Жданова (невеста, любовницы — все, как одна, что-то хотят от меня). — Хорошо. Допустим, я согласна с Вами. Но что Вы хотите от меня? У меня сейчас другие отношения и другая жизнь. — У Вас, Катя — да. У Андрея — нет. Я буду с Вами откровенна: он отказал мне недавно. И я знаю, что причина — не Воропаева. — Так это он Вам рассказал обо мне? — Нет. Это я догадалась. — Тогда спешу разочаровать: всё это давно в прошлом. А сейчас мне пора, Вы потратили моё время впустую. — Посчитала нужным, что Вы должны знать. А ведь я уже почти ушла, но в последний момент вышла из себя. — Да что знать? — мой голос стал громче, и я испугалась, что на следующем слове услышу эхо, если не убавлю громкость. — Что Рома решил сдать свою квартиру? Это отличная новость, мы хотим съехаться. У Вас не вышло задеть меня этим, и Вы придумали новый повод — перевести разговор на Жданова? Да, мы были вместе. Но всё кончено. Для меня и для него. Мы оба знаем, что пути назад нет, — я понимаю, что стою сейчас в спальне, где Андрей любил меня: нежно и ласково — в первый раз, с надрывом и болью — во второй, и мне кажется, что я говорю эти слова ему, а не ей. Ставлю точку, проговариваю — и мне становится легче. — Вы довольны? Услышали, что хотели? Она старается оставаться невозмутимой. — Похоже, что Вы тоже до сих пор его любите. — Нет! — я снова отвечаю ей, но мне хочется, чтобы мой ответ услышал и понял Андрей. Я оглядываюсь назад и понимаю, что действительно не люблю его больше. Если бы он стоял передо мной, я бы сказала то же самое. — Тогда к чему эти эмоции? — Я не на допросе, Лариса, — ощущаю, что голос вновь обретает прежнюю уверенность, и расправляю плечи. — С этой квартирой у меня действительно многое связано, поэтому я не хочу жить здесь. Если Вы умная, Вы догадаетесь. И ещё: я надеюсь, это наш последний разговор об Андрее. Не ведите себя как его невеста, если хотите чего-то от Жданова. Вы сейчас очень её напоминаете. — Я учту, — кажется, мне удалось усмирить эту особу. Даже странно: почему все красивые, действительно красивые женщины, которых я знаю, обладают такой низкой самооценкой? Что Кира, что Лара. Андрей, что ты делаешь с женщинами? Знаю, что он не слышит меня сейчас. А Лариса? Услышала или так и осталась при своём мнении — во всех бедах винить Катю Пушкарёву. Понимаю, что я жутко устала и не хочу никуда уходить. — Вы можете идти, — она смотрит на меня непонимающе. — Я решила остаться здесь сегодня. Квартира ведь до утра точно не сдастся? — Я наберу Вас, когда у меня будут новости. — Вы готовы продолжать работать со мной? — Да, Катя, я умею разделять работу и личную жизнь, — улыбаюсь, потому что, будь это так, я бы сегодня у Ромы дома не оказалась. Но воздерживаюсь от комментариев и даю ей уйти. Хватит с меня на сегодня Жданова и его женщин. Ром, ты в Зималетто? — отправляю смс тому, кого хочу видеть больше всего. Так точно, мой президент 🥰 — ответ не заставляет себя долго ждать. Приезжай домой. Он тут же перезванивает, и я беру трубку. — Да, Ром? — Кать, к кому домой? — он ничего не понимает. — К себе, — улыбаюсь в трубку, а Ромка тут же подтверждает мои догадки. — Я ничего не понял, Кать. Но уже лечу! Он кладёт трубку, а я продолжаю улыбаться.

POV Роман Малиновский

Катя Пушкарёва. Женщина, по дороге к которой можно схватить не бутылку вина и коробку конфет, а сердечный приступ. Я мчу к ней настолько быстро, насколько вообще возможно. Я даже не уверен, что она с кем-то встречалась вечером — возможно, готовилась ко встрече со мной. Хотя, если подумать… Малина, чёртов гений, твой замысел провалился. Ну конечно, Лариса. Шура ведь как раз сегодня заходила к ней. Интересно, зачем эта стерва притащила Катю ко мне домой? А впрочем, я даже рад, как всё сложилось. Если Катюшка не убьёт меня за содеянное, свиданию быть. Впервые мне плевать на то, что Жданов когда-то переступал порог моей квартиры с Катей под руку. Было и было — что теперь? В каждой квартире кто-то когда-то с кем-то, что же теперь, на улице спать? Катя, жди меня, я уже еду. Через пять минут, немного волнуясь, постучал в дверь. И все сомнения как рукой сняло. Она рада меня видеть. — Кать, я соскучился. — Когда только успел? — тут же заключаю её в свои объятия. — Ты знаешь, о чём я. — Догадываюсь, — она улыбается, а я сбегáю в душ. Катя-то только что оттуда — ощущаю аромат своего геля для душа на её плечах. И обещаю не задерживаться. Когда выхожу, она всё ещё ждёт меня в коридоре, но не похоже, что нервничает. Катя, я прошу, не надо ещё раз на кухне. Я, конечно, сделаю для тебя что угодно, но пожалей Малиновского. Это было крайне неудобно. Подхожу к ней и беру её за руки. На её лице лёгкий румянец, и она очень красивая. Осознавать это каждый раз странно — как впервые. Наблюдаю, как Катя на мгновение перестаёт моргать, что-то решает. Чуть отвлекаюсь — и она первой начинает целовать меня, и мы делаем шаг назад — прямиком в спальню. Перехватываю инициативу в свои руки вместе с Катюшкой. У Юлианы дома она чаще всего была зажатой, и нам требовалось больше времени. Сейчас достаточно пары минут, чтобы ощутить, как нас обоих накрыло желание. Заметил, что, когда провожу пальцами от её колена к бедру, у Кати мурашки по коже. Надо делать так чаще. И целовать ей веки. Наслаждаться тем, как она вздрагивает в этот момент, а её ладони касаются моего лица. Слишком сентиментального лица, Малина, но что я могу поделать, если мне это безумно нравится. — Кать, ты прекрасна. — Ром, ты ведь не любишь разговоры во время, — она пытается не замечать моих комплиментов и целует, чтобы я замолчал. Но меня, Кать, так просто не заткнёшь. — Кать, даже не пытайся сдерживать влюблённого мужчину. — А ты влюблён? — А ты сама как чувствуешь? — она ничего не отвечает, только глубже вдыхает воздух, потому что я уже в ней. И теперь мне тоже не до разговоров. Но я рад, что признался. Продолжаю ласкать её и даже не думаю отрекаться от сказанного. Амур подбил товарища Малиновского. Как такое вообще возможно? Не могу думать дальше, потому что голова отключается. Один мой знакомый рассуждал о своей женщине, что она — не торнадо, но мы с Катей так долго держались у Юлианы дома в режиме на пол-оборота, что сегодня мою крышу сорвало. А её? Катя лежит на моём плече, а я ощущаю такую лёгкость, что заговорить страшно. Боюсь, что с первым же звуком кирпич на голову свалится. Я хочу спросить её о Ларисе, или о том, что она сейчас чувствует, или… признаться ей в любви. Поднимаю глаза к потолку. Он бетонный, и никаких кирпичей, летящих мне прямиком в переносицу, я не вижу. — Кать, я люблю тебя. — Что? — чувствую, как она напряглась. Поднимает на меня голову и смотрит недоверчиво. И что в таких случаях делают? Повторяют ещё раз? Обнимаю её и прижимаю к себе. — Что слышала, Кать, — умоляю, избавь меня от повторений. Я ещё не уверен, что первый раз вышел достаточно уверенно. Страшное дело — эти ваши признания. Жил бы без них и дальше. Но я хочу, чтобы она знала.