Аромотерапия

Новое задание. Уже завтра они покидают «Адам» и черт их разбери — вернутся они обратно или сгинут в катакомбах, кишащих мертвяками. Проведя пальцами по прикладу новой винтовки, Дмитрий проверил оптический прицел и, убедившись, что ничего не сбито, вернул оружие в защитный кожух. Основная масса обмундирования подготовленная лежала частично на первом этаже, а частично в тюках снегоходов и бронетранспортерах (спасибо Донован, что одолжила парочку). Отряд был отправлен на отдых. Последний спокойный сон в преддверии их финального марш-броска. И словно осознавая это, на жилом этаже царила гробовая тишина. Несмотря на восемь вечера, все как один забились по своим комнатам. Было о чем подумать, на что настроиться, и во имя чего вселить себе уверенность на лучшее. Обведя взглядом комнату и, установив будильник на пять пятнадцать утра, Дмитрий наконец позволил себе выдохнуть. Последние дни с восстановлением стены и прочесыванием нового тоннеля в придачу с отбиванием от доброго десятки тварей, если не выкачивали силы, то делали все возможное, чтобы к полуночи тело и мозг ломало от изношенности. Мужчина гулко вздохнул. Допив вечерний тумблер виски, он грузно опустился в кресло. Зад тут же наткнулся на что-то твердое. Уже понимая, кто мог оставить такой сюрприз, Дмитрий не без кряхтения привстал. — Никогда бы не подумала, что центральный водопровод с нормальным напором теплой воды станет тем, по чему я в первую очередь буду скучать во время апокалипсиса. Со стороны беззвучно открылась дверь, впуская в комнату нового постояльца. — Я ведь предлагал тебе идти в душ первой, — от вида спрятавшейся в его безразмерной футболке фигуры, Дмитрий невольно улыбнулся. — Замерзла?       С момента их первой близости с Лэйн прошла без году неделя, а их совместные ночевки, как бы они не хотели это скрыть, стали достоянием общественности. Благо, никто не осмеливался это комментировать (во всяком случае открыто). Только Анна пару раз бросила в его сторону взгляд сочетающий одобрение и мысль вроде «Я так и знала», да Каин, чья персона и ранее была не столь людима, окончательно изолировал всех от своего общества. Появлялся исключительно на задании, молча, без вовлеченности. Тем лучше для всех. Нет, тем лучше для него. — Не замерзла. Но это не отменяет того факта, что тебе придется меня согревать. — Само собой, — ухмыльнувшись, Дмитрий покрутил в руках стеклянный матовый флакон. На свою находку он вскинул бровь: — Это, кажется, твое. Ни этикетки, ни хоть каких-то опознавательных знаков. Мужчина зачем-то поднес флакон к носу. — А, да, — Лэйн на удивление оживилась и в несколько шагов оказалась напротив него. — Творение Анны силами местной лаборатории. От крышки едва ощутимо различался какой-то приятный эфирный аромат. Что это? Мята? Шалфей? — Масло, — встав между его ног, Лэйн пожала плечами. — Профилактика от простуд, восстанавливает кожу после подмораживания, а еще те твари вроде как не шибко жалуют такого рода запах. Шалфей, кедр, мята и, кажется, розмарин. Она протянула руку: — Хочешь, сделаю тебе массаж? — уставший взгляд приобрел ноты трепетности. Сделав еще полшага вперед, Лэйн прошлась пальцами по задней поверхности его шеи. У самой кромки роста волос. — Такая шершавая. И я видела как тебе сложно поворачивать голову влево. Просквозило. Сейчас я тебе натру ее, чтобы завтра было легче. Не найдя как ни странно сопротивления, девушка переняла флакон. — Снимешь футболку? Вслед за хрустом алюминиевой пробки разнесся более насыщенный аромат. Дмитрий рефлекторно втянул воздух: — Ты вьешь из меня веревки,— подавшись вперед, он зарылся носом в женский живот. От ощущения пальцев в волосах он гулко сцедил воздух, поникая плечами. Снова расслабился. Снова повержен. — Я всего лишь прошу снять футболку, — приятная по звучанию усмешка. У Лэйн был достаточно низкий голос. С характерным звучанием. Так слышится эхо в лесу. Или разбивающиеся о водную гладь капли конденсата внутри грота. Глубокий звук, обволакивающий. Обезоруживающий и убаюкивающий. — Стягивай, — привычный приказной тон. О живот вновь призывно потерлись, вызвав встречный смешок. — Есть, Генерал. Склонившись, и тем самым нависнув над его головой, Лэйн подцепила край чужой футболки. Потянула ее на себя. Оторвавшись на секунду от женского тела, Дмитрий поймал хитрый взгляд: — Что? — Ты похож на кота. — Глупости. — На бенгальского тигра. — Ты слишком высокого обо мне мнения, — закатив глаза, он снова приник лицом. На сей раз прямиком к межгрудной ложбинке. Приятная мягкость у щеки отозвалась приливом возбуждения. Отсутствие в последние дни из-за обоюдной усталости секса давало о себе знать. Так всегда. Стоило снова вспомнить, что такое быть с женщиной, как последующие издержки от отсутствия близости вмиг вымещали все, что раньше казалось первостепенным. — Ты аналогично урчишь, рычишь, щуришься одним глазом, когда тебя глажу под подбородком, любишь молоко и мясо, а еще потягиваешься по утрам, задирая вверх руки и растопыривая пальцы, — макушку поцеловали.— Просто смирись с этим. — При условии, что дальше комнаты это не разлетится, — Дмитрий недовольно буркнул. — Женщина, в отличие от твоих котиков, я не очень люблю сквозняки. — Уже приступаю,— сковырнув пальцем твердую маслянистую субстанцию, Лэйн растерла ее между ладоней. До его шеи дотронулись. С легким нажимом огладили сверху вниз до самых лопаток: — Не больно?— распределив растаявшее от тепла тела масло, девушка принялась за более активную манипуляцию. Забитые мышцы заходили под ее пальцами, тут же наливаясь кровью. Издав едва слышный сдавленный выдох, Дмитрий приобнял женские ноги, пройдясь ладонью по тонким щиколоткам. — Лэйн? Бархатная, но покрытая мелкими свежими порезами кожа вызвала недоумение. — М? — Ты ... — ничерта не этичный вопрос, но все же... — Да,— его поняли без слов. — Зачем? Дмитрий никогда не был ханжой, и во времена далекие от войны любил, когда везде было безукоризненно нежно. Практически везде. Практически. Главным в женщинах, кроме их ума, он считал их ухоженность. Ранее подобный критерий сопрягался с активной пропагандой гладкости там, где особенно желалось проходиться языком. А если языку ничего не мешало, значит это вдвойне помогало получать обоюдное удовольствие. Но то было до войны. И то выпадало на долю его бурной тестостеронной юности. Сейчас же, когда инстинкт размножения заместился выживанием было иначе. И он был другим. Даже если организм мог потребовать гормональной разрядки, холодный душ или... рука помогали снизить напряжение. А с Лэйн ... В момент, когда она сломала его броню своим взглядом, мыслями, запахом, голосом и касаниями, Дмитрий желал лишь одного... — Сама не знаю, — Лэйн хмыкнула. — До последнего мои гигиенические потребности не выходили дальше душа и куска хозяйственного мыла. В отличие от студенческой поры, депиляция и прочие изыски меня в текущих обстоятельствах волновали меньше всего. От слова совсем. А с учетом того, что наши вылазки вообще грозятся западней в ледяных лесах и катакомбах, шерстяной покров может спасти от замерзания. — Мы завтра едем в эти катакомбы. Через лес, — Дмитрий осторожно уточнил. Все мрачные думы об их перспективе выжить разбились о такую до одури примитивную, но по-своему очаровательную бытовую мелочь. Серьезно, перед лицом погибели они обсуждают бритье ног. Восхитительных ног. Ее. Черт. — Знаю, — Лэйн прыснула. — И? — Я подумала ... Ну ...— пальцы замерли на уровне седьмого позвонка. — Что подумала? Почему этот разговор так возбуждал? — Что перед тем, как мы все дружно помрем от тех тварей, мы с тобой ... и тебе будет приятней, если вместо ежика будет ... Лэйн зажмурилась от неловкости, покрываясь румянцем. Блять. Ей Богу, словно два девственника. И смех, и грех. — И вместо ежика будет лысый ежик? Тут уже Дмитрий не сдержался. Комната наполнилась тихим добрым смехом: — Боже, Лэйн. Мягко отпрянув и оценив багровую, но от этого еще более притягательную девушку, он разместил ладони на ее бедрах, приподняв при этом подол его ее футболки. — Мне очень приятно, — поймал ее взгляд. — Честно. Первый поцелуй. В местечко чуть ниже ее пупка. — Но, если тебе это важно знать — ты свела меня с ума и сводишь в любом виде. Проходиться языком по чуть колкой голени, огибая острую коленку, чувствовать под пальцами полоску жестких волос на лобке, и ниже — горячую влагу — будь его воля он бы не выпускал эту девчонку из постели круглые сутки. Подминал бы ее под себя, вызывал ее сладкие стоны, всхлипы, вылизывал бы ее всю, от кончиков пальцев ног до макушки. — Хорошо, — Лэйн перебирала его пряди. — И учту на будущее. Если оно у нас конечно будет. — Будет,— как отрезал.— Я сделаю все, что возможно, чтобы было. — Мы сделаем, — Лэйн расплылась в печальной улыбке. — Именно. — И даже так ... Когда я раздобыла сегодня бритвенный станок, а Анна вручила масло, все это навеяло надежду. В том смысле ... знаешь, бритье ног, растирание ароматными кремами и прочее — все это часть моего, оказывается, счастливого прошлого. И пусть не совсем удачно, — девушка приподняла колено, указав взглядом на царапину, — но, уделив своему телу дополнительные минуты внимания, я вспомнила, что все еще человек. Нет, женщина. Желанная. И от этого стало так легко. Позади раздался хруст надломившейся от огня палешки. Тени дрогнули на стене. — Спасибо, — Дмитрий крепче стиснул пальцами ее кожу. — За что? — от участившегося сердцебиения, Лэйн приоткрыла рот, заманчиво облизнув пересохшую нижнюю губу. — За то же. За надежду. В комнате становилось жарче. Воздух напитывался эфирными нотами и мускусом. — Позволишь? — генерал еще на сантиметр задрал абсолютно ненужную футболку. Футболку, в которой она прошла по этажу, и которая случайным зрителям доказывала ее принадлежность. Кивок. Мгновение. Почти обнаженная фигура. — Дмитрий? —Лэйн подозрительно сощурилась. — М? — Ты снова похож на кота. — Бритва побывала везде? Ни грамма стыда. И ей это нравилось. — Проверь. Закусив губу, девушка сократила между ними дистанцию так, что чужое дыхание коснулось ее груди. — Я соскучился. Короткая пауза. Склонившись, Лэйн поймала его губы, позволяя обоим окунуться в голодный поцелуй. Горячие шершавые пальцы потянули белье вниз. — Очаровательный принт, — мановение языка вокруг левого соска. Посасывание с оттяжкой. — Любишь белье в горошек? — В следующий раз попрошу, чтобы нашли белье с котиком... Сосок прикусили. Лэйн шикнула: — ... Специально для тебя. — Поставь ногу на подлокотник. Окончательно избавив ее от одежды, Дмитрий продолжил влажную дорожку до сохранившейся, к его счастью, полоске волос. Лэйн от незначительной перемены в лице генерала беззвучно ухмыльнулась. Однажды, услышав от парня, что подобный элемент интимной стрижки возбуждает, она, принимая душ, решила лишь немного скорректировать зону бикини. И судя по-всему это было мудрое решение. Нога в согнутом колене приняла веленную позицию. Чуть пошатнувшись, Лэйн ухватилась за мужскую голову, невольно прижав ее к себе. — Прекрасна... Взгляд снизу вверх. Льдисто-голубые глаза утопали в порочном мраке. Воздух затерялся где-то в легких. — Дмит ... Всхлип. Сжав в пригоршню его волосы на загривке, Лэйн вздрогнула от будоражащей волны. — Не двигайся, — дыхание опалило лобок.— Пожалуйста. Плавное движение языка у самой кромки. Стиснув бедро, Дмитрий прихватил губами тонкую кожу внутренней поверхности бедра. Чуть всосал. И снова мазок. Снова оттяжка. — Боже ...— Лэйн закусила руку, жмурясь и едва справляясь с судорогами тела. Колкая щека прижалась к помеченному мелкими кровоподтеками ореолу, а нос коснулся основания той самой полоски. Вздох. Такой порочный. Такой интимный. Лэйн ощутила себя уязвимой. Захотелось сомкнуть ноги, прикрыться. Подобный уровень раскрепощения ей был еще неизвестен. И вместе с тем ... — Мне прекратить? — Дмитрий, почувствовав неладное, нежно поцеловал низ живота, успокаивающе огладив другой рукой поясницу. Прямо возле копчика. Лэйн ребром пальца обогнула его надбровную дугу, прошлась по скуле. Он в ответ зажмурился. Блаженно и умиротворенно. Так выглядела его свобода. А ее от понимания этого распирало. Переполняло эмоциями. К нему. — Нет, — она перевела дыхание. — Продолжай. И вновь язык. На сей раз поверх лобка. С нажимом, и убедительной точкой на уровне клитора. Ее прошибло наэлектризованной волной: — Еще. Издав победный вздох с различимым стоном, Дмитрий полностью отдался процессу. Без стеснения. Раскрывал ее, погружался языком, прихватывал губами, вынуждал ее желание вязко стекать по бедру, а после, собирая капли широким мазком, вновь возвращался с новой пыткой. Еще и еще. Ее вкус, сокращение и усиливающаяся дрожь — он не мог насытиться, ему было мало. Хмельное возбуждение болезненно откликалось под домашними штанами, а пульсация в ушах все больше походила на контузию. Но даже так ... — Дима ... — не стон, а мольба. Дима. Дима... Рывок. Впившись в ее губы коротким развязным поцелуем, он аккуратным толчком разместил Лэйн животом на подлокотнике. — Лэйн ... — Да-а ...— ноги под властью его колена и желания разъехались шире. — Останови меня, — заведя ладонь под ее грудь, он пропустил между пальцев упругий сосок. — Прошу. Он хотел ее на грани помутнения. Животно. Жестко. До одури. — Ни за что, — хищный оскал, осоловелый взгляд. — Ну же..., — вильнув ягодицами, Лэйн простонала. — Хочу ... Шелест фольги. Найденная и припасенная на всякий случай партия контрацептивов оказалась как никогда полезной. — Моя, — слегка навалившись на женское тело, Дмитрий ужалил губами краешек ее губ, местечко за ушком, основание шеи, лопатку — одну, другую. — Я чертов собственник, Лэйн. Невозможный. Настигнув заманчивые ямки на пояснице, он прикусил чувствительную зону между. Сжал идеальной формы перевернутого сердца ягодицы. Лизнул одну долю, другую. — То же могу сказать о себе, генерал,— сквозь стон. — Не отвертишься. — Учту на будущее. Толчок. Размашистый в своей амплитуде, напористый. Оба сквозь зубы прошипели. — Моя ... Дав немного к себе привыкнуть, Дмитрий смежил веки и тут же их раскрыл. Он смотрел как его лобок вжимался в ее ягодицы. Как член медленно высвобождался почти до самого конца, ощущая обволакивающую, пульсирующую и сжимающую до болезненной эйфории тесноту. Идеальное сочетание. Жесткий толчок. До сладкой боли ощутимый. Вскрик. Короткие, но острые ноготки впились в обивку кресла. И кто еще из них кошка? Жесткий толчок. Наращивание ритма. Концентрируясь на собственных ощущениях, Дмитрий внемлел их сумасшествию на двоих. Лэйн нравилось. Она растворялась. А ему хотелось доставлять и брать еще и еще. — Я ... — глухой возглас. Бессильно вверившись ему, Лэйн поймала его взгляд. Он кивнул и вновь накрыл собой. Не поцелуй, а укус. Им ее нижней губы. Ею его верхней. Зарывшись носом в ее макушку, Дмитрий до беспощадности усилил напор. Острое мгновение. Импульс, заставивший ее приподняться на носки, его подогнуть пальцы ног, их обоих затаить дыхание. Грань реальности стерлась. Взмыленные два липких тела, в комнате четыре на четыре. Он, содрогнувшись и наконец втянув спасительный кислород, мазнул губами ее спину. Она, едва различающая действительность, наградила его едва посильной улыбкой прежде чем окончательно уйти в беспамятство. Слишком невозможно хорошо. — Спи, моя ... — неосознанно произнеся, Дмитрий запнулся. Моя...кто? Подхватив на руки тело и вместе с ним завалившись в постель, Дмитрий накрыл их обоих одеялом, принимая привычные для сна позы. Лэйн сквозь дрему приподняла бедро, и пристроилась макушкой под его подбородком. Что-то промурлыкав, она окончательно погрузилась в сон. — Кошка, — уголки губ лениво приподнялись, прежде чем веки окончательно не смежились.