Часть 14

Лазарев, сидя на диване, то и дело бросал взгляды на Павлову поверх монитора своего ноутбука. Женщина расположилась в кресле напротив, с книгой в руках. Оба безуспешно делали вид, что каждый занят своим делом, но за полтора часа его наблюдений Ира даже не перевернула страницы, а он сам так и не понял ничего в отчете аналитика, бездумно водя курсором по экрану. После драки с инвестором, на работе Лазарев не появлялся, отчасти не желая пугать клиентов и сотрудников своим разбитым лицом, а отчасти (и это было основной причиной) не желая оставлять Иру наедине со своими мыслями о расставании. Это всерьёз напугало. Павлова явно была настроена весьма решительно, а на текущий момент они так и не обсудили этот момент, пребывая в состоянии некого странного недоконфликта. Никаких громких заявлений, споров и обид. Спали по-прежнему в одной постели, ели и изредка говорили, но оба понимали, что создавать видимость нормы становится все сложнее. Лазарев считал, и в крайней степени боялся этих мыслей, что Ира продолжает обдумывать тему с разрывом отношений, просто ещё не придумала, как озвучить своё решение ему. Он… он был в ужасе, но всячески старался держать себя в руках, из опасений спугнуть своей настойчивостью. — Может поужинаем? Ира даже не подняла глаз, лишь отрицательно мотнув головой. — Я не голодна. Лазарев захлопнул ноутбук и прошествовал мимо неё на кухню, но вернулся довольно быстро, решив, что если кому-то стоит быть в этой ситуации настойчивее — то ему. — У тебя, кстати, книга вверх ногами, — вкрадчиво заметил Костя, усевшись на подлокотник её кресла. Блондинка вздрогнула, более вдумчиво всматриваясь в текст, а затем с возмущением вскинула голову: с книгой всё было в порядке и теперь она злилась из-за того, что настолько глупо прокололась. — Интересная, наверное. Или ты её наизусть учишь? — Продолжал упражняться в остроумии мужчина, намеренно провоцируя на эмоции. — Просто ты за последний час даже страниц не листала, думаю, что-то очень захватывающее… — Если ты намерен был накормить меня только своими язвительными замечаниями, хорошо, что я отказалась. — В мои намерения входил конструктивный диалог, Ирина Алексеевна, к которому, как я вижу, ты не очень-то расположена. — Наши диалоги сводятся лишь к одной теме и я, мягко говоря, этой темой утомлена, — зло бросила Павлова, вскакивая с кресла и отходя к окну. — Прости, я думал, если проблему проговорить, она станет не столь…болезненной. — Костя тоже встал, но не спешил приближаться, застыв неподалеку. — О, неужели? — усмехнулась Ира. — Изволь: в юности я была увлечена шитьем. Выдумывала разного рода фасоны для платьев, а потом пыталась воплотить эти образы в жизнь. Выходило по-разному, но порой — вполне даже сносно. Как считаешь, пригодятся ли эти навыки в тюрьме? Смогу я занять достойную нишу в социальной иерархии? Глаза Лазарева потемнели, но он стерпел, понимая, что с её стороны это не более чем провокация. Павловой было страшно, но, если попытаться спрятать ужас за злой иронией, не так уж и заметно. Но не для него. — Знаю, ты боишься и… — Ты ничего обо мне не знаешь, Лазарев, — перебила его женщина. — Ни-че-го! Сколько, в общей сложности, не считая времени, затраченного на секс, мы провели вместе? М? Оно вообще было? Лазарев несколько секунд молчал, а затем спокойно спросил: — И к чему ты клонишь? — К тому, что нами двигала лишь похоть и желание отлично провести время в обществе друг друга, а теперь мы в той ситуации, когда оба стали её заложниками, не понимая, как теперь уместить в кучу свободных минут что-то, помимо секса! В глазах Иры застыли слёзы, голос дрожал и Костя понимал, почему и для чего она сказала то, что сказала — очередная попытка оттолкнуть, дать ему возможность «достойно» уйти сейчас, строя из себя оскорбленного любовника, обиженного недоверием на все его слова о любви. Что ж… в любом случае, у неё ничего не выйдет. — Твой любимый цвет — алый. Ты предпочитаешь прогулки по берегу моря или по лесу, не любишь мегаполисы и шумные собрания. Обожаешь перечитывать старые романы о любви и хотела бы завести кошку, но у тебя аллергия на шерсть. Поэтому ты отдаешь кучу денег на приюты для животных, изредка посещая их и наблюдая за животными с безопасного для себя расстояния. Из еды, пожалуй, азиатская кухня, но иногда отдаешь предпочтение итальянской, однако, между мясом и рыбой, выберешь любой из морепродуктов. Вино? Изредка. Шампанское быстрее помогает достичь желаемого результата. Павлова во все глаза смотрела на него, по щекам струились слёзы, но она молчала, скрестив руки на груди. — Тебе нравится решение сложных задач, вращаться в кругу людей, стремящихся к успеху и достижению результата. И ты можешь быть отличным управленцем, если захочешь. Я могу ещё многое сказать о тебе, Ира, но может, ты захочешь узнать что-то обо мне? Спрашивай. Любую мелочь. Я расскажу. Ты самая невероятная женщина, что я когда-либо встречал и уж точно не готов потерять. Не сегодня. Да, возможно у нас нет понимания завтрашнего дня, но… к черту завтра, Ир! Я тебя любил тогда, ещё в университете и люблю тебя сейчас в эту самую секунду, а еще через одну — мои чувства лишь усилятся! Ни расстояние, ни разлука, ни твои слова не заставят меня думать иначе! С института прошло полтора десятка лет и за все эти годы, мои чувства ни на минуту меня не покидали. Пятнадцать лет я любил тебя одну. Мы встретились по прошествии этого времени не просто так! Павлова шагнула вперёд и Лазарев тут же заключил её в объятия. — Всё. Уже всё. Не плачь. — Я тебя не заслуживаю… — прошептала Ира, глотая слёзы. — Глупости, — улыбнулся Костя, поглаживая её по волосам. — Ты лучшее, что могло случится. Мой подарок. Моё сокровище. — Мне так жаль… — она посмотрела на него. — Я не хотела, любимый. Не хотела, чтобы всё вышло… вот так… — Знаю, солнышко. Никто этого не хотел. Ложь. Лазарев сбился со счета, сколько раз он мечтал о том, чтобы ненавистный Алеников сгинул. Исчез. Умер. Неважно как — лишь бы ушёл с пути, оставил ему Павлову. Костю трясло, когда он видел, как самодовольно, ныне покойный родственничек, дотрагивался до той, кого Лазарев считал своей. Бог или Дьявол услышал его молитвы. Скорее, последний, раз сейчас они все живут в хаосе, страхе и неведении. Парень погладил Иру по лицу, убирая большим пальцем влажные дорожки от слёз. Даже мёртвый Алеников доставлял уйму проблем. Жаль, нельзя убить его ещё раз… — Хочешь, можем поужинать в городе. Выбирай ресторан. — Нет, — блондинка была категорична. — Предпочитаю есть спокойно, а когда тебе в рот светят камерой — это немного проблематично. Лазарев рассмеялся: — Обожаю это в тебе. — Что? Я серьезно! Мне хватило внимания журналистов на церемонии прощания… Лазарев перестал улыбаться: — Марина сказала, надо обязательно присутствовать. Нельзя было игнорировать похороны, тем более, учитывая то внимание, которое оказывается вашей семье. — Нашей семье. - Поправился он. — Я знаю, — Ира сжала виски. — Но… это… так цинично. Я не скорблю, Кость. Не плачу. Не желаю повернуть время вспять. Я… рада, что он мёртв… Последнюю фразу она прошептала с испугом в глазах, словно не понимала, как вообще могла признаться в подобном. «И я…» Ира, в отличие от него, хватило смелости признаться в подобном. Несмотря на обстоятельства, Лазарев был не просто рад. Он был счастлив! По-настоящему! Нет пути назад. Надо просто приготовиться к тому неизбежному, которому они мчаться на всех парах. Похороны Аленикова прошли кошмарно, тут женщина не слукавила. Пресса просто слетела с катушек, особенно учитывая предшествующее этому покушение на Павлову и Нарочинскую и, как следствие, арест Поуровской. Лазарев как мог старался держаться подальше от молодой вдовы, не вызвав подозрений о романе, но наблюдать за тем, как её атакуют толпы обезумевших журналистов, было нестерпимо. Лазарев еле сдержался от желания броситься в эту гущу и начать расшвыривать их в стороны, разбивая камеры, топча ногами. Определённо надо что-то решать с подавлением негативных эмоций. Ире сейчас ни к чему ещё и эти заботы. Хватит того, что он подрался с инвестором. — Знаешь, а может к черту это все? Ну мы ведь можем забыть на этот вечер о происходящем и сходить поужинать. Есть ведь приватные места, куда пускают только при заказе и оплате столика. Тем более, откуда журналюгам знать, какой из них мы, в итоге, предпочтем? — У тебя лицо разбито, — напомнила Ира, невольно улыбнувшись его запальчивости и увлечëнности идеей. — Ну и это к черту! Мне кажется, я даже имею несколько бандитский вид. Нет?! Павлова рассмеялась, покачав головой. — Согласна, да? — Да. Только подальше от людей, ладно? Подмигнув ей, Лазарев прижал Иру к себе одной рукой, а второй начал азартно листать информацию в телефоне: — Узнаем, может что-то уже открылось на Луне… Ира обняла его в ответ, решив поддаться этому настроению. К чёрту, так к чёрту. Хуже уже точно не будет.