Гюнтер Дан

      «Когда ты подрастёшь, ты всё поймешь».              Эту фразу Гюнтер Дан слышал непозволительное множество раз за свою недолгую жизнь. Он не всегда мог точно сказать, при каких именно обстоятельствах ему говорили это, но был убеждён, что это звучало слишком часто.              Но, справедливости ради, ему не врали. Когда Гюнтер подрос, он действительно что-то понял.              Будучи ребёнком Гюнтер точно не мог знать, почему его родители так жаждали пробиться на острова Саммерсет. Для него вечная погоня за словесным одобрением, тоннами разрешений на дорогой бумаге, витиеватыми подписями и печатями разных форм была не более чем затянувшейся игрой. Игрой, которая началась с распределения ролей. Давно, ещё в Сиродиле. И пусть тогда мальчишка был безумно рад возможности стать частью этой игры, сама идея её казалась странной.              «Мы будем кормить тебя и заботиться, — говорила круглолицая женщина по имени Мело, метис имперца и альтмера, подталкивая к Гюнтеру тарелку с горячей похлёбкой. — Ты станешь сильным, крепким… Но за это ты должен называть нас «мама» и «папа», понял?»              У Гюнтера не было особого выбора. Родную мать он практически не помнил, отца вовсе не знал. Вероятно, судьбой ему было предначертано жить на улице, просить милостыни и надеяться на покровительство Гильдии воров. Они ведь помогали таким, как он… А потому появление загадочных имперца в сверкающей броне и метиски в длинной мантии Гюнтер воспринял как подарок Богов. Они временно осели в городе и часто приходили к мальчишке просто поиграть, поговорить, покормить. Конечно, больше говорила и играла Мело. Мужчина с седыми прядями на висках и расползающейся лысиной на затылке предпочитал наблюдать. Порой он даже не приходил вовсе. Потом Гюнтер узнал, что его зовут Мортен Дан.              Маленький Гюнтер любил их секрет. Ему не хотелось рассказывать направо и налево, что он был всего лишь мальчишкой с улицы, ошивавшимся вокруг Коррола, пока добрые и богатые покровители не подобрали его. Маленькому Гюнтеру куда больше нравилось поддерживать легенду Мело: Гюнтер — единственный и желанный сын в семье, а Мело и Мортен — это его родители.              Так Гюнтер приобрёл фамилию Дан.              В Сиродиле Гюнтер редко видел, чтобы отец Мортен тратил время на работу в кузнице. Но мальчишка знал, что Мортен не просто умел ковать металл, он был мастером. Более того, торговал различными изделиями собственного производства, в том числе оружием.              Гюнтер упустил тот момент, когда внезапно их роскошная жизнь в центре Коррола оборвалась. Ещё недавно, казалось, они никуда не спешили. Гюнтер наслаждался жизнью, пока Мортен и Мело со встревоженными лицами метались туда-сюда, собирали какие-то бумаги, что-то активно делали, писали… Подделывали. Гюнтер, конечно, не знал. И вдруг мальчишка обнаружил себя в телеге, полной оружия, подков, каких-то инструментов. Мело перестала одеваться на имперский манер и внезапно стала подчеркивать именно эльфийкие свои черты, чего раньше никогда не делала. Мортен избавился от своей сверкающей брони и перевоплотился в, как казалось Гюнтеру, обычного кузнеца.              «Когда ты подрастёшь, ты всё поймешь», — тихо сказал Мортен, когда все пожитки семейства Дан начали грузить на большой корабль в порту Анвила. И сколько бы Гюнтер не спрашивал, куда они держат путь, родители не отвечали.              Гюнтер рос. Они с родителями постоянно переезжали с места на место с одной целью: добраться в самое сердце островов Саммерсет — Алинор. Мортену пришлось многое отдать, чтобы добиться разрешения ступить на закрытые для обычных смертных острова. Гюнтер всегда хотел спросить, как ему это удалось, но Мело строго-настрого запретила задавать такие вопросы. «Когда ты подрастёшь, ты всё поймешь!» Юному Дану уже порядком надоело слышать эту фразу, но он терпел.              «Я — лучший кузнец, — без стеснения говорил Мортен, шелестя кипой документов с печатями перед носом у стражи в золотой броне. — Меня и мою семью лично пригласили, вы можете ознакомиться с бумагами… Мы присягнули на верность. Моя супруга…»              Гюнтер подыгрывал, но не понимал, зачем всё это. По правде говоря, ему хотелось домой. Как бы не были прекрасны острова Саммерсет, как бы не грело солнце, юного Дана тянуло обратно в Сиродил.              «Мама, когда мы вернёмся? — спрашивал он у Мело, ковыряясь ложкой в холодной похлебке с одной только картофелиной. — Нас же здесь… Разве нас тут примут?»              Женщина молчала. Она понимала: если даже маленький ребёнок понял, что на этой земле они чужие, что их никто не ждал и никто никогда не захочет видеть, то дела плохи. Но Мело Дан не могла просто отказаться от дела. Не могла повернуть всё вспять. Как и Мортен Дан не мог. Клятва не позволяла.              «Что бы не случилось, просто играй, хорошо?» — попросила Мело. Гюнтер тогда не придал значения этим словам, не понял в силу возраста. Она, конечно, просила мальчика играть свою роль. Но почему-то ни она, ни Мортен не думали о том, что роли были только у них.              Мело — не по собственной воле утратившая свои корни альтмерка, чья мать была опорочена имперским ублюдком. Мортен — простой человек, потерявший свою прежнюю жизнь из-за прогнившей Империи, рвущийся доказать свою преданность другому народу, народу, давшему жизнь его любимой жене Мело. Альтмерам. Вместе они — супруги Даны. Разочаровавшиеся в Империи и пропагандирующие её распад. Готовые трудиться в кузнице день и ночь, дабы обеспечивать Доминион лучшим оружием для убийства себе подобных. Людей.              У них были свои роли. А у Гюнтера была только эта жизнь. Дни на улицах Коррола постепенно забылись, лицо настоящей матери и подавно. Всё, что было у Гюнтера, — это путь в Алинор вместе с Мортеном и Мело. Это уже не было ролью, не было похоже на игру. Гюнтер хотел домой, но не мог туда вернуться. Хотел бы прекратить дорогу, но не имел права голоса.              «Почему ты говоришь им, что ненавидишь Сиродил? — искренне не понимал Гюнтер. — Нам ведь было хорошо там, разве нет?»              «Так нужно, сын. Иначе нам не выжить. Когда подрастёшь, ты поймешь, — сухо отвечал Мортен. — Если не хочешь для нас проблем, молчи либо повторяй за нами с мамой».              Гюнтер выбрал молчать. Это было проще. Порой остроухие альтмеры даже принимали его за немого. Мортену это понравилось.              — Если что-то пойдёт не так с… ним, — Мортен шептал Мело на ухо, надеясь, что мальчишка, бегающий за бабочками вокруг их повозки с товарами, не услышит, — говори, что он сумасшедший. Не понимает, что делает, что говорит… Родился, всё-таки, в Сиродиле, дурь сложно выбить…              — Мне кажется, брать его с собой было плохой идеей, — выдавила метиска в ответ.              — Кто-то должен будет продолжить наше дело, ты же знаешь. Шанс попасть сюда только один, Орден не может оправлять на острова новых людей так часто…              — Я знаю! — под действием эмоций фраза прозвучала громче, чем следовало. — Просто… Он не готов. Он совсем ребёнок. Он не понимает, зачем мы здесь.              — Это место его научит, не волнуйся. Рано или поздно он всё узнает.              Увы, Мортен Дан никогда не ошибался.              

***

      В тот день в городе проходил какой-то фестиваль, но Гюнтер не мог вспомнить, в честь чего. Альтмеры со всей округи потянулись в центр города на гуляния. Юный Дан тоже очень хотел пойти, но родители запретили под предлогом «нас там не ждут».              В кузнице, в которую так отчаянно пробивались Даны, сегодня тоже был выходной. Поэтому семейство отдыхало дома: Мело вместе с Гюнтером занимались уборкой, а Мортен долго и упорно выводил витиеватые буквы на желтоватом листке бумаги, то и дело поглядывая на лежащий рядом беленький конверт.              Было тихо, уединённо. Кажется, кроме Данов в пригороде никого не осталось.              Идеальное время, чтобы ударить без свидетелей.              Гюнтер не понял, когда всё случилось. В их ветхий, снятый на время домишко ворвались солдаты Доминиона. Высокие, в великолепных золотых доспехах… Такие доспехи Мортен ковал для городской стражи и учил ковать Гюнтера. Даны жили в мире с альтмерами, а потому внезапное появление солдат на пороге ошарашило, испугало…              Они говорили на своем языке, который Гюнтер еще тогда не освоил. Он понимал только обрывки фраз: Талмор, обвинения, подозрения…              Гюнтер прятался за спиной у Мело. Метиска пыталась что-то объяснить, её выкрики были полны ужаса. Правая рука вцепилась в фартук, а левая прикрывала Гюнтера от солдат.              Больше всех говорил Мортен. Он кланялся, махал руками, даже падал на колени, пока солдаты переворачивали вверх дном весь дом. Они прочитали каждое письмо, просветили каждое странным синим фонарём, явно зажжённым сильной магией. Разбросали одежду, вытряхивая ящики, один из альтмеров загоготал, когда достал из-под подушки Мело её дырявое бельё.              Они искали долго, но ничего не нашли. Гюнтер тогда думал, что всё это просто недоразумение. Мальчишка был напуган, но знал: никто из семьи не нарушал местных законов. Их не за что наказывать. «Сейчас они всё поймут, извинятся и уйдут… — подумал Гюнтер, глубоко вздыхая. — Всё будет хорошо…»              Мортен бился лбом о деревянный пол, сложив руки в замок и моля о милости. Крепкий альтмер, явно самый главный из ворвавшихся солдат, смотрел на имперца с презрением. Вечно серьёзное лицо вдруг исказилось от кривой ухмылки.              — Господин Корелас, я прошу… Я верен вам! Как ещё я могу я доказать это? — редкие фразы отца звучали на тамриэлике.              Обыск полностью завершился. Один из альтмеров подошёл к главному и коротко отчитался.              Господин Корелас огляделся и тяжело вздохнул. Он был явно разочарован тем, что они потратили время зря, ошиблись. Гюнтер же выдохнул с облегчением: сейчас они все уйдут…              Внезапно главный из солдат заговорил. Гюнтер не понимал слов, но по меняющимся выражениям лиц присутствующих он догадался, что господин Корелас говорит что-то совершенно ужасное. Многие альтмеры переглянулись, кто с улыбкой, кто с недоумением. А Мортен весь побелел, руки его задрожали. Казалось, имперец вот-вот испустит дух.              Всё, что случилось дальше, стало личным кошмаром юного Гютера Дана. Отец медленно поднялся, подгоняемый короткими репликами альтмеров. На шатких ногах дошел до стены, где после разгрома небрежно лежал его стальной меч. Поднял, вынул из ножен.              Мело запротестовала на эльфийском наречье, начала отходить назад, вдавливая Гюнтера в шкаф. Стоящий ближе всех солдат схватил её за запястье и оттащил от мальчика.              Мортен Дан подошёл к Гюнтеру и крепко схватил, притянул вплотную. Гюнтер ощутил сковывающий страх, нутро кричало: «Беги!» Мальчишка начал вырываться, но Мортен прикрикнул на него и даже замахнулся мечом. Уткнувшись носом в висок Гюнтера, процедил тихо в самое его ухо:              — Замри и терпи, если хочешь выжить, — разогнувшись, приказал Мело громко и четко: — Помоги держать его!              Метиска плакала, но повиновалась. Даны скрутили собственного сына и прижали к полу. Гюнтер вопил, точно безумный, брыкался, пока солдаты вокруг переговаривались и посмеивались. Господин Корелас наблюдал с особым удовольствием, не отрывая взгляда и одобрительно кивая Мортену.              Когда лезвие блеснуло у виска и рассекло мочку уха, двигаясь выше, Гюнтер навсегда запомнил несколько вещей.              Невыносимую боль.       Вкус горячей крови, стекающей прямо в рот по щеке, пока из горла вплоть до хрипов рвутся истошные крики.       И какой ценой зарабатывается одобрение Талмора.              И даже если тогда Гюнтер Дан ещё не подрос, то что-то он точно для себя понял.