Глава 4

…и Даня проснулся. Несколько секунд он бездумно лежал, с натугой втягивая воздух и силясь понять, на каком свете находится. Под спиной и головой было мягко — определенно не асфальт во дворе. Никакого писка приборов и специфического запаха — значит, не больничка. По всему выходило, что он дома в кровати… Ну здравствуй, очередной кошмар, давно не виделись.        Тело казалось ватным и неподъемным, голова — жутко мутной, в груди продолжал ворочаться не улегшийся до конца страх, и открывать глаза Даня не торопился, вместо этого с отстраненным любопытством перебирая детали сна. Тот выбивался из ряда привычных кошмаров — хотя бы в том плане, что имел мало отношения к деревенским приключениям. До кучи Даня с тревогой, столь же слабой, как и любопытство, сообразил, что понятия не имеет, где, собственно, закончился реал и началось сновидение.        Он повстречал Колю в супермаркете, завалился к нему в гости, у них вышел не очень приятный разговор, потом Даня взял такси, приехал домой, лег спать и увидел спровоцированный неожиданной встречей кошмар?        Он повстречал Колю в супермаркете, завалился к нему в гости, у них вышел не очень приятный разговор, потом Даня (по непонятной причине) остался у Коли, предположим, лег спать и под впечатлением от встречи и атмосферы стремной квартиры увидел кошмар? То есть, он не дома?        Он повстречал Колю в супермаркете, обменялся с ним парой оскорблений (или вообще не стал к нему подходить), вернулся домой, поужинал, погонял в доту, лег спать и увидел кошмар?        Он не встречал Колю и не был в супермаркете?        Совершенно потерявшись в этих четырех соснах и опасаясь, что насочиняет сейчас на целый лес, Даня сделал самое легкое и очевидное — открыл глаза. И уперся взглядом в полутемный, но совершенно точно незнакомый потолок. Упс. Он все-таки остался у Коли (опять заморочил, гад!)? А беготня по лестнице и столкновение с Колиным напарником ему приснились?        Глубоко-глубоко вздохнув, Даня заставил себя вздрогнуть всем телом и проснулся окончательно. Перед глазами прояснилось, из ушей словно вытащили килограмм ваты. Ощутимо саднила левая нога пониже колена (спасибо, что не жопа), но больше вроде бы ничего не болело. Из-за стены доносились приглушенные голоса. К людям Дане не хотелось: он предпочел бы зарыться в чужое одеяло, уснуть и проснуться в родной кроватке. Не поддаться этому малодушному порыву мешало лишь нежелание оставаться в Колиной квартире дольше необходимого: всеобъемлющий, заволакивающий мозги страх ослабел, однако никуда не делся, только свернулся милым котеночком, готовый в любую секунду зашипеть и заново выпустить когти. Пришлось — наскоро себя ощупав и убедившись, что он в тех же шортах и футболке, разве что без обуви — подниматься и вялой, чуток подтравленной дихлофосом молью выползать на свет.        За кухонным столом сидели Коля и священник (хотя какой он, к черту, священник) Александр. Застывшего в пороге Даню начало накрывать тошнотворным дежавю, но синхронно поворачивать головы они на сей раз не стали. Коля, быстро глянув на него, сделал знак рукой, проходи, мол, и вернулся к созерцанию недр чашки. Александр поднял голову позже и смотрел внимательнее — и куда кислее. Впрочем, Даня вспомнил, что это у него просто лицо такое, по дефолту.        - Голова кружится? — резковато спросил Александр. — Что-нибудь болит? Тошнит?        Даня покачал головой, заодно уверяясь, что никаких неудобств движение не причиняет, и, переступив с ноги на ногу, уставился на свою левую икру, где красовалась свежая, уже подсохшая ссадина.        - Что случилось? — пробормотал он. В памяти вспыхнула картинка: темнота, яркий свет, визг шин. — Я попал под машину?        - Не совсем, — Александр продолжал сверлить его взглядом. — Но намерение определенно имелось. Иронично было бы угодить под собственное такси… Тебе повезло, что водитель останавливался. Толкнул тебя бампером, слабо, ты даже не упал.        Даня продолжал изучать ссадину.        - Это… на ноге — это я о бампер?        - Это ты об перила, — с некоторым даже удовольствием пояснил Александр. — Вернее, тобой об перила. Можешь поблагодарить Николая: ты до скамейки дошел и выключился намертво, пришлось тебя по лестнице вдвоем на руках тащить, Николай задумался о вечном и не вписался в поворот.        - Потому что нечего себе ноги в километр отращивать, — проворчал Коля.        Моментально вспыхнув, Даня открыл рот напомнить, что в ту последнюю ночь в отеле его ноги Колю более чем устраивали, но вовремя сообразил, что они вообще-то не одни, и заставил себя ограничиться возмущенным «пфе». Торчать в пороге становилось неудобно: Даня начал чувствовать себя школьником, вызванным к директору. Взгляд Александра, грозящий проделать в нем пару аккуратных дырочек, тоже не способствовал душевному равновесию. Что он пытается высмотреть?        В Даниной черепушке закопошились сразу две мысли, обе изрядно идиотские. Может, Александр ревнует? А ну как их с Колей связывают не только рабочие отношения? И прикатил ведь зачем-то сюда среди ночи… Память услужливо подкинула воспоминание о возне на церковном крыльце, и Даня нахмурился. Да не, фигня какая-то. Идиотской мыслью номер два было тупо нажаловаться на Колины выкрутасы Александру, раз уж в Очень Загадочную Организацию жалобу накатать нельзя по той причине, что все, что Даня о ней знал, это то, что она существует (и то неточно). А Александр — напарник, главный в паре, если верить Коле. Вот и намекнуть, чтобы приструнил чересчур старательного сотрудника…        Ревновать показалось глупо, лениво и сонно, а ябедничать — как будто некрасиво, поэтому Даня выкинул обе мысли из головы, бесцеремонно хлопнулся на свободный стул и попросил ромашки. В большую кружку. Пусть даже еще пять часов проморгает — оно и к лучшему, хоть утро быстрее настанет.        - Почему ты испугался меня, я, наверное, понимаю, — не озаботившись хоть какой-то плавной подводкой к теме, сказал Александр. Он подпер подбородок бледной рукой и, пока Коля возился с чайником, все с той же неуютной пристальностью разглядывал Даню. — Но ты уже на улицу выскакивал так, будто демона встретил. Не спорю, Николай любит корчить из себя высокого, темноволосого и опасного, а все-таки на демона не тянет. Что случилось?        Отвечать Дане не хотелось, зато очень хотелось уточнить, имеет ли в виду Александр, что демоны реальны, или это фигура речи. Однако тут в толком не начавшийся разговор влез Коля.        - Я не понял, ты сейчас мой рост обосрать пытаешься? — спросил он с недоброй ласковостью. — Надо было каши больше в детстве есть, глядишь, и ты бы вырос.        - Заткнись, — не глядя, припечатал Александр. — Жирафам слово не давали.        Даня пожалел, что ромашка пока не готова и нельзя спрятаться за кружкой: измотанный событиями вечерами и ночи мозг отказывался соображать, серьезны эти двое или угорают. И если угорают, то над кем: друг над другом, над ним или вообще над всем разом. И стоит ли обижаться, учитывая, что он сам по классификации Александра тоже относится к жирафам…        — Просто стало страшно, — пробормотал Даня, разглядывая крошки на столешнице.        От нахлынувшего стыда загорелись кончики ушей и щеки. Страшно ему стало. Как дите малое, честное слово…        - Николай тебе что-то сказал? — уточнил Александр. — Сделал?        Коля, все еще занятый приготовлением ромашки, громко и сердито прочистил горло, на что Александр не обратил ни малейшего внимания. Даня же от ровного беспристрастного тона ощутил себя на приеме у психолога — опыт, которого у него не было, и который, благодаря данному Коле обещанию, грозил вскорости появиться. Может, ему куклу выдадут, чтобы он показал, где страшный и ужасный Коля его трогал? Впрочем, как ни хотелось Дане настучать на Колю, дело было не только и не столько в нем.        - Нет, — слегка покривил он душой. — Это из-за… квартиры. Я как вошел, стало неприятно, потом все хреновей и хреновей, а когда стал уходить, накрыло. Как... как когда мелким был и стремался в темную комнату войти.        Дане казалось, что его если не оборжут, то по меньшей мере выразят вежливое сомнение в его душевном здоровье, и он искренне удивился, видя, что Александр всерьез озадачился услышанным.        - В темную комнату, — повторил он рассеянно. — А сейчас как? Тоже страшно?        Пожав плечами, Даня прислушался к себе и нерешительно кивнул.        - Меньше, чем было. Но есть.        - Ага. — Александр сделал странное маленькое движение головой, словно прислушивался и принюхивался одновременно. — Ах да, вот оно…        Сбитый с толку, Даня хотел спросить, что именно «оно» и где это «вот», однако Александр, резко сменив тон на издевательски-медоточивый, пропел:        - Николай, солнце мое ясное, ты ничего горячего и острого не держишь?        Даня машинально посмотрел в Колину сторону: тот стоял к ним спиной и этой же спиной умудрялся выражать полное непонимание происходящего.        - Нет, а что?        С этими словами Коля вроде бы начал поворачиваться, но Александр успел раньше: с совершенно неожиданной для своего меланхоличного внешнего вида скоростью он подался к Коле и так врезал тому по заднице, что, если бы удар пришелся выше, Даня всерьез обеспокоился бы за Колины почки. А так почки уцелели, чего не скажешь о голове, которой Коля по инерции вмазался в дверцу подвесного шкафчика.        - Сука… — прошипел Коля, разворачиваясь к ним лицом. Одной рукой он потирал лоб, другую прижимал к бедру, пострадавшему, видно, от столкновения с краем кухонного прилавка. — Охренел?        Даня живо представил, как эти двое начинают мутузить друг друга, а он залезает на стол и одиноким чирлидером приплясывает там с кухонным полотенцем вместо помпонов. Вприсядку, чтобы потолок макушкой не протаранить.        - Я — нет, — флегматично откликнулся Александр. — А вот насчет тебя имеются вопросики. Ты ничего убрать не забыл, прежде чем гостей в дом зазывать, дебилушка?        Гневное возмущение стекло с Колиной физиономии растаявшей свечой, переплавляясь в недоумение, озарение, виноватость — эмоции сменяли одна другую преувеличенно, почти театрально, и Даня завороженно наблюдал за этими метаморфозами. Насколько он помнил, в их прошлую встречу Коля не щеголял настолько живой мимикой — даже когда они неделю изводили друг друга в отеле. Или подзабылось за год?        Ни слова не сказав, Коля шагнул к холодильнику, сомнительно украшенному россыпью аляповатых магнитов, сорвал один (какой именно, Даня не увидел: не приглядывался) и рысью вымелся из кухни. Спустя пару секунд за стеной раздался звук выдвигаемого ящика: Коля что-то доставал. Или прятал.        - А теперь как? — со скучающим видом спросил Александр, придвигая Дане кружку с ромашкой.        Даня вздрогнул: он не заметил, как Александр за ней вставал. Кружка была реально большая, на пол-литра, с принтом в виде улыбающегося стикмена, который держал в руке-палочке поросячье-розовый мозг, и лаконичной надписью «На, у тебя выпало». Отвлекшись на принт и раздумья о том, стоит ли воспринимать надпись как тонкий намек, Даня вообще не въехал, что у него спрашивают.        - В смысле? — промямлил он, давя зевок.        Кружку Коля выбрал весьма подходящую (если это был сознательный выбор, конечно… Мало ли, вдруг это единственная большая кружка в доме). В голове у Дани томно пели мемные сверчки, и наличия мозга он у себя определенно не ощущал.        - Все еще страшно? — терпеливо уточнил Александр.        Из распоследних сил Даня заставил себя сосредоточиться и удивленно признался:        - Нет, отпустило.        После чего голодным вампиром присосался к кружке, твердо намереваясь не отрываться от нее до утра. Даже для того, чтобы поинтересоваться, был ли магнит сторожевым отпугивающим артефактом, вместо сигналки, чтобы воры хату не обнесли, или Коле просто по приколу щекотать себе нервы. И обладают ли и остальные магниты какими-нибудь интересными фишками.        Но ромашка быстро закончилась. А утро, судя по прежней темноте за окном, и не думало начинаться. Облом. С укором поглядев на стикмена, Даня перевел слипающиеся глаза на Александра, который все это время без интереса мусолил шоколадный пряник.        - Допил? — Александр положил обгрызенный пряник на стол. — Пойдем, я тебя домой отвезу.        - Вы доедете до ближайшего столба, — сказал незаметно появившийся Коля. Он стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. — Саш, ты на ходу засыпаешь. Оставайтесь.        У Александра действительно был, что называется, бледный вид, но это же у него состояние по умолчанию, разве нет? С другой стороны, Коля со своим напарником дольше знаком, ему лучше знать… А ездить с клюющим носом водителем — последнее дело, Даня пробовал раза два (во второй они чудом не впилились в отбойник на скорости под девяносто) и желанием снова испытывать судьбу не горел.        - Я на такси… — робко вякнул он, тут же оказавшись под прицелом сразу двух пар глаз.        Александр смотрел — кто бы сомневался! — с изрядным скепсисом, типа, ну да, ну да, видели мы, как ты на такси. Колино лицо, насколько Даня мог определить, выражало почти мольбу. Действительно, что ли, остаться? Если бы ему предстояла ночевка с Колей наедине — он бы трижды подумал, а так… Правда, не совсем понятно, где они, трое немаленьких мужиков, собирались улечься: квартира, насколько Даня заметил, была однокомнатная.        - Куда-то торопишься? — по-своему расценил его замешательство Коля.        Дежавю в энный раз помахало ручкой, и Даня поморщился — подмывало заявить, что ему завтра, то есть сегодня, с утра пораньше нужно лететь в Караганду за свежим кумысом. Затем вызвать такси, попытаться не изобразить Анну Каренину на минималках и мотать домой — где забыть эти вечер и ночь, как страшный сон, а впредь при виде Коли, попадись тот снова на глаза, обходить его по большому кругу. По очень большому кругу, размером с Северный Полярный, например.        Даня открыл рот и…        - Нет, завтра выходной, — буркнул он, ненавидя себя за малодушие и мечтая наконец разобраться, тянет его к Коле или отталкивает.        Пока же Даня чувствовал себя магнитом на ножках, который волокло к другому магниту или отпихивало от него в зависимости от того, каким полюсом развернуться. Может, лучше бы они с Колей все-таки остались наедине? Ну переспали бы, а потом снова разбежались на годик-другой. В прошлый раз отлично сработало, авось и в этот выгорело бы...