Про доверие

Глухая ночь. Вода капала с потолка душевой на третьем этаже их убежища, где еще работал бойлер — редкая роскошь в этом мертвом мире. Дмитрий стоял перед запотевшим зеркалом. Горячий пар плотным молоком оседал на его лице, размягчая жесткую щетину. В руке — обычная бритва с тонким лезвием. Обязательная гигиеническая процедура, через которую он заземлял свои мысли, предполагала лишь отточенные движения по распаренной коже. Только так. Петли скрипнули. — Ты здесь. Лэйн замерла на пороге. Видно, что еще сонная, она, чуть шаркая, зашла в душное помещение, закрывая за собой дверь на щеколду. В халате и его шерстяных носках, при определенном усердии натянутых на манер гольфов, да еще и пяткой вперед — Дмитрий не сдержал едва заметной улыбки. На столь очаровательную картину он этой ночью не рассчитывал. Тем более после недавней демонстрации хлопкового белья с кошачьим принтом — ее новая находка, и причина его едва не случившегося сердечного приступа от пережитого катарсиса. Едва ли был повод к такой реакции, но пять минут из их совместного вечера они просто смеялись, развалившись на кресле, то и дело заражая друг друга новыми приступами. — Я разбудил тебя? — Дмитрий неосознанно расслабил лоб, отпуская напряжение с межбровного росчерка. В мутном отражении поймал ее взгляд — спокойный и беспристрастный. Тот, за которым никогда нельзя было понять, что скрывалось, и тот, что он с особой жадностью ловил, разоблачал. Впитывал. — Начал подмерзать копчик, — мягкий изгиб губ в полуулыбке. Лэйн небрежным жестом откинула с лица прядь. — Хочешь это или нет, генерал, но мое тело остро нуждается в твоем. Особенно с точки зрения обогрева. — Понял. Исправлюсь. Дай мне пять минут. Не тратя времени, он вернулся к начатой процедуре, чуть натягивая кожу на щеке. — Погоди. К нему подошли из-за спины. Помедлив пару секунд, Лэйн все-таки обняла его, размещая ладони с каким-то флаконом на его животе. Мягкая упругость груди и дыхание спровоцировали приятно гудящее томление прямиком под его ребрами. — Что это? — Перехватив жестяную бутыль и вновь прижав ее ладони к себе, Дмитрий выставил перед собой находку.

«Пена для бритья. Ментол и мята»

— Не себя же одну радовать находками с развалов. — Надо же, — Дмитрий тряхнул флакон. — Полный. — При бережном использовании надолго хватит, — между лопаток прошлись губами, оставляя размазанный поцелуй. — Спасибо, Лэйн, — женские пальцы крепче сжали. — Находка и впрямь прекрасная. — Позволишь на тебе ее апробировать? — Отпрянув и тут же с подскока запрыгнув на гранитный выступ с раковиной, Лэйн оценочно прошлась по его лицу. — Единственное, я ни разу еще никого не брила. Особенно этим. Аккуратно подцепив тонкое лезвие, она скептическим взглядом метнулась от его трехдневной щетины к бритве и обратно. — Постараюсь все сделать тщательно и без угрозы для жизни. Если, конечно, ты не против. — Не против, — Дмитрий расценил подобное предложение по-своему. Разведя ее колени и встав между ними, довольно кивнул, когда на пояснице сомкнулись тонкие щиколотки. — Удобно? Лэйн обхватила его лицо, медленно повернув голову то в одну, то в другую сторону. — Да. Еще бы света побольше, но и так сойдет. — Чуть шершавая подушечка пальца прошлась по его скуле. — Кожа распарена. Это хорошо. — Взболтай пену и распредели ее по лицу и шее, — Дмитрий чуть приподнял подбородок, показывая, что готов. — Пережить апокалипсис, ледяную прорубь, ранение от отродья и пасть от бритья… Ай, это шутка. Сморщив нос на укоризненный щипок за ягодицу, Лэйн выдавила на ладонь пену размером с горошину, которая на глазах увеличилась в размерах, обдавая ощутимыми нотами ментола. Растерев субстанцию ладонями и поднеся их сперва к своему носу для распробования аромата свежести, девушка принялась уверенными и вместе с тем заботливыми движениями покрывать лицо Дмитрия тонким слоем пузырьков. — Холодно? — отметив мурашки на его коже, Лэйн встала еще ближе. — Приятно, — усталая улыбка. — Если так посмотреть, ты теперь напоминаешь кота, который измазался сметаной. Ай, Дима! — На очередной щипок Лэйн шлепнула того по ладони. — Мы одни, а значит, обзываю тебя, как хочу. Отстранившись, чтобы смыть излишки пены, она вооружилась бритвой. Задрав подбородок и вскинув бровь, понизила голос: — Генерал, не в твоих интересах распускать руки. Одно движение и… Занеся лезвие над его скулой, Лэйн стушевалась. — Давай, Суини Тодд, поуверенней, — Дмитрий понял природу заминки. — Сверху вниз, под углом сорок пять градусов — на лице, и снизу вверх — на шее. — Сорок пять, сверху вни-из, — протянув, она неуверенным жестом провела бритвой по коже, накрыв мужскую голову ладонью. К ее счастью, слой пены вместе с жесткими волосками легко подались манипуляции, собираясь жирной линией на тонком лезвии. — Вуаля! Победный шепот. Продемонстрировав плоды своего дебютного соскоба, Лэйн не скрыла довольной ухмылки: — Если выживем, могу подрабатывать цирюльником… Кран надрывно чихнул, сиротливой струей смывая новую порцию вторичной пены. —… Только вот на тебе попрактикуюсь. Дима? Солидарное молчание дополнилось тихим шелестом ее халата. — М? — Дмитрий как ни в чем не бывало смотрел на нее. Смотрел и при этом не отказывал себе в исследовании ее тела. Стянув пояс и раскрыв полы ее халата, он в медитативной неспешности принялся оглаживать тонкую талию. — Я тебя брею, — на всякий случай уточнение. — Знаю. — Если дернешься, могу случайно поцарапать. Горячие пальцы вверх по ее животу добрались до груди. Ласковое, едва ощутимое движение вокруг ее и без того тугих сосков. Тело пробил озноб возбуждения. — Я ведь не шучу, — Лэйн вздрогнула, но принципиально продолжала обхаживать бритвой мужской подбородок. — Не хочу тебя ранить. — Так не рань, — ни на йоту не изменившись в лице, Дмитрий продолжил стимулировать ее грудь, мягко сжимая и оттягивая соски. Вторая его ладонь уже подбиралась к ее пояснице. Лэйн едва не закатила глаза от растекающегося удовольствия. — Успел соскучиться? —Огладив левую гладкую щеку, она чуть приподняла его подбородок, приставляя лезвие к месту, где качнулся кадык. Дмитрий выдержал паузу, в момент когда острие легко скользнуло по нужному направлению снизу вверх. Продолжая неспешным импульсом сжимать упругие доли ягодиц, он на мгновение сомкнул веки. Да, такая реальность ему определенно нравилась. Лэйн. Он. И доверие. — Мне тебя мало, — обронил, не задумываясь. — Приходится наверстывать упущенное. Позволив промокнуть свое лицо влажным полотенцем, Дмитрий, теперь уже без риска для здоровья, тесней прижал к себе Лэйн. Несколько сантиметров до ее губ. — Получилось очень даже неплохо, — его щеки накрыли едва теплые ладони. Большие пальцы прошлись по скуловым косточкам. — Осталось только провести тест качества. Он первым прильнул к ее губам, толкнувшись языком и углубляя поцелуй. Издав сдавленный стон, Лэйн оттянула пряди на его затылке и игриво прикусила его нижнюю губу. В жадности она ему не уступала. — Тест пройден? — Лишь на мгновение оторвавшись от нее, Дмитрий перешел на короткие, но от этого еще более раззадоривающие ужаливания, создавая какофонию из сочных звуков. Он окончательно растворялся в этой девушке. Необратимый процесс. А еще желанный. — Да. Теперь ты снова гладкий, — Лэйн зачарованно подставила под россыпь влажных поцелуев шею. — Хотя твоя щетина мне точно не мешала. А может, даже наоборот… — ее пальцы скользнули к заметно вздыбившемуся полотенцу на его бедрах. — Любишь, когда я колючий? Дмитрий прошелся носом вдоль ее щеки, опаля дыханием ухо. — Собственно, как и ты, — его возбуждение накрыли ладонью и до яркости ощущений сжали. — Ты ведь любишь, когда не все идеально гладкое? Едва не соскальзывая со своего насеста, Лэйн приникла к Дмитрию, когда тот поднял ее на руки. Обхватив бедрами его торс, она как могла, поелозила, заставляя уже заметно увлажнившуюся ластовицу потереться о его упрямо держащееся, то и дело дергающееся полотенце. — Особого фетиша на гладкость или растительность у меня нет, — задабривая и прихватывая губами ее плечо, Дмитрий проследовал к уже утратившей свой жар душевой. — Однако, как у тебя там устроено — мне нравится. Аккуратно поставив ее на пол и стянув окончательно халат, он взглядом указал ниже: — Насколько я знаю, коты не очень любят воду. Принт ее трусов с кошачьими мордашками и лапками вновь призвал улыбнуться. Выбрав Лэйн, он выбрал то, чего у него уже много лет не было. Покой и безмятежность. Все это вновь зарождалось в ее бубнеже перед сном, когда она расшифровывала последние на вечер строчки книги Апокалипсиса. В ее привычке зарываться в его грудь носом, пока засыпает, а спустя полчаса, перевернувшись к нему спиной, скукоживаться, пока он не сгребет ее в охапку до самого утра. С ним она оживала, и когда-то привычная маска отчуждения сменялась целой гаммой эмоций. В том числе радостью. Особенно от таких, казалось бы, бытовых мелочей, как найденных им для нее: новой теплой флисовой пижамы и меховых перчаток. Или удачно подвернувшийся во время ее смены обхода заброшенных домов: торшер, комплект постельного белья для их общей постели и, что стало еще большей роскошью, — нижнее белье. Они с Анной наткнулись тогда на швейную студию, и всему отряду повезло обновить свой гардероб. — Тогда на правах вожака тебе придется их спасать, — Лэйн поджала губы, наблюдая за ним. За тем, как он опустился на одно колено. Как обозначил губами каждую ее родинку на животе, особенно задержавшись на той, что едва не скрывалась резинкой трусов. Как нарочито медленно приспустил их с нее, не забывая при этом трепетно поглаживать ноги. Как придержал ее, пока она переступила через белье, и как заботливо отложил его на лавку вещей. Как прижался лбом к ее животу, вздохнул, сильней вбирая аромат ее тела. Как опустился ниже и прошелся пальцами по зажившим ранкам на лобке. Лэйн к неожиданности для себя почувствовала, как к кончикам ушей подступила краска. — Бритва оказалась не такая острая, как твоя. Да и пены не было. — Не болит? — Нежное поглаживание. — Ничуть. — Попросила бы мою, — теперь, озаботившись иными участками ее особенно чувствительной кожи, Дмитрий скользнул подушечкой пальца по половым губам — уже налившимся и не скрывающим естественной влаги. — Здесь кожа требует двойной заботы. — При всей моей благодарности тебе, этой бритвой я нанесу себе куда больше увечий, — уперевшись одной рукой в стену, другой Лэйн убрала со лба Дмитрия прилипшую прядь волос. — Будем надеяться, что новые вылазки принесут нам дополнительные гигиенические блага. — Либо этим могу заняться я. Совершенно не ожидающая такого предложения, Лэйн отчего-то затаила дыхание. В прошлых отношениях мало того, что требовали везде безукоризненную гладкость, так вдовесок могли отказать в оральной ласке, если какой-то редкий волосок нарушал эстетику. И разумеется, ждать, что ей предложить помощь в эпиляции, не приходилось. Да и как-то это… максимально странно. Или нет? — Ты это серьёзно? — Лэйн ощутила себя уязвимой. — Абсолютно, — Дмитрий пожал плечами. — У меня это выйдет гораздо аккуратнее. Как минимум потому, что моя бритва острая и из нержавеющей стали. Риск заработать столбняк сведён практически к нулю, — поднявшись и прокрутив вентиль, чтобы вода стала горячей, Дмитрий подтолкнул девушку под душ. — Пока распарь кожу. Вернувшись за бритвой и, попутно, убедившись, что они заперты, мужчина от вида растерянности Лэйн по-доброму усмехнулся. — Лэйн, если не хочешь или не… — Хочу, — в знак подтверждения она шагнула навстречу. — И доверяю. Просто… никто меня раньше… Таких предложений мне ещё не поступало. Переминаясь с ноги на ногу, она грелась под редеющими струями душа, стараясь даже не представлять, как это будет выглядеть. Разве что Дмитрий снова встанет на колени перед ней. А вот это весьма заманчивая перспектива. Очень. — Твои мысли написаны у тебя на лице, — ее притянули. Обведя овал ее лица и, смахнув с переносицы капли воды, Дмитрий посмотрел на нее с такой нежностью, что от этого было впору растеряться еще больше. — Лэйн, — отведя ее бедро в сторону, он с мягким давлением прошелся пальцами между ног, распределяя скопившееся наваждение, — я буду предельно осторожен. Как и всегда. Бесконечные смены локаций, сражения, вылазки, секс… Дмитрий всегда был с ней осторожен. Заботливым даже тогда, когда, как ей казалось, она этого не заслуживала. Лэйн кивнула. — Умница. И снова он на коленях. — Прислонись к стене и поставь на этот выступ ногу, — подсказав удобную для них обоих позу, Дмитрий с щемящим волнением оценил фронт работы. — Дорожку… — узкая полоска жестких волос соблазнительно уколола его палец… — сохранять? Дозатор флакона приблизился к лобку. — Оставляю право выбора тебе, — приоткрыв рот для лучшего дыхания, Лэйн подалась наваждению. Шипящий звук. Не пожалев пены, Дмитрий принялся распределять ее по безумно чувствительной коже — лобок, половые губы… от задетого клитора он ощутил, как внутри нее все сократилось. Возбуждение затмило сон, оставляя сладкий осадок предвкушения. — Всё хорошо? — Поцеловав острое колено, он подставил под воду лезвие. — Я готова. Первое, но даже так, уверенное движение. Пройдясь вдоль полоски нужных волос, Дмитрий мягко собрал бритвой ненужные — тонкие, обнажая распаренную кожу. Лэйн едва не дернулась от остроты ощущений. — Значит, оставишь ее? — Не вопрос, а вызов. — Несомненно, — новое движение. Чуть оттянув налитую складку, Дмитрий с точностью и аккуратностью хирурга продолжил начатое дело, даже не подозревая, насколько прикосновение металла острым импульсом заряжало кровь. — Ногу выше, — назидание на грани приказа, и Лэйн послушно закинула ступню на его плечо, полностью себя раскрывая. Теперь он мог видеть все — розовые, слегка припухшие губы, скрытые под пеной. Влажный блеск между ними. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу. — Здесь нужно быть особенно аккуратным, — прошептал, проводя лезвием вдоль и едва касаясь. Лэйн вздрогнула, но не отстранилась. — Ты так красиво раскрываешься, — пробормотал, наблюдая, как она пульсирует в ответ на его прикосновения. Пена смешивалась с ее естественной смазкой, превращаясь в липкую, блестящую массу. Он смыл остатки теплой водой, затем прижал губы к самой чувствительной точке — к тому месту, где складки сходились у клитора. — Дима… — Тише, — он отстранился, беря снова бритву. — Еще не закончил. Последние волоски исчезли под лезвием. Он вытер ее заранее приготовленным полотенцем, затем провел ладонью от лобка до самого низа, проверяя свою работу. И прежде чем она успела ответить, он наклонился и слизал каплю влаги, выступившую на свежевыбритом участке. Он обожал ее вкус. — Идеально, — кожа под пальцами была бархатистой, горячей, будто обожженной солнцем. Он намеренно замедлил движение, чувствуя, как ее таз непроизвольно приподнялся навстречу. Губы коснулись внутренней поверхности бедра сначала легко, затем с нарастающим давлением, оставляя розовые отметины. Язык скользнул вдоль складок, собирая капли воды, смешанные с ее собственным вкусом. — Раздвинь шире. Лэйн еще больше облокотилась на стену. Прижав его голову к себе, она развела колени, обнажаясь и раскрываясь. Дмитрий обхватил клитор, ощущая, как он пульсирует на языке. Методичные круги вокруг и у входа, погружаясь ровно настолько, чтобы она начала вскрикивать, хватаясь за его волосы. — Ты… это… слишком… — ее голос сорвался, когда он наконец прижал плоский язык прямо к клитору, зафиксировав его там. Ее тело затряслось, но он не ускорялся — лишь усиливал давление, заставляя каждую клетку сосредоточиться на этой единственной точке. — Я не слышу… — он поднял взгляд вверх, встречаясь с ее — затуманенным похотью. Лэйн прошептала что-то неразборчивое, позволяя кончику его языка бить точно в центр — до безумия ярко и на грани абсолютного наслаждения. — Дима… Оргазм прокатился набегом теплого спазма, не отпускающего ее тело несколько сладко-долгих секунд. Дмитрий продолжал лизать, теперь мягко, вытягивая последние судороги, пока ее пальцы не разжались в его волосах. — Безукоризненно, — заключение у ее губ. Жадный поцелуй, несущий отзвуки личного вкуса. Лэйн прильнула к нему, позволяя вновь поднять на руки. Приятное онемение конечностей и тукающая пульсация между ног разморила и едва не заставила позабыть о главном. — Дима, — прижавшись носом к его щеке, она поймала мочку уха. — А как же ты? Поставив ее на лавку, чтобы насухо протереть тело, Дмитрий привычным образом поцеловал ее в лоб. — Вернемся в спальню, а там посмотрим. Финал этой ночи они уже оба знали. — Беру свои слова назад, — обняв его, Лэйн насмешливо потерлась о его висок. — Некоторые коты все же любят воду.