6. Плен спирали

1. Погода выдалась не самой хорошей: лобовое стекло то и дело покрывалось веером капель, и даже активная работа дворников не могла спасти ситуацию. К счастью, Копиа спокойно мог различить дорогу, да и ориентировался в этой местности он относительно неплохо. Хоть что-то хорошее. Он нервно барабанил пальцами по стертой обвивке руля, из раза в раз настраивал радиостанции на нужную волну. Обычно его успокаивали рок-хиты 80-х или просто болтовня обо всем подряд, но теперь ничего из этого не помогало. То и дело блуждающий разум возвращался к мыслям о Миранде: они не виделись вот уже сколько лет? Двадцать? Или все же чуть больше? К собственному стыду, Копиа даже не считал, и только сейчас он задался вопросом: почему все это время он про нее даже не вспоминал? Почему отнесся так равнодушно к известию об ее уходе? С детства он обожал ее так сильно, что даже не мог уснуть, если она не приходила к нему, не садилась на край постели и не открывала очередную из толстых книг, с которыми, казалось, не расставалась никогда. И только тогда он чувствовал себя спокойным, защищенным, а главное — кому-то действительно нужным. Но тогда, около двадцати лет назад, когда они говорили в последний раз — она не сказала, что уходит — он не чувствовал ничего, кроме раздражения. Был слишком занят на новой должности, на которую его устроила Сестра Император, и пытался управиться с тем, что ему поручили. Тогда ему было совсем не до сентиментов, и уж точно в его планы на день не вписывались разговоры по душам. Возможно, это и был тот момент, когда его жизнь свернула не туда. Что если бы он решил держаться ближе к Миранде, а не соблазнился туманными, но такими перспективными обещаниями и льстивыми речами Император? Да, все было бы иначе. Возможно, он уже не был бы частью этой Церкви. А может, даже не был бы жив. Он старательно объезжал центр и избегал федеральных трасс. Помимо того, что движение на окраинах было более свободным, его тревожила мысль, что его мог заметить кто-то из своих. Гули, сиблинги, агенты Сестры — как их ни назови. Могла ли она приказать им присматривать за малышом Карди в ее отсутствие? В таком случае, не было проблемы в том, что он едет повидать старую знакомую. Не было же? Копиа невольно взглянул в зеркало заднего вида, но там отражалась только вереница пальм, выстроившихся вдоль дороги. Щелчок зажигалки и удушливый, ставший непривычным запах табака помогли прийти в себя. Он давным-давно бросил курить, но до сих пор держал в машине пачку сигарет именно для таких ситуаций, как сейчас. Даже странно, что эти запасы на случай кризиса до сих пор ему ни разу не потребовались. — Хочешь сказать, — спросил он у собственного отражения в зеркале заднего вида, выдыхая струю едкого дыма, — что до сих пор все было в порядке? Сколько еще дерьма должно случиться, сколько еще людей должно умереть, чтобы ты наконец проснулся? Резкий сигнал автомобиля сзади заставил его вынырнуть из собственных мыслей. Он правда слишком долго стоял на светофоре, задерживая остальных. — Чтоб тебя, да еду-еду! — выругался он, судорожно оглядываясь по сторонам. Было бы довольно глупо пытаться укрощать демонические сущности и грозных колдунов, а в итоге погибнуть в обычной автокатастрофе. Ну уж нет, он не собирался настолько упрощать работу Сестре Император. Петляя по узким дорожкам, обсаженным низкими белоствольными деревьями, Копиа еще раз сверился с записями. Факт того, что Церковь отслеживала местоположение служителей, которые решили их покинуть, конечно же, вызывал немало тревоги. Но было и что-то еще — то самое чувство рациональной расчетливости, что подталкивало его вперед все эти годы. Он сделает это. Узнает правду, даже если придется за это заплатить. Похоже, так или иначе каждый должен платить по своим счетам. Мысли тут же вернулись к Терцо, который отдал таким образом больше, чем мог помыслить. А в награду получил лишь безумие и стремление Церкви избавиться от него как от какого-то святого духа, который никак не получается изгнать. Невольно Копиа посмотрел на экран телефона, закрепленного на держателе рядом с приборной панелью. Первой мыслью было позвонить Терцо и проверить, как у него дела, но потом он вспомнил, что официально Третий был мертвецом, а им не полагаются никакие средства связи. Оставалось только надеяться, что с ним все будет в порядке. Во всяком случае, он обещал занять себя чем-нибудь безобидным и никого не убивать. Стоило поверить на слово. Наверное. Под колесами захрустел гравий — машина въехала на подъездную дорожку. Копиа помотал головой. Как ни крути, а тайну его происхождения не стоило знать никому, кроме него. Даже Терцо. Да и зачем ему это? Вряд ли в нынешнем состоянии ему будет интересно выслушивать переживания Копиа по поводу его семейных связей. Да и правда о возможном родстве с его истязательницей могла плохо повлиять на бывшего Папу. Похоже, что некоторые вещи должны оставаться в секрете навеки. Копиа усмехнулся: если его убьют, то об этом уж точно никто не узнает. Не о чем будет переживать! 2. Как он оказался у нужной двери, он понимал плохо. Стоило только позволить предательским мыслям свободно течь, как сознание тут же уносило его далеко от действительности. Это раздражало. Сейчас ему нужно было сосредоточиться, выглядеть уверенным, задавать правильные вопросы. Ведь его легенда должна была убедить Миранду, не дать ей повода для беспокойства и лишних расспросов. Хотя, беспокойство, наверняка, будет — ведь не каждый день к тебе приходят частные детективы и спрашивают о прошлом в религиозной организации. Вдохнув в грудь побольше воздуха, он позвонил в звонок. Ответа пришлось ждать долго, и только Копиа подумал, что в личном деле указан неверный адрес (а это означало бы, что у Сестры Император все же не везде есть глаза и уши), как дверь приоткрылась. — Чем могу помочь? — спросил приятный женский голос. На мгновение Копиа замер, не в силах вымолвить ни слова, а затем скрипнул зубами — нет, только не сейчас, нельзя проявлять нерешительность! — Добрый день, — как можно более уверенно и холодно проговорил он. — Эм, мисс Миранда Эванс? — Допустим, — с некоторым сомнением протянули из-за двери. — Я расследую одно… э, старое дело. Это связано с религиозной организацией, в которой, по моим сведениям, вы некогда работали. Из-за, м-м-м, определенных обстоятельств я не могу сказать вам название этой организации. Но… — он немного замешкался, — думаю, вы поняли, о чем я говорю. Так вот, я бы… я бы… ну, хотел задать вам несколько вопросов, если это вас не затруднит. В этот момент дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы разглядеть обладательницу голоса, и Копиа застыл на месте, хватая ртом воздух. Не может быть! На него смотрела Сестра Император… или очень похожая на нее женщина. 3. Его клонило в сон от теплой, уютно обставленной комнаты и мерного тиканья старомодных европейских часов. Но он старался не подавать виду и сфокусировать внимание на женщине. Миранда. Это правда она? Или же Император в тайне от всех живет другой, тихой жизнью, в которой никого не пытается убить? Он продолжал внимательно следить за каждым движением той, которую звали Мирандой. Нет, это точно не могла быть Император — другие повадки, манера речи. К тому же, приглядываясь внимательней, он мог заметить все больше и больше внешних отличий. Это успокаивало, но появлялся другой вопрос: что именно можно было узнать у Миранды так, чтобы об этом не узнали в Церкви? — Итак, — он поставил на стол чашку чая, — эм, я хотел бы узнать о том, чем именно вы занимались в той Церкви. — О, — Миранда села напротив и окинула его внимательным взглядом, — много чем приходилось заниматься. Бухгалтерскими документами, подготовкой залов для церемоний, встречей важных гостей. Кровавыми ритуалами, конечно же, — она подмигнула. — Но вас же не интересуют подробности? — Эмм, — Копиа понимал, что некоторое время не мог найти ответа на этот вопрос. Да и как реагировать на подобные шутки? — Наоборот, я бы хотел узнать как можно больше. Особенно о ваших коллегах. На последнем слове он сделал намеренно ударение и пристально вгляделся в лицо собеседницы. — Возможно, в этом случае вам стоило бы прийти не ко мне, — так же беззаботно продолжила Миранда, — а именно к моим коллегам? Раз уж вас так волнуют вопросы, связанные с ними. Однако, — она улыбнулась краешком рта и подлила ему еще чаю. — Вы пришли сюда не за этим. — За чем же, по-вашему, я пришел? Копиа был готов признать собственное поражение и полную некомпетентность в мастерстве общения с людьми. Терцо, наверняка, справился бы с этим играючи, недаром поклонники так любили его за живые речи и импровизированные диалоги. Копиа же только и мог, что подслушивать чужие разговоры и копаться в архивных подшивках ради нужной информации. — Оно и видно, что ты далеко не Кларк Гейбл, — вздохнула Миранда, так же внимательно наблюдая за Копиа. — Не стоит притворяться. Я прекрасно знаю, кто ты. В детстве ты любил играть чужие роли: однажды ты нарядился гулем, потом рок-звездой, но больше всего мне нравилось, когда ты играл во врача и заботился о дворовых кошках. Но сегодня я увидела что-то новое. Частный детектив? Даже не знаю, мне кажется, это совсем не твое. Но я не смогла тебе отказать, раз уж это приносит тебе радость. Хоть мне и не по душе то, чем ты сейчас занимаешься. Папа? Копиа, я, конечно, очень за тебя рада, но тебе не кажется, что ты ведешь себя слишком вызывающе на публике? И ты что, курил? Не слишком вежливо с твоей стороны, если учесть, что это наша первая встреча за больше, чем двадцать лет! 4. Чай был кисловат, и Копиа отодвинул от себя кружку. — Эмм… так в чем же я прокололся? — он внимательно посмотрел на Миранду, желая уловить каждую эмоцию и реакцию, все еще мысленно сравнивая сидящую перед ним женщину с Сестрой Император. Она лишь мягко улыбнулась и пододвинула к нему вазочку с рассыпчатым печеньем. — Знаешь, — довольно проговорила она, — я вообще-то слежу за твоим творчеством очень долго и могу понять, как ты выглядишь без этого дурацкого грима. Да и что ты сделал со своим лицом, скажи на милость? — Это… — Копиа вздохнул: и почему всем очень интересен его нос? — Это очень долгая история. Если коротко, то однажды один из гулей… — отчего-то при воспоминании нос снова зачесался. — В общем, мне его сломали, Сестра Император была очень недовольна происшествием и тут же, э… ну, развоплотила виновника. А меня поставила перед выбором: ходить с кривым или кое-что подправить. Ей не нравился мой нос, понимаете? Она вообще считала мою внешность неподходящей для сатанинского Папы. Миранда несколько минут удивленно разглядывала Копиа, и затем произнесла: — Что же ей не нравилось в твоем носе? По-моему, это был чудесный нос. — Да, — Копиа с грустью взглянул на вазочку печенья, вспоминая о Терцо, — мне тоже он очень нравился. Но понимаете, — он набрал в грудь побольше воздуха, — кажется я, эм, понял главный принцип, по которому действует Сестра Император. Вы же не против, если я скажу это?.. Он с надеждой посмотрел на Миранду, в ответ она протянула руку и положила поверх его. — Говори все, что хочешь, дорогой. Я поняла, что ты пришел не просто так. Что-то случилось, и тебе хочется об этом поговорить? Копиа кивнул. — Я… — ему снова перестало хватать воздуха. — Я… в общем, как я и говорил, да… главный принцип, по которому действует Сестра Император. Так вот… Она как будто хотела вылепить из меня что-то… нет, кого-то… кого-то, кто пришелся бы ей по вкусу. Не по душе, нет. Мне кажется, у нее вообще нет души, знаете. Я был уверен, что нравлюсь ей, что она обо мне заботится, а она лишь видела недостатки, и… и хотела, чтобы я был другим, но у нее не получилось. И я, понимаете, это все еще я, хоть и пытался так долго быть кем-то, кто понравится именно ей, но я больше так не могу. Все вокруг меня будто было ненастоящим. Все рушится. Мой мир рушится… и мне осталось не так уж долго. Вы же это чувствуете? Миранда отвернулась, но руку Копиа не отпустила. — Вы же знали, что когда-нибудь я приду. Правда же? Вы… вы ведь предполагали, что в один прекрасный день я начну задавать вопросы, и в первую очередь спрошу об этом… — Скажи наконец, — она посмотрела на него, но в глазах не читалось ни злобы, ни раздражения, лишь горечь. — Я ведь не сын Император, и уж тем более Нихила? — его вопрос прозвучал тише, чем ему хотелось бы. — Что ж… — Миранда выпрямилась в кресле. — Думаю, тебе пора узнать о… Ее фраза оборвалась на полуслове. Она вдруг схватилась за горло, судорожно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Копиа видел, как меркнет свет и черная рогатая тень сгущается за спиной жертвы и обретает форму. Длинными когтистыми лапами это нечто впилось в шею Миранды, с наслаждением сжимая тиски смертельных объятий. Это продолжалось всего несколько секунд, хотя по ощущениям и прошла целая вечность. Копиа смотрел в темные затягивающие спирали на звероподобном лице демона — подобия глаз, хищно вглядывающихся в самую глубь мыслей. В какой-то момент он почувствовал, что с радостью бы отдал ему все свои размышления, казавшиеся в этот момент пустой тратой времени, заботы и печали. Он был готов сделать восторженный шаг во тьму и перестать существовать. Но в этот самый момент в голове раздался стук, а потом в ушах невыносимо зазвенело. Он помотал головой. Сначала медленно, сбрасывая с себя оковы чужого заклятья, а затем более резко, чтобы отогнать подальше остатки наваждения. Хоть все и думали, что он бесполезен, но он никогда не был дураком и знал, как сопротивляться подобным вещам. Равно как и знал, что в этот момент каждая крупица потерянного времени может стоить очередной зря загубленной жизни. — Нет. Его голос громким, звонким эхом отражался от стен и потолка, усиливаясь, пока наконец не достиг сущности, на мгновение поколебавшейся от удара, нанесенного правильным смыслом, вложенным в приказ. Копиа показалось, что когтистая лапа дрогнула, ослабив хватку. Но этого было недостаточно. — Запретные слова были почти произнесены, — голос твари будто бы раздавался откуда-то из подземелья: гулкий, отражающийся от всех поверхностей. Он передразнивал Копиа? Или просто отвечал ему из того же глубоко погребенного места, в которое Копиа направил свой приказ? — Каков бы ни был твой контракт, — хриплым голосом продолжил Копиа, не отводя глаз от спиралей, движущихся в глубине сгущающейся тьмы, — она ничего не сказала. Уходи. От силы приказа мгла снова заколыхалась, ощетинившись и показывая подобие рта, наполненного колючками. Копиа мог видеть, как эта пасть склонялась все ниже над лицом Миранды, которая хватала ртом воздух и скребла пальцами шею, не в состоянии хоть как-то уцепиться за призрачные руки. — Нельзя… нельзя говорить запретные слова, или замолчишь навеки, — голос монстра стал похож на резкое и неприятное подобие смеха. — Пока она будет молчать, у тебя не будет работы, — продолжал Копиа, не сводя глаз с корчившейся под воздействием его слов твари. Не думать. Ему нельзя думать ни о чем, особенно о неудачах. Есть только он и адское создание, желавшее поглотить его и убить Миранду. Чтобы противостоять таким тварям, нужно стать таким же монстром, как и они сами. Иного выхода у него попросту нет. — Не желаешь уходить? — под силой его взгляда спирали глаз чудовища начали двигаться в обратную сторону. — Я не буду предлагать дважды. Демон сопротивлялся приказу, но в его движениях появилась неуверенность и загнанность. Его хватка ослабела настолько, что Миранда наконец смогла хрипло вздохнуть и закашляться. Теперь хозяином положения был уже не он, и похоже, что это пугало его. Но Копиа было достаточно и того, что он заметил изменение — нельзя было прерывать зрительный контакт. Только так можно было найти ту самую нить, которая связывает демона с тем, кому он служит. И делать это нужно скорее — загнанные в угол адские твари становятся опаснее, если начинают отчаянно бороться за собственную жизнь. Но у подобных созданий есть и слабости, совсем неочевидные, о которых мало кто задумывается. Каждая такая сущность носит ошейник, который причиняет боль, когда хозяин тянет поводок. Если перерезать поводок, сила, удерживающая создание в неволе, перестанет сдерживать его, и тогда… Копиа нервно сглотнул — получится ли у него дать отпор твари и вернуть ее в ту бездну, из которой она вылезла? Ну, или убить, в крайнем случае. Подбираясь ближе, он больше не тратил силы на разговоры. В голове мелькала одна-единственная мысль: «Не своди с него глаз, если он хочет утянуть тебя в свое пространство, действуй так, будто ты — зеркало. Да. Будь зеркалом». Копиа и сам не понял, в какой момент все вокруг изменилось. Привычный мир преобразился и появилось нечто странное: то, что он всегда ощущал на грани сознания, но никогда не только не видел — не мог себе представить, как все это могло бы выглядеть. Но сейчас все стало иначе. Словно до этого момента его руки были связаны, и ничего не шло так, как нужно: он не мог колдовать так же виртуозно и свободно, как делал это Терцо, не мог отдавать приказы так, как Император. Единственное, что он мог — это перебирать бумажки или быть привлекающей внимание ширмой, за которой творились темные дела. День за днем он терпеливо ждал и верил, что способен на большее, только случая не представляется. И сейчас он видел то, что должен был увидеть так давно: мир со всеми вплетенными в него проблесками магии, из которых формируются заклинания. То, к чему взывал Терцо, сидя в холодном и сыром подвале, то, о чем рассказывали всем, кто занимается темным колдовским искусством. Шаг. Еще один. И вот, он уже у цели. Монстр перед ним имеет форму рогатой твари — то ли козла, то ли другого крупного животного, на шею которого натянута прочная золотая цепь. Но что такой как Копиа может противопоставить настолько могущественным чарам? Если потревожит цепь, то Император (это ведь она — кому бы еще было выгодно провернуть такое?) сможет почувствовать потерю своего питомца, а давать ей лишние поводы для беспокойства было верхом глупости. — У меня к тебе есть предложение, — произнес он, подойдя к зверю. — Вернешься оттуда, откуда пришел. А если откажешься, — он поджал губы: жестокостью никогда нельзя решить проблемы, но иногда попросту нет иного выхода, — тебя ждет смерть. Что ты выберешь? — Копиа, — прохрипела Миранда, но он мог только дернуть головой: если отвлечется, то все будет зря. — Не стоит. Не марай руки об это, — она тяжело закашлялась, так и не договорив до конца. — Ты слышал даму? — Копиа взглянул в лицо зверю, ощущая, как глаза-спирали стали его собственными глазами, ощущая ход его мыслей, движение силы. — Она просит даровать тебе жизнь. Для этого, — он схватил цепь и дернул на себя так, чтобы их глаза находились на одном уровне, — я хочу, чтобы ты оставил ее в покое. Она ничего не скажет. — Я буду молчать, — хрипло прошептала Миранда. Послышалось глухое рычание, но Копиа не знал, подает ли голос демон, или же это делает он сам. Рука все еще сжимала массивную цепь, слишком холодную для металла: это чувствовалось даже сквозь кожу перчаток. — Уходи, пока у тебя есть возможность, — тихо произнес он, до боли в пальцах стиснув цепь. — Вернешься снова и уйти уже не сможешь. Зверь резко дернулся. Копиа, не сводя с него глаз, отступил назад и отпустил цепь. Тьма задрожала и, теряя очертания, стала растворяться в воздухе. Лампы в комнате засветили ярче, дышать удавалось легче, но Копиа не был уверен, что во всем этом нет подвоха. Что-то было не так. Он посмотрел на свою ладонь: из перерезанной перчатки сочились и падали на пол капли крови. — Как неловко вышло, хех, — только и успел произнести он, когда комната резко погрузилась во мрак. 5. Вокруг не было ничего, кроме тьмы. Пахло сыростью, плесенью и старой кровью. Где-то вдалеке слышались звуки капающей воды. Он дернулся, но движения были скованы — кто-то, надел на него ошейник с короткой цепью, не дающей не только шевелиться, но и дышать. Вдруг где-то впереди забрезжила полоска света. К нему приближались. Он знал этот запах, эту фигуру и звуки шагов. Он ненавидел ее, жаждал ее крови сильнее чего бы то ни было в жизни. Хрипло зарычав, он натянул цепь настолько, что звенья затрещали. Он почувствовал, как его глаза проваливаются внутрь, и спиральное вращение потянуло его куда-то вглубь и вниз, сквозь пол, дальше во тьму… — Копиа! — раздалось где-то над ним. — Неужели ты тоже решил уподобиться существам из бездны? — А… — простонал он, еле открыв глаза и прогоняя остатки кошмарного сна. Оказалось, что он лежит на диване, с мягкой подушкой, подложенной под голову. Дышать было по-прежнему тяжело: нос был чем-то заткнут, рука плохо двигалась и саднила, все тело болело. — Что произошло? — прошептал он почти беззвучно, пытаясь сфокусировать зрение. — Понимаешь, — он почувствовал, как Миранда присела на край дивана, — нет иного способа покинуть стены Церкви. Нельзя уйти и не принести клятву. В моем случае, похоже, я знаю слишком много, и меня нужно заставить молчать. В последних словах Копиа ощутил неприкрытую горечь, которая невольно передалась и ему, застревая комком в горле. Ему было знакомо это чувство. — Знаете, — он поморщился, пытаясь подняться, но тут же упал на подушку. Язык слушался плохо, рот был как будто наполнен кашей. — Я говорил вам раньше только про Сестру, но… — он прикрыл глаза, пытаясь найти среди потока мыслей нужные слова. — Понимаете, я много наблюдал за людьми… Ведь именно в этом, ну… если честно, заключалась моя работа… Наблюдать, подслушивать… Да, я знаю, что я как маленькая крыса… Чумная крыса, которая приносит беды… Миранда только вздохнула — наверняка, она не одобряла то, что он делал. — Я знаю, что не в праве говорить это, — Копиа втянул в себя воздух. Нос тоже саднил и чесался. — Но… вот, я подумал о том, что в этой Церкви всегда происходит такое. Люди… они не важны. Церковь будто пожирает их, перемалывает в своих жерновах… их личности, идентичность, воспоминания. А что им остается взамен? Обрывки имен, исковерканные и воссозданные в странных сочетаниях? Ха-а… — Когда-то мы все и правда были другими людьми, — грустно заметила Миранда. — Все, да. Все, — Копиа снова предпринял попытку встать, на этот раз более удачную: по крайней мере, он смог принять вертикальное положение, откинувшись на спинку дивана. — Но не я. Вы ведь знаете меня дольше, чем я сам? — Миранда кивнула. — Тогда вы понимаете, что мне было нечем заплатить этой Церкви, кроме как служением. У меня не было даже имени, и… возможности говорить, ходить, думать. Я будто бы вещь, чья-то собственность. Но я больше не могу так. Я хочу… — он пересилил волну накатившей слабости, — я хочу все поменять, но как… Я не знаю. — Ну, по крайней мере, ты решил высказаться, — Миранда ободряюще похлопала его по плечу, — а это уже первый шаг. — Возможно… — Копиа с интересом рассматривал окровавленные кусочки, судя по всему, бумажного полотенца, которые он убрал с носа. — У меня шла кровь… я много потерял? — Скажем так, это не худшее, за чем я могла бы тебя застукать. Но не волнуйся, думаю ты придешь в себя через часок-другой. Выпьешь сладкого чаю и будешь в полном порядке. Я подозреваю, что с тобой случилось, вот только… — она с опаской поднесла палец к губам и огляделась. — Мы не сможем это обсудить. — Да, — Копиа хотел было наклониться к ней, но в глазах потемнело. — Наверное не стоит… меня может не хватить на еще одну такую дружескую встречу. Давайте лучше… Он закусил губу: почему всегда, когда правда так близко, все оборачивается полным провалом? Каждый раз что-то случается. Сегодняшний день не стал исключением. Возможно, и это подтверждалось неоднократно, Император не хочет, чтобы он узнал все подробности собственной жизни, и точно сделает все, чтобы заткнуть рот осведомленным людям. Но он не собирался уходить отсюда без ответов. И тут ему в голову пришла одна простая, на удивление даже глупая мысль. — А… Миранда, — он крепче вцепился в диван, чтобы удержать равновесие, — вы же помните мою любимую детскую игру? — Хм, — она нахмурилась, должно быть, подсчитывая в памяти все то бесчисленное количество игр, которые Копиа обожал в детстве. — Если пораскинуть мозгами, то, наверное, больше всего ты обожал загадки и ребусы. А еще играть в археолога, который пытается расшифровать древние иероглифы. Помню, как подсунула как-то раз тебе несколько глифов. Ты показал на удивление интересные результаты… — Что?.. — Копиа, конечно, хотелось расспросить об этом больше, но времени у него было не так уж много. — Давайте… просто давайте еще раз сыграем в загадки. Или ребусы. На ваше усмотрение.