7. Лоси и мосты

1. Кружка чая была стратегически пополнена и сдобрена сахаром и медом. Копиа сжимал ее в руках: жар, передающийся рукам, возвращал в реальность слегка плывущее сознание. — Демон говорил про запретные слова… Может, будет безопаснее выражаться как-то ну, иначе? Иносказательно, — предположил он. — Что ж… Когда-то я проводила игры с маленькими детьми в Министерстве. Дай-ка подумать… — Миранда хлопнула себя по коленям, встала с дивана и принялась расхаживать по комнате. — Ты предлагал шарады и ребусы. Хороший вариант, но я всегда брала готовый материал, так что составлять что-то с нуля, как понимаешь, я совсем не собираюсь. К тому же, это займет кучу времени, — она стала нетерпеливо выстукивать ногой смутно знакомый мотив и мычать под нос слова, судя по всему, популярной песни. — Знаешь что? — Миранда вдруг резко повернулась, встав напротив. — В шарады ведь можно играть, не разделяя слова на части. Копиа сделал большой глоток чая, чувствуя, как тепло наполняет его изнутри, и устроился поудобнее, чтобы хорошо видеть Миранду. — Да, отличная идея, — его голос все еще был слаб, но теперь, по крайней мере, стал более уверенным. — С чего начнем? — Дай подумать, — она постучала пальцем по губам. — Да, точно. Сначала мы обсудим правила, хорошо? Копиа кивнул. — Говоришь только ты. Я показываю образы, но ты предполагаешь, не я, — она показала будто бы ее душат и для наглядности высунула язык. — Ты же не хочешь снова встретиться со своим новым другом? — Эта сущность не мой дру… — попытался было возразить Копиа, но Миранда прервала его: — Дорогой, у меня есть глаза, знаешь ли, — она сложила руки на груди. — Возможно, это скоро пройдет, ведь ты уже не рычишь. Но мне нужно обезопасить нас с тобой, и боюсь, ты можешь привести эту тварь снова даже без лишних расспросов. Так что, давай ты не будешь отрицать того, в чем пока плохо разбираешься. Просто следуй моему совету. — Хорошо, — Копиа кивнул и поставил чашку на кофейный столик. — Начнем с простого, смотри внимательно. Она выставила ладони над головой в форме треугольника. — Так, — Копиа задумался, но на ум шли лишь абстрактные мысли, — это треугольник, масоны? Миранда лишь нахмурилась и недовольно посмотрела на него исподлобья. Копиа показалось, что на какое-то мгновение он вернулся в детство, в те самые моменты, когда ему приходилось извиняться и оправдываться за испорченную одежду или разбитые чашки. — М… простите, конечно, причем тут это. Это м… угол? Какие-то координаты? Миранда лишь снова покачала головой. — Тогда, может, это дом? Ну, вот с такой треугольной крышей? Она показала на него рукой — как правило, это означало, что он почти у цели и осталось уточнить гипотезу. Значит, следует угадывать дальше. Миранда тем временем задумалась, а затем подняла ладони и скрестила их. — Это отсутствие чего-то? Нет дома? Кто-то бездомный или разрушенный дом? Она помотала головой. Копиа задумался: если это не развалины какого-то здания или уличный информатор, как он сначала подумал, то что бы это могло значить? Почему оно связано с домом, или… Стоило прикрыть глаза на секунду, как в воображении всплыли неоновые кресты аптек, мимо которых он часто проезжал, возвращаясь в Церковь. — Хорошо, тогда, может это, ну… что-то с крестом? Миранда кивнула, чуть улыбнувшись. — Аптека? Нет? — он взглянул на Миранду, но она покачала головой. — Дом креста, значит. Тогда остается только, э… церковь? На этих словах Миранда подалась вперед и, выжидающе глядя на Копиа, покрутила рукой, призывая продолжать цепочку рассуждений. Похоже, он был на верном пути. — Если это не церковь, то, хм, это что-то связанное с религией. Что-то, что может быть домом Бога. Часовня? Собор? Монастырь? На последнем слове Миранда снова показала на него и захлопала в ладоши. Копиа показалось, что ей хотелось обнять его, но почему-то в последний момент она удержалась от этого решения и отошла подальше. — Хорошо. Теперь следующее понятие, — Миранда приложила палец к губам, задумавшись. Она, казалось, сама вошла в раж. В памяти Копиа невольно возникла картина: она, молодая Сестра Греха, в окружении кольца церковных детей. Миранда и вправду всегда любила их компанию, любила придумывать для них игры и со всем сердцем отдавалась работе. Он помнил все эти детали слишком хорошо, и ни возраст, ни статус, ни усилия Император не могли стереть из памяти эти образы. Миранда завела руки за голову и растопырила пальцы. — Это что, лось? — предположил Копиа. — Ну, понимаете, церковь, которая находится в каком-нибудь парке или заповедной территории, а недалеко там, э… вольер с лосями. — Так, давай попробуем еще раз, — Миранда устало потерла переносицу. — Но не говори мне про лосей, умоляю. Я и забыла, насколько иногда твоя фантазия может быть бурной. На этот раз она покрутила пальцем, обрисовав им что-то вроде круга над головой. — О, ну это просто! — от радости Копиа подался вперед и чуть не свалился с дивана. — Ангел? Это ведь ангел? Миранда улыбнулась, сделала самодовольно-умиротворенное лицо и изобразила молитву. — Эм… это тот, кто молится? Может ну, тот, кто стал ангелом? И я знаю, что иногда людей канонизировали. Да, это же так обычно и бывает… святой? Она подмигнула ему и кивнула, а затем тут же решила взяться за изображение следующего слова: на этот раз она соединила кончики пальцев, образовав своеобразную дугу. — Это что? — Копиа хмурился, пытаясь понять смысл. На ум приходила только дурацкая гигантская сфера из Лас-Вегаса. — Какой-нибудь купол или круглая крыша? — В ответ Миранда только отрицательно покачала головой, стараясь выгнуть руки большим полукругом. — Эээ… может быть, арка? Радуга? — Черт с ним, — раздраженно произнесла Миранда. — Рискну, пожалуй, и дам тебе загадку. Понятия не имею, как показать это слово. В общем, это то, что висит над рекой. — Мост! Монастырь у моста… под мостом… рядом с мостом. Нет, не вяжется как-то! Погодите, я, кажется, знаю! Это что-то про святых. Бригитта… Монастырь Святой Бригитты! Верно? Помню, как пару раз видел его на карте. Только ведь он… — Копиа замялся, подбирая слова: он не знал, насколько уместно было говорить о противоположности их религии. Даже с Мирандой. — Христианский. Миранда рассмеялась и хлопнула в ладоши. — Поздравляю, отличная игра. Ты верно угадал все загадки Сфинкса! — на этих словах она картинно поклонилась самой себе. — Да, и вот еще что. Тебе стоит сделать одну вещь. Так, куда же я положила эту штуку… — она подошла к комоду и с ворчанием открыла несколько ящиков, потом достала какую-то тряпицу и развязала ленты, которыми она была стянута, — вот держи. В руки Копиа легли деревянные четки с маленьким крестом. — Тебе стоит сходить помолиться, — важно заметила она. — Помолиться? Что? — Копиа непонимающе уставился на Миранду. — Ну вот, в прямом смысле. Иначе какого черта мы тут занимались ерундой все это время! — Да откуда у вас вообще взялась такая вещь?! — Копиа все еще в недоумении разглядывал маленький деревянный крестик, затерявшийся между бусин. 2. В машине Копиа повесил четки на зеркало заднего вида и теперь смотрел, как они покачиваются на каждом повороте. Деревянный крест казался ему неправильным и даже чужеродным: он слишком привык к его перевернутой версии, и теперь наблюдать что-то подобное было довольно дико. Но это было чем-то вроде моральной подготовки для предстоящего испытания. Снаружи снова заморосил дождь, размывая вид на дорогу каждые несколько секунд, и приходилось слушать ритмичное поскрипывание дворников, мягко стиравших влагу со стекла. Скрип-стук. И снова. Копиа вздохнул и включил радио, найдя какую-то приятную ретро мелодию. Кажется, это были Electric Light Orchestra. Он то и дело поглядывал на приборную панель, на которой был закреплен телефон с включенным навигатором. Едва оказавшись в машине, он навел справки: доминиканский монастырь святой Бригитты действительно существовал. Что еще интереснее, монахини дополнительно содержали детский приют. Весь комплекс располагался на западной окраине города, в паре часов пути. Отправившись туда прямо сейчас, Копиа мог успеть до захода солнца, а потом нужно будет срочно возвращаться. — Достаточно нервозных мыслей, — он мельком посмотрел на себя в зеркало заднего вида. — Сегодня я… Да. Это мой день и день правды о себе. Утром он не думал, что все обернется именно так: встреча с прошлым, с действительно дорогим человеком и… да, он чуть не потерял и ее. Но и доказал, что способен защищать то, что любит. Уже на выходе из дома Миранды он нащупал в кармане маленькую картонную карточку и не удержался от того, чтобы обернуться и сказать: — Мэм, если вспомните что-то ещё, позвоните мне, — он чуть поклонился и козырнул двумя пальцами у виска. На картонке шариковой ручкой было аккуратно выведено: «Джон Доу. Частный детектив» и ниже — номер телефона. Играть — так играть до конца. Миранда улыбнулась: — Ты что, их сам сделал? Ладно уж, лейтенант Коломбо, тебе только плаща не хватает. — Да, и вот еще что… — Копиа замешкался на выходе. — Сестра Император… она… как бы это сказать… — Говори, как есть, — лицо Миранды помрачнело и стало серьезным. — Если вы знаете что-то, что может защитить от нее… или ее чар… просто на всякий случай, — Копиа развел руками, не зная, как сказать это, чтобы не вызвать сильного беспокойства. — А может, даже нанести ей вред. Порчами тут не обойдешься — с колдуньей ее уровня такое не сработает. Не то что бы я собирался делать что-то такое… Просто… — Да, ничего из этого не сработает, уж поверь мне, — Миранда покачала головой с легкой ноткой осуждения. — Не связывайся лишний раз с этой женщиной и не переходи ей дорогу. — Я, — он снова невольно посмотрел на носки собственных ботинок, — вы знаете, я не могу ничего обещать, но постараюсь. Кстати… — он снова замялся, не зная, как к этому подступиться. — Похоже, она слегка одержима вашей внешностью. Недавно она сделала пластическую операцию, и мне кажется, что она могла, хм, использовать ваше лицо как образец. — Зачем?.. — Миранда выглядела действительно озадаченной. — Кто знает… Может быть, чтобы стать более симпатичной в моих глазах… Чтобы легче было привязать к себе. И манипулировать, — Копиа сглотнул. — Понимаю, ты ее боишься, — Миранда тяжело вздохнула. — Все боятся. И не зря. Будь осторожен с этой… м… — похоже, она подавила желание выругаться. — В общем, ты понял. Последние слова оставили привкус тревоги. Ведь если Терцо и собирался что-то делать, то все это могло перерасти в открытую борьбу с Император, не оставляя времени для маневров. При таком раскладе будет явно не до соблюдения осторожности, и Копиа волей-неволей окажется соучастником. Но даже предостережения не смогли перебить теплые воспоминания, которые остались от встречи с Мирандой. Все же, он приехал не зря и совершенно напрасно боялся. Как жаль, что она не была его настоящей матерью. Даже обняла его на прощание и сказала заглядывать как-нибудь еще. Он пообещал, что обязательно приедет, хоть и не знал, сможет ли выполнить обещание. Кто знает, когда придет его смертный час? Возможно, это будет очень скоро. Пробурчав под нос что-то невнятное, он сосредоточился на дороге — тяжелые мысли сейчас были ни к чему, следовало подумать о предстоящем деле. Иначе это и не назвать: где это видано, чтобы сатанинский Папа посещал католическую церковь? Полнейшее безумие! И все же, это происходило на самом деле. Он уже сделал предварительный звонок в монастырь и убедился, что его готовы принять. Теперь предстояла самая сложная часть пути. Когда он подъезжал к точке назначения, солнце почти успело закатиться за горизонт, окрашивая небо и церковные стены в багряные тона. Хорошее начало, словно знамение или предостережение. Сам Копиа, конечно, не считал эту затею такой уж удачной, но выбора у него не было. Если Миранда посоветовала ему посетить этот монастырь, то здесь он точно сможет отыскать ту самую ниточку, которая приведет его к правде. Подруливая к ограде, Копиа невольно представил, как начнет дымиться, едва пересечет границу церковной территории. Может, ему стоит попросить, чтобы его пригласили войти, как вампира? Но ничего подобного не случилось. Он спокойно въехал во двор через широкие ворота с открытой калиткой и припарковался возле вытянутого светлого здания с красной крышей. Кажется, пока все спокойно. Но что будет, если он выйдет из машины? Вздохнув, он открыл дверь и с осторожностью поставил на землю сначала одну, потом другую ногу, затем внимательно осмотрел свои ботинки. Все было в полном порядке, будто бы он и не находился на освещенной земле. Может, это всего лишь глупые фантазии, которые он почерпнул из старых фильмов ужасов? На всякий случай он огляделся по сторонам — вдруг за ним кто-то наблюдает? — и, никого не обнаружив, быстрым движением снял с зеркала четки, сунув их в карман. Снаружи монастырь представлял собой несколько двухэтажных зданий, таких же светлых, как и то, рядом с которым он остановился. Чуть поодаль над черепичной крышей возвышалась колокольня. Нечто похожее было и у них, только этот ландшафт показался ему более живописным, буквально утопающим в зелени. С вершины холма, на которой расположился весь комплекс, открывался прекрасный вид на часть Лос-Анджелеса. Копиа внезапно посетила мысль о том, что он хотел бы показать все это Терцо. В следующую секунду он спохватился: опять отвлекся, а его, наверняка, уже ждут! Опомнился он как раз вовремя: из дальней двери корпуса вышла женщина в черном облачении с белым воротником и направилась прямо к нему. Он набрал в грудь побольше воздуха и сжал в пальцах крест, непроизвольно теребя бусины. — Здравствуйте! — произнесла монахиня, поравнявшись с ним. — Это вы звонили сегодня? Мистер… — она чуть сощурилась, присматриваясь к нему. — Копиа, — поспешно ответил он и, не выдержав пристального взгляда собеседницы, тут же зачем-то добавил: — Это фамилия такая. Она итальянская… — О, конечно. Так вы хотели узнать насчет усыновления? Теперь настало время Копиа приглядеться к монахине: вытянутое, впрочем, довольно привлекательное, худощавое лицо, покрытое веснушками. Волосы почти полностью скрывал традиционный головной убор, не считая пары выбившихся из-под покрывала непослушных завитушек, отливавших медью. «Наверное, она огненно-рыжая, поэтому и пошла в монахини», — подумал Копиа. Он заметил, что она все ещё смотрит на него с сосредоточенным участием. На этот жест нужно было чем-то ответить. — Что ж… — он нервно усмехнулся, — Понимаете, наверное, здесь случилась щекотливая ситуация… Возможно, вы меня не так поняли. Усыновить хочу не я. Скорее, меня интересуют некоторые подробности собственного прошлого. — Да уж… — монахиня на мгновение нахмурилась. — Похоже, вы немного меня запутали, когда мы говорили по телефону. Но сейчас все встало на свои места. Я сестра Франциска. Не хотите ли немного прогуляться и осмотреться? — она вытянула руку, делая приглашающий жест в сторону галереи с высокими колоннами. Они вступили под небольшой навес и двинулись вдоль здания. По левую руку раскинулись аккуратно подстриженные кусты белых роз, а за ними — небольшая лужайка с россыпью цветов, высаженных в сложный узор. Копиа смог разглядеть за деревьями довольно странную статую какой-то святой: она не была похожа на обычные детализированные лики, украшавшие католические церкви. Белая, словно вылепленная из плавных линий, изображавших неуловимое движение, будто бы взмах крыльев, однако, посреди всего этого угадывалось два четких образа: святая и женщина, над которой она склонилась, даруя невидимое благословение. Копиа поежился. От взгляда на эту скульптуру ему стало не по себе. И дело было не только в форме: он улавливал что-то, что не было видно обычному глазу, но смутно, и от этой неясности становилось еще более неуютно. — Наш приют находится чуть дальше, за этими зданиями, — спокойный и размеренный голос монахини оторвал его от наблюдений. — Сейчас у нас на попечении двенадцать детей. Вы можете спросить, почему так мало. Просто мы стараемся уделять как можно больше внимания каждому из них, пока они не обретут новый дом. Как вы понимаете, до этого момента необходимо обеспечить их всеми достойными условиями проживания. Приходится отдавать предпочтение качеству, а не количеству. — А если вдруг вам, ну, подкинут кого-то? — поинтересовался Копиа. — Ведь придется отдать предпочтение количеству? — Человек предполагает, — она добродушно улыбнулась, — а Бог располагает. В таких случаях мы не можем бросить сирот в беде. — Приятно слышать. Но среди ваших подопечных только девочки? — поинтересовался Копиа. — Монастырь женский, так что… — Нет, есть и мальчики, — пожала плечами Франциска. — Но мы воспитываем детей только до пяти лет. За это время мы стараемся устроить их в семьи. Среди наших прихожан много добрых людей, и некоторые из них готовы к усыновлению. К сожалению, для сирот каждый год жизни в приюте — это год упущенных возможностей. Сестры заботятся о них, но это все же не заменит семью. Да, с детьми бывает трудно, — она вздохнула и развела ладонями. — Многие из них растут слишком доверчивыми, не знают, кому можно верить, а кому нет. Плохим людям легко оказать на них влияние. К тому же, многие были рождены в неблагополучных семьях, и иногда наследственность дает о себе знать. Именно из-за этого мы стараемся пристроить их как можно раньше. Они повернули за угол и вышли к высокой постройке, на вершине которой располагалась колокольня. Самым странным в этом здании было, пожалуй, отсутствие окон. На отвесной стене располагалась уже знакомая белая скульптура, символически изображающая женщину с раскрытыми ладонями. И снова будто бы присутствие чего-то незримого. — Здесь так много белого… — пробормотал Копиа. — И скульптуры выглядят очень авангардно. — Может, что-то из увиденного кажется вам знакомым? — Франциска заглянула ему в лицо, и морщинки между ее бровей обозначились более резко. — Я… даже не знаю, — Копиа замялся. — Здесь все выглядит слишком непривычно для меня. — Если вас забрали в маленьком возрасте, то вы можете и не помнить деталей. Сколько вам было? — Я думаю, что это мог быть 1970 год. Примерно в это время. Как я понимаю, мне был всего год или около того. — О, так это было давно… — сестра остановилась, сосредоточенно соединив ладони. — Но думаю, я знаю кое-кого, кто мог бы вам помочь. Я могла бы устроить вам встречу с сестрой Браун. Она, наверняка, что-то вспомнит. — А может, эээм, в вашем архиве могли остаться документы об усыновлении? У меня есть номер… — Документы, безусловно, есть, — сестра выставила вперед руку, дав знак Копиа не продолжать. — Но мы не имеем права выдавать их посторонним лицам. Тайна усыновления, понимаете? Важно соблюдать законы нашего штата. Так что, если хотите, я поговорю с сестрой Браун. Это наша бывшая аббатисса — вот кто, наверняка, сможет ответить на ваши вопросы. — Да, конечно, — растерянно пробормотал Копиа. — Тогда подождите здесь, я быстро, — произнесла сестра Франциска и скрылась за одним из поворотов, оставляя Копиа наедине с очередной белой статуей, взиравшей на него из глубины цветущего сада. 3. Полчаса спустя Копиа провели в небольшую комнату во флигеле. Стены, отделанные деревянными панелями, были увешаны черно-белыми фотографиями и дипломами; на полках теснились награды с яркими лентами вперемежку с зеленеющими в горшках цветами. Похоже, это было что-то вроде приемной, и Копиа в ожидании нерешительно опустился на небольшой диван. Вскоре дверь снова открылась, и в сопровождении сестры Франциски вошла женщина. По виду ей было никак не меньше восьмидесяти. Смуглое лицо, обрамленное монашеским убором, было так сильно изрезано морщинами, что напоминало кору многовековой секвойи. Но больше всего Копиа поразили глаза: ввалившиеся, они едва проглядывали между складок кожи, но взгляд все еще сохранял ясность и цепкость. Франциска усадила ее на диван напротив Копиа. — Вот этот юноша? — проскрежетала она, взглянув на Копиа лишь мельком, а затем подняла взгляд на Франциску. Юноша… наверное, по сравнению с ней Копиа и правда был юношей. — Меня зовут Копиа, мисс… э… сестра… — Копиа протянул было руку, но тут же отдернул. Он не был уверен, как стоит здороваться с великовозрастными монахинями. Сестра Браун, прищурившись, вгляделась в его лицо, затем закрыла глаза и будто бы впала в транс, исследуя Копиа каким-то внутренним, непостижимым взором. После этого она шумно вздохнула и снова внимательно посмотрела на Копиа, возможно, желая соотнести его с кем-то из увиденных за ее долгую жизнь сирот. Это здорово сбивало с толку — от такого пристального внимания делалось неловко. Копиа сложил руки лодочкой между коленями, сделал глубокий вдох, чтобы придать голосу как можно больше серьезности и убедительности, хоть это было и сложно. — Мисс, у меня есть некоторые основания полагать, что моя, э… семейная история может быть как-то связана с… — ему почему-то стало трудно говорить, и он замолчал. — Когда, говоришь, тебя забрали? — спросила сестра Браун. Копиа растерянно взглянул на нее. Понятно, сестра Франциска уже успела рассказать ей детали. Наверняка, завтра весь монастырь только и будет говорить о некоем «юноше», который пришел за сведениями о своем прошлом, а сам не мог толком связать и пары слов. — Я… знаете, я не совсем в этом уверен, и возможно, это был даже не я, то есть, может, никого и не забирали… — он почувствовал, что начал тараторить какую-то бессмыслицу. — Погодите, сейчас… Он выудил из кармана телефон и начал листать галерею фотографий. Звездное небо, природа Лос-Анджелеса, уличные кошки, какие-то забавные картинки — нет, все не то. Дальше, дальше, концертные фото, бэкстейдж… Где-то здесь, да! Наконец-то, нужное изображение! — Давайте так. Скажите, помните ли вы эту женщину? Возможно, она приходила сюда, — Копиа протянул монахине телефон. На экране был снимок со старой фотографии Сестры Император, прикрепленной к ее личному делу. Похоже, фото было сканом, сделанным с не самой четкой полароидной фотокарточки, но общие запоминающиеся черты и внешность молодой женщины вполне угадывались. Сестра Браун сперва склонилась над телефоном, потом медленно и не спеша, с уверенностью змеи, добыча которой уже не убежит, нащупала очки в роговой оправе, висевшие на цепочке. Нетопливо расправила дужки, усадила очки себе на нос и стала внимательно изучать изображение на экране. Сестра Франциска тоже с любопытством склонилась над фотографией. В комнате повисла напряженная тишина, но спустя какое-то время задумчивого созерцания сестра Браун вдруг оторвала взгляд от телефона и снова уставилась на Копиа. — А, — протянула она, — помню эту женщину! — почему-то ее голос стал неуместно веселым. — Да как же ее забыть. Эта мадам, с виду вся такая важная, помню, одно время к нам захаживала. Кажется, она работала в похоронном бюро. Уже и не припомню точно. — И зачем же приходила эта женщина? — Копиа наклонил голову, стараясь подобрать именно те вопросы, которые сподвигнут сестру Браун к продолжению рассказа. — Она искала ребенка для усыновления. Мальчика. Помню, мне не очень хотелось отдавать ей ребенка, но с документами все было в порядке, и отказать мы были не в праве. Да и она как раз присмотрела себе одного, ему едва был год от роду. От него отказались после рождения, и он сразу же попал к нам. Такой крошечный и тихий, а еще постоянно улыбался, стоило взять его на руки. — А что было потом?.. — сдавленно спросил Копиа. — Ах, да… — отстраненно произнесла сестра Браун, словно увлекаемая водоворотом собственных воспоминаний. — Она оформила все бумаги и усыновила его. А потом пришла со своей подругой и забрала мальчика. Копиа порылся в кармане и достал деревянные четки, которые дала ему Миранда. — Вам знакома эта вещь? Мне сказали, что это как-то связано с вашим монастырем. — Да, — сестра Браун рассмеялась, кожа на ее щеках собралась в мелкие трещинки, и она стала еще больше похожа на старое, растрескавшееся дерево. Забрав у Копиа четки, она переложила их из одной смуглой, и такой же морщинистой как и лицо ладони, в другую, внимательно разглядывая. — Мы отдаем их вместе с нашими детьми, как символ веры. Чтобы они знали, что Господь не оставит их в трудную минуту. Это ваши? — она заулыбалась ещё больше, подняв взгляд на Копиа. — На самом деле, я не знаю… Может, и мои, но не могу сказать точно. — Копиа судорожно вздохнул. — Я… дело в том, что я пытаюсь разобраться. Это все слишком сложно. Простите. Он встал и под изучающим взглядом обоих монахинь поспешно убрал в карман телефон, а четки с крестом зачем-то обмотал вокруг пальцев. Словно это была защита или талисман, дающий ему право быть здесь. — У вас должны были остаться документы. Может имеет смысл посетить архив? Если он у вас есть, конечно. — К сожалению, без доказательства вашей личности вряд ли получится получить документы на руки, — ответила сестра Франциска. — Но вы можете попытать удачу: возможно, что-то да узнаете. Следуйте за мной, я отведу вас. 4. Когда Копиа выехал с парковки монастыря на пустынную дорогу, уже совсем стемнело. В болезненно-белом свете фар, выхватывающем из сумрака участки асфальта и придорожные колючие кусты, окрестности казались ему совсем чуждыми и незнакомыми. Он ехал в тишине, не включая радио, слушая лишь монотонное «скрип-стук», доносящееся с другой стороны лобового стекла. Уставшими глазами он неподвижно смотрел на дорогу, где в свете фар проступали все новые изгибы пути. Теперь он знал правду. Все линии в его голове соединились в одну, вполне прочную, логическую нить. То, что раньше казалось лишь догадками, странными мыслями и чем-то, не имеющим под собой веского подтверждения, оказалось правдой. И от этого он не чувствовал удовлетворения или радости победы. Ничего, кроме опустошения. Тупая, глухая пустота там, где когда-то были чувства. После всех потрясений, свалившихся на него в последнее время, очередное открытие уже не казалось чем-то поразительным или даже ужасающим — у него просто не осталось сил переживать и хоть как-то реагировать на происходящее. Он был морально вымотан, выпотрошен, как рыба, поданная к столу, выжат до последней капли, и теперь доказательства очередного обмана всей его жизни казались не более чем вишенкой на торте, а точнее, навершием ужасной бесчеловечной конструкции, коей было правление Сестры Император. Никаких сомнений. Император — не его мать, а Нихил никогда не мог быть его отцом. Вот и все. Какой заурядный конец красивой и излишне пафосной истории про потомка мистического рода. Никакой он не Папа, и даже не обещанный неким пророчеством демонический ребенок — просто безымянный сирота. Сын проститутки, а может, его мать умерла в родах. Так или иначе, самый обычный человек. В маленьком, тесном от нагромождения документов офисе монастыря ему сказали, что номер из описи действительно существует. Правда, получить документы на руки он не сможет, к тому же, никакого Копиа в их списках не значится. Да и что это за фамилия такая? Непонятная и несуразная. Похоже, когда его забрали, старую фамилию пришлось заменить. Да, правда жаль, что он не знает, какое имя ему дали при рождении. Но такой номер действительно числится в каталоге — это стандартная номенклатура наименований свидетельств об усыновлении. Даже такой малой крупицы информации оказалось достаточно, чтобы сложить все воедино. Документ, отсутствовавший в папке с его личным делом в Министерстве, был свидетельством об усыновлении из монастыря Святой Бригитты. Четки, которые отдала ему Миранда, очевидно, были тем самым «небольшим сувениром», полученным на память о проживании в приюте. Но оставался вопрос, на который пока не было ответа: зачем Император провернула всю эту длинную и сложную аферу? Копиа несколько раз поморгал, снимая напряжение в глазах, и сверился с навигатором в телефоне: в нужном месте ему следовало вырулить на федеральную трассу. Час был поздний, и он уже не выбирал объездных дорог. Все, чего хотелось — это поскорее добраться до дома. Его ли дома?.. Возможно, Император решила взять ребенка из приюта и использовать его в качестве рычага давления на Нихила. Какими покладистыми могут оказаться даже самые дерзкие, если убедить их в том, что у них есть дети! Но в случае с Нихилом было достаточно одного факта наличия ребенка, этот олух даже проверять бы ничего не стал. Таков был план этой хладнокровной женщины? Или она с самого начала хотела вписать Копиа в папскую династию, сделать его послушным инструментом для обретения власти в Церкви? Ничтожный правитель, при котором можно быть серым кардиналом, всего лишь дергая за ниточки. «Сироты растут слишком доверчивыми, плохим людям легко на них повлиять». Так все было? Этот план она держала в голове, когда манипулировала его чувствами, заставляя поверить, что он — ее родной сын? Глаза неприятно защипало, и невольная слеза все же скатилась по щеке. Он со злостью смахнул её ладонью, все так же сосредоточенно вглядываясь в повороты дороги. Сейчас главное добраться до дома. Туда, где его ждет мистер Ты-Даже-Не-Представляешь-Как-Я-Не-Нуждаюсь-В-Твоей-Помощи. Добраться и убедиться, что все в порядке. Сказать ли ему? Нет, наверное, не стоит. Терцо не следует знать и того, что Копиа долгое время считал себя сыном этих двоих. Это могло потянуть за собой слишком много ненужных объяснений. Домой он добрался только к полуночи. Подходя к зданию Министерства, он заметил, как на секунду шелохнулась занавеска на окне, пропуская бледную полосу света, будто кто-то осторожно выглянул наружу. В самой комнате было темно, и разглядеть, что происходило внутри, было невозможно. Случайный наблюдатель мог бы подумать, что ткань колыхнулась под порывом ветра, или же… а вдруг здесь водятся призраки… Почему бы и нет? Но Копиа был уверен: Терцо высматривал его у подъездной дорожки. Должно быть, услышал шум двигателя. «Что вообще держит его здесь? — вдруг подумал Копиа. — Почему он до сих пор не ушел, не нашел убежище где-нибудь снаружи, не спрятался, не начал новую жизнь? Чего он дожидается? Когда Сестра вернется и начнет на него охоту? Он настолько хочет отомстить?» Возможно, в поведении Терцо и была своя загадочная логика, но Копиа все равно не смог бы понять ее, ведь он не просидел семь лет взаперти. Да и куда Терцо мог бы пойти? Вряд ли кто-то ждет его за пределами этой проклятой Церкви. Человек без паспорта, денег и каких-либо средств связи — да ему даже заночевать будет негде. И как Копиа не сообразил это сразу? Он все еще обдумывал эту мысль, входя в свою комнату, которая по сути была больше похожа на маленькую квартиру. Терцо он застал возле книжных полок: тот торопливо расставлял тома по местам. Несколько книг было разбросано по полу в раскрытом виде. — Хочешь услышать кое-что смешное? — Третий поставил на полку очередную книгу и наклонился к следующей. — Это шутка, я услышал ее недавно… Нет, точнее, довольно давно. Но вспомнил только сейчас. Так вот, она про письмо, которое получил один человек. «Дорогой сэр, мы похитили вашу жену. Мы будем присылать вам ее по частям: сначала палец, потом копыто, потом крыло, пока вы нам не расскажете, что это, нахрен, за тварь и как ее убить…» Он рассмеялся своим каркающим, хрипловатым смехом, заталкивая на место подобранную с пола книгу. В ответ Копиа кисло улыбнулся, а затем с остывающим интересом перевел взгляд на полку. Это было издание фантастического романа про космос, и оно стояло вверх ногами. Копиа достал томик с полки и перевернул. С книгой явно было что-то не так: пролистав, он обнаружил несколько аккуратно оборванных страниц в самом конце, рядом с форзацем. Черт знает, зачем Терцо они понадобились. Копиа было уже плевать на его сумасбродство. — Прости, сейчас я не в настроении слушать анекдоты, даже если они очень смешные, как у тебя, — он равнодушно пожал плечами. — Кардинал Копиа не настроен шутить? — Терцо чуть склонил к нему голову. — Что стряслось, крысенок? Папа может тебе чем-то помочь? Его голос звучал так заискивающе и деликатно, что Копиа испытал странное чувство: на миг ему показалось, будто он ребенок, с которым говорит взрослый. Возможно, раньше он бы и поддержал это небольшое развлечение, но не сейчас. Он слишком устал от всех этих игр. — Все хорошо, — он снова попытался изобразить улыбку. — Много дел навалилось, не самых приятных. Знаешь, когда на тебя ложится что-то такое, с чем совсем не хочется разбираться, но кроме тебя некому. — Жизнь — она такая, да? — Терцо лукаво прищурил здоровый глаз. — Может, горячий шоколад скрасит твой плохой день? — Иногда шоколад не может исправить всех проблем, — вздохнул Копиа. — Извини, я слишком устал. Пойду посплю. — Разве? — Терцо дурашливо поджал уголки губ. — Люди недооценивают значение простых радостей. — Тебе этого не понять. Впрочем, если ты устал, иди спать. Сделаю себе сам. Он задумчивым шагом направился на кухню, затем снова выглянул из-за дверного проема, наблюдая, как Копиа прямо в одежде рухнул лицом на кровать. Цокнул языком, глядя на это со смесью любопытства и неодобрения, а затем исчез за дверным проемом. Что-то загремело, раздался звук падающей посуды и ругань, а затем тихое восклицание: «О!» Видимо, Терцо нашел тайник, в котором был припрятан шоколад.