Стена

Боже, ну что он творит-то? Сейчас нужно идти к Сайриссе, а он, как трус, отсиживается у себя в "замке", потому что боится встретиться с Лололошкой. Он, в принципе, ненавидит вопросы, а с его рта только вопросы и слетают. С ним просто невозможно разговаривать. Он уже начинал жалеть, что вообще взял его с собой. Хотя иногда проскальзывали мысли, что одному бы ему было сложно. В его прошлой жизни с ним всегда был Саймон. Каждый раз, когда хотелось просто поговорить, он все высказывал ему. Хоть раньше он и пытался убедить себя, что ему это не нужно и это просто "полезно", сейчас понимал, что это не так. Ему это нужно было. Если бы не Саймон, он бы чокнулся от одиночества. Как бы он не хотел этого признавать, но он скучал по нему. Он вздохнул. Сайрисса не будет ждать вечно. И чем дольше он тянет, тем хуже будет. Нужно взять себя в руки и идти. Он не хотел встречаться с Лололошкой. Он ненавидел его наивные вопросы, его неутолимое любопытство, его… присутствие. Но что делать? Приходится смириться. Наконец, собравшись мыслями, он вышел из замка и направился к скинту. Как ни странно, Лололошки не было видно. Может, это и к лучшему. Переместившись в лес, он торопливо направился к домику Сайриссы. Лес встретил его прохладой и шелестом листвы. Солнечный свет пробивался сквозь густые кроны деревьев, создавая причудливые тени. Домик Сайриссы, утопающий в зелени, виднелся впереди. Джон ускорил шаг, надеясь, что все пройдет гладко.

...

Но судьба, как всегда, имела на него свои планы. Хотя какая судьба? Он в нее не верил. Он подошел к дверям и постучал. Дверь тут же распахнулась, и на пороге появилась Сайрисса. Но ее лицо, вместо обычного безразличия, выражало раздражение. — Джон Дейви Харрис! Явился наконец! – выпалила она, скрестив руки на груди. — Ну привет, красотка! – хоть и настроение было ужасным, он включил свое обычное выражение лица. Игривое, чуть насмешливое и высокомерное. — Я ждала тебя, – продолжала Сайрисса, – но ты так и не пришел. Я решила, что тебе, видимо, неинтересно. Ну, я и рассказала все, что знала. Джон почувствовал, как кровь приливает к голове. Кому это она все рассказала? И тут он увидел его. Лололошка стоял у небольшого столика в глубине комнаты, рассматривая какой-то свиток. Он обернулся и улыбнулся Джону. — О, привет, Джон! Как раз обсуждали… – начал он, но Джон оборвал его резким взмахом руки. — В каком смысле рассказала все? И что, больше ты говорить не собираешься? Сайрисса закатила глаза. — Да. Я не буду повторять по 100 раз одно и то же. Сам виноват, что не пришел раньше. Джон почувствовал, как внутри все клокочет. Он не мог понять, на кого он злится больше всего: на Сайриссу, которая разболтала информацию кому попало, на Лололошку, который опять оказался в нужном месте в нужное время, или на себя, за свою нерешительность и опоздание. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Так… значит, вы уже обо всем поговорили? – процедил он сквозь зубы. Лололошка кивнул. — Да! Сайрисса очень интересно рассказывала! Кажется, настроение у Лололошки значительно повысилось после их разговора. Весь сидит сияет, аж слепит. Наверное, это потому что он ни с кем давно нормально не разговаривал. Почему-то Джон почувствовал укол то ли зависти, то ли ревности. Он сам не понял, что это было. Просто неожиданно для самого себя он разозлился, но он спихнул это на то, что его планы подпортились. Теперь информацию придется вытаскивать из Лололошки. А с Сайриссой разговаривать в разы приятнее. Может все-таки получится уболтать ее? — Ну же, красотка! Не стоит так категорически! У меня просто были дела. — Твои дела важнее меня? – и снова она состроила кокетливое лицо. Где только она этому научилась? — Конечно же нет, красотка! Ты важнее всего на свете! – он спустил очки и подмигнул – ну прости меня, дурака, что не пришел раньше! Сайрисса вздохнула, а ее лицо смягчилось. Она и сама не понимала, почему Джон так на нее влияет. — Ладно, – Джон заулыбался, а Сайрисса пригрозила пальцем – Но! Только один раз. Ты внимательно слушаешь и ничего не переспрашиваешь, понял?

Кажется, Сайрисса была крайне недовольна, что в ее доме сейчас присутствует больше одного человека. Она ненавидит их, презирает, а сейчас она впускает в дом аж двоих. Почему-то на душе было чувство, будто она предала свою расу, семью, себя. Оно появилось с самого знакомства с Джоном, но с каждым проведённым карасом с ним – это чувство постепенно отступало. Но оно все еще покоилось на корочке ее подсознания и не отпускало полностью. Она просто не могла себе этого позволить. Считает, что если сделает это, то предаст всех, ради кого она все еще пытается жить. С Лололошкой, конечно, разговаривать было в разы проще. Он ни разу не перебивал, внимательно, а главное, с интересом слушал. У Джона тоже присутствовал интерес, но он почему-то старался его скрыть. А еще Джон постоянно перебивал, задавая вопросы, чаще всего не связанные с делом. Почему она терпела его? Она сама не знала. Скорее, потому что Джон внушал доверие. Конечно, чувствовалось, как он пытается что-то скрыть и никогда до конца не договаривает, но с ним Сайрисса почему-то чувствовала себя в безопасности. Как странно.

...

— Ну эй, красотка! Неужели ты все еще дуешься на меня? Я же извинился! – Джон наклонился вперед, пытаясь заглянуть ей в глаза, пока та занималась своими делами, упороно игнорируя надоедливую муху под ухом. Лололошка уже давно ушел, оставив их вдвоем. Честно говоря, он бы еще посидел, слишком уж комфортно было в домике Сайриссы, но он видел, что этим двоим нужно поговорить, поэтому не стал мешать. — Ну красотка! Как мне загладить свою вину? – Джон посмотрел на нее долгие несколько секунд, дожидаясь ответа, но так и не получил его. Что ж, он еще никогда не вымаливал ни у кого прощения. Как говорится – все бывает в первый раз. Почему-то на душе было противно от того, что Сайрисса полностью игнорирует его существование и хотелось это исправить. Раз она не отвечает, то нужно действовать. Он подошёл к ней вплотную, развернул к себе лицом за плечи и взял ее за подбородок. Она была выше и ему это почему-то жутко нравилось. — Может... Я смогу загладить вину по-другому? – он провёл большим пальцем по ее нижней губе, а в следующее мгновение по его лицу прошелся кулак девушки. — Джон Дейви Харрис! – она запыхалась и покраснела до кончиков ушей. Не понятно – от смущения или все-таки от злости... Скорее всего второе. – Ты совсем уже рехнулся?! Ты что себе позволяешь?! Джон схватился за нос и усмехнулся. Она ударила не сильно, но достаточно, чтобы понять, что он перешёл границы. Другие девушки в таком случае лепят пощечины, а эта зарядила кулаком. Его это только заводило. — Заговорила наконец! А то я подумал ты язык проглотила, – очки слетели во время удара и он наклонился поднять их – уже и по твоему голоску соскучился, красотка. Она уже было замахнулась во второй раз, но резко остановилась. Увидела выражение его лица: довольное, будто получил то, что хотел. — Ты меня так скоро в могилу сведешь – она сделала пару дыхательных упражнений, пытаясь успокоиться. — Ну-ну, красотка! Не стоит так говорить, я не дам тебе умереть, ты еще не до конца насладилась моим вниманием – он подмигнул и надел свои очки, снова скрывая свои глаза. Когда он был в очках, Сайрисса почему-то чувствовала стену между ними. Ведь глаза всегда выдают человека: что он чувствует, о чем думает. Именно поэтому он скрывал их под темными стеклами очков – не хотел, чтобы кто-то знал кто он, не хотел открываться. Кто знает, может когда-то он сбросит свои очки?