Часть 7

Нарочинская, сложив руки на груди, смотрела в окно. Небо было затянуто тяжёлыми, грозовыми тучами. Павлова ушла в ванную комнату, желая смыть с себя даже напоминание о пребывании в тюрьме. — Пока её нет, я хотела бы поговорить с тобой. Лазарев, занятый приготовлением ужина, выглянул из кухни, вопросительно вздёрнув брови. Адвокат достала из сумки довольно пухлую папку и, положив её на стол, отошла в сторону. — Посмотри. С тяжёлыми предчувствуем, Лазарев сел на стул и начал изучать документы. Марина молча наблюдала, подмечая реакцию: дрожащие пальца, стиснутые челюсти… да, именно этого она и ожидала — Костя разозлился. То, что надо. — Как… давно? — хрипло прошептал мужчина, подняв на неё глаза. — Документы расположены в хронологическом порядке. Впервые Ира обратилась за медицинской помощью почти четыре года назад. Не знаю, были ли эпизоды физического насилия до этого. Она молчит… Лазарев вскочил и заметался по комнате. — Я не знал! Он… Господи, четырнадцать ножевых слишком мало для этой твари! Я разорвал бы его на части! Марина кивнула: — Ира была против. Мы начали долгую подготовку к разводу. Собирали документы, записи — все, что могло бы помочь нам прижать Аленикова за домашнее насилие. Она понимала, что ты не станешь этого терпеть. — Шутишь?! Терпеть?! ТЕРПЕТЬ, ЧЁРТ? Я бы убил этого ублюдка на месте! — заорал Лазарев, схватив папку и тряхнув ею перед лицом Нарочинской. — Почему ты молчала? — Это не моя тайна, — спокойно ответила Нарочинская, нисколько не испугавшаяся всплеска агрессии. — Не ори. — Что у вас тут происходит? Оба обернулись на тихий, испуганный голос Павловой. Ира, кутаясь в белый махровый халат, который был очевидно ей велик, уже всё поняла без слов, глядя на Лазарева и документы, стиснутые в его руке. Блондинка с немым упрёком посмотрела на подругу. — Брось, Ир. Ты знаешь, я никогда не одобряла эту политику замалчивания. Сейчас Костя должен быть в курсе. Он на нашей стороне, разве нет? — сказала Марина. Ира кивнула и виновато посмотрела на мужчину. — Девочка моя… Женщина бросилась к нему, расплакавшись. — Хорошо, вижу, что мы вроде как договорились. Поеду домой. Поговорите без свидетелей. Лазарев? — Я останусь. Павлова вскинула голову, уставившись на него. — Хватит, — твёрдо ответил Лазарев, убирая ей мокрую прядь волос чуть в сторону и с нежностью целуя в кончик носа. — Пора заканчивать со всем этим дурдомом. Отныне мы живем вместе, спим вместе. Я подал на развод. — Неужели, — широко улыбнулась Марина. — Миллион раз порывался это сделать, — хмуро бросил Лазарев. — Не стоило слушать Иру. Дубровская уже готовит все необходимые документы. — Нина? Ты уверен? Она, всё же, корпоративный юрист… — Нанял бы тебя, да, смотрю, занята, — с улыбкой огрызнулся Лазарев. — Себя саму она развела отлично и со мной справится. — Звучит многообещающе, — хмыкнула Марина. — Ладно, я позвоню. Не провожайте, дорогу знаю. Павлова прислонилась щекой к груди любимого, слушая его спокойное сердцебиение. — Пойдём-ка, покормлю тебя, — шепнул Костя. *** — Брагин ты вообще в своём уме? Далась тебе эта девчонка? — Виноват. — Олег выпрямился, стоя напротив начальства. — Она подала жалобу! Официальную жалобу! И на кого?! На одного из лучших моих сотрудников! Это уму непостижимо! — Я поговорю с Нарочинской и попрошу её отозвать. — Будь любезен! И впредь обходи эту дамочку стороной! — Это будет проблематично. — Брагин! — Я постараюсь, товарищ генерал. *** Толкнув двери подъезда, Марина вышла на улицу и резко остановилась. У её машины стоял Брагин. Сунув руки в карманы, он задумчиво осматривался, пока ещё её не замечая. Первым желанием адвоката было бегство. Глупо надеяться, что он просто проезжал мимо. Следователь явился по её душу. Но это желание Марина безжалостно в себе подавила. Гордо расправив плечи, она пошагала вперёд, мысленно похвалив себя за выбор наряда: силуэтное вишневое платье было одним из любимых и идеально на ней сидело. Ей почему-то хотелось, чтобы Брагин смотрел на неё так же, как смотрят большинство мужчин. Вот только пока в его карих глазах она видела лишь раздражение. И это невероятно бесило, ведь он был канонично красив. Высокий, темноволосый и в отличной физической форме. Марина обожала мужчин с развитой мускулатурой, особенно когда этот мужчина ещё и был умён. А Брагин был очень умён. Очень-очень-очень умён. Придётся постараться, чтобы выцарапать у него свою лучшую подругу. — Марина Владимировна, доброе утро. — Заметив её, Олег сделал шаг навстречу. — Что вам нужно? — Эм, на самом деле я приехал извиниться за… вчерашнее недоразумение. — Недоразумение?! — Моментально вспыхнула Нарочинская, — то есть вы считаете недоразумением тот факт, что вы прилюдно меня унизили и заставили два часа сидеть в изоляторе?! — Я сделал акцент на том, чтобы с вами обращались хорошо и посадили отдельно от остальных правонарушителей. — Ждёте благодарности? — Отнюдь, хочу лишь восстановить мир. — следователь был само спокойствие. — Мир между нами невозможен! Вы пытаетесь посадить за решётку мою подругу, а я — не дать вам этого сделать! — Кстати о вашей подруге… Где сейчас находится Ирина Алексеевна? — В надёжном месте! — Поконкретнее, пожалуйста. — Павлова в квартире, которую я сняла для неё и о местонахождении которой никому не сообщаю во избежание нежелательного внимания со стороны журналистов. — Я не журналист. — Вы гораздо хуже! — Марина Владимировна… — Если вам понадобиться увидеть мою клиентку, то можете сообщить мне место и время встречи — я непременно её туда привезу. Судя по тому, что вы знаете моё полное имя, номер моего сотового у вас тоже имеется, так что, думаю, проблем не возникнет. Вздёрнув подбородок и слегка запрокинув голову, Марина наслаждалась произведённым от её слов эффектом. Глаза мужчины потемнели, а подбородок стал выделяться ещё чётче от того насколько сильно тот сжал челюсти. Даже на каблуках она не дотягивала до его роста, но Нарочинская вдруг поймала себя на мысли о том, что ей это нравится. Рядом с Олегом она чувствовала себя хрупкой, изящной вазой. Это было довольно приятно. Взгляд адвоката заскользил по телу мужчины, отмечая то с каким вкусом он одет, а ведь наверняка костюмы он шил исключительно на заказ — таких широких плеч она ещё ни у кого не видела. Даже жаль, что они по разные стороны… — Это всего лишь моя работа, Марина Владимировна. — Ну, а защита Павловой — моя. И похоже мы оба очень любим свою работу, Брагин. А теперь извините, мне пора ехать. Если это всё, что вы хотите мне сказать, то позвольте пройти. — Не раньше, чем скажете простили вы меня или нет. — Нет. «Умница. Ёмко и безапелляционно!» Тяжело вздохнув, Олег на секунду прикрыл глаза, затем предпринял очередную попытку: — Марина Владимировна, нам с вами предстоит долгая совместная работа и я не думаю, что возникшее недопонимание будет способствовать ее продуктивности. — Совместная? Серьезно? — Поверьте, я не желаю Ирине Алексеевне зла, я всего лишь пытаюсь найти убийцу. — Простите, но пока мне так не кажется. Вы не разрабатываете никакие другие версии, а лишь пытаетесь обвинить Павлову! — Смею напомнить, что я вчера как раз-таки разрабатывал одну из версий. Вы, как я понял, тоже, хотя у вас нет на это никаких полномочий. — Арестуете меня ещё раз? — Марина не смогла удержаться и буквально выплюнула этот упрёк ему в лицо, — тогда советую подождать ещё около часа — люди в этом районе встают ближе к девяти. — Как долго мне придётся просить у вас прощения за этот… кхм… инцидент? — выдержка следователя явно трещала по швам. — Я не ждала от вас никаких извинений и сюда не звала. — Действительно, вы лишь направили официальную жалобу. Что это, как не способ привлечь моё внимание? От подобной наглости Нарочинская едва не задохнулась. Что этот сукин сын о себе возомнил?! — Вы слишком высокого мнения о своей персоне, Брагин. Это способ борьбы с произволом и вами подобными! — Мне подобными? — Зарвавшимися госслужащими, думающими, что имеют бесконечную власть и неприкосновенность! — Выбирайте выражения, Марина Владимировна, — прорычал Олег. — Я сама решу какие выражения мне использовать. — А знаете, забудьте! Мне стоило догадаться, что адекватный диалог с вами невозможен в принципе. — Можно было бы и дальше слушать эти ваши неоригинальные оскорбления, но у меня есть дела. Хорошего дня! Обогнув мужчину, Марина села в машину и раздраженно захлопнула за собой дверь. Следователь проделал то же самое и теперь они буравили друг друга взглядом, каждый из своего авто. — Индюк самовлюблённый! — прошептала адвокат спустя добрых минут пять. Будто услышав, Олег завёл машину и умчался, а она ощутила себя так, будто целый день бегала по судебным заседаниям и изматывала себя морально. Тряхнув головой, Марина приказала себе собраться и тоже выехала с парковки. Она утрёт этому смазливому засранцу нос. Чего бы ей это ни стоило.