Часть 1

Скинув туфли, Павлова неслышно пробежалась по тёмному коридору до самого конца. Оглянувшись и убедившись, что никто не следит за ней, блондинка начала быстро спускаться по витой лестнице. Тишина в доме стояла абсолютная, и Павловой казалось, что её прерывистое дыхание слышно на все три этажа, но, тем не менее, она продолжала торопливо переставлять свои изящные босые ножки с тонкими щиколотками. Кожа покрылась мурашками, и женщина закусила губу, вспоминая, как сильные мужские руки гладили её ноги. Это было так давно… она жаждала ощутить его прикосновения вновь. Оказавшись на нулевом этаже дома, Ира наощупь добралась до двери гаража и, набрав код, распахнула её, скользнув внутрь. С тихим шелестом дверь вернулась на место, щёлкнул замок, и она замерла в ожидании, стараясь угомонить колотящееся сердце. В темноте раздались тихие шаги, а затем из тени шагнул молодой красивый брюнет. Его голубые глаза казались глубокими синими в скудном освещении подвального помещения, но Ире удалось увидеть торжествующую улыбку на его губах. Молча дёрнув её к себе, мужчина впился жадным поцелуем в губы Иры, обхватив её лицо ладонью. Вторая рука тут же начала гладить и ласкать женское тело сквозь тонкий шёлк платья. Поддев тонкие лямочки пальцами, брюнет скинул с неё наряд, скользнув ладонью по спине, ягодицам. Под платьем Павлова была абсолютно нагой, и он это прекрасно знал… она всегда так делала… сводила его с ума… Прервав поцелуй лишь для того, чтобы усадить её на капот ближайшей к ним машины, мужчина сжал ладонями грудь Иры и начал попеременно ласкать языком затвердевшие соски. Блондинка, тяжело дыша, подалась навстречу, обхватив его талию ногами и прижимаясь ближе. Они не говорили ни слова, но, казалось, чувствовали желания друг друга. Мужчина провёл языком влажную дорожку по животу Иры и встал на колени. Она, раздвинув ножки шире, посмотрела вниз затуманенным от страсти взглядом и тихо всхлипнула, когда внутреннюю сторону бедра царапнула лёгкая трёхдневная щетина, а затем язык и пальцы её любовника оказались внутри. Несколько мгновений тишину нарушали лишь характерные звуки и еле слышные стоны, но затем Павлова умоляюще прошептала: — Кость… Мужчина нехотя прервал ласки, но встал, освободив себя от рубашки и расстегнув ремень брюк. Несколько секунд они жадно целовались, стремясь раствориться в движении губ, стать ближе, а затем Лазарев резким, глубоким толчком взял её, позволив протяжно вскрикнуть от восхитительной боли, пронзившей все её тело. Несколько медленных движений, позволяющих привыкнуть к наполненности, и вот они уже не сдерживают себя: движения Кости ритмичные и грубые, но Ира с силой двигается навстречу, торопясь насладиться этой запретной близостью, получить все без остатка. Помещение наполняется звуками страстного, безумного секса. Поцелуи чередуются с укусами, а руки сжимают все сильнее, впиваясь в кожу. Павлова ложится на капот, сжав запястья брюнета, крепко держащего её за талию. От вида покорной, выгибающейся под его ласками Павловой, Лазарев теряет контроль. Остановившись, он переворачивает её на живот и вновь берет её сзади, навалившись сверху и зажав рот ладонью. Зубы Иры тут же впиваются в кожу, но брюнет продолжает свои простые движения, тихо рыча от удовольствия и целуя шею и плечо блондинки. Они кончают практически вместе, с разницей в несколько секунд, и женщина, сжимая его изнутри, чувствует, как он заполняет её, как дрожат его губы, когда Костя с неожиданной нежностью целует, совершая финальные толчки и не желая покидать её тело. — Я тебя люблю… — шепчет он еле слышно, а затем, с лёгким стоном разочарования, отстраняется. Павлова приподнимается, уперев ладони в капот машины. Весьма дорогой автомобиль её мужа матово блестит в тусклом свете одинокой потолочной лампы. Женщина невольно усмехается: завтра, когда они сядут в неё, чтобы отправиться домой, Ира будет думать лишь о том, как Костя жестко имел её, и эти возбуждающие воспоминания помогут скоротать невыносимое время в обществе супруга. — Где Алеников? Лазарев уже привёл себя в порядок и теперь, подняв её платье с пола, стоял рядом, ожидая, пока Павлова будет готова его надеть. — Наверняка уснул в баре. Ничего нового. А где твоя жена? — В дальней спальне, — спокойно ответил брюнет, помогая ей расправить замысловатые переплетения лямочек на спине. — Кажется, у неё мигрень. Блондинка криво усмехнулась и смело встретила взгляд Кости, когда он, легонько сжав её подбородок, заставил посмотреть на себя. Любой, кто увидел бы их в эту минуту, понял бы, что слова, сказанные мужчиной на пике удовольствия, не были минутной слабостью. Голубые глаза Лазарева светились неприкрытым обожанием. — Мы не виделись больше двух недель, — тихо сказал Костя, проводя большим пальцем по линии подбородка Павловой. — Прости, я… — она замешкалась. — Мне кажется, он начинает подозревать… — Почему ты так решила? — Лазарев нахмурился. — Толик угрожал тебе? Обидел?! — Нет-нет! — поспешно возразила Павлова, прижавшись щекой к груди мужчины и вдыхая запах, сводящий её с ума. — Мне просто показалось, что… стоит быть осторожнее. — Поэтому мы, как животные, только что совокуплялись на подземной парковке твоего недавно почившего свёкра, — улыбнулся Костя, прижимая к себе любимую. — Я заметила, как ты пялился на меня весь поминальный ужин. Решила, нам стоит... уединиться… — Павлова запрокинула голову и потëрлась кончиком носа о его подбородок. — Для меня не бывает ничего и никого вокруг, пока ты рядом. Мне всё осточертело, Ир. Я хочу обладать тобой полностью, хочу… Женщина отстранилась, с упрёком посмотрев на него: — Опять, Кость? Мы ведь это обсуждали! — Знаю, — Лазарев расстроенно нахмурился и взял её за руку, оставив на запястье невесомый поцелуй. — Знаю, прости. — Нам пора. Увидимся за завтраком, хорошо? — Да, конечно, — Костя с сожалением отпустил женскую ладонь, наблюдая, как она уходит. Обернувшись, прежде чем скрыться в коридоре, Ира шепнула: — А я люблю тебя, Лазарев. *** — Константин Германович?! Костя непонимающе уставился на сидящих прямо перед ним мужчин. Старший следователь Олег Брагин и помощник следователя Николай Пирогов терпеливо ожидали, пока он перестанет витать в облаках, вспоминая о последней встрече с Ирой, и ответит на их вопрос. В чем была его суть, Лазарев уже не помнил. Перед глазами до сих пор, даже спустя два дня, стояла картина: окровавленная Павлова, замершая у кровати и с каким-то детским недоумением взирающая на мёртвого мужа — Анатолия Борисовича Аленикова.