Роман Фильченков.

             Небо Архея, некогда залитое солнечным светом и яркими оттенками, погрузилось в густые краски тьмы, но даже с этими изменениями не утратило своей первозданной красоты. Темно-фиолетовое небесное полотно по-прежнему манило взгляд, словно таинственный атлас. Золотые полосы звёзд, сверкающих как драгоценные камни, пробивались сквозь завесу ночи, их сияние ослепительно контрастировало с мрачной неизбежностью, создавая неповторимую атмосферу. — «И всё-таки, вид здесь просто великолепен, не так ли?» — тихо произнёс Рома, стоя прямо у края обрыва, а неподалёку от него парили огонёчки, те сгрудились в одну кучку, робко вспыхивая разными цветами — «Какие же вы ещё малыши, даже века вам нет, а такие храбрые! Не сидится же вам со старшими.»       Подобрав ближайший к себе огонёк, Рома, стараясь не причинить ему вреда, бережно стал поглаживать его, словно боялся навредить этой хрупкой искре жизни.       Маленькие огоньки были в полном недоумении, когда увидели, как их Создатель, о котором старшие рассказывали с благоговением и трепетом, сейчас с огромной осторожностью тискал их ровесника. А тот, казалось, не возражал, лишь прижимался ближе к тёплым ладоням. — «Мм, что так замерли, малыши? Неужели увидели монстров?» — с интересом спросил Роман, подняв взгляд на толпу разноцветных огоньков — «Не бойтесь, я не позволю ни одному из вас пострадать. Никогда.»       Словно услышав заветную фразу, огоньки, которые ранее спокойно левитировали, стремительно окружили его со всех сторон. Они тянулись к нему, искренне желая прижаться как можно ближе, лишь бы тоже получить капельку внимания.       Рома не растерялся и быстро призвал свои нити, которые ловко поймали маленьких проказников. Те, проявляя осторожность, крепко, но аккуратно удерживали каждый из пятнышков света, не позволяя им вырваться на свободу, при этом мастерски останавливая их в воздухе. — «Время для объятий прошло, огонёчки. Теперь нам всем стоит заняться тем, для чего вы все сюда прибыли.       Но прежде позвольте мне представиться лично, мои юные наблюдатели. Меня зовут Роман Фильченков. Уверен, ваши старшие коллеги уже поделились с вами, кто я на самом деле, не так ли, малышня?» — услышав стройный писк, Фильченков продолжил — «Итак, раз уж мы теперь друг друга знаем, думаю время пришло. Вы же хотите поскорее вырасти, не так ли? А для этого нужно хорошенько питаться. Следуйте за мной, малыши.»       Маленькая вспышка озарила склон, и он опустел. Ничто не указывало на то, что здесь только что была таинственная фигура с не менее интригующим сопровождением.

---

      Белоснежный замок эльфов, некогда величественное строение и архитектурная гордость лучших мастеров, ныне пребывает в запустении. Его изящные формы, когда-то сияющие как лунный свет, теперь замаскированы под слоем пыли и гнили. Высокие арки, которые впустили множество светлых мгновений, теперь полуразрушенны, они словно угрожали обрушиться от тяжести утрат.       Оскверненные стены, испещренные мхом и трещинами, стали убежищем для кристаллов скинта, что благополучно росли внутри стен, пронзая их насквозь. Казало бы совсем недавно в этих залах царила жизнь: эльфы, что были склонны к знаниям и высокому искусству, собирали множество книг и артефактов всех рас, что были на континенте.       Но теперь всё изменилось: по коридорам бродят заражённые гноллы, рядом с ними — павшие эльфы, которые когда-то гордо охраняли эти земли. Власть в этих запустевших краях теперь принадлежит самозваному Богу, прозвавшему себя «Отцом» — Отцом всего, как он полагает, высоко вознося свои амбиции.       И вот в тронном зале, ныне окутанном дымом отчаяния и тенью забвения, сидя на троне, что представлял собой кристаллы скинтонита, что сложились в причудливую форму, восседал тот самый "Отец". Ох, как жестоко потрепало его время! Некогда прелестное личико превратилось в жалкое отражение былого блеска. Кристаллы скинта, подобно уродливым наростам, вросли в его кожу, создавая жуткое зрелище. А его руки, руки, что когда то сотворили невозможное, сейчас были истощены, как иссохшие веточки.       И все же, несмотря на свое плачевное состояние, "Отец" явно был не в духе. Его фиолетовые глаза горели, словно огненные метки зла, а грудь, облаченная в черную тунику с витиеватыми фиолетовыми узорами, интенсивно поднималась и опускалась, выдавая его разъяренное настроение. — «Ха, гноллов идиот! Как он мог опустить моё копьё!? Столько сил потребовалось, чтобы затащить этого багрянника в храм, и даже так Лукий не справился! Аргх, его спасает лишь тот факт, что он слишком удобная пешка!» — внезапно, словно буря, срывается с трона эльф, его волосы, цветом напоминающие пепел, в беспорядке растрепались вокруг лица. Кажется, кто-то забыл их заплести. — «Ничего, ничего, я уже пожертвовал слишком многим, чтобы сейчас отступать. Скоро, совсем скоро, я поднимусь выше неё.» — Резко отпустив свои многострадальные волосы, эльф устремил взор к небесам, где раскинулось вечное ночное полотно, сегодня озарённое яркими синими и фиолетовыми оттенками. — «Я подчиню своей воле, всю мультивселенную. Но для начала мне нужно избавиться от прелестного убежища моего дорого "внука", раз и навсегда. А в этом мне поможет его дорого опекаемый охотник.»       Поправив одежду, что от его резких движений окончательно растрепалась, он медленно направился обратно к трону. Тц, вновь это тело предает его. — «Хо, не уж то ты настолько стар, "Дедуля"? Время тебя достигло, не так ли?» — раздался голос из ниоткуда, звучащий звонко и мелодично, но в то же время с легкой саркастической ноткой. И "Отцу" он был знаком. — «Лололошка? Неужели ты, наконец, одумался и избрал верный путь! Ахаха, я никогда в тебе не сомневался. Так покажись мне, дитя, и я прощу все твои грехи.».       Оглядываясь по сторонам, "Отец" искал фигуру в синем клетчатом шарфике, но не с магией, не обычным зрением — её не было видно. Неужто снова "она" решила запутать его разум? — «Гнолловы галлюцинации… Нужно значительно увеличить добычу крови, если она все еще может так влиять на меня, значит, в ней еще достаточно воли. Тц, мне нужно отдохнуть…»       Сев вновь на трон, он закрыл глаза, стремясь погрузиться в медитативное состояние, вот только у голоса были другие планы: — «Батюшки, что же ты сотворил со своим телом? Выглядишь паршиво. Эх, если бы ты не был таким гнусным типом, возможно, я бы и проявил сочувствие, но ты сам выбрал свою судьбу, "Дедуля".» — произнес голос, который он ранее принимал за галлюцинации.       Но в этот раз его голос звучал так, словно он исходил из всех уголков тронного зала, непредсказуемо проникая в его сознание. Каждое слово, как острый кинжал, вонзалось в лоб, вызывая невыносимую боль.       Схватившись руками за голову, эльф тщетно пытался унять нестерпимую боль; однако, несмотря на все усилия, из его уст вырывались только безмолвные крики боли. — "Больно, больно, больно! Как же это невыносимо! Нужно позвать… позвать на помощь… Лукий…" — пронеслось в его сознании, когда мир вокруг него уже начинал расплываться.       Бессознательное тело начало заваливаться на бок, как его резко подняли в воздух синие нити. Закончив обматываться вокруг конечностей своей жертвы, те остановились в ожидании новых приказов.       В воздухе наконец-то возник силуэт юноши. Невозможно было различить ни черты его лица, ни то, в что он был облачен, ведь тьма полностью окутала его фигуру. Вокруг него мерцали маленькие разноцветные огоньки, танцуя среди знакомых нам нитей. — «Ну что ж, малыши, это будет вам урок. Никогда не берите силу, о которой не суждено было знать изначально. Иначе…» — произнес он с серьёзностью.       Увидев, как маленькие огонёчки лишь крепче прижались к нему, Рома решил, что не станет пугать своих юных спутников еще больше. Или у него вырастет второе поколение Голоса Времени… — «Иначе вам придется вспахать поле в тысячу гектаров, а я-то знаю, какие вы у меня озорники», — улыбнулся он, осторожно погладив ближайшего мини наблюдателя. — «Что ж, нам не стоит здесь задерживаться. Думаю, вы уже достаточно проголодались».       Секундная вспышка и зал полностью опустел.

---

      В темном пространстве, где лишь бесчисленные нити тускло светились, висела распятая фигура эльфа. Лицо пленника было искажено от боли, но даже в этом состоянии его сознание оставалось в плену жестоких, неугасимых воспоминаний.       Если приглядеться внимательнее, можно было заметить, как тонкие нити начали проникать под его кожу, от чего на бледном теле явственно вырисовывались их извивающиеся очертания.       А в это время, пока дорогой "Отец" отдыхал, неподалеку началась увлекательная беседа обитателей этого места. — «Ну что, долго ещё ждать? Может, хоть кусочек откусим?» — «Нам сказали охранять его, он для мелких.» — «Да ладно тебе, что от одного кусочка будет? Вылечим и всё.» — «Ты когда свои последние мозги потерять успел?» — «Помолчал бы ГВшник, продолжай глазеть на своего Франческо в юбочке.» — «Ребят....Д-давайте...» — «Что!? Ты, охамевшая красная морда. ! Не тебе мне об этом говорить. Разве не ты постоянно твердил о том, какой же Кавинский … сек… м-м?!» — «Заткнись, личинка Эбардо!» — «Ребята, да хватит уже! Создатель может рассердиться! Пожалуйста, ребят, нам нужно следить за ним, а не выяснять отношения. Никто же из нас не хочет подвести, Создателя, верно?» — «Ты прав, триста семьдесят восьмой… прости меня, я потерял лимитированную карточку с Франческо, вот психанул немного…» — «Аргх, хорошо, НПшник, не смотри на меня с таким осуждением. И ты пр-про-прости меня! Все, полетели следить за этим чмом, пока его другие на ПМ не разобрали!»

---

— "Что происходит? Почему эти воспоминания теперь на свободе… Аргх! Какого гнолла!? Что это ползёт внутри меня!?" — лишь только пришедший в себя эльф поспешно начал анализировать свою ситуацию. Мысли его вихрем кружились в голове, от чего сосредоточиться было крайне трудно. — "Бесполезно, моё тело слишком сильно пострадало; только благодаря скинту оно ещё не распалось. Нужно уйти в подсознание".       Минута, две… и всё безрезультатно. Что-то удерживало его внутри тела, и, даже с подпиткой от скинта, он не мог выбраться. — "Какого… Быть того не может! Кто столь силен, чтобы заблокировать моё сознание в этой оболочке!? Прекрасно, опять придётся разбираться самому. Сначала нужно понять, где же меня заперли".       Осторожно приоткрыв глаза, эльф начал осматриваться в темноте. Положение его было, мягко говоря, крайне плачевное. Вокруг царил мрак, лишь тонкие, светящиеся нити, извивающиеся во тьме, освещали пространство. Даже с острым зрением эльфа тот не мог уловить их конца. И да именно они сейчас плотно обвивали его конечности и не только их. — "Прелестно. И что же я здесь забыл? Неужели это дело рук подделки?" — произнес он с лёгкой иронией.       И словно в ответ на его слова, прямо перед его лицом возникло око. Оно наблюдало за ним, синее свечение неприятно резало по глазам, но отпрянуть и прикрыть веки эльф не мог. Неужели это их магия? В какой-то момент этих глаз стало настолько много, что они заполонили собой всё пространство. Все они шептали что-то на скрипучем и неприятном языке, но понять их Отец не мог. — "Я им что, зверюшка на обозрении!? Тц, из-за них у меня глаза жутко болят!" — подумал он с досадой, пытаясь хоть как-то защититься от этого неприятного зрелища. — «Спасибо, что предупредил меня, триста семьдесят восьмой, можешь возвращаться к остальным. Ребятушки, расходимся!»       И шепот мгновенно стих, странные существа разошлись в стороны, выстраивая прямой коридор к юноше. Неужели этот мальчишка, сумел оглушить и запереть его? Удивительно, «она» бы точно оценила. — "Неужели это еще одна копия Лололошки? Слишком уж он на него смахивает, даже эта странная одежда не скрывает их сходства."       Русые, кучерявые волосы обрамляли тонкие черты лица, а бледная кожа, покрытая лёгкими веснушками, казалась дополнительным признаком связи. Но главное — это глаза. Ярко-голубые зрачки, в которых, как в бездне, прятались только насмешка и презрение, вызывали у него необъяснимое волнение. Эти глаза были знакомы, они приходили к нему во снах на протяжении веков. Глаза его родной крови, его сына, чью жизнь он забрал собственной рукой, и горько сожалел об этом. — "Ты… ты вернулся… вернулся ко мне!"       В этот миг для него ничего больше не имело значения; он лишь смотрел в эти глаза, что не узнавали его, но это уже не было важно. Важно было лишь то, что его сын всё еще здесь. Неужели он вернулся в этот мир со своим творением? А он даже не заметил его прихода. Эльф больше не замечал ничего вокруг, лишь безмолвно вцепился в фигурку, обжигая её своими фиолетовыми глазами, которые казалось, вот-вот вспыхнут.       Он даже не заметил, как в какой-то момент его тело начали разрывать на части крошечные огоньки, как будто коварные искры, желающие поглотить его целиком. Нити, что держали его, лишь способствовали этому ужасному процессу, отрывая от него мелкие кусочки плоти и подталкивая их к яркому пламени.       Ничто в этот миг не имело значения, ничто…       За исключением этих глаз, что сверкали с той же яркостью, что и в тот судьбоносный раз.

---

      Смотря на то, как от некогда целого тела не осталось ни косточки, Рома ощущал странно смешанные чувства. С одной стороны, его сердце наполняло удовлетворение: звёздочки его отомщены, пусть и на краткий миг, а малыши были сыты. Однако, одновременно, внутри него щемила таинственная тоска, словно призрак чего-то утраченного. Впрочем, может быть, это не столь важно; возможно, он просто переутомился в последние дни и ему следует дать себе немного отдыха. — "Пара кружек горячего чая и теплый плед с сериалом на двести серий решат все проблемы! Что ж, тогда стоит предупредить шестьдесят шестого о моем отдыхе, чтоб другие меня не беспокоили."       Утвердительно кивнув собственным мыслям, Рома отдал приказ ближайшим старшим наблюдателям, чтобы они оживили ублюдка, а сам направился готовиться ко сну.

---

      В тронном зале, окутанном полумраком, сидел эльф. Его фигура была сгорблена, а руки судорожно сжимали распущенные пепельные кудри. Глаза, обрамленные фиолетовыми кристаллами, блестели от слез, и он шептал, словно в бреду: — «Ты вернулся, Раманиель, вернулся...»